Семь дней

Утренние лучи солнца ещё не успели пробиться сквозь плотные шторы, когда резкая трель мобильного нарушила сон альфы. Чонгук нехотя привстал, его взъерошенные после ночных грёз волосы рассыпались по подушке. Недовольно щурясь, он посмотрел на дисплей — звонил его секретарь Ли. — Господин Чон, доброе утро! Прошу прощения, что беспокою так рано, — раздался в трубке взволнованный голос Ли. — У меня потрясающие новости! Партнёр с Пхукета только что подтвердил согласие на наши условия! Он готов прибыть и подписать договор в ближайшее время. Чонгук потёр глаза, отгоняя остатки дремоты. В груди вспыхнула искра возбуждения от новостей о выгодной сделке. Но почти сразу же его окатила волна разочарования при мысли о том, что теперь вряд ли удастся увидеться с Тэхёном сегодня. Кивнув самому себе, Чон произнёс в трубку: — Прекрасно, Ли. Помести партнёра в приоритет и подготовь все документы к подписанию в ближайшее время и пришли на электронку отеля. Я немедленно выезжаю. Поспешно расставшись с секретарём, альфа откинул одеяло и встал с постели. Взгляд Чонгука упал на прикроватный столик, где лежал конверт для писем и сообщений, подготовленный обслуживающим персоналом отеля. На мгновение забыв о деловых хлопотах, он взял конверт и вытащил оттуда лист бумаги. Альфа побрёл к письменному столу, аккуратно разворачивая лист и думая о том, что это невероятно романтично — записка вместо звонка или сообщения. Улыбнувшись своим мыслям, он приступил: «Тэхён, Утро выдалось мучительно долгим, ибо я не мог избавиться от навязчивых мыслей о тебе. Твой чарующий образ не покидает меня ни на миг — твои соблазнительные изгибы, манящие губы, опьяняющий аромат, от которого кружится голова. Знай, мой дорогой, что этот день будет для меня сущей пыткой из-за вынужденной разлуки с тобой. Каждая клеточка моего тела будет тосковать по твоему присутствию, твоему теплу, твоему дыханию совсем рядом. Увы, у меня появились дела, и мне нужно отлучиться на день. Но мысли мои будут витать вокруг тебя, окутывая тебя воздушным саваном. Быть может, ты ощутишь моё смятенное томление издалека? Прошу, подари мне возможность искупить мою вину завтрашним вечером. Может быть, сходим в кино? Я предвкушаю минуты, когда сумрак зала будет играть чарующими бликами на твоём прелестном лице. Выбери фильм на свой вкус. До последней минуты этого изнурительного для меня дня буду упиваться грёзами о тебе, твердя, будто молитву, твоё имя. Больше ничего не вправе сказать, но ты и сам всё прекрасно понимаешь. Неизменно твой, Чонгук » Альфа перечитал текст и смял записку. Это совсем не просто… Да ещё и получилось как-то старомодно… Будто писал минимум граф! — Так… попробуем снова, — альфа на секунду задумался. «Тэхён, Не могу выкинуть тебя из головы с самого пробуждения. Твой образ стоит у меня перед глазами — твои соблазнительные изгибы, заманчивые губы, рождающие мечты о поцелуях, твой дурманящий аромат. Предвкушая весь день, что не увижу тебя, чувствую почти физическую тоску. Руки сами тянутся обнять твоё стройное тело, запечатлеть на твоей шее порочные поцелуи. Мысли о прикосновениях к твоей шелковистой коже сводят меня с ума. Вынужденный отлучиться по делам, я безмерно сожалею, что не удастся наблюдать твою чарующую красоту сегодня. Но знай, каждая минута будет наполнена лишь одним желанием — оказаться рядом с тобой вновь. Умоляю, позволь мне наверстать упущенное