Гет драбблы по Системе

      Ци Цинци не просто сбежала, она заперлась в своих покоях, потребовала всех учениц вернуться и подняла самый сильный уровень защиты пика Сяньшу. И ей было плевать, что и кто про неё скажет.       Тело до сих пор колотила дрожь, она то металась по комнате, то замирала на месте, забывая, что надо дышать. Прекрасное лицо, настолько близко, что можно рассмотреть каждую чёрточку, и сильная рука на её талии, она должна выжечь их из памяти. Забыть навсегда. Но память искушает, подсовывает всё новые детали: небрежное движение рукоятью Сюя, его обещающую полуулыбку. Она в исступлении рвёт подвернувшийся шарф, прозрачная ткань, зачарованная на крепость, разрывается под тонкими пальцами на волокна, словно обычная ветошь.       «Как он мог?! Как осмелился на такое?! Мерзавец, подлая тварь!»       Его дыхание на щеке — почти поцелуй, слишком близко. Непристойно! Сердце колотится где-то в горле, Ци Цинци рухнула на кровать в своей спальне, лишь бы спрятаться от обжигающих, разрывающих душу воспоминаний, а потом резко села, прижав ладони к горящим щекам.       «А я?! Позорно бежала, будто жалкая смертная! Ничего не смогла сделать! Даже не ответила толком! Какой стыд!»       Глава Сяньшу, прекрасная и несравненная Ци Цинци, уткнулась в подушку, мечтая провалиться сквозь землю и навсегда исчезнуть.       «А ведь Шэнь Цинцю хотел продолжить, по глазам видела, что он собирался продолжить прямо там на поляне. Где любой мог нас видеть и, возможно, увидел… Мне надо выйти, иначе я никогда не покину своих покоев, не осмелюсь.»       Пик жил своей жизнью. Ровные дорожки, сады, ряды домиков. Всё было идеальным. Ци Цинци глубоко вдохнула воздух, в котором плыл сладкий цветочный аромат: «А от Шэнь Цинцю пахло бамбуком — свежесть и тонкая горечь… Нет! Прочь эти мысли!»       Ученицы недоумевали, они шёпотом обсуждали, что такого могла узнать глава Сяньшу на собрании глав пиков, что подняла защиту. Глупые молодые дурочки, она не собиралась им ничего объяснять, даже свою любимицу Лю Минъянь она отослала без ответа.       Это всё уже было, в далёкие дни их ученичества. Тогда она сама сделала первый шаг и была настойчива, это Шэнь Цзю мямлил, краснел и сбегал. Как бы она ни пыталась обратить на себя его внимание, он игнорировал её, проводя время с кем угодно, только не с ней. А потом все узнали, что он регулярно посещает ивовые дома, и что-то в ней сломалось. Она больше не подходила к Шэнь Цзю, кроме как с ядовитым уколом или ехидной репликой, благо их дела не пересекались.       Давнее горькое воспоминание успокоило. Ци Цинци облегчённо выдохнула. Его интерес к ней не может быть правдой. Это хитрый план, игра людьми как камушками вэйци, стратег Цинцзин обожает такое. Глава Сяньшу немного успокоилась и смогла вернуться в свои покои. Руки немного дрожали, а взгляд на свои ладони разбудил ощущение его руки на её талии. Биение сердца снова ускорилось.       Так не пойдёт! Успокаивающие травы, горячие источники и долгая-долгая медитация вернут ей спокойствие ума и тела. Шэнь Цинцю славился своими провокациями, и сейчас он просто был в своём репертуаре. А ей надо прийти в себя и подготовить достойный ответ, у неё есть целый месяц до следующего собрания глав пиков.       Видимо, чай подействовал. Она смогла расслабиться и перестать постоянно думать о Шэнь Цинцю. Ци Цинци небрежным движением стянула сапожки и сбросила, наконец, тяжёлые одежды главы пика, отложила меч, за рукоять которого всё время держалась, как будто он мог её спасти от ядовитого языка змеи Цинцзин и его подлых уловок.       Ночь растеклась, окутывая пик прохладой и свежестью, начали петь ночные птицы, распустились особые цветы, которые вывели прошлые главы Сяньшу, таких больше нигде не было: пять розовых лепестков в ночной темноте казались прозрачными, а в серединке крохотным золотистым огоньком горела одна крупная тычинка, напоминающая бусинку.       На Сяньшу не было общежитий, здесь были небольшие домики на пять учениц, и у каждой была своя комната, и перед каждой горел бумажный фонарь. Им требовалось большее количество наставниц и смотрительниц, но Сяньшу мог себе такое позволить. Ученицы были настоящим сокровищем пика, поэтому и охраняли их как дракон золото. Все наконец успокоились и разбрелись по своим домам. Ночь и никого больше, Глава Сяньшу могла наслаждаться спокойным одиночеством. Горячие источники расслабили тело, а травы окончательно избавили от беспокойного и бессмысленного бега мыслей. Ци Цинци причёсывала волосы перед большим зеркалом и раздумывала, что всё же поднять максимальную защиту пика было чрезмерным, завтра она исправит решение, принятое под воздействием эмоций.       