Нарушая правила

POV Рома

      Я торможу у блеклой старой пятиэтажки и потягиваюсь. Мама выбегает из машины и по дороге кричит, что постарается справиться по быстрее со своей знакомой. Мне особо нет дела, сколько она там просидит, хоть до самого вечера. Как только она скрывается за металлическими дверями, я достаю начатую пачку сигарет. Сигареты отцовские, он, как и я, обещал маме бросить и никогда больше не смотреть в их сторону. Видимо не получается. Подкуриваю одну из них и выдыхаю густой серый дым. В легких сразу начинает саднить от долгого перерыва, но я упорно продолжаю, делая тягу за тягой. Может быть мне и не пришлось бы прибегать к этому, но одна маленькая хамка заставляет так делать.       С того дня прошло достаточно времени, чтобы я пожалел о сказанных словах. В кармане потертых джинс вибрирует телефон. Смс от Сани, вечером просит зайти в тот самый бар. Быстро пишу ему «ок» и в тридцатый раз открываю вкладку социальной сети. Она онлайн, в статусе транслируется музыка, открываю наш диалог и тупо смотрю на экран. Я должен извиниться, должен хоть что-то сделать, но есть одно «но» и это ее жуткий характер. Едва я объявлюсь ситуацию будет уже не спасти. Даже предположить не могу на сколько далеко она меня пошлет. Закрываю вкладку, блокирую телефон и швыряю его на заднее сиденье.       Спустя три часа мама села обратно в машину, громко хлопнув дверью, чем разбудила меня. По суженным глазам вижу, как тщательно она принюхивается, пытаясь понять, что к чему. Я протираю глаза и готовлюсь к атаке. Мама только едва взглянула на меня и взъерошила рукой и без того непослушные волосы. — Все наладится, — ее губы растягиваются в привычной нежной улыбке. Я киваю и завожу машину, пытаясь в очередной раз поверить этим по истине глупым словам.       Через полчаса мы оказываемся дома. Мама хватает свои вещи и уходит, а я не тороплюсь за ней. Проверяю карманы куртки, закрываю машину и двигаюсь в сторону бара, где уже должен ждать друг. Выкурив пару сигарет и не заметил, как неоновая вывеска слепила глаза. Внутри куча народа, хотя еще далеко не поздний вечер. Проталкиваюсь сквозь толпу людей и подхожу уже к знакомому столику. — Чего звал? — грубо спрашиваю и подзываю официантку.       По привычке заказываю текилу и сверлю глазами друга, который совсем не торопиться рассказать причину нашего тут появления. Но все же спустя пару минут он решился. — Видимо наш разговор на поле еще не окончен, — он кивает в сторону кучи парней из другой команды, и я даже радуюсь тому, что без драки не обойдется. Отличный способ снять напряжение. — Отлично, — кривлю губы в ухмылке, мысленно настраиваясь на веселый вечер.       Прошел целый час нашего ожидания. За окном темнело, людей приходило все больше и больше. Музыка громче, стол уставлен бутылками, но интересного так и не происходит. Я уже был потерял всякую надежду, загружаясь по полной, мыслями о Соне и какой я был идиот. Все слова друга я пропускал мимо ушей, в итоге он не нашел ничего лучше, чем подцепить новых девушек. Очередной шот в моих руках, делаю вдох и выпиваю. В глазах мутнеет, но этого недостаточно, чтобы стереть из памяти эту белокурую нахалку. Я даже толком не могу объяснять, чем она так уникальна, но факт остаётся фактом, она засела у меня в голове.       Мне совершенно это не нравится: мои мысли, гнетущая атмосфера этого подпольного бара, девица, которая упорно пытается обратить мое внимание на себя. Я грубо скидываю ее руку с плеча и двигаюсь к выходу, задевая пару парней плечом. У входа практически пусто, только пара тройка недоросших подростков, активно пытающихся попасть внутрь. Я хмыкаю и отхожу в сторону прикуривая сигарету. В легких снова саднит от привкуса табака. Курение и алкоголь убийственное сочетание, но я готов на все, лишь бы забыться до утра.       Немного прохладный ветер уносит с собой последнее дымовое облако. Я выбрасываю сигарету и возвращаюсь обратно. Около нашего столика все по-прежнему. Друг с девчонками и новая порция выпивки. Я дохожу до них и протягиваю руку за новым шотом, но видимо не дано. Позади себя слышу пьяный грубый голос и на плече ощущаю чью-то руку.       Я не успеваю обернуться, как в лицо прилетает отличный удар, который едва не сбивает с ног, но все же смог устоять. На губах ощущаю тёплые капли крови и стираю их тыльной стороной ладони. Поднимаю голову и вижу перед собой разъяренного Вадима, того самого придурка, который завёлся на игре из-за ерунды. — Какого, мать твою, хрена? — только и мог сказать и не дожидаясь ответа вмазал ему.       Он и без того едва держался на ногах, а удар свалил окончательно. Его пара дружков стояли в стороне и не собирались помогать, что только забавляло меня. В баре моментально собралась толпа, окружившая нас. Да таких драк тут хоть каждый вечер по три, но всем нравиться как в первый раз.       