Light On

— О, ты пришел! Что? Да, он пришел. Ты пригласила его, верно? Разве это не… он не так понял? — Э-э, да… Я думал, ты говорила… — Да, я говорила. Проходи, — ты отходишь в сторону, пропуская его в прихожую, где витает запах чего-то невероятного, тянущий за щеки. Ты умеешь готовить. Судя по запаху жареной курицы и трав, наполняющему комнату, он сразу же понял, что ты лучше, чем тот «некачественный» ужин, о котором ты говорила вчера. — Ты просто выглядел неуверенным. Я не хотела ошибиться, — его рука инстинктивно шарит по карманам в поисках маски, пытаясь побороть желание натянуть ее на лицо, приятно удивляясь тем, что тебя не смущает ни его лицо, ни тот факт, что ты впервые видишь его без нее. — У меня сегодня были кое-какие дела, я не знал о своем расписании несколько часов назад, — ложь. Это ложь, наглая ложь. Он знал, что будет здесь, с того самого момента, как ты поспешила с приглашением, предложив приготовить ему ужин, стоя в твоей уютной квартире, с севшими батарейками датчика дыма в руке. — Что ж, спасибо, что пришел. И спасибо за вчерашнюю помощь. Я не могла разобраться с этой дурацкой штукой, которая спасает жизнь, — ты смеешься, обнажая зубы, легко и беззаботно. Дрожь пробегает по его позвоночнику. Почему ты в первый раз впустила его в свою квартиру, он никогда не поймет. Может быть, однажды он отчитает тебя за это. Упрекнет за то, что ты пустила незнакомца в свой дом, напомнит, что нужно быть осторожнее. Он будет объяснять, почему тебе нужно быть осторожнее, внимательнее к окружающей обстановке, пока его большой палец утирает жирные слезы, катящиеся по твоим щекам: результат того, что он дюжину раз провел ладонью по твоей заднице за эту ошибку. Нельзя допускать таких ошибок, милая. Ведь когда меня здесь нет, есть только ты и ребенок… он говорил тебе, заставлял тебя обещать больше так не делать, вытирая слезы прохладным кремом и мягко, но твердо заверяя тебя. Тебе просто нужен кто-то, кто позаботится о тебе, вот и все. Научить тебя. Эммалина издает какой-то звук, наполовину лепет, наполовину плач, и это отрывает его от безрассудных мыслей, в считанные секунды возвращая к реальности. О чем он думает? Ты его соседка. Он даже не знает тебя. — Спасибо, что пригласила меня, — ты сгибаешься в талии, доставая из духовки решетку для запекания, идеально приготовленная птица лежит на тарелке с картофелем и морковью, а его желудок урчит почти достаточно громко, чтобы ты услышала. — Я твой должник. Этот писк не давал бы спать маленькой мисс часами, — ты киваешь головой в сторону Эммалины, которая смотрит на тебя, полуоткрыв рот. — Нужно еще несколько минут, — бормочешь ты про себя, а потом снова оборачиваешься. — Хочешь выпить? У меня где-то есть несколько бутылок пива и бутылка вина, — твои пальцы сцепляются в узел, слова на кончике языка звучат с надеждой, почти… нервно, и ты даришь ему еще одну улыбку, хотя и менее уверенную. — Неплохо бы выпить пива, — он пытается успокоить тебя, соглашаясь, и ты достаешь два из холодильника, твои пальцы касаются его пальцев, когда ты протягиваешь ему бутылку, кожа теплая и такая, такая мягкая, какую он редко чувствовал, такая, которая ощущается как шелк против наждачной бумаги. Твоя кожа против его. — Итак, ты сказал, что путешествуешь по… — твой вопрос прерывает вскрик, требовательный крик Эммалины, ее маленькие кулачки размахивают в воздухе, словно она возмущена тем, что ты переключила свое внимание. Ты берешь ее на руки, желтый джемпер ярко выделяется на фоне твоего красного фартука, и строишь ему извиняющуюся гримасу. — Прости, я надеялась, что она уже успокоится, но в последнее время она такая капризная, — ты качаешь ее туда-сюда, плач затихает, пока она просто не моргает на тебя влажными глазами, а таймер на духовке срабатывает. — Черт. А… — ты смотришь на нее, а потом на духовку, — Ты не против? — ты протягиваешь Эмму и он использует все свои тренировки, пытаясь контролировать свою реакцию. Сердце замирает. Его мозг в панике. — Да, хорошо, — он говорит, и ты наклоняешься вперед, заключая ее в его объятия. Он знает, как держать ребенка, он много раз держал Джозефа на руках, и она, кажется, согласна с этим, прижимаясь к его груди, руками хватаясь за его толстовку, дергая и пытаясь распробовать ткань. Она легкая, легче, чем он ожидал, но все еще крепкая, и когда ее губы складываются в улыбку, когда она смотрит ему в глаза, он чувствует, как все логическое внутри него отключается. Прекрасная малышка и ее идеальная, милая, ангельская мама. Он позаботится о тебе. Он позаботится о вас обоих.