В огне мести (Phoenix and Demon Love)

Намджун пришёл в себя резко, словно вынырнул из ледяной воды. Лёгкие судорожно втянули воздух, тело дёрнулось, но сил даже приподнять голову не осталось. В ушах стоял звон, мышцы ломило, а внутри ещё тлела какая-то дикая, первобытная боль, словно его организм доселе рвался на части и теперь пытался заново срастись. Запах. Сквозь всё это безумие, сквозь липкую слабость и пелену между сном и явью, он уловил запах. Юнги. Сладкий, тёплый, с дымком костра и мягкими нотками зефира. Намджун слабо дёрнул пальцами, хотел повернуть голову, но веки отказывались подниматься. Всё, что он мог — это вдохнуть глубже, судорожно, вбирая этот запах в лёгкие, в кровь, в самые глубины себя. Он был здесь. Его истинный был рядом. Губы дёрнулись в слабом подобии улыбки, грудь болезненно вздыбилась на вдохе, а затем Намджун вновь провалился в темноту. Но теперь это был не тот хаос, не тот разрыв реальности, что терзал его до сих пор. Теперь это был сон. Тяжёлый, глубокий, но безопасный. Феромоновый шок спадал медленно — тело горело изнутри, мышцы сводило, будто волнами прокатывалась судорога, но… впервые за всё это время стало легче. Не так, как должно быть, но легче. А рядом был Юнги. И этого сейчас было достаточно. Юнги сидел на краю койки, не сводя глаз с Намджуна. Альфа выглядел истощённым: кожа бледная, дыхание тяжелое, а мышцы едва заметно дрожали. Но самое главное — его уши и хвост всё ещё оставались. Хосок стоял рядом, скрестив руки на груди. Он выглядел уставшим, но в глазах светилось облегчение.       — Он стабилен, — наконец сказал он, нарушая тишину.       — Но почему уши и хвост остались? — тихо спросил Юнги, касаясь кончиками пальцев мохеровой шерсти.       — Его организм восстанавливается, — вздохнул Хосок. — Знаешь, омеги и беты редко понимают, насколько хрупкий баланс феромонов у альф. Мы привыкли считать их доминантами, самыми сильными в природе. Но именно из-за этого их тела требуют жёсткой регуляции. Юнги посмотрел на него.       — Ты о чём? Хосок немного помедлил, но потом заговорил:       — Подавители, которыми он пользовался, разрушили естественные механизмы регуляции. Больше десяти лет он блокировал своё тело от нормального функционирования. И в какой-то момент оно просто взбесилось. Феромоновый шок — это не просто всплеск гормонов, это срыв на уровне нервной системы. Организм начинает выбрасывать феромоны в таких количествах, что буквально перегревается. Сердце, сосуды, мышцы, даже мозг — всё страдает. Юнги сглотнул, глядя на осунувшееся лицо Намджуна.       — Значит… он не сможет больше пить подавители? Хосок кивнул.       — Более того, я почти уверен, что в ближайшее время у него начнётся гон. Юнги напрягся.       — Гон?       — Его тело сейчас перестраивается. Все системы, которые были подавлены, запускаются заново, но в хаотичном порядке. Это как перезапустить всю операционную систему после сильного сбоя. Всплески агрессии, острота чувств, даже инстинкты могут быть неуправляемыми.       — Чёрт, — выдохнул Юнги, чувствуя, как внутри всё сжимается. Хосок положил руку ему на плечо.       — Но ты уже помог ему. Ты — якорь. Если кто-то и сможет его контролировать, так это ты. Юнги опустил голову, разглядывая расслабленные, но всё ещё напряжённые пальцы Намджуна. Он знал, что это только начало. И ему предстояло пройти через самое сложное.

