Кувырок во времени

-"Не может быть" Только и успел подумать Володя, как молодой Конев прервал долгую тишину: -Вы все поняли, а я что? Мне тоже расскажите! Сейчас Юрка был похож на маленького ребенка, который выпрашивает конфету или мороженое. Юра то-ли от злости, а может и от сильного любопытства так раскраснелся, что щёки стали алые словно розы. Хотя к чему драма? Только Давыдов мог подумать: -"Слово розы". Нет, это конечно красиво сказано, но в этот момент, слова: -"Как розы" Вообще не подходи. Юра был похож на помидор. Красный, созревший, а главное очень злой. Давыдов подошёл к Худруку и Юре, к тому моменту ноги стали ватные теперь и у него. Он быстро взял Юру за руку и отвел на пару шагов. Это длилось около восьми секунд, но для Давыдова движения длились вечность. Нет, наверное даже больше. -Ты что ему сказал? Юра не знал как можно показать четыре эмоций за две секунды, но после того как Володя сказал эти четыре слова с волнением, тревогой, злостью и... Ужасом? Володя смотрел в глаза Юры, но ему казалось что смотрел он не в глаза, а в душу. Володя часто так делал и... У него всегда получалось выговорить из Юры всю правду, но в этот момент Юра сам того не ожидая, поднял взгляд , посмотрел на Володю и сказал: -Ты всё узнаешь у Володи. Но видя до сих пор, ещё более обеспокоенное лицо Володи Юра добавил: -Я не знаю как сказать, у Володи лучше получится, ты сегодня не ищи меня, я Ире пообещал к сегодняшней дискотеке всё подготовить, так что увидимся завтра. Юра хотел идти, но быстро добавил: -И подготовся к завтру. Он улыбнулся и через несколько минут скрылся из виду. Давыдов только сейчас понял что уже минут так шесть просто стоит. Он повернулся, Юра говорил о чём то с Худруком. Было видно что он пытался выбить из Володи, то что он имел в виду под: -"Я как Чайковский " Ведь тут даже и думать-то не приходилось, чтобы заметить какой-то подтекст. Думаю, сцену того как до безумия красный Володя смотрел на Давыдова, описывать не стоило, но я постараюсь. -Володь? Негромким и осторожным голосом, сказал Давыдов: -Вы... Он подошел в плотную. Его глаза метались из стороны в сторону, а сам он чуть приподнялся и шепнул на ухо Давыдову так быстро, что может показаться что он ничего и не говорил. -Вечером, хорошо? Не при Юре. Давыдов истерически кивнул. До лагеря шли в таком молчании, что выгледило это так как будто все троя проглатили языки. Юра ещё пытаясь что-то спросить у Худрука, но Володя был не приклонен. Тихий час закончился. Ребят повели на полдник. Давыдову вообще не хотелось есть. Да как тут поешь, когда собственные мысли наружу просятся, а до нервного срыва оставалось совсем чуть-чуть. Он из последних сил пытался прогнать мысли, но безуспешно. Обычно Володе помогали таблетки Игоря, но ни Игоря, ни таблеток у него не было. -"Может? " Подумал Володя, но попытался переубедить себя. В ушах мысли звенели так, будто-то это была колокольня. Дети и вожатые через двадцать минут ушли. Володе он лишь мельком сказал, что задержится. Давыдов больше не мог терпеть, ему срочно требовалось заглушить накипающие мысли. В столовой как раз в большой кастрюле Варился чай. Давыдов подошёл к кастрюле, опустил взгляд, долго решаясь. Свежие мысли всё же пытались удержать, уберечь, но свежие мысли заглушались длинным эхом. Таким жалобным, длинным, а в этом голосе слышался такой знакомый, такой до боли родной голос его Юры, который изо всех сил кричал: -Постой! -Не надо! Но было поздно, Володя опустил руки, нет, сначало он опустил пальцы. Горячий, обжигающий пар впился сначало в кончики пальцев, а потом растёкся горячей струёй по ладоням и кистям рук. Было больно, Давыдов корчился от боли и от стыда. Именно