В огне мести (Phoenix and Demon Love)

Намджун проснулся резко, словно кто-то холодной водой окатил его сознание. Нос заполнил запах чужого альфы, и внутренний волк взвыл, ощетинившись, требуя защитить омегу. Но стоило глубже вдохнуть — чужой, но знакомый аромат тёмного шоколада прояснил разум: Тэхён. Намджун с трудом разжал пальцы, которые до сих пор вонзались в простыню, и сел на постели, сжимая виски. Голова гудела, тело ощущалось разбитым, но это не имело значения, стоило только взгляду упасть на Юнги. Альфа почувствовал, как по спине пробежал холодный страх. Юнги спал, глубоко, почти без движения, дыхание было прерывистым, лёгким, словно ему просто не хватало сил вдохнуть глубже. Бледная кожа теперь была усеяна следами — тёмные засосы, багровые пятна там, где Намджун слишком сильно сжимал его, даже небольшие царапины от ногтей. Он был словно картина их безудержной близости, их смешанных феромонов, которые сейчас наполняли комнату плотным коконом. И тогда Намджун почувствовал это. Метка. Он медленно склонился над Юнги, принюхался, позволил себе насладиться тем, что омега теперь пахнет ими обоими. Это вызывало в нём первобытную радость, необузданную гордость — его. Настоящий. Истинный. Но сердце сжалось, когда взгляд упал на свежий след на шее Юнги. Метка только-только затянулась, кожа вокруг всё ещё была раздражённой, а он… Он ведь не планировал этого. Он хотел дать Юнги выбор. Хотел, чтобы всё прошло мягко, осознанно. А в итоге поддался гону, инстинктам, слепому желанию. Что, если Юнги не хотел этого? Что, если он очнётся и… Намджун прикрыл глаза, сдерживая паническую волну в груди. Он не мог себе этого позволить. Осторожно, почти боясь потревожить, он провёл пальцами по волосам Юнги, едва касаясь мягких рыжеватых прядей.       — Прости, — выдохнул он, не зная, слышит его омега или нет. — Прости меня… но и спасибо. Спасибо за доверие. За то, что не оттолкнул. Юнги пошевелился, сонно нахмурился, и Намджун тут же замер, наблюдая, как омега глубже втянул воздух. Он даже во сне вдыхал их запах, словно убеждаясь, что альфа рядом. Намджун услышал как Тэхён чем-то стучал внизу и внутри вспыхнул гнев на младшего. На Хосока, который сто процентов знал, что гон наступит. Гибрид вылетел из спальни, сжимая в руках Юнги, укутанного в простыню.       — Какого черта, Тэхён?! — голос сорвался на рык, а взгляд метался, полный ярости и паники. — Как ты мог отпустить его ко мне, когда у меня был гон?! Тэхён, стоявший у входа в гостиную, лениво потянулся и усмехнулся.       — Он просто отключился от усталости, — пожал плечами альфа, ничуть не удивлённый всей этой сцене. Тэхён приехал сюда по приказу Хосока, который, конечно же, знал, что всё так и будет. Намджун дышал тяжело, сердце колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Он чувствовал жар в теле Юнги, видел слабые тени под глазами омеги, но самое главное — ощущал, что это теперь его омега. На все сто и тысячу процентов.       — Успокойся, — продолжил Тэхён, переводя взгляд с Намджуна на Юнги. — А вот ты выглядишь не очень. Ты как?       — Плохо, — выдохнул альфа, ощущая, как тело начинает подводить его. — Забери его… Тэхён осторожно забрал Юнги из рук Намджуна, и как только его пальцы отпустили омегу, альфа рухнул на колени.       — Намджун! — встревожился Тэхён, но тот лишь закрыл глаза, тяжело дыша. Намджун выложился полностью. Инстинкты, эмоции, близость — всё это свалилось на него, а теперь, когда гон окончательно схлынул, его просто накрыла усталость.

