В огне мести (Phoenix and Demon Love)

Намджун лежал на диване, неосознанно сжимая в пальцах складки своей кофты. Сон был беспокойным, тёмным, наполненным воспоминаниями, которые он не хотел ворошить. В его груди разливалась глухая, тупая боль — будто от чего-то утраченного, от чего-то, что могло исчезнуть навсегда. Ему снился Юнги. Его запах, тепло его кожи. Сны были столь же реальны, сколь и мучительны. В них Юнги был рядом, мягко касался его плеча, тихо дышал у самого уха. Но каждый раз, когда Намджун пытался протянуть руку и удержать его, Юнги исчезал, растворяясь в пустоте. Он вздохнул во сне, переворачиваясь на бок. И вдруг… Его нос уловил знакомый, но давно неощущаемый запах. Реальный. Не туманный отголосок памяти, не иллюзия, а нечто настоящее. Юнги. Намджун сморщил нос, глубже вдыхая, словно пытаясь убедиться, что не спит.       — Ммм… так тепло… Словно и не сон вовсе… — пробормотал он, его голос дрогнул, будто он не хотел разрушать этот момент.       — Потому что это не сон, — раздался мягкий, чуть хриплый голос. Глаза Намджуна распахнулись. Юнги. Омега лежал рядом, уставший, но живой, настоящий, с лёгкой улыбкой на губах. Карие глаза смотрели прямо в него, впитывая каждый оттенок эмоций на лице Намджуна.       — Юнги… — выдохнул он, не веря своим глазам.       — Ага, — устало отозвался омега. Намджун сглотнул, его дыхание стало прерывистым. Он хотел сказать так много, хотел сказать, как боялся, как ненавидел себя за беспомощность, как не мог спать, потому что каждый раз воображал худшее. Но он не смог выдавить ни слова.       — Ты как? — тихо спросил альфа, чуть склоняя голову.       — Заткнись… и просто обнимай меня, — ответил Юнги и усмехнулся, но в этой усмешке была не бравада, а что-то мягкое, почти нежное. — Я едва дополз до этого дивана, не мог возле меня спать?.. — нахмурился он, прижимаясь лбом к Намджуну.       — Я… я боялся… — Намджун тяжело сглотнул. — Я… — он закрыл глаза, не в силах продолжать. Юнги молча коснулся его щеки, проводя пальцами по горячей коже. Этот жест был таким простым, но в нём чувствовалась безграничная забота.       — Выпусти феромоны, пожалуйста, — вдруг попросил Юнги. Намджун открыл глаза, ошарашенный.       — Я… — альфа нахмурился понимая, что подавители все ещё в его крови.       — Понятно, — Юнги не глупый. — Просто продолжай представлять то, что представлял раньше, — голос Юнги звучал шутливо, но его взгляд был полон усталости. — Прости, я сейчас не в состоянии тебя возбудить… Намджун замер, потом выдохнул и прикрыл глаза.       — Ладно… просто… — его голос осекся, но спустя пару секунд в воздухе потянулся знакомый, густой аромат. Комната медленно заполнялась запахом Намджуна — глубоким, тёплым, насыщенным, с чуть терпкими нотами, в которых смешивались что-то дикое, звериное, но родное. Юнги прикрыл глаза, выдыхая этот запах.       — Ты что там напридумывал? — тихо спросил он, чувствуя, как напряжение наконец-то ослабевает. Намджун хрипло рассмеялся, крепче прижимая его к себе.       — Лучше тебе не знать… Юнги улыбнулся, утыкаясь носом в шею альфы. Он был дома.

