Гет драбблы по Системе

      Это ежемесячное собрание могло пройти как обычно: чуть-чуть сплетен, немного склок и завуалированных оскорблений, гневные взгляды Лю Цингэ, успокаивающее давление силы Юэ Цинъюаня и хитрый прищур Шэнь Цинцю из-за веера. Если бы не ядовитые высказывания Ци Цинци. Сегодня они словно поменялись с главой Цинцзин местами, женщина раз за разом проходилась по излишне женственной внешности, манерности и изнеженности мастера Сюя. Если на реплики Лю Цингэ тот реагировал сразу и резко, то на сказанные тихим голосом язвительные слова Ци Цинци даже головы не повернул. Не получая отпора, женщина совсем распоясалась и полушёпотом обронила:       — А мужчина ли Шэнь Цинцю… — Она-то хотела продолжить, сделать тонкий намёк на слабость и неспособность к настоящему бою, но фраза повисла в воздухе так, что не обратить на неё внимания было невозможно.       Шэнь Цинцю развернулся:       — Достопочтенная госпожа хочет битвы со мной, но воевать предпочтёт на шёлковых простынях… Как открыто. Вам стоило бы известить меня лично и в более приватной обстановке, — Шэнь Цинцю остановил свой взгляд на каждом из присутствующих, — но подобная честность требует такого же ответа — разве осмелюсь я отказать этой воинственной красоте.       Ци Цинци, которая всё это время пыталась намекнуть уважаемому собранию, что глава Цинцзин — обрезанный рукав и надкушенный персик, возмущённо раскрыла рот и покраснела. Глаза всех присутствующих были обращены на неё. Вспыльчивая женщина и не заметила, что ситуация уже поменялась. Точнее, как молниеносно стратег Цинцзин её изменил. Все намёки пропали впустую, она лишь показала себя ревнивой женщиной, жаждущей внимания Шэнь Цинцю.       Ци Цинци вскочила, опрокидывая низкий столик, стоявший перед ней, огляделась вокруг и, не найдя ни в ком поддержки, яростная, стремительно вылетела из зала.       Шэнь Цинцю тонко улыбался, прикрыв лицо веером. Присутствующие сделали вид, что ничего не было, только нет-нет, но поглядывали то на Главу Юэ Цинъюаня, то на самого Шэнь Цинцю.       Тот поспешил продолжить прерванную беседу с Му Цинфаном, изящно отпил из чашки чая, потом раскланялся с присутствующими и, не привлекая к себе внимания, покинул собрание, никто так и не понял, в какой момент это произошло.       Если бы кто-то посмотрел в окно, то убедился, что Сюя может развивать скорость не меньшую, чем Чэнлуань, а Шэнь Цинцю в облаке белых одежд может выглядеть не менее грозно, чем бог войны.       Беглянку он догнал быстро, Ци Цинци металась по небольшой поляне недалеко от своего пика, вздымая руки, сжатые в кулаки. Мужчина подлетел поближе, а потом приземлился.       — Мерзавец, потаскун, дерьмо! — Кричала Ци Цинци, пиная камни.       — Даже не догадывался, что я вызываю у Вас столь бурные чувства, достопочтенная.       Ци Цинци резко развернулась, почти упёршись в грудь Шэнь Цинцю, который сумел подкрасться незаметно и теперь стоял вплотную, и снова покраснела. Ей следовало быть внимательнее, Шэнь Цинцю обожал такое и проделывал не раз: скрытно приблизиться, подслушать и использовать полученные знания против говорившего. Настоящая змея.       — Так как сиятельная Ци Цинци намерена убедиться в моей мужественности? Этот скромный книжник готов со всем старанием приступить к исправлению этого недоразумения. — Рука мужчины, что только что была свободно опущена вдоль тела, теперь оказалась на груди женщины и сжала её.       Ци Цинци вздрогнула. Прозвучал громкий хлопок, голова Шэнь Цинцю дёрнулась, на щеке остался ярко-красный след. Мужчина нехорошо улыбнулся.       Ци Цинци знала, что ей ничего не угрожает, её одежды были такими же плотными и прямыми, как и у других глав, определить в ней женщину возможно было по более красивому лицу, причёске и немного другому крою верхнего платья, а под ним она предпочитала носить плотные штаны — лучшая защита от домогательств и случайно задравшихся одежд. Так делали женщины в дальних походах и крестьянки. Ци Цинци не считала себя лучше простых людей и не брезговала воспользоваться чужой мудростью. И свою грудь она заматывала бинтами, так было удобнее держать меч, а характер главы Сяньшу был поистине взрывной.       — Сегодня просто день открытий, не ожидал, что, прежде чем сдаться на милость победителю, госпожа предпочитает такие игры. Этот ничтожный постарается оправдать Ваши ожидания, — Шэнь Цинцю говорил мягко и вроде как уважительно, вот только глаза, они светились ци.       Ци Цинци никогда не смотрела на Шэнь Цинцю как на того, с кем придётся скрестить мечи. И он столько раз проигрывал Лю Цингэ, что женщина уверилась в его слабости.       Она выхватила меч и нанесла удар первой. Сюя встала на пути. Его рука могла посоревноваться с её руками в тонкости, белизне и ухоженности, но даже не дрогнула, словно нефритовая, она стояла твёрдо и непоколебимо.       Юйгиль — так звали меч Ци Цинци — звянькнула обиженно, а Шэнь Цзю не позволил отскочить на положенное при ведении боя расстояние. Он бесстыже провёл свободной рукой по её боку и с силой прижал к себе, парируя удары тем небольшим участком меча, что прилегал к рукояти.       Ци Цинци взбесилась, она, не давая себе возможности задуматься, что именно её настолько разозлило — обещающая улыбка Шэнь Цинцю, или как по-хозяйски он привлек её за талию к себе, словно имел на это право, или то, каким жаром отозвалось её собственное тело, — ударила мужчину рукоятью в грудь, для удара лезвием не хватало места, уж слишком близко они стояли, и отпрыгнула. Внутри рождался низкий рык, он не просто показывал её гнев и ярость, он позволял концентрировать силу в той точке в центре, чтобы единым ударом выпустить через лезвие.       Опасно и рискованно. При таком ударе у сильного мастера мог и меч сломаться, но она была уже на грани.       Шэнь Цинцю, словно подхваченный ветром, скользнул ей навстречу, сводя на нет силу готовившейся атаки.       — Не ожидал, что достопочтимая госпожа воспримет нашу дружескую возню так серьёзно и будет драться как настоящая львица.       Он снова прижал её к себе, обдав лицо горячим дыханием. Шэнь Цинцю смотрел на неё тем самым взглядом и стоял к ней так близко, что его возбуждение можно было почувствовать. Он не скрывал его.       Ци Цинци испугалась, она что-то пискнула, сразу потеряв всю злость, и рванулась из чужих рук не как воин с мечом, а словно женщина, которую застали врасплох чужие признания.       Она, сама не понимая, как, вскочила на меч, в голове стучало одно: «Бежать, срочно бежать!»       Шэнь Цинцю улыбался, он не пытался её остановить, лишь прокричал вслед:       — Мы ещё не закончили.