***

Спустя полчаса в дом зашел Хосок, уверенный, как всегда, и до нелепости довольный собой. Он без стука прошел в комнату, где сидел Намджун, излучая усталость и скрытую агрессию. Альфа встретил его тяжелым, злым взглядом, но Хосок только фыркнул.       — Даже не смотри так на меня, — отмахнулся он, садясь в кресло. — Ты сам знал, на что идёшь. Намджун молчал. Его тело гудело от перенапряжения, но куда больше его терзала не физическая усталость, а осознание всего произошедшего.       — После гона тебе нужно время, чтобы отдохнуть, — спокойно продолжил Хосок. — Феромоновый шок ушёл, гон тоже. Теперь всё должно быть хорошо. Альфа снова промолчал.       — Юнги тоже будет отсыпаться, — добавил Хосок с хитрой усмешкой. — Два дня секса — это тебе не шутки. Намджун напрягся, но не нашёл в себе сил даже огрызнуться.       — Когда отдохнёте, приходите в больницу на проверку, — он поднялся, хлопнул его по плечу и вышел, оставляя после себя ощущение полного контроля над ситуацией. Тэхён, который всё это время наблюдал за происходящим, только усмехнулся и отправился на кухню готовить что-то поесть. В воздухе всё ещё витали смешанные феромоны Намджуна и Юнги, и стоило альфе вдохнуть поглубже, как он закашлялся и начал чихать.       — Чёртова истинность, — пробормотал он, но на лице его была улыбка. Он был рад. Рад, что Юнги наконец отпустил свои страхи. Рад, что Намджун выздоровел.