***

Юнги спал неглубоко. Даже во сне его организм не позволял расслабиться до конца — боль в плече всё ещё пульсировала, словно напоминание о том, через что он прошёл. Он немного поморщился, передёрнув плечами, но не проснулся до тех пор, пока палату не разорвал глухой грохот. Омега подскочил, сердце мгновенно ушло в пятки. Намджун. Эпилепсия. Юнги сполз с кресла на колени, мгновенно оказываясь рядом. Альфа бился в судорогах, голова его моталась из стороны в сторону, а дыхание было прерывистым.       — Чёрт… Намджун, слышишь меня? — Юнги потянулся к нему, но тот дёрнулся ещё сильнее, и тогда омега просто обхватил его, прижав к себе изо всех сил. Тело Намджуна содрогалось, мышцы судорожно сжимались, но Юнги не отпускал. Он чувствовал, как из-под бинтов намокает его кофта — открылось кровотечение, но сейчас это было неважно.       — Джун, — он прошептал прямо в его волосы, крепче удерживая. — Всё хорошо, я здесь. Судороги начали стихать. Дыхание Намджуна выравнивалось, и в какой-то момент он просто затих, обмякнув в объятиях Юнги. Несколько секунд он просто лежал, а затем слабо, едва ощутимо ткнулся носом в живот омеги.       — Ничего… Я в порядке, — тихо проговорил Юнги, продолжая гладить его по спине. — Тебе нужно отдохнуть. Намджун снова толкнулся носом, глубоко вдыхая его запах. Юнги слабо улыбнулся, поглаживая его спутанные волосы.       — Я в порядке, Джун… — повторил он, и голос дрогнул. — С тобой я в порядке. Намджун ещё глубже зарывается носом в его живот, тяжело вздыхая, и Юнги осознал — даже в бессознательном состоянии альфа чувствует его, тянется к нему, цепляется за него, как за единственный якорь.

***

Юнги не хотел видеть Сынхо. Не сейчас, не после всего. Но договор есть договор, и теперь он должен был закончить начатое. Омега вошёл в кабинет, и первое, что заметил Сынхо, — его уставший, измождённый вид. Юнги осунулся, щеки втянулись, под глазами залегли тени. Потеря веса была заметной, и даже его запах — раньше густой, насыщенный, — теперь едва уловимо отдавал чем-то горьким.       — Ты выглядишь дерьмово, — заметил Сынхо, окинув его внимательным взглядом.       — Спасибо, — Юнги без эмоций опустился в кресло напротив. Сынхо усмехнулся, но его взгляд оставался цепким.       — Я надеялся, что ты будешь выглядеть радостнее. Всё-таки твой альфа жив. Юнги стиснул зубы.       — Перейдём к делу.       — А ты совсем без настроения, — Сынхо хмыкнул, затем наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — Контракт, Юнги. Ты знаешь, что я от тебя хочу. Омега взглянул на него снизу вверх.       — Я не передумал. Сынхо ухмыльнулся.       — Не сомневался. Но… — он сделал паузу, задумчиво оглядывая его. — Я вижу, что тебе сейчас не до этого. Ты исхудал, выжат, как лимон. Такого я ещё не видел. Юнги молчал.       — Что ж, — Сынхо вздохнул, подбирая папку с контрактом. — Тогда скажи мне вот что. Ты действительно готов? Или же ты просто притворяешься, потому что у тебя нет другого выхода? Юнги посмотрел на него прямо.       — Я сделаю то, что должен. Сынхо усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень чего-то, похожего на сожаление. Юнги не был дураком. Подписав контракт, он уже тогда понимал, что играть по правилам Сынхо — значит ставить себя в ловушку. А он не мог позволить себе такой роскоши. Намджун был спасён, но война ещё не закончилась. Он внимательно следил за каждым пунктом договора, читал между строк, искал лазейки. И он нашёл.       — Хорошо. Тогда начнём, — Сынхо внимательно наблюдал за Мином. Альфа задумчиво поджал губы. — Это из-за Намджуна? Юнги не ответил сразу. Взял контракт со стола, пролистал несколько страниц, будто проверяя, всё ли на месте, хотя уже знал их наизусть.       — Отчасти, — наконец произнёс он. — Но ты ведь знаешь, что я не из тех, кто делится проблемами. Сынхо усмехнулся.       — Да, знаю. Между ними повисло молчание. Напряжённое, но не враждебное. Юнги смотрел на альфу и вспоминал, каким он был раньше. Когда-то они могли нормально разговаривать, даже смеяться. Когда-то Сынхо не был тем, кем стал сейчас. Он был лучше, чем Тэхван. В сто раз лучше. Но жизнь покромсала его. Разобрала по кускам и собрала заново, но уже другим человеком. Юнги вздохнул, положил контракт обратно на стол и поднялся.       — Я изучу его ещё раз. И если всё в порядке, подпишу окончательно. Сынхо кивнул, пристально наблюдая за ним.       — Надеюсь, ты примешь верное решение. Юнги ухмыльнулся.       — О, можешь не сомневаться. Юнги поднялся, но не спешил уходить. Контракт в его руках казался тяжелее, чем на самом деле, словно в этих страницах было что-то большее, чем просто условия сделки. Сынхо смотрел на него пристально, изучающе. Как тогда, много лет назад. В его глазах было что-то, что Юнги не хотел разбирать.       — Ты изменился, — вдруг произнёс альфа, облокотившись на стол. Юнги усмехнулся, не глядя на него.       — А ты нет.       — Не скажи. — Сынхо медленно поднялся со своего места, подошёл ближе. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, но не переставал смотреть. — Ты видишь меня таким, каким тебе удобно видеть. Юнги хмыкнул.       — Мне не до философии.       — Тогда давай просто будем честными, — альфа наклонил голову. — Ты меня ненавидишь? Омега молчал. Он не мог сказать, что ненавидит. Не мог сказать, что испытывает к нему хоть что-то определённое. Сынхо был частью его прошлого. Прошлого, которое он хотел оставить позади.       — Нет, — выдохнул Юнги наконец. — Но мне жаль. Сынхо прищурился.       — Жаль? Юнги сжал контракт сильнее.       — Жаль, что всё так вышло. Жаль, что мы стоим по разные стороны. Жаль, что я не могу тебе доверять. Сынхо ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья.       — Доверие, Юнги, — он наклонился чуть ближе, понижая голос, — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Юнги поднял на него взгляд.       — Я всё равно найду способ тебя обмануть. Сынхо улыбнулся, но в этой улыбке было что-то тоскливое.       — Я знаю. Юнги не сказал больше ни слова. Он развернулся и вышел из кабинета, оставляя за собой тишину и обречённость. Сынхо смотрел ему вслед, не двигаясь. Когда дверь закрылась, он тяжело вздохнул и закрыл глаза.