завтра. Может быть, проведём вечер в кино? Буду с упоением следить за твоими реакциями и томными вздохами в темноте зала. Выбери фильм на свой вкус. До самого конца этого мучительного дня буду мечтать лишь о твоих жарких объятиях, сводящем с ума дыхании и лёгких стонах наедине. Ты свёл меня с ума, омега. Весь твой, Чонгук». Он снова и снова вчитывался в строки, и они будто отталкивали его. — Да что с тобой не так, альфа! — ещё одна записка летит в мусорное ведро. Чонгук выдыхает и берёт новый листок в руки: «Тэхён, Прошу меня извинить, но сегодня по причине срочных деловых вопросов мне необходимо будет отлучиться из отеля. Предположительно, я смогу вернуться лишь за полночь. К сожалению, это не позволит нам провести это время вместе, как мне того хотелось бы. В связи с этим хочу предложить вам следующее: не могли бы мы встретиться завтра и сходить в кино? Пожалуйста, выберите фильм на ваш вкус, любой удобный для вас сеанс. Я полностью полагаюсь на ваш вкус в этом вопросе. Буду с нетерпением ожидать нашей встречи. P.S. Тэхён, признаюсь, уже сейчас я начинаю ощущать тоску по вашему присутствию и вашей улыбке. Мысли о том, что мне придётся пропустить сегодня встречу с вами, не дают мне покоя. С уважением, Чонгук». Быстро, не перечитывая, он кладёт записку в конверт, спеша передать её служащему отеля, чтобы не передумать. Поджидая курьера, он нервно прохаживался по комнате, теребя манжеты халата. Будто какая-то сила против его воли толкала альфу на это безрассудное и столь нетипичное для него поведение. В глубине души Чонгук всё ещё не осознавал, что это была любовь — нежное, трепетное чувство, впервые посетившее его бесстрастное сердце благодаря нежному и прелестному Тэхёну. Но подсознание уже шептало альфе, что расставание с этим удивительным омегой будет подобно невыносимой пытке.

***

Звонок по фейстайм раздался, когда Тэхён ещё наслаждался восхитительным видом из окна своего номера. Омега щёлкнул по иконке входящего вызова, и на экране появились счастливые лица его малышей — Нами и Юнхо. — Папочка! Папочка! — услышал он взволнованные возгласы детей, перебивающих друг друга. — Ты не поверишь, куда нас вчера водил мистер Мо! Тэхён не мог сдержать широкой улыбки, глядя на их искрящиеся глазёнки и порозовевшие щечки. По одному их виду было ясно, что дети пребывают на вершине счастья. — Он отвёз нас на дискотеку! На самом берегу реки, прямо на песке! — звонко вещала Нами, а Юнхо дополнял: — Да, и там были ди-джей, огромные колонки и надувные шары! Мы прыгали, танцевали — было так весело! Нами шутливо погрозила брату пальчиком: — Но Юнхо нечаянно наступил на один шар и проколол его! Мистеру Мо пришлось заплатить… Тэхён рассмеялся, любуясь своими маленькими проказниками, и попытался слегка образумить детей: — Вы только не слишком уж донимайте бедного мистера Мо своими шалостями! Ему уже не 20 лет, позвольте ему хоть иногда отдохнуть. В этот момент в дверь постучали, и курьер из обслуживающего персонала вручил Тэхёну конверт с запиской от Чонгука. Сердце омеги забилось чаще при одном лишь взгляде на аккуратный почерк альфы на лицевой стороне. — Ладно, мои хорошие, бегите резвитесь дальше! Я вечером позвоню вам, — попрощался Тэхён с детьми. Отключив экран, омега поднёс конверт к лицу и глубоко вдохнул — кажется, ему почудился головокружительный аромат Чонгука, от чего он трепетно закрыл глаза, погружаясь в воспоминания.