***

Намджун медленно спустился на кухню, всё ещё чувствуя слабость в ногах. Вечер был тихим, только шум кастрюль и тарелок выдавал присутствие Тэхёна.       — О, ты вовремя, — сказал тот, едва взглянув на него. — Я приготовил вам поесть. Но сам не останусь, мне к Чонгуку надо. Намджун молча кивнул, взял поднос с едой и направился обратно в спальню. Когда альфа вошёл в спальню Мина, тот сидел на постели сонно хлопая глазами. Он только проснулся, глаза ещё слипались от сна. Намджун поставил поднос ему на колени, но сам так и не сел рядом. Стоял, не поднимая взгляда, будто собирался на казнь. Юнги сонно потер глаза и нахмурился.       — Что с тобой такое?       — Что со мной?! — взорвался Намджун, голос сорвался на хриплый. — Да ты на себя посмотри!       Юнги лишь закатил глаза.       — Всё хорошо, — Юнги потянулся вперёд и потянул альфу к себе и тот плюхнулся рядом рядом с ним, касаясь бедром. — Я же сам принял тебя. Намджун задрожал, сжал кулаки.       — Ты врёшь… Как ты можешь… Я же делал тебе больно… — его голос осекся, глаза затуманились от переполняющих эмоций. — Чёрт, как я мог так с тобой поступить?.. Юнги тихо вздохнул, обнял его за шею и притянул ближе.       — Глупый ты… иди сюда, — пробормотал он, касаясь губами его виска. Намджун резко выдохнул, прижимаясь к нему крепче, будто боялся, что омега исчезнет. Юнги только усмехнулся, ласково проведя пальцами по его спине.       — Теперь ты собираешься плакать? Может, мне тебя покормить ещё?       — Юн…       — Всё хорошо, — перебил он мягко, — я в порядке. Видишь? Намджун нахмурился и уткнулся в его плечо, сжимая ткань простыни.       — Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю… Юнги усмехнулся, но не ответил — просто обнял его ещё крепче. Когда они доели, Юнги всё ещё выглядел разбитым. Он пытался идти сам, но ноги отказывались его слушаться, так что Намджун без лишних слов поднял его на руки.       — Намджун, я сам! — возмутился Юнги, но тот лишь недовольно рыкнул.       — Ты спотыкаешься на ровном месте.       — Я вообще-то просто грациозен, — фыркнул Юнги, но обнимать Намджуна за шею не перестал. Тот донёс его до ванной и аккуратно поставил на пол. Юнги недовольно поёрзал, пытаясь удержать равновесие, но стоило ему взглянуть в зеркало — он замер.       — …бля, — он медленно развернулся к Намджуну, на его лице было одновременно потрясение, злость и ужас. — Намджун.       — …Да?       — Ты. Что. Со мной. Сделал?! — Юнги подбежал к зеркалу ближе, вцепился пальцами в своё отражение, разглядывая тело. Засосы, укусы, красные следы, синяки… Казалось, будто альфа не просто метил его, а пытался по частям съесть! — О, Великие духи, — простонал он, трогая шею. — Это же не сойдёт неделями! — он чуть сильнее оттянул простынь, и вот тогда заметил её — метку. Свежую, только начавшую заживать. И он тут же почувствовал это. Связь. Сильную, пульсирующую, настоящую. Будто Намджун был рядом не только физически, а гораздо глубже — где-то внутри него, под кожей, в крови, в сердце. Юнги замер, ошарашенно прикасаясь к метке. — Охренеть… — прошептал он, и вдруг всё его возмущение улетучилось. Он чувствовал Намджуна. Всё, что тот ощущал сейчас — вину, страх, трепет. Это было… странно. Ново. И в то же время невероятно правильно.       — Юнги… — виновато позвал Намджун от двери. Тот медленно обернулся и сузил глаза.       — Я тебя прибью. Намджун сглотнул. Альфа оставил одежду для Юнги в ванной, а сам вышел и закрыл за собой дверь медленно сползая на пол. Он сидел под дверью ванны, теребя край своей футболки, и лихорадочно обдумывал, как ему спастись. Он уже слышал, как внутри что-то с шумом упало — возможно, Юнги гневно смахнул флакон с шампунем, осознав масштаб урона на своём теле.       «Он меня убьёт. Холоднокровно и без капли сожаления», — мрачно подумал альфа, вспоминая все те засосы, укусы и синяки, которые, без сомнения, покрывали нежную кожу омеги. Нет, ну а что он хотел? Гон и так был сущим адом, а потом ещё и этот сладкий, пахнущий костром и зефиром омега, который сам тянулся к нему… Намджун снова вспыхнул, зарывшись лицом в ладони. «Но он не врал. Он сам этого хотел», — вспомнил он его уверенные слова. И всё же — его разозлённый взгляд, когда он осознал весь масштаб того, что произошло…       — Блять, — пробормотал Намджун. Нужно было срочно что-то делать. Желательно такое, что спасло бы его от возмездия Юнги. И тут его осенило. План был безумен. Авантюрный. Совсем не соответствующий его статусу рассудительного альфы. Но он сработает. Когда дверь ванной наконец распахнулась, Юнги вылетел оттуда с выражением лица, от которого даже самого смелого охватила бы паника. Его мокрые волосы прилипли к щекам, губы были сжаты в тонкую линию, а глаза полыхали праведным гневом.       — Волчара! — яростно рыкнул он. Но альфа был готов. В одно мгновение Юнги оказался завернут в мягкое одеяло и прижат к широкой груди Намджуна.       — Что за херня?! — завопил омега, дёргаясь, но тщетно — Намджун держал его крепко.       — Шшш… будь хлебушком, Юнги, — шёпотом, но с явной улыбкой на губах сказал альфа, нежно утыкаясь носом в его волосы.       — Да ты… пошёл ты в задницу!       — Чшшш, мой тёплый хлебушек с зефиром, просто будь хлебушком, — ещё нежнее сказал Намджун, чуть раскачивая омегу в руках, словно убаюкивая. Юнги яростно зашипел, извиваясь в коконе из одеяла.       — Сука, я выберусь отсюда, и тебе пизда!       — Чшшш, моя сладкая зефирка…       — Идиот!       — Угу, но твой идиот, — хмыкнул Намджун, крепче обнимая его. Юнги фыркнул, но теперь дёргался уже в разы менее активно. Они так и замерли — Намджун, крепко держащий омегу, и Юнги, который вроде бы хотел его прибить, но в то же время… ему было тепло. И уютно. И ещё — он чувствовал это. Связь. Мягкую, тонкую, но теперь такую нерушимую. Его сердце забилось чуть быстрее, и он на мгновение закрыл глаза, вдыхая смешанный запах их феромонов.       — …Ты всё равно не сбежишь, — тихо добавил Намджун, утыкаясь носом в его шею. Юнги молча выдохнул, тяжело, но глубоко.       — Убью потом, — пробормотал он.       — Конечно, мой зефирный хлебушек, конечно, — улыбнулся альфа, снова чуть раскачивая его в объятиях.