Вадим шатко встаёт на ноги держась за щеку и сплёвывает кровью на грязный пол. Даже в свете этого противного неонового света я смог рассмотреть, как он зол и не как не мог найти причины. — Чего тебе? Мы все уже выяснили, — бросаю на него безразличный взгляд, прикладывая к губе холодный стакан. — Это тебе за Настю, — заглядываю за спину, чуть поодаль вижу худощавую фигуру его младшей сестрицы. Она вальяжно опёрлась о край столика и потягивала коктейль. На ней вульгарное чёрное платье и по привычке размалеванное лицо. От одного взгляда бросает в противную дрожь. — И что я сделал ей? — брезгливо киваю в ее сторону и ловлю на себе ещё более разъярённый взгляд Вадима. — Нехуй лезть под юбку. К своей белокурой шлюхе лезь, понял? — от упоминания Сони в груди все жжёт, но в этом контексте меня вовсе разрывает на части.       Стакан, который я держал в руке, моментально разбивается о стену, и я накидываюсь на этого идиота. Мне плевать, что будет и где я окажусь утром, важно только то, что он ответит за эти слова сполна. Я довольно быстро, учитывая его состояние, смог удерживать его руки своей одной, а второй наносить удар за ударом. Глаза застелила пелена ярости. В этот момент мне было все равно, на все и всех. И даже на то, что я могу его прикончить на глазах у десятков людей. — Никто, — наношу ещё один удар и в так уже разбитое лицо. — Слышишь, никто, не смеет так о ней говорить, — чувствую, как друг прикладывает немало усилий, чтобы стащить меня с этой мрази.       Я уже на ногах и любуюсь тем, что натворил. Вадим лежит на полу и едва ли может пошевелиться. Его сестренка суетиться вокруг, но так и не знает, что делать. Она смотрит на меня сквозь наигранные слёзы, которые не могут толком скатиться по ее накрашенным щекам, и бормочет какие-то слова.       Драка окончена, больше никому не интересно смотреть на полумертвое тело. Все расходятся по своим делам, обыденность вернулась в бар. Меня тоже здесь больше нечего делать, да и не охота. Я вырываю руки из захвата и поправляю сбившуюся куртку. Друг отпускает и отходит в сторону. Мне снова нужно забыться, побыть одному. Хватаю со стола едва начатую бутылку и покидаю бар.       На улице по-прежнему никого. Ветер усиливается, а я неуверенно шагаю в сторону дома сжимая в руках горлышко бутылки. Иду через дворы домов, тянущихся одной бесконечной, казалось бы, линией. Здесь темно и ничего не мешает свободно отпивать прямо из бутылки. Белая жидкость обжигает горло, и я морщу лицо. Сегодня я разбит, как морально, так и физически.       Спустя минут двадцать я оказываюсь на той самой аллее, где впервые поцеловал эту дуру. Воспоминания мгновенно заполняют голову. Крутятся по кругу бесконечной вереницей. Я устало опускаюсь на лавку и запускаю руки в волосы, сжимая у корней что есть силы. — Сильнее, посмотрим какой ты без волос, — голос как из тумана. Я неохотно открываю глаза и приподнимаю голову.       Передо мной стоит Соня, скрестив руки на груди. Ее силуэт плывет перед глазами и даже тусклый свет фонаря не способен что-то изменить. — Что ты тут делаешь? — приняв более-менее удобную позу делаю очередной глоток. — Домой шла, — она запнулась на этих словах, что вызвало едва заметную улыбку. — Врешь, — щурю один глаз и пытаюсь выдавить из себя ухмылку, как мне казалось крутую. Но я пьян и выглядело скорее жалко, чем круто. — А даже если и так, то тебе какое дело? — я пожимаю плечами и допиваю остатки текилы в один глоток.       Молчание затягивается, но меня оно не напрягает. Я просто глубоко в душе рад, что она тут передо мной. Она говорила со мной, после тех слов. Но все ещё не могу понять, как она тут оказалась и почему ещё не ушла? — Я все слышала и видела, — спустя минуты четыре произносит Соня тихим голосом, опускаясь рядом со мной. Она слишком близко, и я ощущаю, как дрожит ее хрупкое тело, завернутое в обычную тонкую ветровку.       Я искоса смотрю как она поджимает губы и прячет свой взгляд, рассматривая нечищеный кеды. Касаюсь ее руки. Холодная. Что есть силы сжимаю, пытаясь согреть, но знаю, что этого мало. Она все ещё дрожит, но на удивление не вырывается, чего я ожидал. — Зачем ты пришла сюда? — голос захрипел и вопрос вышел грубее чем я хотел. — Убедиться, что все в порядке, — все так же тихо говорит она. — Тебе надо обработать раны, — несмело кивает на сбитые костяшки и пользуясь положением выдергивает руку.       Соня встаёт со скамейки и вдыхает прохладный воздух, проявляя прядь волос за ухо. Во мне нарастает нешуточное желание, но последняя здравая извилина просит ничего не предпринимать и оставаться на месте. С трудом, но сдерживаю свои порывы. Она еле слышно говорит «пока» и медленно идёт в сторону дома. Я должен черт возьми что-то сделать, обязан, даже если все пойдёт не так. — Может ты поможешь мне? — она останавливается и разворачивается. Мое сердце забилось в два раза чаще. — Вряд ли я один разберусь с этим, — она приподнимает уголки губ. — Разберёшься, ты умный.       Ее силуэт расставляется во тьме улицы, оставляя после себя только шлейф духов, которые я до последнего втягиваю носом. Ее ухода следовало ожидать, я для неё самый убогий человек. Ещё в самом начале нашего непростого общения, она была права. Я — мудак.