***

Тэхён сидел на открытой террасе своего номера и пил травяной чай, наслаждаясь потрясающим видом. Перед ним раскинулся бирюзовый залив, чьи лазурные волны лениво накатывали на белоснежный песчаный берег. Ветерок приносил запахи соли, пряных специй и экзотических цветов, создавая упоительную смесь ароматов. Вдали высились стройные пальмы, кроны которых слегка колыхались на лёгком бризе. Омега с упоением вдыхал этот дивный тропический коктейль, посматривая на письмо от Чонгука, лежащее рядом на столике. Официальный конверт так и манил пробежаться взглядом по строчкам. Отпив ещё глоток бодрящего напитка, Тэ наконец вскрыл конверт. Безукоризненно-ровные буквы начала письма легли перед его взглядом. Омега нахмурился, пробегая первые формальные строки о неотложных делах альфы. Будто ожидая чего-то большего, Тэхён едва сдержал разочарованный вздох. Но прочитав финальную приписку, его сердце смягчилось и растаяло. Сдержанные, но невероятно трепетные слова Чонгука заставили что-то стянуться в груди омеги. «Тэхён, признаюсь, уже сейчас я начинаю ощущать тоску по вашему присутствию…» Эти слова точно завибрировали в нём отзвуком надежды и нежного томления. Омега отставил чашку и откинулся на спинку плетёного кресла, мечтательно закрыв глаза. Ресницы затрепетали, когда перед его мысленным взором нарисовалась сцена: полумрак кинозала, альфа сидит совсем рядом, от него веет чарующим, дурманящим ароматом. Их плечи случайно соприкасаются, и Тэхён чувствует знакомое тепло его тела. Фантазия увлекла омегу дальше: на экране разворачивается напряжённый эпизод, и Чонгук инстинктивно накрывает руку Тэхёна своей ладонью. Пальцы альфы чуть сжимаются, будто успокаивая омегу. Прикосновение обжигает, посылая волну дрожи по всему телу. Тэхёну приходится зажмуриться, чтобы не выдать своего смятения громким вздохом… Наваждение развеялось так же внезапно, как и нахлынуло, оставив омегу в разгорячённом состоянии медленно осыпающегося возбуждения. Открыв глаза, Тэхён судорожно сглотнул и снова перечёл приписку Чонгука, ощущая, как сердце учащённо забилось, а щёки залил румянец. Рука сама потянулась к письму, едва не комкая хрупкий лист в порыве нежных чувств. То, что альфа испытывал к нему, было очевидно, — и сладкая истома разлилась по телу омеги при осознании их взаимной привязанности. Он затрепетал в предвкушении следующей встречи, которая сулила стать настоящим испытанием.

***

Тэхён решил погрузиться в атмосферу тропического рая с головой. После волнующего утра с письмом от Чонгука, он жаждал ощутить всю прелесть Пхукета, упоительный вкус этого чудесного острова. Первым делом омега отправился на сеанс традиционного тайского массажа. В уединённой бамбуковой хижине с бумажными ширмами его встретила хрупкая массажистка с добрыми глазами. Приглушённый свет и благовония создавали успокаивающую атмосферу, а масло для массажа источало дивный аромат жасмина, кокоса и имбиря. Тэхён разделся до пояса и опустился на жёсткий футон, а умелые ручки массажистки принялись разминать его мышцы, проводя словно волшебные пассы от макушки до стоп. Омега постепенно погрузился в состояние неги и полного расслабления. Жёсткие нажатия сменялись мягкими, плавными движениями. Под мерный стук деревянных палочек о футон перед его мысленным взором то и дело всплывал образ Чонгука. По окончании сеанса массажистка сложила руки в молитвенном жесте, с улыбкой произнеся: «Саваsdee, кхуап». Тэ поклонился в ответ и, расплатившись, вышел на улицу, чувствуя себя совершенно новым человеком — лёгким, отдохнувшим, готовым проводить день с чистой душой. Из массажного салона он отправился прямиком на пляж, поваляться под ласковым солнцем. Приобретя зонтик и лежак напрокат, Тэхён