В огне мести (Phoenix and Demon Love)

Юнги сидел на кровати, глядя в окно. За стеклом неспешно стекали капли дождя, отражая блики уличных фонарей. В палате было тихо, но эта тишина не приносила облегчения — напротив, она давила, словно невидимая стена. Воздух был пропитан запахом Сынхо, приторно-терпким, вызывающим отвращение. Казалось, что он въелся в стены, в постель, в кожу самого Юнги. В пальцах он сжимал кофту Намджуна. Ещё несколько часов назад она пахла его феромонами — слабо, но до головокружения, до ощущения защищённости. Теперь же запах почти выветрился, оставляя за собой лишь ускользающий след. От этого в груди сдавило так, будто что-то рвалось на части. Пальцы сжались сильнее, вцепившись в ткань, как в последнюю ниточку, связывающую его с тем, кто был ему дорог. А ещё была информация. Информация, которой владел Сынхо. Что-то настолько важное, что он мог шантажировать Юнги. Но чем?       — Блять! — сорвался омега, резко поднимаясь на ноги. Не могло быть ничего, что могло бы уничтожить его самого. Если бы такое существовало, он бы давно подготовился, давно выработал план. Значит, Сынхо держит в руках что-то другое. Что-то, связанное с кем-то из его окружения. Мысли спутались, хаотично натыкаясь друг на друга, когда воздух вдруг прорезал резкий, насыщенный аромат. Запах крови, смешанной с чем-то сладким, терпким. Чёрный шоколад. Юнги вскинул голову. В палату ворвался Тэхён.       — Намджун, — прошептал Юнги, но тут же понял, что ошибся.       — Намджун! — голос Тэхёна звенел тревогой. Юнги моргнул, наконец, замечая брата. Его лицо было в синяках, на правой щеке алели царапины от когтей. Одежда была испачкана кровью. Глаза… глаза Тэхёна тонули в панике.       — Что?.. — Юнги вздрогнул, не понимая, что происходит. Тэхён молчал. Только кивнул, подавая знак следовать за ним.

