Кроули взвился, развернулся на каблуках, и пространство вокруг его сжатой в кулак ладони исказилось, наполнившись багровым жаром. Сгусток первозданного, адского пламени, горящий без дыма и треска, возник в сантиметре от бледного, прекрасного лица. Азирафаэль резко зажмурился.

— Ты это... Кости целы? Не сломали хоть? — продолжил диагностику, уже тише, Рома, засовывая кровавую салфетку в карман своей куртки с видом человека, прячущего улику. — Я ж тебе говорил, нахуй ты этой карточкой перед всеми светился, как ёлочной игрушкой?! Надо было тихо, в темноте, под одеялом с фонариком ей любоваться, как нормальные люди! Ты её как будто на аукцион выставил! — Да они... Они сами начали, на! — блеснул неотразимой, детской логикой Бяша, понурив голову.