***

Юнги всё ещё лежал в своём уютном коконе из одеяла, ворча что-то себе под нос, но уже не вырывался. Он лениво опирался на грудь Намджуна, позволяя альфе наносить заживляющую мазь на свежую метку на своей шее. Намджун делал это предельно осторожно, словно боялся, что одно неверное движение причинит омеге боль. Его пальцы с дрожью скользили по коже, а сердце грохотало так громко, что он удивлялся, как Юнги этого не слышит. Связь теперь пульсировала между ними ясно, как никогда. Намджун жадно впитывал это ощущение — его омега. Его запах, его тепло, его родной, дорогой человек. И его организм знал это, принимал, требовал защищать, холить и лелеять. Почти бессознательно альфа склонился ближе, уткнулся носом в его шею, вдохнул этот уютный запах костра и сладкого зефира, который перемешался с металлическим запахом крови. Глаза альфы прикрылись от удовольствия, а губы плавно провели по шее омеги, замирая на пульсирующей метке. Юнги вздрогнул.       — Намджун… — его голос звучал приглушённо, будто он сам не понимал, хочет ли сейчас ругаться или просто раствориться в ощущениях. Но Намджун не остановился. Он медленно пересёк губами линию его затылка, оставляя лёгкие, едва ощутимые поцелуи. Тёплые ладони поглаживали омегу по спине, а нос всё так же был зарыт в его волосы. .       — Ты потрясающий, — прошептал Намджун, не открывая глаз. Юнги не ответил, только глубже вдохнул, поддаваясь ласками. Это было так… правильно. Так, словно по другому и быть не могло. Намджун снова посмотрел на метку, пальцы на мгновение замерли на ней. Она уже не была просто следом — организм Юнги принял её, связь теперь нерушима. Что-то внутри Намджуна сжалось от осознания этого, но не от страха. От счастья. Он мягко улыбнулся, снова коснулся губами шеи, запечатывая мгновение ещё одним поцелуем. И тут… Резкое движение.       — А?! Намджун не успел отреагировать, как кокон резко размотался, и в следующее мгновение он лежал на спине, а Юнги, выбравшись из-под одеяла, нависал над ним с торжествующей ухмылкой.       — Так, Ким, ты думал, я забуду, да?       — Э-э-э… — Намджун заморгал, пока его мозг пытался переварить, что случилось.       — Ах ты мой заботливый альфа, — Юнги зло, но с усмешкой, прищурился. — Зефирка, говоришь? Хлебушек?       — Э-э, ну, это…       — МОЛИ О ПОЩАДЕ.       — НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! Но было поздно. Юнги кинулся в атаку, начал беспощадно щекотать Намджуна, а тот в панике завопил, корчась от смеха, как жалкий пленник.       — АААА, ЮНГИ! СТОЙ!       — ЧТО, ТЕБЕ НЕ НРАВИТСЯ, МОЙ СЛАДКИЙ ХЛЕБУШЕК?       — Я ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ, ПРОСТИ! Но омега был неумолим. Ещё долго по дому разносились визги и хохот, пока месть Юнги не была приведена в исполнение.