из-за стыда. Он давно обещал Юре покончить. И у него получилось, ну... Он надеялся. Но его надежды не оправдались, вот он как и двадцать лет спустя, держит руки, угнетает себя и пытается избавиться от отвратных и до тошноты надоедливых мыслей. Дверь на кухню скрипнула. Давыдов убрал руки так быстро, что ещё чуть-чуть и он бы с легкостью мог бы опрокинуть кастрюлю на себя, но когда он увидел кто стоит в дверях то он так искренне захотел чтобы эта кастрюля опрокинулась и вылилась ему на ногу, руку, живот. Да вообще без разницы, хоть бы на несколько секунд перемотать время назад. И тогда этой отвратительной встречи не было, и тогда Володя бы не решился опустить руки в кипяток и самое главное не разочароваться бы в себе. На пороге кухни стоял в полном непонимании... Володя. Давыдову было так стыдно и страшно, что он не сразу понял что держит его красные, от горячего пара руки на виду у Володи и быстро спрятал. -А если бы сюда кто-то из детей забежал? Худрук спросил это так строго, что Володя вспомнил как ещё несколько дней назад, вот, точно также говорил всё это Худруку. Давыдову хотелось чтобы пекло не только руки, но и всё тело, а лучше чтобы вообще он сам стал этой злополучной кастрюлей. -Ты такой же... Володя больше ничего не ответил, только кинул на Вололю свой пронизывающий взгляд, развернулся и пошёл к выходу. -"Дурак, ну как так можно " Угнетал себя Володя, но поднести руки к кастрюле больше не осмелился. Он вышел из здания столовой. Володя был намерен поговорить об этом с Худруком, но не сейчас. Вечером. Сейчас у Володи много дел в театре. Давыдов за последних пять дней был там, но всего лишь на чуть-чуть. Не хотел мешаться. А вдруг они ничего не изменят? Вдруг, если это и правда судьба? Ну... Пока что они вроде бы ничего не изменили. Ну, разве что Давыдов потерял хорошие отношения и доверия Володи. Наверно ему, было ещё труднее это видеть. Человек, который попрекал тем, что наносить себе боль недопустимо и очень опасно, стоял над той же кастрюлей, а потом так же как и Худрук угнетал себя: -"Ублюдок! Вот почему дверь не проверил" Кстати, Худрука за последний день он так больше и не видел. От этой мысли на душе становилось ещё более противно. Но с Володей, Давыдову всё равно надо поговорить. Он всё ещё не мог понять, что сказал Володе Юрка, что привело его к такой реакции. Весь оставшийся день Давыдов помогал Лене и Ире организовать дискотеку. За этим делом разговорились и они разговорились, и Володя даже как то и забыл про: -"Что он мог ему сказать? " И про: -"Ты такой же" Но через минуту другую вспоминал, кривился, от этого чувства выворачивало на ружу. Скручивались все органы и появлялось такая пустота в душе, что хотелось кричать. Ира и Лена замечали состояние Володи, спрашивали, но Давыдов только головой мотал, мол: -"Пустяки" Но это вообще не пустяки. Сначала они спрашивали, потом пытальсь развеселить, а потом Ирина не выдержала и начала выпытать. -Володь, ну тут же все свои, говори давай! Ира ехидно улыбнулась, и Лена повторила за вожатой. Да Володя и не против рассказать, поделиться он и сам знает что лучше будет, но ведь это не норма! Не Ира не Лена не поймут, а ещё хуже, Призерать будут. А если Леонидовне всё растрепают? Вообщем Володя лишь отнекивался и спустя часа полтора-два они закончили. Володя был свободный! Он очень устал, нет, Давыдов был измотан. Володя даже подумал, неужели стареет? Ну понятное дело стареет, пятый десяток идет, даже не идет, а очень быстро приближается. Стемнело на удивление Володи быстро. Как всегда из колонок были песни на разную тематику. На тацплощадке дети и вожатые танцевались, смеялись и только в небольшом углу, плохое настроение