***

Дни сливались в один, пропитываясь запахом лекарств и тихим ритмом капельницы. Намджун приходил в себя медленно, его тело восстанавливало силы после шока, пережитого истощения и долгого воздействия химикатов. Феромоны в его крови всё ещё были нестабильными, но уже не разрывали его изнутри, как прежде. Теперь они напоминали тихий, едва ощутимый шторм. Юнги почти не уходил из палаты. Он сидел рядом, наблюдал, как Намджун дышит, как его грудь размеренно поднимается и опускается. Иногда альфа вздрагивал во сне, словно тело до сих пор находилось в боевой готовности. Юнги мог только ждать. Он привык к этому ритму: лёгкий сон на стуле, пробуждение от движения Намджуна, рука, осторожно сжимающая его пальцы. Первые дни альфа был слишком слаб, чтобы говорить, но каждый раз, когда он открывал глаза, его взгляд цеплялся за Юнги. Так прошло два дня. На третий Намджун заговорил.       — Ты здесь… — голос был хриплым, словно пересохшим от долгого молчания. Юнги едва заметно улыбнулся, сжимая его ладонь.       — Куда же я денусь? Альфа моргнул, словно не до конца осознавая, что это не сон. Его взгляд метался по лицу Юнги, пока не остановился на чём-то конкретном.       — Ты похудел. Омега закатил глаза.       — Не начинай, мне хватит Хосока. Намджун чуть приподнял уголки губ. Он хотел сказать что-то ещё, но едва ли нашёл в себе силы. Веки снова стали тяжелыми, и он заснул, всё ещё сжимая руку Юнги. На четвёртый день его пальцы стали сильнее. На пятый — он попытался сесть. Юнги тут же навис над ним, удерживая за плечи.       — Куда ты собрался? Намджун нахмурился.       — Хочу в душ.       — Ты едва стоять можешь.       — Ты поможешь мне. Юнги застыл. Он не ожидал этого, хотя, наверное, должен был.       — Ты серьёзно? Намджун не ответил, просто продолжал смотреть на него с выражением, от которого у Юнги чуть не перехватило дыхание. Это было нечто большее, чем просьба о помощи. Это было… доверие. Омега выдохнул, провёл рукой по лицу и покачал головой.       — Ладно, волчара, но если ты свалишься, я тебя поднимать не буду. Намджун улыбнулся краем губ. Юнги помог ему добраться до ванной, поддерживая за талию, пока тот неуверенно переставлял ноги. Вода стекала по коже альфы, смывая остатки слабости, пропитанную феромонами больничную атмосферу. Юнги чувствовал, как Намджун расслабляется, как его мышцы больше не напряжены в постоянной готовности к атаке. Омега осторожно дотронулся до спины альфы, проводя пальцами по лопаткам. Намджун вздрогнул.       — Всё в порядке, — Юнги говорил тихо, едва касаясь его. Альфа закрыл глаза, вдыхая запах омеги, который был рядом.       — Ты пахнешь… по-другому.       — Ты тоже. Намджун медленно повернул голову, встретился с его взглядом.       — Мне это нравится. Юнги стиснул зубы.       — Намджун… Альфа вытянул руку, касаясь его пальцев.       — Ты ведь не уйдёшь? Юнги задержал дыхание.       — Пока ты не будешь в порядке — нет. Намджун прикрыл глаза, чуть сильнее сжимая его пальцы. Ему этого было достаточно. Тёплая вода стекала по телу Намджуна, смывая остатки боли и усталости. Юнги стоял рядом, поддерживая его, когда альфа немного пошатывался. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только звуком капель, ударяющихся о плитку.       — Юнги… — голос Намджуна был низким, приглушённым паром. Омега посмотрел на него, чувствуя, как внутри что-то дрожит от напряжения.       — Что? Намджун не сразу ответил. Он провёл рукой по мокрым волосам, откинул их назад и чуть заметно нахмурился.       — Что будет дальше? Юнги сжал губы, переводя взгляд на воду, текущую в слив.       — Ты про нас?       — Да. Омега не ответил сразу. Он не знал, чего ожидал, но не этой прямоты. Намджун всегда был таким — если ему что-то нужно, он не будет ходить вокруг да около.       — Ты только что пережил феромоновый шок, — Юнги попытался отвести разговор в сторону. — Давай ты хотя бы пару дней нормально поспишь, а потом…       — Потом что? — Намджун посмотрел на него в упор. Юнги чувствовал его запах даже сквозь пар — ещё слабый, но уже ощутимый. Это всё ещё была кровь, но теперь в ней появлялись другие ноты. Что-то… мягкое.       — Потом мы решим. Намджун склонил голову, изучая его.       — Ты боишься? Юнги дёрнул плечами, нахмурившись.       — С чего бы?       — Потому что я чувствую, как ты напрягся. Омега стиснул челюсть.       — Потому что я не знаю, к чему это всё ведёт, Намджун. Альфа молчал.       — Мы… — Юнги провёл рукой по мокрой щеке, стирая капли воды. — Мы прошли через многое, чтобы делать вид, что у нас есть что-то простое. Намджун склонил голову набок.       — А тебе хочется простого? Юнги вздохнул, устало прикрыв глаза.       — Я просто хочу, чтобы ты был в порядке. Намджун поднял руку и, прежде чем Юнги успел отстраниться, провёл пальцами по его запястью.       — Со мной будет всё хорошо, если ты останешься рядом. Юнги задержал дыхание.       — Ты даже не знаешь, останусь ли я.       — Знаю. Омега дёрнул головой, но не отвёл руки.       — Уверен? Намджун посмотрел ему прямо в глаза, а потом, не отводя взгляда, медленно кивнул.       — Да. Юнги не выдержал и усмехнулся, наклоняя голову вниз, чтобы скрыть выражение лица.       — Ты меня просто зажал в углу, волчара.       Намджун склонился чуть ближе, и его тёплое дыхание коснулось щеки Юнги.       — Разве это что-то новое? Омега вздохнул, но не отстранился. Они близко, слишком, в воздухе витали запахи, наполняя комнату влажным, почти осязаемым напряжением. Юнги знал, что их разговор ещё не закончен. Но пока… Пока он просто хотел стоять рядом.