***

Юнги был болен, но не глуп. Он прекрасно видел, что вокруг него что-то скрывают. Эти осторожные взгляды, приглушённые разговоры за дверью, напряжённые улыбки, которые не доходили до глаз. Это раздражало. Нет, не просто раздражало — бесило. Ложь, даже во благо, всегда несла за собой последствия, и он знал, что в конце каждой тайны неизбежно стоит плохая развязка. И это его пугало. Он только недавно умирал в ненависти и жажде мести Тэхвану. Эта ярость пожирала его, становилась его воздухом, смыслом, заменяла ему еду и воду. А теперь? Теперь его мысли были заняты другим. Что, если в этот раз всё закончится хуже? Нет… не так. Что, если кто-то умрёт? Эта мысль не отпускала его. Эти тихие, отстранённые разговоры Намджуна с Тэхёном, эти взгляды, которые они бросали друг на друга, словно знали нечто недоступное остальным. Запрет на телевизор, на интернет. Ограниченный доступ к информации, который выглядел чересчур нарочитым. Омега всё понимал. Но он не хотел погружаться в проблемы. Не сейчас. После того, как он очнулся пять дней назад, он жил в своём пузыре, в скорлупе, где было безопасно, пусть и не совсем спокойно. Здесь он мог позволить себе слабость, мог просто дышать, не думая о последствиях. Но с каждым днём эта скорлупа трескалась. И с каждым днём злила его всё больше. Юнги почти не скрывал раздражения, но никто не спешил ему ничего объяснять. А больше всего его тревожило состояние Намджуна. Омега не был слепым. Юнги всегда был наблюдательным. И он видел, что больше всех что-то скрывает Намджун. Он видел, как альфа устает, как его плечи становятся напряжёнными, как он ночами спит неспокойно, судорожно вздрагивает, метается во сне, сжимает кулаки так, что побелевшие костяшки кажутся мраморными. Он видел, как Намджун мучается от жара. Как его феромоны нестабильно расплескиваются по помещению или вообще исчезают. Юнги слышал от него, что тот долгое время принимал подавители. Но то, что с ним происходило сейчас, не походило ни на последствия отказа от них, ни на гон. Это было чем-то другим. И это пугало Юнги. Омега убрал с лица альфы прядь тёмных, спутанных волос, а затем вернул руку под подбородок, лениво скользнув пальцами по коже. Он лежал сверху на Намджуне, разглядывая его лицо. Спокойное, по крайней мере, таким альфа пытался казаться. Но Юнги видел правду. Испарину на лбу, тонкую плёнку пота, которая предательски блестела в свете ламп. Покусанные губы, на которых застыли тонкие засохшие трещины. Бледную кожу, в которой будто не осталось ни капли жизни.       — Я слышу тараканов в твоей голове, — прохрипел Намджун, устало открывая глаза. Красные, тусклые, словно выцветшие, не такие, какими они были раньше.       — Вали отсюда, — тем же хриплым тоном ответил Юнги, но не убрал руки, наоборот — прикоснулся к его щеке, мягко проводя пальцами по холодной, безжизненной коже. Альфа с каждым днём выглядел всё хуже.       — А ты как? — голос Намджуна дрогнул.       — Пару часов ещё потерплю. Помойся в нормальном душе, поешь, а потом возвращайся, — Юнги нахмурился, отворачивая взгляд от внимательных, слишком пристальных глаз. Намджун его читал. Всегда.       — Ты действительно в порядке, или просто настолько вбил себе это в голову, что уже не можешь выдать ничего, кроме фальшивых «хорошо»? Рука альфы легла омеге на подбородок, мягко, но настойчиво поворачивая его лицо к себе. Юнги молчал. Секунду. Две. Три. Потом посмотрел прямо в глаза альфе. Красные, уставшие, потемневшие от чего-то тёмного, от чего-то, что медленно поглощало его изнутри. И Юнги видел это. Будто сама человечность покидала его.       — Уезжай, — наконец, выдавил он, отворачиваясь первым. — Я тоже немного посплю.       — Ты будешь в порядке?       — Да. Папа придёт ко мне, и отец тоже должен, — Юнги медленно сел, освобождая Намджуна. Альфа не хотел его оставлять. Но и сам понимал, что больше так не мог. Жар выжигал изнутри. Феромоны плавились под кожей, отравляя его самого. А волк… Волк больше не выл. Он шептал. Тихо, едва слышно, но это было ещё хуже. Слова волка были сотканы из ужаса прошлого, из боли, которая, казалось, уже была пережита, но теперь возвращалась, прорастая в сознании. Намджун сглотнул. Он боялся. Боялся, что причинит кому-то вред.       — Намджун, — позвал его Юнги.       — А?       — Вы что-то скрываете от меня, — это не было вопросом. Юнги знал. Намджун промолчал. Омега выдохнул, закрыл глаза, будто сдавшись.       — Ладно. Я сам всё узнаю. Но сейчас… сейчас я просто хочу отдохнуть, — Юнги плюхнулся на диван, забирая себе место альфы, и сразу же прикрыл глаза. Намджун устало улыбнулся, наклонился и поцеловал его в лоб.       — Люблю тебя, — тихо прошептал он. А потом снял с себя кофту и накрыл ею омегу. Тот не открыл глаз, но пальцы тут же сжали ткань. Альфа ушёл. И только когда хлопок двери нарушил тишину, Юнги глубоко вдохнул, прижимая кофту к лицу. Слабый, но всё ещё ощутимый запах феромонов Намджуна заполнил лёгкие. Тревога отступила. Усталость заполнила тело. Юнги расслабился. Спокойствие. Тишина.