веело только от Володи. В этот вечер у Давыдова голова как всегда болела. На это повлияло и громкая музыка и слишком веселая атмосфера, которая так раздражала Давыдова. Он стоял у дерева, на котором завтра молодой Юрка Конев кинет яблоко и попадёт не в плечо, а в душу молодому, красивому и такому родному Володе, ученику МГИМО и вожатому пятого отряда. -Вов, ты чего не танцуешь? Наверное даже не спросила, а прокричала Ира. -Да... Не умею и не хочу. Пробубнил Володя, но понял что из-за громкой музыки его совмсем не слышно. Он опять повторил,но уже чуть громче. -Пошли! Весело будет. -"Ну неужели не понимает? " -Спасибо, не пойду. В Володе уже закипала злость, но внешне он был более или менее спокоен. -От многого отказываешься! С ехидной улыбкой начала Ира. -Такую женщину упускаешь. Закончив, она посмотрела на Давыдова. Скорее всего она ожидала что Володя покраснеет или за смущается, но на лице Давыдова не отобразилось не одной эмоции. -Иди уже, "Супер женщина" Володя улыбнулся и добавил. -Тебя там, Женя ждёт. Ира повернулась, кивнула головой в сторону Жени, тем самым дав понять, что уже идет и сказала Володе: -Ну... Ты если что подходи, вместе потанцуем. И скрылась в толпе. Володя любил Иру, не в том смысле как любимого человека, а как хорошего друга, отличную маму и как он думал, несчастную жену. Отношения с Женей у них не складывались как дружеские, так и товарищеские. А после того как Женя прошел в комнату и сказал Юре: -Мою дочь не будет обучать какой-то... В этом моменте Женя замялся, но Володя так отчетливо помнит что он сказал затем, что следующие действие, которое Давыдов сделал помнит как в тумане. Помнит только: кровь, злющее лицо Жени, крики, оры и закрывающуюся дверь. Дверь закрывал Юра, конечно, слова эти были такими болезненными, что даже руки опущенные в лаву не сравнятся с этой болью. Если для Володи это было терпимо. Нет, ему было конечно и очень больно, ведь он никогда не сможет увидеть крестницу, но больнее было за Юру. Давыдов на протяжении десяти лет угнетал себя, что это он неправильный. Его прямо выворачивало наизнанку когда он признался родителям и бледное лицо матери и слова которые с полнейшей серьёзно всё произнес строгий отец: -"Володя! Ты пидераст? " От вопроса или утверждения отца у Володи ком в горле встал и загудела голова. Вот прямо как и сейчас. Черз пятнадцать минут дискотека наконец закончилась, ребята и вожатые разошлись по спальням. Давыдов договорился с Леной, что сегодня он укладывает детей, а завтра она. Лена была не против. Пусть у Володи болела голова, гудело в ушах, отвратительные мысли подстеригали на каждом шагу, но Давыдов так хотел оттянуть время чтобы встретиться с Худруком. Да, может совсем на чуть-чуть, но всё же... Володя зашел в корпус к детям и заметил, чторебята не спали, они говорили, бегали, но как только заметели Володю тут же притихли и Олежа сказал: -Володя, пливет! -Привет, ребят, я о-о-очень устал, ложитесь в кровати, я с вами немного посижу и тоже спать пойду. -Ты какой-то не усталый, вернее не выглядишь усталым. Сказал Саня. -А так. Володя снял очки, показал всем круги под глазами и сказал: -Я не сплю уже третью ночь... Это была неправда, он спал, но частично это можно засчитать за правду ведь Давыдов засыпаь под утро. -Ла-а-а-дно. Сказал или протянул Пчёлкин. Ребята легли в постели. Не прошло и часу как многие засопели. Володя посидел ещё чуток и направился к своему корпусу. Как бы Давыдов не хотел, как бы уперался, но говорить всё равно придётся, да и спать хочется. Он шёл по коридору и вот она... Дверь в их с Володей комнату. Давыдов попытался открыть дверь в комнату как можно тише, но дверь предательски скрипнула и