***

Юнги тихо закрывал дверь за собой, после того, как осторожно уложил Намджуна в постель. Альфа был уже в лёгком сне, его дыхание стало ровным и спокойным. Но внутри Юнги всё равно оставался напряжённым. Он сел на край кровати, несколько минут просто наблюдал за ним, чувствуя, как его пальцы неосознанно скользять по покрывалу. Он знал, что это не закончится простым восстановлением. Не с Намджуном. А потом, с тяжёлым вздохом, он решил покинуть комнату. Он направился в коридор, выключив свет и включив в голове строгий режим. Хосок написал, что хочет поговорить. Юнги не мог себе позволить расслабиться, нужно было действовать. Но, оказавшись перед дверью кабинета, он замер на секунду. Чувства обрушивались на него, как тяжёлый дождь. Всё, что он пережил за эти дни, казалось одновременно далёким и таким близким. Он достал телефон, проверил сообщение, и без колебаний постучал.       — Заходи, — голос Хосока был сдержанным, но в нём всё равно чувствовалась какая-то скрытая напряжённость, будто за тонкой вуалю спокойствия пряталась буря. Юнги открыл дверь и вошёл, почти не обращая внимания на интерьер. Хосок сидел за столом, просматривал какие-то бумаги, но в его глазах был тот самый странный, почти манипулятивный блеск, который всегда вызывал у Юнги смесь недовольства и раздражения.       — Ты сказал, что хочешь поговорить? — Юнги не заставил себя ждать. Хосок отложил бумаги и поднял взгляд. Его глаза, тёмные и спокойные, немного сузились, когда он заметил напряжённое выражение на лице Юнги.       — Да, можешь войти, убежать от этого разговора не выйдет, — с сарказмом в голосе ответил Хосок, приглашающий жестом. Юнги встал ближе, не скрывая своих эмоций. Хосок всегда знал, как его вывести из себя. Но он сдерживался.       — Намджуна завтра выпишут, — Хосок не стал тянуть время. — По анализам у него состояние предгона. Он почти готов. Юнги ощутил, как внутри всё сжалось, но продолжал смотреть на Хосока, не отводя глаз.       — И что теперь? — его голос был низким, едва слышным, но напряжённым.       — Я не буду тебе лгать. На днях будет гон, и ты знаешь, что он переживает это как нечто… болезненное. — Хосок выдохнул, как бы подготовив себя к следующей фразе. — Поэтому тебе лучше быть готовым, Юнги. Я настоятельно прошу — проведи с ним это время. Я не стану ходить вокруг да около. Переспи уже с ним. Юнги замер. Его сердце пропустило удар. Он даже не мог сразу понять, что услышал. В голове звенела тишина, но потом он тихо, почти с грустью, произнёс:       — Серьёзно? Ты серьёзно сейчас? Ты мне это говоришь, как будто я могу просто так… взять и трахнуться с кем-то. Хосок засмеялся, но это был не радостный смех, а скорее саркастический, излишне зловещий. Он взял чашку кофе и сделал глоток, прежде чем ответить.       — Не с кем-то, а твоим истинным… Ну а что ты думал, Юнги? Ты же сам знаешь, как это работает. Намджун… он не скажет тебе это, пока ты не перестанешь бояться близости. Ты боишься его, боишься самого себя. Ты носишь травму в себе и это сдерживает Намджуна. Я тебе сразу скажу — это не поможет. Никто не спасёт твою душу, пока ты не выйдешь из этого. Юнги чувствовал, как жар поднимается к лицу. Он не мог скрыть напряжённую реакцию, которая была в нём с самого начала, но продолжал молчать, пытаясь держать себя в руках.       — Тебе это не кажется странным? Ты кричишь мне о спасении Намджуна любым способом, а сам откидываешь самый простой и лёгкий способ, — продолжил Хосок, поднимая тон. — Ты с ним, но никогда не с ним. Ты ведь помнишь, что это всё не просто физиология, не так ли? Юнги стиснул челюсти, сдерживая ярость, которая прорывалась наружу.       — Ты говоришь как всегда, Хосок, — его голос был низким и решительным. — Ты прав, я боюсь. Но меня сломал Тэхван! Хосок только усмехнулся, но в его взгляде появилась та самая задумчивость, которую Юнги так ненавидел.       — Ты забыл одну деталь, Юнги. Ты не можешь держать его в себе вечно. Ты всё равно сломаешься, потому что никто не выдержит такого давления. А вот он, Намджун… Его природа заставит его искать того, кто сможет принять его. И если ты не сможешь стать этим человеком, он найдёт кого-то другого. Истинность — не конец. Юнги вздохнул, не зная, как ответить. Этот разговор был не о том, что он хотел услышать. Но в его сердце пробудилось странное, неосознанное чувство — что-то между раздражением и сожалением. Он не знал, как именно всё будет, но видел, что в его жизни есть нечто, чего он не сможет избежать.       — Я не знаю, что будет, Хосок, — он встал, уже почти повернувшись к двери. — Но я точно знаю, что это не твоё дело. Хосок не стал с ним спорить. Он лишь смотрел ему в спину, с лёгкой усмешкой, но в глазах был какой-то глубокий, едва уловимый интерес.       — Ты как всегда, Юнги, — сказал он тихо, почти шепотом, — не готов. Но ты скоро будешь. Если тебе дорога истинность Намджуна.

