Нарушая правила

POV Соня

      Линия горизонта, так хорошо просматриваемая из моего окна, тонет в нежно-розовом цвете. Прошло минут пятнадцать, как я неотрывно смотрю в окно и вожу рукой по щеке, старательно размазывая тональник, скрывающий очередной побой отчима. Пострадало не только лицо, все тело. Его ломит от боли, но я не обращаю внимания, продолжая втирать крем в кожу. Она покраснела ещё сильнее, но мне плевать.       На столе вибрирует телефон. Краем глаза вижу, смс от мамы: «Будем поздно».       Да и пожалуйста. Я не особо горю желанием видеть вас, точнее твоего спутника. На глаза навернулись слёзы, которые я быстро смахнула рукавом растянутой серой байки. Очередная несправедливость. Очередные побои из-за его тупого желания и мнимой правильности воспитания.       Часы в тишине квартиры неумолимо тикают, раздаваясь в голове противным эхом. Я встаю с кресла и медленно бреду на кухню. Верхний шкаф, верхняя полка, за гречневой крупой нахожу бутылку вина. Мама прячет ее от отчима и иногда расслабляется после тяжелых рабочих дней. У нас принято пить только отчиму, потому мама старательно прячет ее.       В комнату, по привычке, закрываю тихо дверь и сажусь обратно на стул. Откупориваю уже начатую бутылку и отпиваю маленькими глотками. Сухое, кислое, но выбирать не приходится. Я пытаюсь отвлечься от навалившихся проблем, но они не хотят оставлять меня в покое. За одними сразу приходят другие. Моя голова с каждой минутой пухнет от воспоминаний. Позавчерашний вечер дикой болью отдаётся в груди.       Побитое лицо Ромы, сбитые руки, все слова сказанные в мой адрес. Чем больше деталей всплывает, тем больше та дыра в груди, которую Рома создал. Прикладываю руку к груди и растираю, но боль не унимается. Даже его поступок не может убрать этот противный осадок.       Сама не замечаю, как выпила уже почти полбутылки. Отрываю глаза от пола и понимаю, что вино оказалось крепче чем я думала. Вместе с неожиданным похмельем в голову пришла идея навестить моего «спасителя». Поверх домашней одежды накидываю ветровку и выхожу из дома. По дороге до его дома меня временами качает то влево то вправо. Чем ближе я подходила, тем больше решимости появлялось. И вот передо мной его дверь. Я жму на звонок и приникаю лбом к холодной стене подъезда.       Его рука касается моей и противная трель звонка прекращается. — Зачем ты здесь? — поднимаю на него глаза и нервно хмыкаю, пытаясь показать все своё безразличие и отвращение. — Чтобы напомнить тебе какой ты никчемный, отвратительный, инфантильный… — он обрывает меня на самом интересном месте моей речи. Одним резким движением загоняет в квартиру и закрывает дверь, упершись плечом на стек и сложив руки на груди.       Этим грозным видом он показывал что внимательно меня слушает. Я качаюсь взад вперёд иногда держась за стену. В виду своего нетрезвого состояния у меня проскакивает ухмылка, которую я пытаюсь спрятать, но не выходить. — Соня, ты пьяна? — его грубый голос заставил мое сердце биться ещё сильнее, оно едва не выпрыгивает из груди. Такой трепет я ощутила впервые.       Все же мое тело подчиняется мне и я перестаю качаться. Смотрю на него и пытаюсь понять, что же действительно значит эта грубость. Желание побыстрее от меня избавиться или он так беспокоится? Доля секунды и я отталкиваюсь от стены, приближаясь к нему. Кончиками пальцев пробегаю по руке вверх до плеча. Он напряжен, чувствую, как под пальцами твердеют мышцы. Поднимаю на него пьяные глаза, он растерян, но пытается сдерживаться. — Да, я пьяна, уже пару недель так точно.       Он непонимающе выгибает бровь. Весело хмыкаю и приподнимаюсь на носочки, едва касаюсь его губ своими. Он сжимает их в одну тонкую полоску. Его дыхание обжигает, и мне стало не по себе. Вряд ли я осилю ещё один отказ, полное осознание которого дойдёт ближе к утру.       Мои ожидания растаяли, как только я ощутила его руку у себя на пояснице. Между нами и так не очень большое расстояние, но он притянул резко к себе, что я едва могла дышать. Мгновение и я тону в поцелуе, который перестал быть каким-то романтичным, загадочным. Он означал только одно, что пути назад больше нет.       