***

Тишина. Юнги лежал на диване, сложив руки, прижимая к лицу кофту Намджуна. Запах почти выветрился, остались лишь слабые следы его альфы, тёплые, родные. Но они исчезли. Омега нахмурился, бросил кофту на колени и провёл ладонями по лицу.       — Чёрт… За дверью раздался шум. Кто-то вошёл, но Юнги не сразу поднял голову. Вдохнул — запах бензина. Едкий, резкий, такой же, как и тот, кто стоял теперь в палате. Он усмехнулся.       — А я-то думал, кто же испортил настроение моему альфе, — Юнги убрал футболку и поднялся. — Здравствуй, Сынхо. Сынхо закрыл за собой дверь. Его тёмные глаза впивались в Юнги, но тот лишь лениво облокотился на диван, склонив голову набок.       — Не боишься меня? — голос Сынхо был спокойным, но в нём ощущалась скрытая угроза.       — А почему должен? Я убил Тэхвана. И с тобой, если что, справлюсь. Сынхо зарычал, но быстро взял себя в руки. Его эмоции вспыхивали ярко, но он умел их контролировать.       — Так зачем ты пожаловал? — Юнги приподнял бровь. Сынхо сделал пару шагов вперёд.       — Я смотрю, ты уже оправился.       — Это тебя волнует?       — Конечно, — ухмыльнулся Сынхо. — Я всегда заботился о твоей семье, Юнги. Даже когда ты об этом не просил. Юнги молчал, пристально наблюдая за ним.       — Ты не понимаешь, но наша связь не должна была рваться. Семьи Мин и Кан всегда шли рядом. И я намерен это исправить. Тем более, тот кто разрушил эту связь полег от твоей руки. Юнги ощутил, как в груди закипает раздражение.       — Ты с ума сошёл.       — Нет. — Голос Сынхо был твёрдым. — Я просто предлагаю тебе вернуться туда, где тебе и твоей семье должно быть место. Юнги сжал челюсть.       — Ты же не думаешь, что я соглашусь?       — Я знаю, что ты подумаешь об этом, — Сынхо сделал шаг ближе. — Потому что ты слишком умён, чтобы отвергать мои слова. Потому что ты понимаешь, что есть вещи… которые нельзя просто игнорировать. Юнги напрягся. Что-то в голосе Сынхо заставило его замереть.       — Ты угрожаешь мне? Сынхо усмехнулся, склонив голову набок.       — Нет. Я просто даю тебе возможность выбрать. Юнги молчал. Сынхо развернулся, направился к двери, но на пороге остановился.       — Подумай, Юнги. Я не враг тебе. Никогда не был. Юнги смотрел ему в спину.       — Я так не думаю. Сынхо усмехнулся, но не обернулся.       — Увидимся.       Дверь закрылась, оставляя Юнги в гнетущей тишине.