расположился у самой кромки воды. Волны лениво накатывали у его ног, оставляя россыпь белоснежной солёной пены. Омега прикрыл глаза и погрузился в забытье под шум прибоя и крики чаек. Минуты ленивого отдыха у воды текли одна за другой… Так лениво он провёл весь день, плавая, загорая и гуляя по огромному пляжу Камала. И только когда солнце начало клониться к закату, Тэхён решил, что настала пора подкрепиться. Он освежился в душе, облачился в свежую яркую гавайку и направился к набережной, откуда доносились ароматы специй и веселый гул голосов. По вечерам здесь устраивался фестиваль уличной еды под открытым небом. Десятки киосков с ярко окрашенными зонтиками и провансальской мебелью выстроились вдоль набережной, образуя причудливую мозаику красок, запахов и огней. При каждой жаровне шеф-повар с татуированными руками лихо орудовал ножами и лопатками, готовя изысканные блюда на глазах у посетителей. Манящие запахи жареного кокоса, рыбы в остром соусе, обжаренных бананов и тропических фруктов сводили с ума. Тэхён неспешно прогуливался вдоль рядов лоточков, прислушиваясь к зазывным речитативам продавцов и рассматривая яркие товары. Казалось, весь этот калейдоскоп цветов, звуков и ароматов слился воедино в какой-то пьянящий круговорот. Омега с восторгом внимал этим многоголосым зовам жизни, витавшим в вечернем тропическом воздухе. Наконец, он сделал выбор и присел за плетеный столик у одного из лоточков. Не успел Тэхён озвучить заказ владельцу, как перед ним уже разложили целый импровизированный стол. Румяные креветки с хрустящей корочкой из трав и панировочных сухарей, изысканные утиные языки в сладком соусе хойсин, шашлычки «муйкхинг» с ароматным рисом и овощами, свежий манго, кусочки папайи и драконьего фрукта в кокосовом молоке. Омега и не заметил, как его рот наполнился слюной — столь аппетитно всё выглядело и пахло. Он принялся с упоением пробовать все эти удивительные блюда, открывая для себя фейерверк новых вкусов. Креветки отзывались тёплой пряностью и солоноватыми нотами моря. Утиные языки таяли во рту, даря богатые терпкие ноты. Кусочки рыбы в панировке из нежнейшего кокосового хлеба были просто божественны! А охлаждающий десерт из сочных фруктов и орехов в чудесном лакомстве благополучно завершил пиршество. Насытившись, Тэхён прогулялся вдоль береговой линии, впитывая в себя тёплый вечерний воздух и шум набегающих волн и разговаривая с детьми по видеосвязи. Электрические фонарики на столбиках отбрасывали на песок причудливые арабески из теней, переливаясь всеми оттенками синевы. В этот миг омега ощутил себя по-настоящему счастливым и свободным. Как будто океан подарил ему силы для новых перемен, для новой жизни. Тэхёну больше не хотелось разочаровываться и разбрасываться впустую, он жаждал чувств, эмоций, ощущений. И, быть может, альфа Чонгук смог бы стать для него тем, кто откроет дверь к этому новому прекрасному миру… Омега вновь коснулся пальцами записки от альфы, словно хранилища бессмертной надежды. А через миг отбросил эти мысли прочь и устремил свой взор к далёким морским просторам, открывая душу переменам…

***

Чон вернулся в свой номер к одиннадцати. Изнурительный деловой день подошёл к концу, однако обычная усталость как-то не приходила к альфе в этот раз. Он ощущал странное томление, какое-то необъяснимое смятение в груди. Стянув с себя официальный костюм, Чон прошёл в ванную комнату и встал под упругие струи воды. Вода приятно омывала его тело, снимая напряжение рабочего дня. Казалось бы, полное расслабление должно было настигнуть альфу под действием контрастного душа, но нечто терзало его изнутри, не давая покоя. Выйдя из душа, Чонгук поспешно натянул шёлковые домашние брюки и рубашку. Он опустился