***

Коридор был длинным и холодным, словно вытянутый в бесконечность. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а свет ламп, неестественно белый, резал глаза. Юнги почти не слышал, как ступает по полу, но ощущал вибрацию в груди — сердце билось слишком быстро, больно, заглушая звуки вокруг. Тэхён шагал рядом, но не говорил ни слова. Только его феромоны, насыщенные и густые, окутывали воздух, смешиваясь с чужими запахами. Альфа был напряжён, его кулаки то сжимались, то разжимались, а Юнги ловил себя на том, что не может перестать вглядываться в темноту впереди, ожидая худшего. Когда они подошли к палате, Юнги замер перед большим окном. Его дыхание перехватило. За стеклом лежал Намджун. Его… альфа? Юнги всматривался в знакомые черты, но не мог избавиться от ощущения, что видит чужого. Тело альфы выглядело напряжённым даже в бессознательном состоянии. Гигантский хвост, густой и тёмный, чуть дрожал, медленно двигаясь в воздухе, будто Намджун всё ещё чувствовал присутствие чужих рук, касавшихся его. Хвост начинался чуть выше поясницы, плавно изгибался и замирал, когда кто-то нечаянно задевал его краем халата или медицинского оборудования. Прижатые к голове уши дрожали, едва уловимо реагируя на окружающий шум. Юнги сжал пальцы в кулаки. Всё внутри сжалось от боли. Когти Намджуна были окровавлены. Огромные, острые, подчёркивающие длину пальцев. Казалось, что даже сейчас, находясь без сознания, альфа готов броситься в бой. Юнги сглотнул, переводя взгляд ниже. Торс Намджуна едва заметно дрожал. Грудная клетка тяжко вздымалсь при каждом вдохе и выдохе. Он лежал на боку, а на теле виднелись следы недавнего боя: ссадины, рваные раны, которые врачи пытались обработать. Кто-то из медиков прикреплял капельницу к его руке, другой что-то записывал в планшет, третий проверял датчики. Люди в белых халатах суетились, но для Юнги всё это слилось в размытый фон. Единственное, что он видел, — Намджуна, изломанного, истерзанного, но всё ещё живого. Грудь сжалась от болезненного осознания. Юнги приложил ладонь к стеклу, чувствуя, как холод пробирается сквозь кожу.       — Намджун… — прошептал он, не узнавая собственный голос. Тэхён положил ему руку на плечо, но Юнги не мог оторваться от окна. Он не знал, сколько времени прошло, но внезапно понял, что боится — боится, что, если отвернётся хоть на секунду, альфа исчезнет.       — Что с ним произошло? — омега посмотрел на брата, его голос был тихим, но напряжённым.       — Я не знаю, — Тэхён провёл рукой по лицу, откидывая волосы назад. — Он выглядел плохо, а потом свалился в обморок… а когда мы обнаружили его, он был… полу-человек, полу-волк. — Вздох младшего прозвучал тяжело, словно признание в поражении. Братья наблюдали за тем, как Чимин вместе с доктором, который специализировался на гибридах, осматривали Намджуна. Его тело было привязано к кровати крепкими ремнями, чтобы предотвратить возможный срыв. Намджун выглядел не просто раненым — он был истощённым, сломанным, его дыхание периодически сбивалось, а губы были бледными, пересохшими.       — А с тобой что произошло? — Юнги перевёл взгляд на брата, замечая синяки и царапины. Тэхён помедлил, его челюсть напряглась.       — Намджун учуял феромоны Чонгука… — сказал он наконец. Юнги резко повернул голову, его глаза расширились от недоверия.       — У него приближается течка, — выдохнул Тэхён, глядя куда-то в сторону, избегая взгляда брата. Юнги покачал головой, в его голосе слышался страх.       — Но он же… сдержался со мной… — его руки сжались в кулаки, ногти болезненно впились в ладони. И всё же внутри него росло ощущение, что что-то идёт не так. Что-то неконтролируемое. И теперь страх казался чем-то неизбежным.       — У него феромоновый шок, — голос врача прозвучал приглушённо, но даже сквозь эту внешнюю спокойность пробивалась тревога.       — Что?.. — Юнги не сразу понял смысл сказанного. В голове эхом отдавались слова Тэхёна, дрожь пробежала по его телу.       — В его организме слишком много феромонов. Господин Ким принимал сильные подавители, а его тело продолжало вырабатывать феромоны в попытке стабилизироваться. Он израсходовал слишком много, когда пытался сдерживаться рядом с вами. К тому же его истинный ранен, и это ещё больше обостряет ситуацию, — доктор вздохнул, устало потирая переносицу. — Нам нужно время, чтобы разобраться. Юнги чувствовал, как холод пробирается под кожу, но не двигался. Не мог. Губы дрогнули, глаза снова метнулись к стеклу, за которым лежал Намджун.       — Мы его стабилизировали. Сейчас он приходит в себя. Ему нужен ты, — Чимин мягко сжал плечо друга, но омега едва это ощутил. — Иди к нему. Мы пока посоветуемся с коллегами. Но Юнги не отвечал. Он слышал, что говорят вокруг, но ничего не впитывал. Всё его существо было приковано к фигуре за прозрачной перегородкой. Намджун лежал на боку, его дыхание было неровным. Слабым. Он дрожал, и с каждым вдохом это становилось всё заметнее. Его уши едва подрагивали, но оставались прижатыми к голове, хвост вялой дугой свисал с кровати. Юнги почти слышал, как тяжело вздымается его грудь, будто воздух проникал внутрь с усилием. Чёрные когти, испачканные засохшей кровью, беспорядочно сжимались в простынях. Юнги судорожно вдохнул. Что, если он бы не успел? Что, если бы…       — А ты иди к медсестре, — голос Чимина вернул его в реальность. Он обращался к Тэхёну. — Тебе нужно обработать раны. Он нехило тебя приложил.               — Он нацелился на моего омегу, — фыркнул Тэхён, но в его голосе слышалась сдержанная злость и усталость.               — Ты ж мой маленький, — Чимин попытался смягчить обстановку, но Юнги уже не слушал. Он сделал шаг вперёд, пальцы сжались в кулак. Ему нужно быть рядом. Сейчас. Юнги вошёл в палату, и тихий скрип двери пронзил напряжённую тишину. Внутри пахло антисептиками, металлом и чем-то ещё—отдалённым, но до боли знакомым. Запах крови, слабый, почти исчезающий, но всё же цепляющий за горло. В воздухе витала тревога. Намджун медленно приходил в себя. Его ресницы вздрогнули, губы дрогнули в неровном вдохе. Он моргнул несколько раз, словно не понимая, где находится, а затем его взгляд сфокусировался на Юнги. В этот момент его рука дёрнулась, почти инстинктивно потянулась вперёд, чтобы коснуться… но он застыл. Ладонь дрожала, но он быстро сжал пальцы в кулак и убрал руку, будто обжёгся. Юнги это заметил, но ничего не сказал. Только шагнул ближе, осматривая Намджуна — его бледное, осунувшееся лицо, поджатые губы, тень боли и смятения в глазах. Гибрид выглядел сломленным.       — Как ты? — тихо спросил омега, хотя ответ был очевиден. Намджун сглотнул, его дыхание сбилось. Он не мог посмотреть Юнги в глаза. Воспоминания вспыхивали в голове обрывками: ярость, адреналин, запах чужих феромонов, крик… Чонгук. Тэхён. Кровь. Боль.       — Не снимай, — его голос прозвучал хрипло, когда он заметил, как Юнги потянулся к ремням, стягивающим его тело. Омега замер, глядя на него в замешательстве.       — Но ты…       — Не снимай, — повторил Намджун твёрже, отводя взгляд. — Я боюсь. Юнги сжал пальцы, чувствуя, как в груди растёт глухая боль. Страх Намджуна, его собственный альфа боится себя.       — Ты помнишь?.. — шёпотом спросил он. Намджун прикрыл глаза, глубоко вдыхая.       — Я… напугал Чонгука, — его голос сорвался, будто он не мог выговорить это вслух. — Я напал на Тэхёна. Мы дрались. Я не помню… не всё. Только вспышки. Я чувствовал себя… чудовищем. Юнги тяжело сглотнул.       — Намджун… ты не…       — Нет! — он резко открыл глаза, глядя на него с ужасом. — Я не контролировал себя. Это не был я, Юнги. Что-то внутри меня… оно взяло верх. И если это повторится… Тишина навалилась на палату. Омега почувствовал, как холодок пробежал по спине.       — Это не повторится, — упрямо сказал он, но Намджун покачал головой.       — Ты не можешь этого знать. Я не могу этого знать… — его голос дрогнул, в глазах застыл страх. — Я боюсь, Юнги. Боюсь, что однажды я очнусь, а вокруг меня будет только кровь… и я не смогу вспомнить, как это произошло. Омега сел на стул возле, не разрывая взгляда с его затуманенных, наполненных отчаянием глаз.       — Я здесь, — тихо сказал он, словно это могло что-то изменить. — Ты не один. Намджун опустил голову, стиснув челюсть так сильно, что заныли зубы. Он хотел верить. Он должен был верить. Их разговор прервал доктор.       — Здравствуйте, — в палату вошёл мужчина в белом халате, а за ним Чимин. — Сидите, — кивнул он Юнги, который хотел было подняться. — Я не представился ранее, меня зовут Чон Хосок, я гибридолог.       — Что с ним? — взволнованно спросил Юнги.       — Точно сказать сложно, так как Намджун подвергался воздействию неизвестных мне химикатов. Но все симптомы указывают на феромоновый шок. Однако есть одно отличие — полная потеря контроля. Обычно даже в таком состоянии гибрид сохраняет часть осознания, но у Намджуна человеческая сторона полностью подавлена.       — Но я же уже не под действием химии, — нахмурился Намджун.       — У вас не было гона до двадцати девяти лет. Это уже значительный фактор, но кроме этого, вы принимали подавители. Организм привык к их воздействию, а теперь, когда их нет, и вы подверглись влиянию омеги в течке, произошёл резкий выброс накопленных феромонов. Для обычных альф, омег и даже гибридов это не так критично, потому что их тело постоянно выпускает феромоны, поддерживая их концентрацию на уровне 30 процентов в обычном состоянии и 60 процентов в период сексуального влечения. Но у вас концентрация сейчас критически высока.       — Сколько? — хрипло спросил Намджун.       — 91,4 процента, но мы сбили до 89… Пока что. В палате воцарилась напряжённая тишина. Чимин тяжело выдохнул, Юнги почувствовал, как сердце сжалось в тревоге. Намджун резко отвёл взгляд, пальцы сжались в кулак.       — Если концентрация превысит 95 процентов — ваша человеческая сторона полностью отключится. Вы будете охвачены яростью и потеряете контроль, — продолжил Хосок. — Ваш хвост и уши останутся, а это хуже, чем полное превращение. В волчьей форме инстинкты хоть как-то упорядочены, но в этом состоянии… вы будете опасны для всех, даже для себя.       — Но в плену… — Юнги перевёл взгляд на Намджуна. — Как тогда его феромоны контролировались?       — Химикаты, — спокойно объяснил доктор. — Они подавляли выработку феромонов полностью, так что их не было вовсе. Теперь, когда действие химии прекратилось, организм компенсирует потерянное. Это и вызвало шок. Такое бывает и у обычных альф, но их можно стабилизировать. В вашем случае всё сложнее.       — И как это сделать? — спросил Юнги, с тревогой наблюдая за Намджуном.       — Секс, — ровно ответил Хосок.       — Ч-чего? — Юнги ошарашенно уставился на доктора.       — Юнги, успокойтесь. Вы оба взрослые и при этом истинные. Я говорю с медицинской точки зрения. Это естественный процесс.       — Вы… вы имеете в виду, что… — Юнги замялся.       — Он не о сне в одной постели, — вставил Чимин. — А о сексе.       — Нет! — голос Намджуна прозвучал твёрдо. Он поднял взгляд, тёмные глаза встретились с глазами Юнги. — У нас ещё не было секса, и не будет, пока он сам не будет готов.       — Но тогда вы озвереете, — нахмурился Хосок. — Феромоновый шок опасен. Последствия могут быть катастрофическими, вплоть до… смерти.       — Я справлюсь, — Намджун сжал челюсть, в голосе звучала стальная решимость.       — Но… — Юнги открыл рот, но тот лишь мотнул головой. Он снова осознал, что именно его травма является центром проблем.       — Всё в порядке, Юн. Я справлюсь. Доктор выдохнул, качая головой.       — Что ж, — наконец, произнёс он. — Есть ещё один метод… но он будет болезненным. Намджун кивнул, не раздумывая.       — Делайте, что нужно.

