Темнее всего под фонарём

      — Прекрати, — Кассандра перехватывает ладонь Морганы и прижимает её к парте. О`Райли, как ошпаренная, высвобождает левое запястье.       — Извини. Но не делай так больше. Можно было просто попросить не щёлкать.       — Я попросила три раза, но ты меня не услышала. Что происходит, Моргана? Ты сама не своя последнюю неделю.       — Просто устала, не думай об этом. Хочется уже уехать домой на рождественские каникулы.       И хотя кажется, что учебный год только начался, но время летит очень быстро. Потому меньше чем через четыре недели их ждут экзамены, к которым стоит старательно подготовиться. И Моргана готовится, если можно так сказать. В любом случае, вряд ли сейчас это небольшое и незначительное враньё что-то решит. Но, возможно, Кассандра сочтет правильным не приставать. Однако, надеждам Морганы не суждено сбыться. Та садится рядом и складывает руки поверх лакированной парты.       — Если надумаешь, можешь отправиться на Рождество ко мне. Вряд ли родители будут против.       Моргана кивает. Для них это нормально, к тому же Кассандра, как выяснилось, проживает не так уж и далеко от её родного дома. Потому это можно счесть не неприличным посещением, а добросердечным соседским визитом.       — Подумаем об этом потом, ладно? Мне приятно, безусловно, но не хотелось бы смущать твоих родителей. К тому же, кто знает, может я захочу навестить тебя летом.       — О, тогда ты сможешь застать приезд моей сестры. Она вышла замуж за Константина Элиаде. К слову, он румын и закончил Дурмстранг, представляешь?       Одна из магических школ в Европе, ну конечно. Не может же Хогвартс вместить в себя всех волшебников. Иначе они бы ютились друг у друга на головах. К тому же, такое большое количество детей со всей Европы в одной школе привлекало бы очень много внимания маглов. Пока Моргана думает об этом, Кассандра продолжает болтать:       — Хотя он уже и не студент той школы, он все равно носит меха и много-много красного в одежде. Проклятье, Моргана, ты просто обязана познакомиться с ним. Тогда точно поймешь, что истинная магическая сила, она ведь заключена в огне. А всех в Дурмстранге учат управлять огнём.       — Я бы предпочла научиться управлять молниями, — усмехается Моргана. И в словах её больше искренности, чем когда она признавалась Кеннету в своих дружеских чувствах к Колману.       Ей бы сейчас точно не помешало врожденного таланта или хотя бы в дополнительных пары часов исключительно на освоение сокрытого внутри. Но профессор Фиг то и дело уезжает в Министерство, потому все надежды на помощь тщетны. Вот так и разбились, своего рода, надежды Морганы, что кто-то взрослый и опытный поможет ей продраться сквозь тернии собственной исключительности.       Лучше бы она сейчас об этом не задумывалась. Потому что несмотря на все старания, легкая улыбка сошла быстро. И Кассандра только неодобрительно качает головой.       — Что у вас с Себастьяном?       Лучше бы Кассандра спросила что-то про Кеннета, о котором Моргана думала изначально. Так легче было бы придумать, что соврать. И между тем отвести душу — кости Кеннету были бы перемыты. И несмотря на все нападки в сторону Бентлея, Кассандра бы не изменила своего мнения об объекте воздыхания. Самой Моргане так стало бы легче. Пусть и самую малость.       Но вопрос не про Кеннета, вопрос исключительно про Сэллоу. О’Райли только пожимает плечами.       — Как у всех? Ну, мы разговаривает вечерами, иногда вместе ходим в Хогсмид и летаем к его дяде и сестре. Занимаемся алхимией и… — Моргана бы ещё долго продолжала, если бы Кассандра несколько раз демонстративно не кашлянула. — В общем, всё очень… нет ничего необычного.              За исключением не частых дуэлей, тёмной магии и секрета на троих — Круциатус. Он останется в памяти и душе Морганы. Те, кто говорят, что непростительные заклинания оставляют след на всю жизнь — не врали. По крайней мере, сейчас Моргане кажется, что тревога по этому поводу в ней никогда не утихнет. Впрочем, если меньше задумываться и искать способы сбежать от действительности — всё можно пережить.       — Хотя бы у вас всё в порядке. Хоть у кого-то.       И хотя вежливо было бы поинтересоваться, о чём говорит Кассандра, Моргана решает промолчать. Она всё знает, прекрасно знает. Но способствовать хоть как-то Кеннету заметить Кассандру она не станет. Вот такая вот червоточина. Не стоит думать, что у других её нет.       Профессор Шарп заходит в кабинет. И кое-кто из когтевранцев справедливо подмечает, что никто не предупреждал о замене. Впрочем, основное недовольство всё равно поступает от гриффиндорцев. Они, кажется, ненавидят всё, что хотя бы немного касается Слизерина. Декан, студенты, даже просто преподаватели — им всё равно, если есть хоть что-то, что намекает на змей — оно подвергнется презрению.       Моргана следит за профессором Шарпом, пока он хромает к кафедре в центре зала и большому столу. Когда один мракоборец заменяет другого — это не так уж и плохо, особенно когда дело касается З.ОТ.И. Впрочем, Моргане всё ещё кажется, что Шарп скорее научит их, как правильно убивать монстров самыми простыми заклятиями, чем объяснит простейшие правила взаимодействия с домашними гномами.       