Давыдов взмолился: -"Хоть бы не услышал" Но раздался голос Худрука. -Ну, чего встал? Проходи. Давыдову показалось что в его голосе не было не только злости, но и какого либо разочеитвания, а наоборот... Улыбка? Всё Володе что-то кажется. Давыдов уже в предвкушении большего и мучительно-длинного разговора присел на кровать. Закрыл глаза, потер вески и снова открыл, все его действия сопровождались невыносимо пронзительным взглядом Володи. -Что он тебе, такого сказал? Давыдов пытался хоть как-то проигнорировать этот мучительный взгляд Худрука. -Я скажу, но можно мы потом поговорим о том что сегодня произошло? Вопрос звучал, риторически. -Ладно. Давыдов удивился от своего отвратильно хриплого голоса. -Так... Что тебе Юра сказал. Давыдов пересилил себя и посмотрел в глаза Володе. -Это Советский Союз... Начал Худрук. -Здесь "Такое"запрещено. Он выделил слово "Такое" особой интонацией голосе. -Скажи, вы правда... Он замялся, опустил голову, его глаза бегали по полу, видимо думали что на полу есть ответ. Давыдов понял к чему он это всё клонит. -"Юра...Вот зачем... " Подумал Давыдов и чтобы не тамить ответил: -Да. У Худрука напряглось всё, мышцы, руки, ноги, об салют всё. Через минуту молчания, которая показалась обоим вечностью, Володя взял слово: -Вы же понимаете как это не правильно! И тут понеслось. Володю как прорвало, он то объяснял как это плохо и неправильно, то говорил что это надо срочно лечить. А Давыдов слушал его, он понимал что это от стресса, но завтра ведь всё изменится, ведь так? Разговор остановили на: -Утро, вечером мудренее. Когда оба легли спать, Худрук на удивление быстро уснул, как Давыдов это понял, Володя то немного посапывал, то лежал словно труп, так юе тихо. А в эту ночь Давыдов никак не мог заснуть, он все твердил и тврдил себе: -Это самый отвратительный день, я самый отвратительный в этом дне.Глава 13.Это самый отвратительный день. -"Не может быть " Только и успел подумать Володя как молодой Конев преподавал долгую тишину: -Вы все поняли, а я что? Мне тоже расскажите! Сейчас Юрка был похож на маленького ребенка, который выпрашивает конфету или мороженое. Юра то ли от злости, а может и от сильного любопытства так раскраснелся, что щёки стали алые словно розы. Хотя к чему драма? Только Давыдов мог подумать: -"Слово розы" Нет, это конечно красиво сказано, но в этот момент слова: -"Как розы" Вообще не подходи. Юра был похож на помидор. Красный, созревший, а главное очень злой. Давыдов подошёл к Худруку и Юре, к тому моменту ноги стали ватные теперь и у него. Он быстро взял Юру за руку и отвел на пару шагов. Это длилось около восьми секунд, но для Давыдова движения длилась вечность. Нет, наверное даже больше. -Ты что ему сказал? Юра не знал как можно показать четыре эмоций за две секунды, но после того как Володя сказал эти четыре слова с волнением, тревогой, злостью и... Ужасом? Володя смотрел в глаза Юры, но ему казалось что смотрел он не в глаза, а в душу. Володя часто так делал и... У него всегда получалось выговорить из Юры всю правду, но в этот момент Юра сам того не ожидая, поднял взгляд , посмотрел на Володю и сказал: -Ты всё узнаешь у Володи. Но видя до сих пор, ещё более обеспокоенное лицо Володи Юра добавил: -Я не знаю как сказать, у Володи лучше получится, ты сегодня не ищи меня я Ире пообещал к сегодняшней дискотеки всё подготовить, так что увидимся завтра. Юра хотел идти, но быстро добавил: -И подготовся к завтру. Он улыбнулся и через несколько минут скрылся из виду. Давыдов только сейчас понял что уже минут так шесть просто стоит. Он повернулся, Юра говорил о чём то с Худруком. Было видно что он пытался выбить из Володи, то что он имел в виду: -"Я как