***

Намджун медленно поднялся на ноги, чувствуя слабость в теле и непередаваемый внутренний страх. Он боялся снова потерять контроль, разрушить то, что он так долго пытался удержать. Страх обрушился на него с новой силой, когда он увидел, как Юнги сидит в палате, его глаза полны тревоги и вины. Намджун не хотел, чтобы омега снова переживал из-за него. Но как же он мог скрыть от него свою боль, свои страхи? Хосок снял с него ремни, поставил ещё один укол, но для Намджуна это не имело значения. Всё, что он чувствовал, было связано с тем, что он не мог контролировать свои инстинкты. Волк внутри него постоянно дергался, требуя освобождения, и это было невыносимо. Намджун не знал, как с этим справиться, как объяснить Юнги, что он не может быть тем, кого омега заслуживает. Когда он подошел к Юнги, он всё ещё чувствовал, как его тело подёргивалось от напряжения. Он боялся, что в любую секунду может сорваться, что его инстинкты возьмут верх. Он медленно опустился на колени перед омегой, и его взгляд оказался направлен на карие глаза, полные беспокойства и привязанности. Он боялся потерять всё, особенно его. Юнги посмотрел на него с мягким, но решительным выражением. Он не собирался оставлять его одного, не собирался обвинять, не собирался требовать объяснений. Всё, что ему было нужно, это быть рядом с ним. Намджун аккуратно положил свою голову на колени Юнги, почувствовав тепло его тела, ощущая этот живительный и успокаивающий запах. Его уши слегка подрагивали, хвост был прижат к телу, а внутри бушевал тот самый страх. Он боялся того, что может причинить боль своему омеге, что инстинкты приведут его к безумию, но ему просто нужно было, чтобы Юнги был рядом, чтобы он не ушёл.       — Просто побудь со мной рядом, — прошептал Намджун, его голос был едва слышен, как умирающий ветер. Он чувствовал, как его щека касается бедра Юнги, а этот жест приносил какую-то, пусть и слабую, но нужную ему надежду. Юнги не сразу ответил. Он медленно протянул руку, неуверенно, как будто боялся навредить, и положил её на длинные волчьи уши альфы. Он видел, как тело Намджуна напряглось, как хвост замер, как альфа на секунду напрягся. Юнги не отступил. Он начал поглаживать уши Намджуна, мягко, с нежностью, с заботой. Он ощущал, как напряжение в теле альфы постепенно уходит, как страх растворяется в этих прикосновениях. Сначала Намджун насторожился, его волк был готов к любой реакции, чтобы защитить его, чтобы не поддаться слабости. Но, когда Юнги продолжил гладить его, его страх постепенно исчез. Он почувствовал, как его тело расслабляется, как волк успокаивается. Каждое прикосновение Юнги было как мягкий укол, который избавлял его от боли. Если тот болезненный способ облегчит его состояние, он был готов его принять. Он знал, что не сможет заставить Юнги лечь рядом с ним, увидеть страх или разочарование в этих любимых глазах. Но сейчас ему не нужно было ничего, кроме того, чтобы быть с ним.

***

Намджун не хотел отрываться от Юнги. Каждая секунда, проведенная рядом с омегой, казалась ему последним моментом покоя в этом мире, где всё было вне его контроля. Он лежал, чувствуя тепло тела Юнги, его руку, что мягко поглаживала его уши, и это приносило чувство безопасности, которого альфа так долго не знал. Ему не хотелось двигаться, не хотелось уходить, но в то же время он знал, что нужно. Его тело, до этого жесткое и напряженное, расслабилось, но в глубине души оставался этот глухой страх. Страх, что он может снова сорваться, что он может снова стать тем, кто будет причинять боль тем, кого любит. И Юнги, с его мягкими руками и нежными словами, был единственным, кто мог его успокоить, заставить забыть о своих инстинктах, но всё равно… нужно было идти. Нужно было справляться. Намджун поднялся с колен, ощутив, как пустота заполнила его, когда он оторвался от Юнги. Он снова почувствовал это чувство вины, что он оставляет его одного, что омега останется без защиты, без того, кто его поддерживает. Но он не мог сказать ничего. Когда в палату вошел Хосок, Намджун в последний раз взглянул на Юнги, как будто хотел запомнить каждый штрих его лица, каждую черту его заботливого выражения. Он не хотел уходить.       — Господин Намджун, все готово. Следуйте за мной, — произнес Хосок, его голос был уверенным, но в нем было что-то такое, что заставляло Намджуна почувствовать себя еще более уязвимым.       — Сиди здесь, — альфа посмотрел на Юнги. Его слова прозвучали как приказ, но в них скрывалась та нежность, которую он сам себе не позволял раньше. — Я быстро. Юнги, глядя на него, почувствовал тяжесть в груди. В его глазах отразился страх, но также и вина. Он знал, что не мог помочь Намджуну так, как хотел бы. Он знал, что его присутствие не могло спасти альфу от той внутренней борьбы, через которую он прошел. Но не могло быть иного пути, не было другого способа быть рядом с ним.       — Прости, — прошептал Юнги, его голос едва слышен, полон боли и чувства бессилия. Намджун, не смотря на свою стойкость, почувствовал, как внутри него что-то сжалось. Он не хотел, чтобы Юнги чувствовал вину. Не хотел, чтобы омега думал, что он виноват в его страданиях. Он нежно положил руку на плечо Юнги, давая понять, что всё будет хорошо, что всё в порядке.       — Ты не виноват, зефирка. Я справлюсь, — тихо сказал Намджун, его слова были уверены, но в них скрывалась и некая растерянность, как будто он пытался убедить не только Юнги, но и себя. Он повернулся и направился к двери, но на мгновение остановился, посмотрев через плечо. И, даже зная, что ему нужно идти, ему хотелось остаться. Хотелось остаться в этом моменте, где он чувствовал себя хотя бы немного живым. Но обязанности призывали, и он знал, что не может уклониться от них.