на кровать, откинувшись на подушки, однако сон не шёл. В памяти одна за другой всплывали картины дня: офисное здание его партнёра, заводские цеха, утомительные переговоры с юристами и, наконец, деловой ужин в шикарном ресторане. Всё как обычно, ничего нового, ничего захватывающего. Но в душе альфы разливалась необъяснимая, почти физическая тоска. Это чувство казалось таким незнакомым и непонятным для самоуверенного Чонгука, привыкшего всю жизнь чувствовать себя хозяином положения и добиваться всего желаемого. После ужина партнёр предложил альфе развеяться в одном из кварталов развлечений Пхукета. Чонгук согласился, ибо в его привычном распорядке такие предложения воспринимались как нечто необременительное и доступное. Однако, оказавшись в окружении полуодетых омег с томными взглядами и зазывающими улыбками, Чонгук впервые почувствовал себя некомфортно. Воспоминания о череде таких же однотипных омег из прошлого, которые всегда были рады разделить с ним кровать, нахлынули со странным чувством неприязни. Как никогда отчётливо альфа осознал пустоту и бессмысленность подобных связей. То, что раньше казалось обыденным фоном его жизни, в этот раз воспринималось Чонгуком как нечто неуместное и даже отталкивающее. В его голове неотступно вспыхивал один и тот же образ — нежные черты Тэхёна в мягком свете свечей, его ласковая улыбка и воздушная фигура в танце. Чонгук поймал себя на мысли, что ни за что не хотел бы видеть своего омегу в обществе таких же фривольных особ из увеселительных кварталов. Тэхён был совершенно иного полета — хрупкий, невинный, окутанный дымкой некой строгости и трепетной чистоты. В альфе снова проснулось неведомое до Таиланда чувство — ревность. Острая, почти болезненная ревность овладевала им при одной мысли, что Тэхён может взглянуть на кого-то другого. Он желал обладать этим прелестным омегой без раздела, упиваться его красотой и грацией в одиночестве. Эти душевные метания совершенно сбили Чонгука с толку. Ранее в его жизни не было места странным переживаниям и сомнениям. Альфа всегда чётко знал, чего хочет, и как этого добиться. Но внезапно все представления о жизни разом перевернулись с ног на голову. Чонгук сидел на кровати, бессильно запустив пальцы в волосы, пытаясь постичь, что же с ним происходит… Он метался в постели, словно загнанный зверь. Груз незнакомых ранее эмоций давил на него нестерпимой тяжестью. Воспоминания о сегодняшнем дне сменялись витиеватыми грёзами, в центре которых неизменно парил воздушный образ Тэхёна. В конце концов альфа не выдержал — он вскочил с кровати, издав рокочущий рык раздражённого хищника. Напряжёнными шагами Чонгук пересёк комнату и вышел на просторную террасу, ведущую к бассейну и пляжу. Ночной воздух был наполнен ароматами тропических цветов и солоноватой свежестью моря. Чонгук жадно втянул его ноздрями, пытаясь успокоить свои расшатавшиеся нервы. Взгляд его сразу же упал на стоящее недалеко бунгало, едва различимое в ночной полутьме. В окнах полыхали отсветы огня, возможно, омега не спал. Неведомая сила словно повлекла Чонгука к тому светлому кругу, и он последовал её зову, не раздумывая. Ночной воздух остудил его разгорячённое тело, но жар в груди лишь разгорался ярче. Чонгук замер у самой двери, ведущей в бунгало Тэхёна, готовый постучать. Но тут шторы отъехали в сторону, и он буквально задохнулся, впившись взглядом в прекрасный силуэт омеги. Тэхён стоял к нему вполоборота, освещённый мягким сиянием ночников. Его кожа сияла в этом свете, словно бархатный персик, капли воды стекали по шее, ныряя за ворох халата, после недавнего душа. При каждом вдохе и выдохе шёлковая ткань чуть раздувалась, обрисовывая совершенные изгибы тела. Заметив тёмную фигуру у