Чайковский " Ведь тут даже и думать-то не приходилось, чтобы заметить какой-то подтекст. Думаю сцену того как до безумия красный Володя смотрел на Давыдова, описывать не стоило, но я постараюсь. -Володь? Не громким и осторожным голосом, сказал Давыдов: -Вы... Он подошел в плотную. Его глаза метались из стороны в сторону, а сам он чуть приподнялся и шепнул на ухо Давыдову так быстро, что может показаться что он ничего и не говорил. -Вечером, хорошо? Не при Юре. Давыдов истерически кивнул. До лагеря шли в таком молчании, что выгледило это так как будто все троя проглатили языки. Юра ещё пытаясь что-то спросить у Худрука, но Володя был не приклонен. Тихий час закончился. Ребят повели на полдник. Давыдову вообще нехотелог есть. Да как тут поёшь, когда собственные мысли наружу просятся, а до нервного срыва оставалось совсем чуть-чуть. Он из последних сил пытался прогнать мысли, но безуспешно. Обычно Володе помогали таблетки Игоря, но не Игоря не таблеток у него не было. -"Может? " Подумал Володя, но попытался переубедить себя. Но в ушах мысли звенели так,будто-то это была калакольня. Дети, вожатые через двадцать минут ушли. Володе он лишь мельком сказал что задержится. Давыдов больше не мог терпеть, ему срочно требовалось заглушить накипающие мысли. В столовой как раз в большой кастрюле Варился чай. Давыдов подошёл к кастрюле, опустил взгляд, долго решался, свежие мысли всё же пытались удержать, уберечь, но свежие мысли заглушались длинным эхом. Таким жалобным, длинным, а в этом голосе слышался такой знакомый, такой да боли родной, голос его Юры. Который изо всех сил кричал: -Постой! -Не надо! Но было поздно, Володя опустил руки, нет, сначало он опустил пальцы. Горячи, обжигающий пар впился сначало в кончики пальцев, а потом растёкся горячей струёй по ладоням и кистям рук. Было больно, Давыдов корчился от боли и от стыда. Именно из-за стыда. Он давно обещал Юре покончить. И у него получилось, ну... Он надеялся. Но его надежды не оправдались, вот он как и двадцать лет спустя, держит руки, угнетает себя и пытается избавиться от отвратных и до тошноты надоедливых мыслей. Дверь на кухню скрипнула, Давыдов убрал руки так быстро, что ещё чуть-чуть и он бы с легкостью мог бы опрокинуть кастрюлю на себя, но когда он увидел кто стоит в дверях то он так искренне захотел чтобы эта кастрюля опрокинулась, и вылилась ему на ногу, руку, живот, да вообще без разницы, хотьбы на несколько секунд перемотать время назад. И тогда этой отвратительной встречи не было и тогда Володя бы не решился опустить руки в кипяток и самое главное не разочертвался бы в себе. На пороге кухни стоял в полном непонимании... Володя. Давыдову было так стыдно и страшно, что он не сразу понял что держит его красные, от горячего пара руки на виду у Володи и быстро спрятал. -А если бы сюда кто-то из детей забежал? Худрук спросил это так строго, что Володя вспомнил как ещё несколько дней назад, вот, точно также говорил всё это Худруку. Давыдову хотелось чтобы пекло не только руки, но и всё тело, а лучше чтобы вообще он сам стал этой злополучной кастрюлей. -Ты такой же... Володя больше ничего не ответил, только кинул на Вололю свой пронизывающий взгляд, развернулся и пошёл к выходу. -"Дурак, ну как так можно " Угнетал себя Володя, но поднести руки к кастрюле больше не осмелился. Он вышел из здания столовой. Володя был намерен поговорить об этом с Худруком, но не сейчас, вечером. Сейчас у Володи много дел в театре. Давыдов за последних пять дней был там, но всего лишь на чуть-чуть. Не хотел мешаться. А вдруг они ничего не изменят? Вдруг, если это и правда судьба? Ну... Пока что они вроде бы ничего не изменили. Ну, разве что Давыдов