***

Юнги не выдержал. Ему казалось, что он вот-вот сойдет с ума, если останется в палате еще хоть на минуту, поэтому он пошел на поиски Намджуна. Страх сжимал сердце, а в голове крутились тысячи мыслей, но одна была особенно навязчивой: если с ним что-то случится… Омега нашел Хосока возле большого окна. Доктор что-то записывал в планшет, но, заметив Юнги, чуть улыбнулся, словно понимая, зачем тот пришел. Юнги подошел ближе, а затем посмотрел в стекло, за которым находился Намджун. Юнги встал рядом, переводя взгляд за стекло. Он видел спину Намджуна, знакомые очертания плеч, покрытых сетью шрамов. Эти отметины были немыми свидетелями всего, что альфа пережил, всей боли, которую он носил в себе в одиночку. Омега сжал руки, ощущая, как внутри поднимается глухая волна вины и страха. Намджун выглядел напряжённым, его уши были прижаты к голове, хвост ходил из стороны в сторону, выдавая раздражение и дискомфорт.       — Что вы делаете? — голос Юнги был напряженным, но он старался говорить спокойно. Хосок мельком глянул в его сторону, снова перевёл взгляд на планшет.       — Стимуляция током, — спокойно ответил он. Юнги напрягся, не сразу осознавая смысл сказанного.       — Ч-что?! — его голос задрожал. — Вы бьёте его током?!       — Спокойно, — доктор качнул головой. — Я всё объяснил Намджуну, и он согласился. Он снова посмотрел на альфу через стекло. Намджун стоял, стиснув зубы, и почти не двигался. Но даже на таком расстоянии Юнги чувствовал, как сильно он страдает.       — Больно, но терпимо, — тяжело вздохнул Хосок. — Успокойтесь. Но Юнги не мог успокоиться. Доктор мог говорить, что процедура не слишком болезненная, но омега знал, что принудительное высвобождение феромонов — это как ломать кости живьем. Намджун стоял, сгорбившись, его дыхание сбилось, а мышцы на шее и плечах напряженно вздрагивали. Время от времени его руки дергались, словно он сдерживал желание схватиться за себя, за шрамы, за кожу, которая теперь будто горела изнутри. Юнги заметил, как его уши слабо прижались к голове, а хвост перестал двигаться — он был словно заморожен в этом состоянии. Грудь омеги сжалась. Намджун не заслужил этого…