Оттолкнувшись от стены, мы наугад брели по коридору. На ходу Рома снимал с меня ветровку, вслед за которой на полу лежала и майка. В легких жгло от нехватки воздуха. Восполнить это я смогла только тогда, когда обнаженной спиной коснулась холодной простыни на кровати. Рома в полумраке комнаты нависал надо мной, сбивчиво дыша. Рукой он коснулся щеки, к которой я неосознанно прильнула. Жесть невиданной ранее мне нежности. — Прости меня, — я мгновенно округлила глаза и приподнялась на локтях. Неужели все повторится? — Нет, ты не поступишь так со мной ещё раз, — я нервно смотрю на его лицо. — Не поступлю, — его рука нежно коснулась подбородка. Я закрыла глаза и нервно закусила губу.       Его губы накрыли мои. Требовательно и жадно, создавая внутри груди пожар. Тело горит огнём. Руками зарываюсь в его волосы и не желаю отпускать. Воздуха становится все меньше, но это не повод прерваться. Рома тоже не особо желает это делать. Только углубляет поцелуй, едва не кусая губы до крови.       Одну руку он все же освобождает из захвата моей и спускается вниз, нащупывая пуговицу джинс. Умело расстёгивает и забирается внутрь. Его пальцы касаются чувствительного места, и я в мгновение окунаюсь в неизвестный мне ранее мир. Глаза закрыты, рукой на ощупь сжимаю простынь, приоткрывая рот в немом звуке. — Я и подумать не мог, что ты настолько сексуальна, — после этих слов, волна наслаждения накрывает меня и я чувствую, как его зубы сомкнулись на моей шее. Впервые я произнесла хриплый стон наслаждения.       Едва приоткрыв глаза, вижу его довольное лицо. Рома ни говоря ни слова снимает джинсы вместе с бельём как мои так и свои. Брюнет нависает сверху, носом касаясь моего. Сейчас все случится, в этой комнате, вместе с ним. С человеком, которого я едва ли могла переварить пару недель назад, а сейчас не вижу никакого смысла без него. Момент истины, чувства бьют через край. — Я…я…кажется, что… — Я тебя тоже тебя люблю.       Я совсем не то хотела ему сказать, но после признания меня разорвало на части. Теперь уже не важно, что именно я хотела. Взглядом молю больше не испытывать меня и он соглашается. Вцепившись ему в плечи ногтями жду той адской боли, о которой так пишут в учебниках биологии. Его горячая плоть медленно входит, заставляя страдать и одновременно забывать обо всем. Прижимаюсь сильнее, закусывая свою руку, перебивая боль. Пара минут без движения и вроде мне стало легче. Утягиваю парня в поцелуй и он начинает размеренно двигаться. Боль сменяется яркими красками в глаз. Мне хочется ещё, больше и дольше. Совсем забыв обо всем отдаюсь этим ощущениям, сливаясь с ним в одно целое и неделимое. С трудом открываю глаза и вижу как напряжено его тело. Оно стало ещё больше. По вискам текут капли пота, что делает его не менее мужественным.       От этих видов совсем срывает крышу. Его движения становятся немного дерзкими и быстрыми. Явно вошёл во вкус, в прочем как и я. Мое тело полностью подчиняется ему и я чувствую, что развязка близка. Интуитивно выгибаюсь в спине, хватаясь за край кровати и в порыве эмоций накрывающих меня, тихо шепчу его имя, пока пик наслаждения разрывает меня на миллионы частей.       Кажется я приходила в себя вечность. Открыв глаза замечаю пустую и темную комнату. Сбрасываю с себя одеяло и пытаюсь в кромешной тьме найти свои вещи. Попытка выходит не очень и я оборачиваюсь одеялом, выхожу из комнаты. По пути все же нашла майку, спокойно валявшуюся на полу.       В коридоре в дальней комнате вижу проблеск тусклого света. Остаюсь в дверях, смотрю как Рома, за чашкой кофе, что-то делает на ноутбуке. — Кхм, — привлекаю его внимание. Губы парня расходятся в ухмылке и он протягивает мне руку. — Выспалась? — я удивленно вскидываю бровь, а парень подавляет приступ смеха. — Ты сразу же заснула. Не переживай такое бывает.       Мои щёки налились румянцем, чего никогда со мной не было. Рома это заметил и сразу же поцеловал мнимая мой стресс. — Раз уж ты пришла, расскажи мне, что у тебя на щеке и руках? — он пальцем приподнимает рукав майки, сводя брови на переносице. Разговор будет сложный. — Да так, упала, — плохо скрываемая правда. Он мне не верит, вижу. Глубокий вздох и мне ничего не остаётся как рассказать. — Это все он. Опять взъелся. Ударил, — по щеке вновь покатилась слеза. — Не стоит плакать. Теперь есть я. Я обязательно с этим что-нибудь сделаю.       Он нежно целует в лоб и усаживает на стул рядом. Я смахиваю слезы, утыкаясь в столешницу лбом. Через пару минут передо мной стоит кружка чая. Я медленно попиваю его размышляя о чем-то своём. Рома сел напротив и гладит костяшки моих пальцев, тоже погруженный в свои мысли.       Я скорее думала о том, как бы не допустить их встречи, ведь хорошим это не кончится ни для кого из нас троих.