***

Намджун сидел в кресле, облокотившись на подлокотники, его взгляд был сосредоточен на окне машины. Внешний мир медленно промелькнул за стеклом, но он не мог освободиться от ощущения, что время тянулось медленно, будто оно таяло, скользя мимо него. Его тело было ещё тяжело, слабое от долгих дней в больнице, но он не ощущал боли так остро, как прежде. Теперь было намного легче, чем в те дни, когда его буквально выкручивало от феромонов и болезненных ощущений. Он снова почувствовал жар. Он знал, что невыносимое тепло нарастает не от лечения, а от чего-то большего, но пока ещё не знал, что это всего лишь начало. Почти не осознавая этого, его рука сжала ткань куртки, которую ему дал Юнги, не намереваясь отпускать её. Касание холодного материала немного успокаивало. Юнги сидел рядом с ним, его рука была почти всегда на спинке кресла, словно подстраховывая, готовый поддержать его в случае необходимости. На мгновение Намджун закрыл глаза, сосредоточившись на собственном дыхании. Он пытался понять, что именно чувствует. Было странно. Боль была, но она была далёкой, как мрак, который всё ещё можно было почувствовать в воздухе, но он знал, что она скоро уйдёт. Внутри его растянулась тревога, но при этом было что-то спокойное. Свободное. Он так давно не чувствовал себя свободным. Ветер за окном, тёплый и освежающий, казался ему даже лучшим лекарством. Прощай, больница, прощай, этот запах стерильности и постоянного наблюдения. Он не был готов признаться, но ощущение, что ему позволили уйти, освобождало его от стресса, как только открывшиеся окна освобождают от пыли. Он был рад, что уже не в этих стенах.       — Юнги, я… — его голос был тихим, чуть хриплым, но слова начали вырываться из горла, как что-то, что он долго удерживал. — Я рад, что ты меня забрал. Юнги повернулся к нему, его взгляд был мягким, но в глазах всё ещё оставалась та решительность, с которой он всегда двигался вперёд. Он не сказал ничего, только чуть приподнял уголки губ, что для Намджуна значило больше, чем десятки слов. Юнги не говорил о том, как ему тяжело или как ему страшно. Он был просто рядом. Намджун снова почувствовал жар, но теперь уже не в теле. Его ум был на грани паники. Он пытался игнорировать, закрыть глаза и надеяться, что это просто усталость, но его организм не обманывал. Он знал, что его тело всё ещё страдает, но сейчас он был сильнее, чем когда-либо.       — Всё будет хорошо, — Юнги сказал это как будто для себя, но для Намджуна это прозвучало как обещание. И, несмотря на его сомнения, его голос был таким уверенным, что Намджун почувствовал, как его грудная клетка наполнилась лёгким облегчением. Тёмные улицы города мелькали за стеклом, но его внимание было сосредоточено на другом. Он чувствовал себя как в плену, но теперь у него был шанс выбраться. Вся эта боль, вся эта больница и лечение были как длинная полоса, которая, казалось, никогда не закончится. Но сейчас, сидя в этом автомобиле, он ощущал, что его жизнь снова принадлежит ему. Он не знал, что будет дальше, но в этот момент был готов двигаться вперёд, пускай даже шаг за шагом.       — Юн… — он снова произнёс его имя. — Я не знаю, что со мной будет, но я хочу быть с тобой. Юнги повернулся к нему, и на его лице мелькнула лёгкая тень удивления, но она быстро исчезла. Он просто кивнул, не говоря ничего. Его взгляд сказал больше, чем слова. Всё, что ему нужно было, это дать Намджуну ощущение, что они идут вместе, несмотря на всё, что было до этого. В машине стало немного тихо, но атмосфера в ней не была напряжённой. Это было как мягкое понимание, что всё, что происходит, лишь часть их пути. Намджун пытался понять, как его мысли и чувства могли меняться так быстро. Он чувствовал, как его тело перестаёт сопротивляться напряжению, но внутри, глубоко внутри, его терзало предчувствие того, что может быть что-то большее. Что-то, что он должен пережить. Но он не боялся. Всё будет в порядке.