***

Следующее утро принесло с собой холодный ужас. Намджуну не помогло лечение током. Вместо этого его состояние стало ухудшаться с пугающей скоростью. Сначала изменились его глаза. Хосок заметил это первым, но до последнего надеялся, что альфа сможет побороть этот рубеж. Что он вернётся. Но когда зрачки растеклись в непроглядную тьму и кровь, а хищный оскал исказил черты лица — стало ясно, что первый этап превращения уже начался. Хосок пробовал вводить седативные препараты, но они больше не действовали. Намджун двигался слишком резко, будто не чувствовал ни боли, ни усталости. Когда его дыхание стало хриплым, а из горла вырвался утробный рык, было принято крайнее решение — транквилизатор. Альфу усыпили и немедленно перевели в палату для буйных. Но даже под действием сильных препаратов он не остановился. К утру он очнулся, и то, что увидел Юнги, выбило из него весь воздух. За толстым, укреплённым стеклом метался зверь. Намджун. Но это был не он. Смирительная рубашка намертво сковывала его движения, намордник впивался в кожу, не позволяя разорвать когтями ремни на запястьях. Гибрид бросался из угла в угол, роняя мебель, ударяясь плечами и спиной о стены, рыча, как дикий зверь, загнанный в клетку. Каждый раз, когда он натыкался на преграду, его тело напрягалось, мышцы вздувались, пытаясь разорвать путы, и, казалось, ещё немного — и он переломает собственные кости, лишь бы вырваться. Его глаза… Там больше не было Намджуна. Только ярость. Гнев. Слепая агрессия, направленная на любого, кто осмелится приблизиться. Юнги почувствовал, как у него подкосились ноги.       — Он… — голос дрогнул, горло перехватило. — Он ведь вернётся? Хосок молчал слишком долго. Юнги с болью посмотрел на доктора, требуя ответа.       — Скажите. Хосок выдохнул, нервно сжав планшет в руках.       — Если ничего не сделать… — он сглотнул, но продолжил, — Намджун навсегда уйдёт. Юнги непонимающе заморгал.       — Что…       — Его человечность полностью исчезнет, — голос Хосока был ровным, но в нём чувствовалась усталость. — То, что вы видите сейчас — это не пик. Он ещё борется. Но через несколько часов борьбы уже не останется. Юнги покачал головой.       — Вы можете что-то сделать? Врач сжал губы в тонкую линию, избегая его взгляда.       — Если он перейдёт точку невозврата, мы не сможем оставить его в живых.       — Нет…       — По закону, гибридов, которые потеряли рассудок и стали опасными для общества, подвергают эвтаназии. Юнги почувствовал, как в голове зашумело. Он резко развернулся к стеклу, глядя на Намджуна. Альфа в этот момент резко замер. Будто почувствовал, что на его смотрят. И его пылающий взгляд остановился прямо на Юнги. Омега встретился с ним глазами, в которых ещё вчера плескались нежность и любовь. Теперь там было лишь безжалостное чудовище.

***

Крики. Резкие, полные паники. Всё произошло слишком быстро. Намджун, вжавшийся в угол палаты и выглядевший минуту назад вымотанным, вдруг зарычал. Неестественно, низко, так, что у всех в помещении пробежал холод по коже. А затем он бросился вперёд. Медбрат, что подошёл проверить его состояние, даже не успел понять, что произошло. Металлические ремни смирительной рубашки были разорваны, будто это была бумага. Намордник со скрежетом слетел в сторону, и в следующий миг когти Намджуна вонзились мужчине в плечо. Крик слился с рычанием альфы, и того уже потянуло вниз, к горлу жертвы.       — ВЫРУБИТЕ ЕГО! Секунды — и медики среагировали. Вспышка электрического разряда осветила помещение, обжигая воздух. Намджун взвыл, но даже после второго удара оставался на ногах. Лишь третий парализовал его мышцы, и он, издав болезненный рык, рухнул на пол. Персонал метался. Кто-то тут же кинулся к пострадавшему, пытаясь остановить кровотечение. Кто-то кричал, требуя срочной стабилизации гибрида. А Юнги просто стоял, не в силах пошевелиться. Он не узнавал Намджуна. Он видел хищника, которого невозможно было остановить.       — Мы не знаем, что с ним, — голос Хосока был тихим, но в его усталых глазах Юнги видел отчаяние. — Мы попробовали всё, но ему становится только хуже. Омега стоял перед доктором, чувствуя, как руки дрожат. Он пытался думать. Анализировать. Искать выход. Но перед глазами снова и снова вспыхивал этот момент. Момент, когда Намджун напал. Когда его когти вонзились в человеческое тело, а он даже не дрогнул. Когда в его глазах не было ничего, кроме слепого инстинкта убийцы.       — Хосок, — голос дрогнул. Юнги сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. — Скажи мне, что делать.       — Я не знаю, Юнги, — честно признался он. Это было самое страшное. Никто не знал. Никто не понимал, что происходит. А время шло. Телефон завибрировал. Сообщение: «Я знаю, что с ним. Приходи. Сынхо.» Гнев пронзил Юнги мгновенно. Этот ублюдок. Этот мерзкий ублюдок. Он ненавидел его. Ненавидел Канов. Всё, что с ними связано. Но если у Сынхо действительно была информация… Юнги уже знал, что он сделает. Только бы успеть.