Что ж, во всем следует искать свои плюсы и мелкие поводы для радости. Моргана бы и делала так, если бы только ей это не напоминало Ильверморни с их опасными и, в это же время, крайне практичными занятиями. Там было хорошо, не всегда уж так легко. И все же выживанием учебу в той школе назвать было трудно.       Беглым взглядом Моргана окидывает класс. Впереди она находит Себастьяна. И тот, словно ощутив на себе её взгляд, оборачивается. Он лукаво подмигивает, как бывает с ним, когда у него действительно задорное настроение. Себастьян подпирает голову ладонью, не отводя от О’Райли взгляд.       — Может займешься тем, чтобы уткнуться в книгу? — Кассандра бросает в Сэллоу скомканный листок, но он без лишних слов перехватывает его, касается кончиком волшебной палочки и превращает в аккуратную водную лилию. Тонкие лепестки из пергамента покачиваются от движения.       Кассандра закатывает глаза и недовольно отворачивается, пока Себастьян отправляет цветок по воздуху. О’Райли дарит Сэллоу самую теплую и добрую улыбку, на которую только способна. И хотя между ними всё ещё ощущается вязкое, тяжелое и неприятное напряжение, один жест словно разгоняет нависшие тучи.       — Встретимся после занятий?       — Конечно.       Может, они пойдут куда-нибудь помимо крипты. У них полно дел и занятий, но всё же хочется выбраться за пределы холодных стен замка. Пусть погода и не радует вовсе. Моргана думает не о том, далеко не об учебе, о которой ей бы очень хотелось думать.       Себастьян отворачивается, когда профессор Шарп призывает к порядку и вниманию. И делает он это очень спокойно, лишь несколько раз постучав тростью перед собой. Почему-то сейчас Моргана понимает, что Шарп, скорее всего, переживал всё то же самое, что и она сама. Вот только взрослый человек, мужчина, положивший часть жизни на спасение и защиту людей, явно испытывал чувства сильнее.       В этом смысле с ней жизнь обошлась даже проще.       — Иногда мне кажется, — Кассандра снова касается руки Морганы и снова О`Райли отдергивает ладонь. — Да, Мерлин, Моргана! Я пугаюсь больше тебя.       — Извини, болит… всё ещё.              Неправда. Не болит.       — Так что ты хотела сказать? — О`Райли понижает голос.       — Что мне кажется, будто бы Сэллоу совершенно не лучшая для тебя партия.       — Кассандра, серьезно? Сейчас?       Моргана поднимает на соседку взгляд, отбрасывая все мысли, что у неё были. Она никогда не задавалась вопросом, почему так сильно подругу вообще волнует, как они проводят время, что говорят друг другу, когда находятся один на один. И только воспитание — единственная естественная преграда, подкреплена простой договорённостью.       — Ну, а когда мне ещё с тобой разговаривать, если тебя постоянно нет в комнате? Ты уходишь слишком рано, приходишь слишком поздно, а на обеде ешь так быстро, что кажется, словно бы за тобой гонится голодный троль.       — Вообще-то, в Ирландии был голод.       — Вообще-то, ты последние несколько лет жила в Америке, так что не говори мне о голоде. И сейчас у нас всё нормально.       — Хорошо, хорошо.       О’Райли только поднимает руки, но не настолько высоко, чтобы на это обратил внимание профессор. И Кассандра явно довольна своей крошечной победой. Не отнять этого у слизеринцев. Моргана ухмыляется, подпирает щеку рукой, вращая палочку между пальцев. Совсем недавно она поменяла рукоятку на ней — подарок от Эйдана, совершенно неожиданный, брат будто извинялся, лишь неизвестно за что. И эта рукоятка ей нравится: гладкая, со вставками из изумрудного мрамора, увесистая, что порядком усложняет работу, но она красиво смотрится в руке. Даже, можно сказать, утонченно.       — Слушай, чем в итоге ты занимаешься после занятий? Только не выдумывай постоянные дополнительные по алхимии, я посмотрела твоё расписание — там не так много часов.       Глубокий вздох. Кассандра частенько перебегает от темы к теме. Но Моргана даже рада, что подруга не продолжает разговор про Себастьяна, ведь ей совсем не интересно её мнение, как бы эгоистично это не звучало. Иногда лучше вообще ничего не знать, чтобы чужие мысли не стали причиной беспочвенных сомнений и самокопания.       — Когда было тепло — проводила время, исследуя окрестности. Сейчас иногда навещаю сестру Себастьяна.       — И ты думаешь, что я поверю в это? Моргана, у тебя столько сомнительных книг лежит на тумбочке у кровати и на письменном столе. Ты их даже не прячешь.       А ещё в мантии невидимки Бентлея у неё под кроватью лежит шлем. Вероятно, со стороны можно будет подумать, что она расхищает могилы и занимается некромантией. О’Райли поджимает губы.       — Если ты так громко будешь про это говорить, профессор Шарп на пару с профессором Уизли начнут шерстить нашу комнату. И тогда кучу всего запрещенного найдут не только у нас с тобой, но и у Имельды.       — Туше.       Каждый слизеринец прячет у себя в чемодане какой-нибудь мрачный секрет. И они с девочками не исключение. Пока Моргана таинственно замалчивает об учебниках по древней магии, Имельда прячет новую метлу, а сама Кассандра — приворотное зелье. О’Райли и не предполагала, что та так далеко зайдет, но, видимо, простая влюбленность постепенно приобретает не примечательную и даже опасную крайность — одержимость.