потерял хорошие отношения и доверия Володи. Наверно ему, было ещё труднее это видеть. Человек, который попрекал тем, что наносить себе боль недопустимо и очень опасно, стоял над той же кастрюлей, а потом так же как и Худрук угнетал себя: -"Ублюдок! Вот почему дверь не проверил" Кстати, Худрука за последний день он так больше и не видел. От этой мысли на душе становилось ещё более противно. Но с Володей, Давыдову всё равно надо поговорить. Он всё ещё не мог понять, что сказал Володе, Юрка что привело его к такой реакции. Весь оставшийся день Давыдов помогал Лене и Ире организовать дискотеку. За этим делом разговорились и они разговорились и Володя даже как то и забыл про: -"Что он мог ему сказать? " И про: -"Ты такой же" Но через минуту другую вспоминал, кривился, от этого чувства выворачивало на ружу. Скручивались все органы и появлялось такая пустота в душе, что хотелось кричать. Ира и Лена замечали состояние Володи, спрашивали, но Давыдов не только головой мотал, мол: -"Пустяки" Но это вообще не пустяки. Сначала они спрашивали, потом пытальсь развеселить, а потом Ирана не выдержала и начала выпытать. -Вололь, ну тут де все свои, говори давай! Ира ехидно улыбнулась и Лена повторила за вожатой. Да Володя и не против рассказать, поделиться он и сам знает что лучше будет, но ведь это не норма! Не Ира не Лена не поймут, а ещё хуже, призерать будут. А если Леонидовне всё растрепают? Во общем Володя лишь отнекивался и спустя часа полтора-два они закончили. Володя был свободный! Он очень устал, нет, Давыдов был измотан. Володя даже подумал, неужели стареет? Ну понятное дело стареет, пятый десяток идет, даже не идет, а очень быстро приближается. С темнело на удивление Володи быстро. Как всегда из колонок били песни на разную тематику. На танспощадке дети и вожатые танцевались, смеялись и только в небольшом углу, плохое настроение веело только от Володи. В этот вечер у Давыдова голова как всегда болела. На это повлияло и громкая музыка и слишком веселая атмасфера которая так раздражала Давыдова. Он стоял у дерева, на котором завтра молодой Юрка Конев кинет яблоко и паподет не в плечо, а в душу молодому, красивому и такому родному Володе, ученику МГИМО и вожатому пятого отряда. -Вов, ты чего не танцуешь? Наверное даже не спросила, а прокричала Ира. -Да... Не умею и не хочу. Пробубнил Врлодя, но понял что из-за громкой музыки его самсем не слышал сказал громче. -Пошли! Весело будет. -"Ну неужели не понимает? " -Спасибо, не пойду. В Володе уже закипала злость, но внешне он был более или менее спокоен. -От многого отказываешься! С ехидной улыбкой начала Ира. -Такую женщину упускаещ. Закончив, она посмотрела на Давыдова. Скорее всего она ожидала что Володя покраснеет или за смущается, но на лице Давыдова не отобразилось не одной эмоции. -Иди уже"Супер женщина" Володя улыбнулся и добавил. -Тебя там, Женя ждёт. Ира повернулась, кивнула головой в сторону Жени, тем самым дав понять что уже идет и сказала Володи: -Ну... Ты если что подходи, вместе потанцуем. И скрылась в толпе. Володя любил Иру, не в том смысле как любимого человека, а как хорошего друга, отличную маму и как он думал, несчастную жену. Отношения с Женей у них не сскладывалис как дружеские так и товарищеские. А после того как Женя прошел в комнату и сказал Юре: -Мою дочь не будет обучать какой-то... В этом моменте Женя замялся, но Володя так отчетливо помнит что он сказал затем, что следующие действие которое Давыдов сделал помнит как в тумане. Помнит только, кровь, злющее лицо Жени, крики и оры и закрывающуюся дверь. Дверь закрывал Юра, конечно, слова эти были такими болезненными, что даже руки опущенные в лаву не сравнится с этой