Тут створка окна тихо стукнула, она повернулась на звук и увидела Шэнь Цинцю, который сидел на подоконнике, небрежно свесив ногу.       Ци Цинци хотела закричать, но сама же закрыла рот рукой, не хватало ещё, чтобы весь пик увидел, что глава Цинцзин лазает к ней через окно ночами. А ведь защита поднята, кто его впустил? Вопрос повис в воздухе.       Шэнь Цинцю небрежно произнёс, так, словно продолжил прерванный разговор:       — Достопочтимой госпоже не стоит опасаться, что этот Шэнь побоится схватки, будь это бой на мечах или сражение среди шёлковых простыней. Ци-шимей же не рассчитывала, что этот Шэнь не захочет продолжить? Наша битва только началась. Как мы продолжим? Этот старший брат готов выполнить любое Ваше пожелание.       Он был непозволительно близко, их разделяло несколько шагов, и улыбался одними губами, такой красивый и холодный. Сердце снова забилось слишком быстро, они вдвоём в спальне, и она скорее раздета, чем одета…       Но Шэнь Цинцю остался равнодушным к ней тогда, что бы она ни делала и как бы его ни искушала. Это знание позволило успокоиться. Она снова стала собой — мастером Юйгиль, главой Сяньшу, непревзойдённой Ци Цинци, а не влюблённой по уши дурочкой.       Ци Цинци равнодушно отвернулась к зеркалу, закалывая волосы, и небрежно бросила:       — Эта скромная просит прощения, что расстроила старшего брата, неужто в этих сплетнях была доля правды?       Она старалась влить в слова столько яда, чтобы и гадюке стало нехорошо. Ци Цинци снова посмотрела на Шэнь Цинцю: ну что же, она смогла его разозлить.       Тот поднялся одним движением и мягко скользнул к ней, словно хищник за добычей. Плавно, грациозно, пугающе, словно не сомневался в своём праве.       — Ци-шимей сначала разбрасывается одолжениями, а потом надеется уклониться от схватки.        За руку выдернул её из-за туалетного столика и толкнул в сторону кровати. Шэнь Цинцю действительно был невысок по сравнению с другими мужчинами, но всё равно выше её на цунь и сильнее, намного сильнее. Чужая рука сдавила запястье, словно каменные колодки, губы прижались поцелуем, а потом через ладони осторожно толкнулась чужая ци, кружа голову и обещая. Они по-прежнему подходили друг другу. Могли быть партнёрами по совершенствованию, как хотела её мастер и прежний глава Цанцюн.       Шэнь Цинцю стоял вплотную, жадно рассматривая, и предлагал то, о чём она мечтала в юности. Ци Цинци не смогла устоять. Она опустила руку на мужское плечо и прижалась ближе. Боги, какие у него длинные ресницы, это просто несправедливо, а зелёные глаза сияют как драгоценные камни, она им когда-то посвящала стихи. Шэнь Цинцю был здесь, худой, сильный и жилистый, она считала его женственным — забудьте, под одеждой мышцы сплетались в ремни. И он целовал и касался так, что было ясно, не зря он навещал Тёплый красный павильон.       Эта мысль словно холодной водой окатила. Тогда он тоже предпочёл торговок весной, а не её.       Ци Цинци постаралась отстраниться, но не тут-то было — Шэнь Цинцю держал крепко — не вырваться, и целовал так, что кружилась голова, но воспоминание об ивовых девах не желало уходить.       — Пусти, шисюн, немедленно пусти меня!       Эти девицы стеной стали между ними, она не хотела быть одной из многих, побывавших в постели главы Цинцзин.       Но двигать его — словно биться о гранитный утёс. Ци Цинци ничего не оставалось: она больно, до крови укусила терзающий её рот, а чтобы уж наверняка, постаралась ударить коленом в пах, в руке сама собой появилась Юйгиль.       «Меч между нами, как это символично.»       Реакция Шэнь Цинцю была молниеносной, и не подумаешь, что книжник. Он успел прикрыть самое дорогое, выставив колено, зло усмехнулся, по-разбойничьи утирая бегущую из прокушенной губы кровь рукавом:       — Мы ещё не закончили! — Зловеще произнёс он, блеснув угрожающе сощуренными зелёными глазами. И так же гибко тихо и незаметно выпрыгнул в окно и исчез в темноте пика.       Ци Цинци рухнула на стул, выронив меч из разом ослабшей руки. Её мучили две мысли: как Шэнь Цинцю смог пробраться через непреодолимую защиту и что её ждёт дальше. Глава Цинцзин отличался настойчивостью в достижении своих целей.