***

Намджун успел поспать. Немного — всего три часа тихого, затяжного сна, который не принёс облегчения. А потом пришли кошмары. Альфа проснулся резко, с глухим выдохом, вжавшись спиной в жёсткий матрас. Лоб мокрый, волосы прилипли к коже, тело сводит судорогой. Кошмары снова окутали его цепкими пальцами, напоминая о себе дрожью в пальцах и сжатием в груди. Намджун тяжело вдохнул, пытаясь привести дыхание в порядок. Мрак комнаты не помогал. Спальня была тёмной, лишь слабый свет из-под дверного проёма очерчивал контуры тяжёлых тёмных штор, прикрытых гардин, деревянного шкафа в углу, письменного стола, на котором лежали аккуратно сложенные бумаги. Здесь было слишком тихо, слишком пусто. Слишком холодно. Пространство казалось чужим, даже несмотря на запах Юнги, который почти не ощущался — омега ведь провёл здесь так мало времени. Намджун с трудом заставил себя сесть, тяжело переведя дыхание. В теле ощущалась разбитость. Мышцы ноют, будто он сутки сражался без передышки. Жар под кожей неприятно покалывает, накатывая волнами, вызывая слабость. И это было только начало. Альфа встал, дойдя до ванной. Горячая вода стекала по телу, и на удивление ему действительно стало легче. Тело расслабилось, мышцы пришли в тонус, а дыхание стало ровнее. Но он знал, что это обман. Скоро снова станет хуже. Даже хуже, чем прежде. И что будет тогда? Он не знал. Даже удивительно, что он так долго остаётся в своём уме. Скорее всего, это Юнги. Его запах. Его феромоны. Они успокаивают его, удерживают от срыва. Но их слишком мало. Юнги травмирован. Он слишком слаб. Его феромоны не действуют в полную силу. Намджун сжал пальцы на краю раковины, всматриваясь в своё отражение. Глаза покрасневшие, тусклые, почти мёртвые. Сколько у него ещё времени, пока он окончательно не сорвётся? Намджун натянул на себя тёплую кофту, но даже она не спасала от неприятного озноба, который пробирался под кожу, оставляя после себя липкий след слабости. Альфа глубоко вдохнул, пытаясь привести себя в порядок, и медленно спустился вниз. На кухне было светло и уютно. Чонгук и Тэхён сидели за столом, переговариваясь вполголоса, перекидываясь шутками, в которых сквозило нечто тёплое и домашнее.       — Знаешь, у него милое личико, даже ангельское, но характер — уффф, — усмехнулся Тэхён, помешивая чай ложкой. — Дьяволы молят в рай его забрать, лишь бы не к ним.       — Вы о Юнги? — хрипло спросил Намджун, подходя к столу. Голос чуть дрожал, как и пальцы, когда он взял стакан воды. Тэхён прищурился, но уголки его губ дрогнули в усмешке.       — Как понял? Намджун устало улыбнулся, опустил взгляд на стакан, а затем сделал глоток, надеясь, что холодная вода освежит сознание.       — Просто знаю, какой у него характер. Тэхён протянул ему миску, и Намджун с благодарностью кивнул, взяв палочками кусок мяса. Он был голоден, его тело жаждало сил, но стоило проглотить первый кусок, как в желудке неприятно сжалось, а лёгкая тошнота подступила к горлу. Намджун замер, сжав пальцы на палочках, и медленно выдохнул, борясь с ощущением дурноты.       — Ты в порядке? — Тэхён нахмурился, внимательно всматриваясь в него. Чонгук тоже посмотрел, но не спросил, лишь изучающе прищурился, словно уже понимал ответ. Намджун едва заметно кивнул, но чувство тревоги не покидало его. Ему становилось хуже. Альфа нахмурился, сделав глубокий вдох, и поднял взгляд на парней.       — Вы что-то печёте?       — Нет, это… я… — тихо сказал Чонгук, чувствуя, как щеки наливаются жаром. Намджун прокашлялся и поднялся на ноги, будто воздух в комнате вдруг стал тяжёлым.       — Я, пожалуй, откланяюсь. Буду у Юнги, так что дом в вашем распоряжении. Альфа поспешно покинул кухню, оставив после себя едва ощутимый след феромонов, который тут же смешался с другим, более сладким и тягучим ароматом. Тэхён нахмурился, переведя взгляд на Чонгука.       — Что с ним? Чонгук сжал пальцы на краю стола, отвёл взгляд, но всё же тихо выдохнул:       — А ты не чувствуешь? Тэхён моргнул, улавливая более насыщенный запах, и его глаза расширились.       — Ну твой запах…       — Насыщеннее?       — Да… Стой! — в этот момент Тэхён осознал, что это значит. Он замер, глядя на Чонгука, в глазах которого смешались смущение и тревога. — У тебя… Чонгук нервно сжал губы, кивая.       — Да, у меня приближается первая течка. В комнате воцарилась тишина. Тэхён смотрел на Чонгука, а сердце билось быстрее. Это был важный момент. И его значение ощущалось в воздухе, тёплым, волнующим, тревожащим обоих. Тэхён расплылся в улыбке, но его радость длилась недолго. Внезапный грохот из гостиной заставил их обоих замереть.       — Что это было?.. — Чонгук напрягся, сердце дало сбой.       — Намджун! — Тэхён сорвался с места первым. Чонгук бросился следом, дыхание сжималось в груди, будто что-то неведомое и тёмное уже сжимало их за горло. Они влетели в гостиную — и тут же замерли, шокированные увиденным. Намджун лежал на полу, рядом валялся опрокинутый столик, осколки стакана блестели в лунном свете, а сам альфа… Его тело дёрнулось в спазме, пальцы впились в ковёр, а дыхание вырывалось хрипло и прерывисто. Но больше всего поразило то, как он выглядел. Его тёмные, всклокоченные волосы утяжелились. Чёрные уши прижались к голове, подрагивая от боли, хвост дёрнулся и в бессилии упал на пол. Но главное — от Намджуна больше не пахло. Совсем. Ни привычного аромата крови, ни приглушённого запаха феромонов — ничего. Пустота. Чонгук чувствовал, как что-то холодное сжимает его изнутри. Он никогда не видел, чтобы гибриды застревали в таком состоянии — ни полностью человек, ни полностью зверь. Полуформа, в которой не должно было существовать никого.       — Ч-что с ним?.. — Тэхён сделал шаг вперёд, но замер, когда глаза Намджуна распахнулись. Глубокий карминный цвет, как свежая кровь. Расширенные зрачки, будто поглощающие сам свет. Ни боли. Ни осознания. Только тёмный, бездонный инстинкт.       — Намджун-хён?.. — голос Чонгука сорвался. Альфа медленно поднялся, но это движение было ненормальным, как у зверя, только что вставшего после долгого сна. Пальцы судорожно сжались, а затем разжались, мышцы дрожали от напряжения. Тишина. Холодная. Тягучая. Страшная.       — Чонгук… — голос Тэхёна прозвучал тихо, но в нём уже не было дрожи. — Спрячься за моей спиной.       — Ч-что? — Чонгук моргнул, но Тэхён уже отстранил его назад, прикрывая своим телом.       — Просто сделай, что я сказал. Альфа не сводил глаз с Намджуна, который, казалось, даже не замечал его. Взгляд гибрида был прикован только к Чонгуку — и это было самым пугающим. Омега нервно сглотнул. Он не чувствовал феромонов Намджуна. Совсем. Как будто альфа исчез. Но вместо этого перед ним стояло нечто совершенно иное. Альфа выглядел… неправильно. Слишком хищно, слишком дико. Его звериное естество вырвалось наружу, но не полностью — он застрял где-то посередине. Но самое страшное — это глаза. Они были не просто алыми, а наполненными чем-то диким, необузданным.       — Он… — Чонгук запнулся, глядя, как Намджун чуть склоняет голову, вглядываясь в него. Тэхён всё понял в один миг. Запах. Феромоны Чонгука привлекли гибрида. Сейчас же он осознал, что для Намджуна это был триггер. Альфа управлялся лишь инстинктами, а перед ним стоял омега, приближающийся к своей первой течке.       — Намджун, — Тэхён стиснул зубы, двигаясь медленно, шаг за шагом. Всё внутри него вопило. Ему было страшно. Но страх не имел значения, если за его спиной был Чонгук.       — Если ты хоть попробуешь причинить ему вред… Он не договорил. Просто сделал ещё один шаг. Бросил вызов. Готовый на всё. И в этот момент взгляд Намджуна сфокусировался на нём. Время, казалось, застыло.       — Чонгук, стой за мной, — выдохнул Тэхён, напрягаясь. А затем Намджун двинулся.