***

      Она так и не поняла, как лучше связаться с Лодгоком, а потому предложение Себастьяна сходить в Хогсмид — отличный повод поболтать с Сироной. Уж она то в случае чего сможет передать шлем. Может, неправильно вмешивать Сирону в их разборки с Ранроком, но она уже сама неосознанно вступила в игру, когда согласилась найти способного волшебника. А ведь Моргана не из авантюристов. По крайней мере, ей когда-то так казалось.       Занятия пролетают один за другим. И скучнее всего именно у профессора Шарпа. Сегодня он особенно не в духе, потому после переписывания учебника у Морганы болит запястье. Выходя из класса она то и дело разминает его. От хруста лишь передергивает.       Кассандра немного задерживается в классе, подбирая учебники по трансфигурации, и Моргана уличает момент, чтобы затеряться в толпе. Не так уж важно, что это гриффиндорцы, её зеленый шарф и мантия почти и не видны. Моргана пересекает двор и толкает тяжелые двери ровно в тот момент, когда ладонь в кожаной перчатке ложится на плечо. Кеннет выдергивает Моргану уверенным и довольно жестким жестом из прохода.       — Эй!       — Мне нужна моя мантия. И очень срочно. Оставь её в старой уборной на первом этаже.       Бентлей отстраняется, отпускает плечо, но нарочно перехватывает за локоть.       — Только поторопись.       — К чему такая спешка?       — Нет времени обсуждать.       Впервые О’Райли заглядывает Кеннету в глаза. Не смотрит, именно заглядывает, словно старается найти там отблески ответа. Но в серой, очень бледной радужке нет ничего. Лишь немного темных, почти черных вкраплений. Бентлей безупречно владеет собой, его «зеркало души» не отражает ничего. Развернувшись, Кеннет удаляется.       Растерянно она смотрит ему вслед, но быстро взяв себя в руки, ускользает в щель между дверьми. Моргана прикладывает ладони к горящим щекам.       Вместо намеченных планов она направляется в гостиную, со всей той скоростью на которую способна, ведь мокрая подошва туфель скользит по гладкому камню и паркету лестниц. Уже на подходе к глухому тупику Моргана выпаливает громко «Чистая кровь», от чего неприкаянный призрак Кровавого Барона заходится непристойной бранью.       Проход даже не успевает полностью открыться, как Моргана проскальзывает под телом каменной змеи и, перескакивая через две ступени, бежит к дверям спальни.       — Моргана? — Оминис поднимает голову, но она уже оставила его за спиной.       Металлическая опора звенит от её спешных шагов, широко распахнув дверь, О’Райли влетает в комнату. Она толкает её ногой, чтобы та гарантировано закрылась. И только после этого ныряет под кровать. Нащупывает шлем и вытягивает мантию.

***

      В туалете капает вода. Капля за каплей, в луже виднеется отражение края раковины. Моргана ждёт ещё некоторое время, уже собирается уйти, как дверь открывается. Она выставляет волшебную палочку. Та упирается в кадык, чуть выше края воротника.       Короткий и глухой смешок.       — Почему-то так и думал, что ты не упустишь возможности. Может опустишь палочку, пока никто не заметил?       О’Райли делает так, как хочет Кеннет. И староста проходит, тут же закрывая за собой дверь.       — Ну, давай. Ты ведь не просто так стоишь тут. Отдашь мне мантию только после того, как я отвечу тебе на вопросы?       — Не знаю, куда ты собираешься, но я пойду с тобой.       Выражение лица Кеннета в один момент становится даже слишком страдальчиским. Он щелкает языком и недовольно произносит:       — Я не обязан никуда тебя брать.       — Может и так, но тогда я пойду за тобой. И если ты встречаешься с Руквудом, то он будет не в восторге, когда поймет, что я слежу за вами.       — Если даже ты пойдешь за мной с моего разрешения, он тоже будет не то чтобы счастлив. Может, отдашь уже мантию? — Кеннет протягивает руку.       Выдохнув, Моргана вынимает из сумки мантию и перекидывает через локоть. Бентлей благодарно кивает.       У него нет ни единой причины, чтобы брать её с собой. И тем не менее Бентлей произносит:       — Встретимся у выхода из школы. В десять. Не опаздывай.