***

Хосок сидел за столом, уже давно закончился осмотр Намджуна, и теперь настала очередь для Юнги. В кабинете было тихо, только слышался легкий шум от кондиционера и шаги, когда Юнги перемещался, немного нервничая. Намджун стоял рядом, его присутствие было почти осязаемым, как невидимая стена, защищающая омегу. Он не собирался оставлять Юнги одного, даже несмотря на то, что Хосок сказал, что осмотр будет быстрым и безболезненным. Но альфа чувствовал, что он не может быть слишком далеко от своего омеги. Хосок уже подошел к Юнги, готовясь осмотреть метку на его шее, но едва его пальцы коснулись кожи омеги, как Намджун мгновенно подскочил. Он оттолкнул доктора, глаза вспыхнули ярким красным, а клыки выбились наружу, словно демонстрируя свою территориальность.       — Ой, — Хосок застыл на месте, чуть не наступив на свои собственные ноги. Юнги, который ещё не до конца привык к инстинктам Намджуна, посмотрел на него с удивлением, слегка с испугом. Его голос был низким, когда он спросил:       — Что с тобой? Намджун стоял рядом, сжимая зубы, и тяжело дышал, пытаясь сдержать свои инстинкты. Его глаза светились, что не оставляло сомнений: он был в ярости, и любое вмешательство со стороны Хосока казалось ему угрозой.       — Всё хорошо, — наконец, сказал Хосок, пытаясь расслабиться. — Просто члены волчьей стаи после установления метки становятся более чувствительными по отношению к своей паре, — Хосок, осторожно и сдержанно, осмотрел метку не прикасаясь, явно стараясь не вызвать дополнительного гнева Намджуна. Он улыбнулся, но его улыбка была скорее страхом прикрыта, чем радостью. — Всё в порядке, — сказал он с лёгким напряжением в голосе, — метка заживает хорошо, — он отступил, не выдержав взгляда яростного альфы. Намджун, с тем же выражением на лице, тихо проворчал и, как только осмотр был завершён, указал Юнги следовать за ним, не давая Хосоку больше ни одного взгляда.       — Я с этими истинными скоро поседею, — пробормотал Хосок, пытаясь скрыть улыбку, как только пара покинула кабинет. Юнги, слегка нервничая, посмотрел на Намджуна, тот всё ещё был напряжённым и молчаливым, но внутри у него горело что-то похожее на удовлетворение от того, как альфа защищал его, как всегда.

***

Когда они вернулись домой, Юнги сразу направился в кабинет, перед дверью бросив альфе, чтобы тот шёл в душ. Вода смывала усталость, но напряжение внутри не уходило. Намджун чувствовал, что этот разговор будет тяжелым. Очень тяжёлым. Закончив и переодевшись, альфа нашел Юнги в кабинете. Захотел обнять его, вдохнуть родной запах, но омега остановил его взглядом и молча протянул папку.       — Расскажи мне все о «всплесках», Намджун. Я хочу услышать это от тебя. Говори все, без утайки. Намджун смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги. Глубоко вдохнул, прежде чем заговорить.       — В плену они… они проводили на мне эксперименты. Кололи химию, не такую, как другим. Она… она меняла меня. Делала опаснее. Делала зверем. Притупляла человеческую сторону, — он сжал руки в кулаки, ногти впились в ладони. — Пять лет назад произошел инцидент. Тогда я… я потерял контроль. Феромоновый шок, но в тысячу раз хуже. Они специально меня спровоцировали. Думали смогут удержать. Я… Я убил их, Юнги. Всех. Гибридов, охранников, тех, кого Тэхван похищал для боев. Я не мог остановиться, — альфа замолчал, пытаясь дышать ровно, но в груди все горело от боли. Юнги не перебивал, просто слушал.       — Я не просто убил их, — прошептал Намджун, — разорвал на куски, а себе подобных… я ел их, Юнги. Молчание повисло между ними, тяжелое, давящее. Намджун чувствовал, как внутри разрастается страх. Он поднял на омегу глаза, полные ужаса и отвращения к самому себе.       — Я монстр. Это не просто слова, я… я действительно стал тем, кого невозможно контролировать. И я боюсь. Боюсь, что однажды снова потеряю контроль. Что причиню боль. Что убью… — он зажмурился, опустив голову. — Я чуть не убил Тэхёна… если бы не Чонгук… — голос дрогнул. В висках стучало, перед глазами вспыхивали картины прошлого. Запах крови, стоны умирающих, его собственное низкое рычание… Он сидел, опустив голову, вцепившись пальцами в свои колени, словно пытался удержать себя от распада на части. Намджун чувствовал, как его трясёт, как холодный пот скатывается по спине. Он ожидал чего угодно — страха в глазах Юнги, осуждения, отвращения. Ведь он сам себя ненавидел. Но Юнги не сказал ни слова. Он встал, его стул чуть заскрипел по полу, и медленно подошёл. Намджун не поднял головы, не решался. Вдруг тепло. Не слова, не вопросы, не страх. Просто тепло. Намджун замер. Он почувствовал, как нос Юнги уткнулся ему в волосы, как тот крепче сжал его в объятиях. Без слов, без осуждения. Просто обнял. И этого было достаточно. Омега не говорил ничего, но его объятия были громче любых слов. Они говорили: «Я здесь. Я не боюсь тебя. Я с тобой». Намджун впервые за долгое время выдохнул свободно. Его руки дрожали, но он медленно поднял их и вцепился в спину Юнги, зарывшись лицом в его грудь. Этот омега… этот маленький упрямый омега… Ему не было страшно. Он не боялся его. И это разрывало Намджуна ещё сильнее.       — Юнги… Но тот просто крепче сжал его в своих руках, давая понять — он здесь. Он слышал всё, но не собирался отступать. И в этот момент Намджун понял: каким бы монстром он себя ни считал, для Юнги он оставался Намджуном.