входа, омега вздрогнул и обернулся. Их взгляды встретились… Миг — и всё вокруг померкло для Чонгука. Лишь огромные глаза Тэхёна и изящные черты его лица сияли в полумраке будоражаще и прекрасно. Не в силах сдержать порыв, альфа решительно постучал в дверь, жестом призывая Тэхёну открыть. Омега приблизился, и через мгновение прозрачное стекло уже не разделяло их. Чонгук протянул руку, одним плавным движением увлекая Тэ на балкон. Они застыли лицом к лицу под лунными лучами, освещавшими мир таинственным сиреневым сиянием. Не сводя горящего взгляда с омеги, Чонгук взял его за обе руки и прильнул лицом к его шее, жадно втягивая сводящий с ума аромат. — Если бы я не увидел тебя сегодня… я не уснул бы этой ночью, — едва слышно прошептал альфа, обжигая кожу Тэхёна горячим дыханием. Омега вздрогнул, его зрачки расширились, а на щеках заиграл румянец смущения. С трудом сглотнув, он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но так и застыл в этом порывистом движении. Огромные ладони Чонгука скользнули по его рукам, остановившись на талии. Тэхён вздрогнул, боясь пошевелиться. Окутанный головокружительным ароматом альфы, он не в силах был сдержать желание прильнуть к его груди ближе. Медленно, словно во сне, альфа обвил рукой талию Тэхёна и привлёк его к себе. Между их телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Кровь в жилах вскипала от нестерпимого желания, голова шла кругом, по коже пробегал сладкий озноб. Казалось, вот-вот искра вожделения сожжет их обоих в пылающем огне. Тэхён запрокинул голову, не в силах противиться новым ощущениям. Чонгук медленно склонился к Тэхёну, их губы разделяли лишь несколько вздохов. Ноздри альфы жадно ловили каждую молекулу опьяняющего аромата омеги, его грудь вздымалась всё чаще и резче в предвкушении. Руки Тэхёна судорожно сжимали шелковую ткань рубашки Чонгука, по спине омеги пробегала сладкая дрожь от нарастающего чувственного напряжения. Когда казалось, что вот-вот последует самое главное, в глазах Чона вдруг полыхнуло нечто первобытное, безумное и жаждущее. Он не мог более сдерживаться. Альфа резким движением притянул Тэхёна ближе, впившись своими губами в его манящие уста. Поцелуй был жарким, страстным, исступленным. Чонгук терзал губы омеги, слегка прикусывая их и лаская языком. Тэхён застонал в этом поцелуе, обвивая руками шею альфы и отвечая с не меньшим пылом. Они сплелись в единое целое, опьянённые вожделением и невероятной близостью друг к другу. Тела содрогались от нахлынувшего наслаждения, волны которого прокатывались по ним одна за другой. Казалось, весь мир сузился до размеров этого крошечного балкона, где двое влюблённых отдавались безумной страсти. Однако спустя несколько мучительно-сладких мгновений Тэхён оторвался от альфы. Сделал шаг назад, глядя на него. Он очень сильно хочет продолжения… слишком сильно. Но что останавливает его... Альфа смотрит с нежностью в ответ. Его грудь тяжело вздымалась, глаза ярко блестят от вожделения. — Я рад, что вы пришли, — тихо шепчет омега. — И… доброй ночи? — будто спрашивает. Обхватив ладонями лицо Тэхёна, альфа скользит языком по его припухшим губам и отпускает. — Доброй ночи, мой бесценный, — с упоением шепчет он и, развернувшись, решительным шагом направился прочь, оставив омегу замирать в сладостной неге и головокружении. Ноги Тэхёна подогнулись, и он едва успел уцепиться за перила, не в силах осмыслить произошедшее безумие. Он провёл рукой по опухшим от страстных поцелуев губам, на которых ещё дрожали отпечатки жарких уст альфы. В его душе расцвела надежда, что подобные испепеляющие ласки ещё не раз повторятся. Но то, что он больше не остановит альфу, испугавшись в самый последний момент, он не надеялся, он был уверен.