***

Юнги закрыл за собой дверь кухни, пытаясь бороться с этим гнетущим чувством в груди. Он знал, что тот момент, когда Намджун будет в состоянии гона, близится, и это не могло не пугать его. Внутри что-то сжималось, когда он думал о том, что сейчас будет происходить. Близость… с Намджуном… с альфой, это было всё еще страшно. Но его чувства были слишком сильными, чтобы их игнорировать. Омега сидел за столом, внимательно следя за своим стаканом с коньяком. Рука слегка дрожала, но он все равно допил остатки, ощущая, как горечь алкоголя расслабляет его. Он всегда контролировал свои чувства, всегда держался на расстоянии от чего-то настолько глубоко интимного. Но с Намджуном всё было иначе. Он чувствовал, как тот тянет его, как магнит, как невозможно противостоять этому желанию быть рядом. Юнги закрыл глаза и сделал глубокий вдох, но в этот момент почувствовал, как его тело напряглось. В воздухе что-то изменилось. Он слышал шаги. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это. Он почувствовал его запах. Он почувствовал его феромоны. Это был тот самый момент. Гон начался. Намджун появился на пороге кухни. Он был совсем не тот, кем был несколько минут назад. Его лицо было раскрасневшимся, дыхание тяжёлым, и он уже не мог скрывать, что происходит с ним. Вся его осанка выражала беспокойство, но в то же время в его глазах был огонь. Он с трудом стоял на ногах, пытаясь унять бурю в своём теле.       — Юнги… — его голос был хриплым и непривычно низким. — Что со мной? Я не могу… мне жарко. Юнги посмотрел на него, не в силах скрыть беспокойство. Феромоны бурно летали по дому, с каждым мгновением становясь всё сильнее и ярче. Это был гон. Не просто гон, а настоящий, волнующий, неконтролируемый. Омега встал и, оставив стакан на столе, шагнул к нему. Взгляд альфы был остекленевший, глаза блескали страстью, но было ясно, что он не совсем контролирует своё состояние. Юнги приблизился, не отводя взгляд. Он знал, что сейчас нужно было действовать быстро.       — У тебя гон, — его голос был мягким, но с насмешкой, едва заметной в этом напряжённом моменте. Намджун только на мгновение встретился с его глазами, и что-то в этом взгляде заставило его остановиться. Он почувствовал, как его тело напряглось от мощной волны страха и в то же время желания, которое уже невозможно было подавить. В его груди билось сердце, его кровь словно горела. Но Юнги не дал ему времени на размышления или шанс уйти. Омег с силой прижал Намджуна к стене, его руки крепко сжали плечи альфы. Намджун хотел оттолкнуть его, но что-то в его глазах сразу же поменялось. Он был ослаблен, его феромоны всё сильнее начинали действовать, и Юнги видел, как его губы слегка задрожали.       — Не убегай, — сказал Юнги, его голос стал более властным, но в нём была теплота, как будто он понимал, что происходит. — Я буду рядом, ты не один. Намджун попытался отпихнуть его, но силы покидали его, тело было горячим и неспособным к сопротивлению. Он был на грани. Но когда Юнги подошёл ещё ближе и его дыхание почти слилось с дыханием альфы, он понял — это будет не просто. Юнги медленно наклонился и поцеловал его. Лёгкие, но уверенные губы против жаркого дыхания Намджуна. Это был не просто поцелуй. Это было что-то большее. Это было обещание, что всё будет под контролем. Что гон не сможет разрушить их. Юнги почувствовал, как тело Намджуна на мгновение расслабилось, но через секунду его феромоны снова взорвались, и каждый клеточкой своего тела Юнги ощущал, как альфа теперь уже не может остановиться.       — Я проведу этот гон с тобой, — шепнул Юнги, его слова были столь искренними и полными желания, что от них по коже побежали мурашки. — С тобой, Намджун. Я верю тебе…