Пять лет назад.

Запах крови. Густой, липкий, он заполнял лёгкие, оседал на языке, сводил с ума. Всё началось с жара. Намджун чувствовал, как его тело разрывает изнутри, как каждый мускул натягивается до предела, как сердце грохочет в ушах, будто барабан войны. Ещё несколько минут назад он сидел на холодном полу своей клетки, сжавшись в комок, пытаясь бороться с новым приступом. Очередная доза химии, что они вводили ему, играла на нервах, но раньше он мог с этим справляться. А теперь… В голове пульсировало, перед глазами всё плыло, и вместе с этим его накрывала всепоглощающая ярость. Всё внутри сжималось, выкручивалось, превращая его в живое оружие, которое он уже не контролировал. Он слышал их. Слышал, как они говорили за стеклом.       — Он переживает трансформацию. Смотрите, феромоны взлетают до критической точки.       — Чёрт, если он потеряет контроль…       — Это в любом случае будет полезно для исследования. Откройте клетку. Посмотрим, насколько далеко он зайдёт. Они думали, что могут контролировать его. Что могут наблюдать за ним, как за подопытной крысой. Тело содрогнулось от приступа боли, и на секунду Намджуну показалось, что рёбра сломались, но нет — это был его волк. Он рвался наружу, уничтожая последние барьеры.       «Нет!» — взревел разум. — «Не надо!» Но уже поздно. Голова откинулась назад, из горла вырвался рык — протяжный, низкий, предупреждающий. Но они не поняли. Они не могли понять. Мир окрасился в красное. Клетка больше не удерживала его — он вырвался, словно дикий зверь, разрывая прутья, выпуская когти. Первый, кто оказался на его пути, даже не успел вскрикнуть — Намджун ударил его с такой силой, что тело отлетело к стене, оставляя за собой кровавый след. Крики. Паника. Кто-то пытался спрятаться. Кто-то достал оружие. Но для Намджуна это уже не имело значения. Он двигался, как тень, разрывая, ломая, убивая. Запах страха делал его ещё сильнее, ещё свирепее.       «Стой!» — голос внутри его собственного сознания рвался в отчаянном протесте. — «Ты не убийца! Намджун, хватит!» Но волк смеялся. Он чувствовал свою силу. Чувствовал, как враги падают перед ним, как в ужасе отступают, как пытаются закрыться — бесполезно. Их кровь была тёплой, горячей, разливала по полу густыми лужами. Никто не должен был выжить. Он убивал всех — и тех, кто мучил его, и тех, кто просто оказался рядом. Даже тех, кого Тэхван похищал для боёв. Он убивал омег, детей, всех, кто попадался ему на глаза. Он не различал лица. Не видел в них людей. Только врагов. Выстрел. Рывок. Боль пронзила грудь, но она лишь разозлила его. Он повернулся к нападавшему, готовый разорвать его, но ещё одна пуля вошла в бедро, выбивая землю из-под ног. Вторая. Третья. Ноги подкосились. Он рухнул на колени, чувствуя, как тепло жизни уходит из его тела, как волк медленно сдаёт позиции, как красное покрывало перед глазами начинает рассеиваться. Крики стали глуше. Всё замедлилось. Он видел — кровь на своих руках. Чувствовал — тепло жизни, что он отнял у других. И в последнем проблеске сознания, прежде чем накатила темнота, он молился. Не о прощении. Не о спасении. А о том, чтобы эти раны его убили.