болью. Если для Володи это было терпимо, нет, ему было конечно и очень больно, ведь он никогда не сможет увидеть племяшку, но больнее было да Юру. Давыдо на протяжении десяти лет угнетал себя что это он не правильный, его прямо выворачивало наизнанку когда он признался родителям и бледное лицо матери и слова которые с полнейшей серьёзно всё произнес строгий отец: -"Володя! Ты педераст? " От вопроса или отверждения отца у Володи ком в горле встал и за гудела голова. Вот прямо как и сейчас. Черз пятнадцать минут дискотека закончилась, ребята и вожатые разошлись по спальням. Давыдов договорился с Леной что сегодня он укладывает детей, а завтра она. Лена была не против. Пусть у Володи болела голова, гудело в ушах, отвратительные мысли подстеригали на каждом шагу, но Давыдов так хотел оттянуть время чтобы встретиться с Худруком. Да, может совсем на чуть-чуть, но всё же. Володя зашел в корпус к детям и ребята не спали, они говорили, бегали, но как только заметели Володю тут же притихли и Олежа сказал: -Володя, пливет! -Привет, ребят, я о-о-очень устал, ложитесь в кровати, я с вами немного посижу и тоже спать пойду. -Ты какой-то не усталый, вернее не выглядишь усталым. Сказал Саня. -А так. Володя снял очки, показал всем круги под глазами и сказал: -Я не сплю уже третью ночь... Это было не правда, он спал, но частично это можно засчитать за правду ведь Давыдов засыпаь под утро. -Ла-а-а-дно. Сказал или протянул Пчёлкин. Ребята легли в постели, не прошло и часу как многие засапели. Володя посидел ещё чуток и направился к своему корпусу. Как бы Давыдов не хотел, как бы уперался, но говорить всё равно придётся, да и спать хочется. Он шёл по коридору и вот она... Дверь в их с Володей комнату. Давыдов попытался открыть дверь в комнату как можно тише, но дверь предательски скрипнула и Давыдов взмолился: -"Хоть бы не услышал" Но раздался голос Худрука. -Ну, чего встал? Проходи. Давыдову показалось что в его голосе не было не только злости, но и какого либо разочеитвания, а наоборот... Улыбка? Всё Володе что-то кажется. Давыдов уже в предвкушении большего и мучительно-длинного разговора присел на кровать. Закрыл глаза, потер вески и снова открыл, все его действия сопровождались невыносимо пронзительным взглядом Володи. -Что он тебе, такого сказал? Давыдов пытался хоть как-то проигнорировать этот мучительный взгляд Худрука. -Я скажу, но можно мы потом поговорим о том что сегодня произошло? Вопрос звучал, риторически. -Ладно. Давыдов удивился от своего отвратильно хриплого голоса. -Так... Что тебе Юра сказал. Давыдов пересилил себя и посмотрел в глаза Володе. -Это Советский Союз... Начал Худрук. -Здесь "Такое"запрещено. Он выделил слово "Такое" особой интонацией голосе. -Скажи, вы правда... Он замялся, опустил голову, его глаза бегали по полу, видимо думали что на полу есть ответ. Давыдов понял к чему он это всё клонит. -"Юра...Вот зачем..." Подумал Давыдов и чтобы не томить ответил: -Да. У Худрука напряглось всё, мышцы, руки, ноги, обсолютно всё. Через минуту молчания, которая показалась обоим вечностью, Володя взял слово: -Вы же понимаете как это не правильно! И тут понеслось. Володю как прорвало, он то объяснял как это плохо и неправильно, то говорил что это надо срочно лечить. А Давыдов слушал его, он понимал что это от стресса, но завтра ведь всё изменится, ведь так? Разговор остановили на: -"Утро, вечера мудренее." Когда оба легли спать, Худрук на удивление быстро уснул, как Давыдов это понял, Володя то немного посапывал, то лежал словно труп, так же тихо. А в эту ночь Давыдов никак не мог заснуть, он все твердил и твердил себе: -"Это самый отвратительный день, я самый отвратительный в этом дне."