Научи меня дышать.

Ближе к ночи они прибыли в поместье. Горничные проводили до покоев, Кайна помогла приготовиться ко сну и, кажется, смогла подружиться с другими девочками. Это радовало, она не будет скучать, и Авелия надеется, что ей не будет одиноко. С герцогом они не виделись после прибытия. Он предупредил, что будет работать всю ночь, говоря прямо, что в их покои он не придёт. Стоит наплевать на это, но годами вбитые в голову правила прилежной жены, что должна ублажать и радовать мужчину, делящего ложе со своей супругой, дают о себе знать. Медленно и отвратительно изъедает. Въедаясь под кожу и вызывая щекотливое чувство в груди. Словно тревожность, но слабее, не переставая быть такой же едкой и удушающей. Стакан тёплого молока, что оставила Кайна, не помогал. Сон всё никак не шёл, даже после подсчёта овец; взбивание думки не помогло, она всё равно казалась недостаточно мягкой. Ворочаясь в постели, в голову закрадывается слишком дурная мысль. Накинув сверху сорочки довольно плотный халат, Авелия с минуту мнётся, прежде чем выйти из спальни. Луна пробивалась своим светом сквозь окна, обволакивая коридор. Частички пыли летали в воздухе, словно заговорщически подговаривая двигаться дальше. Нужная ей дверь находилась по соседству. Авелия, ты спятила, и тебе нужно идти спать. Да, именно так она и поступит. Постучавшись в дубовую дверь, она облизывает пересохшие губы. Не дождавшись ответа, дёргает лакированную ручку, дверь поддаётся туго, но с первого раза. Плавно скользнув внутрь, прикрывает створки, облокачиваясь на них. — Что-то случилось? — отрывая взгляд от бумаг, Мегатрон смотрит поверх очков. Он, признаться честно, не ожидал увидеть её здесь, тем более так поздно. — Мне не спалось, — разглядывая помещение, мельком бросает взгляд на мужчину. Волосы взъерошены, словно в них постоянно запускали пальцы и намеренно придавали беспорядок. Котта была расшнурована на пару петель, открывая вид на ключицы, что становились более выражены из-за теней, отброшенных свечами. Глаза полуприкрыты, смотрели на неё из-под ресниц, очки съехали на переносицу, и двигался он плавнее. Авелия бы сказала, что выглядел он по-домашнему… по-домашнему уставшим. — Позвать лекаря? Он может приготовить снотворное, — опуская голову, возвращается снова к бумагам. — Нет, не стоит… Можно я побуду с вами? — она продолжает сжимать дверную ручку, готовясь в любой момент выскочить за дверь. В кабинете повисает тишина. Герцог замирает, не дотронувшись кончиком пера до бумаги, мельком скользит взглядом по обнажённым лодыжкам девушки и лёгкому халату. Чуткий слух улавливает биение сердца, шумное дыхание и то, как тапочки шаркают по полу в попытке девушки прижаться ближе к двери. Свечи, расставленные по кабинету, отбрасывают жёлтые блики, обволакивающие хрупкое женское тело, создавая лёгкое свечение. И он вправе залюбоваться этим, но для него это несвойственно. Так чужеродно, что он не уверен, точно ли у него есть это право. — Располагайся, — махнув рукой, пытается вчитаться в слова, которые были написаны в отчёте. Авелия облегчённо выдыхает и наконец-то отлипает от деревянной поверхности. Неуверенно шагнув в глубь комнаты, замечает софу и диван, ещё книжный шкаф, двери на балкон, письменный стол, на котором были стопки бумаг, собственно, в них и копался герцог, ещё шкаф, на этот раз с какими-то бумагами, камин, с потрескивающими дровами, наполовину превратившимися в красноватые угольки. Но вот что правда цепляет её внимание, так это оружие. Лук, пара мечей, кинжалы разной формы и размеров были вывешены на стену. Она не была влюблена до дрожи в коленях, сбившегося дыхания и судорожного биения сердца. Скорее, это был просто интерес и созерцание того, что она считала прекрасным. Восхищалась мастерами, которые способны из бесформенного куска создать нечто невероятное и столь смертоносное. Её интерес был велик для созерцания, но слаб для необходимости. Авелия, немного шаркая тапочками, приближается, чтобы рассмотреть поближе. Лук был украшен вырезными узорами, оплетающими его, как лианы, витиеватыми, разной длины и толщины, и если приглядеться, где-то вырисовывались очертания морды волка. Возможно, это лишь плод её воображения. — Нравится? — раздаётся со спины, заставляя девушку вздрогнуть. Обернувшись, приходится задрать голову, чтобы встретиться с мужчиной взглядом. Невольно отступив назад, сцепляет руки в замок, нервно сжимая пальцы. Герцогиня совсем не заметила, как он подошёл. Это было неожиданно. Или она так залюбовалась, что ушла в свои мысли? — Да, — следя за тем, как грубые руки снимают со стены лук, невольно задерживает дыхание. — Сувенир с Востока, — протягивая его девушке, подмечает, что для неё он великоват. В её руках он и правда выглядел громоздко. Чувствуя подушечками пальцев каждую выемку, улыбка невольно трогает женские губы. Тяжеловато, но до чего же красиво. — Хочешь пострелять? — слова вылетают быстрее, чем он успевает подумать. Он не противится тому, что рядом с ней, его язык говорит быстрее, чем мозг обрабатывает. Это странно и непривычно, но не противно. Он может придумывать кучу оправданий и причин, но хочется ли это делать? Определённо нет. Ему просто-напросто нравится то, что он видит перед собой. Счастливые глаза его жены. Его жена. Он никогда не думал, что такая формулировка будет в его жизни. Что он когда-нибудь станет мужем. — Хочу. ***** На дворе глубокая ночь. Небо чистое, без единого облачка, открывает вид на россыпь звёзд, что неуклюже собираются в созвездия. Герцог одолжил свой дублет, который был девушке не по размеру, великоват. Ночи холодные, приходится довольствоваться тем, что есть. Чувство ностальгии ласково шептало и обнимало за плечи. В детстве Авелия так же выбиралась с Кайной, чтобы посмотреть на звёзды или просто помолчать. — Держи плечо ровно, но при этом плавно. Представь, будто держишь перо, — поддерживая за нежные кисти, что держали лук, помогает направить девушке стрелу в мишень. — Медленно вдыхай, на выдохе отпускай тетиву, — чувствуя, как девичья спина прижимается ближе к его торсу, невольно задерживает дыхание вместе с ней. Искра пустила импульс от этого зрелища. Наконечник стрелы прорезает ткань, горстка соломы выпадает из мешка. Перед глазами мелькает картина воспоминаний. Как на поле боя столь хрупких созданий, протыкают стрелы. Он не соврёт, если скажет, что ему не нравится это зрелище. Ему нравится вкус победы, но не вкус отнятых жизней. В свои юные годы он первое время тяжело переживал эти моменты, но со временем к этому привыкаешь. Ко всему можно привыкнуть, особенно если ты с ранних лет находишься в такой обстановке. Бывший гладиатор, убийца, отброс. Его называли по-разному. Сейчас, живя на земле, он не может сказать, что к нему тепло относятся. Да, его подчинённые уважают его и боятся, но у него нет… товарищей? Нет тех, в ком он будет уверен на все сто процентов. Нет тех, с кем можно выпить сверхзаряженного и пустить пару шуток. Где-то глубоко внутри он завидует автоботам. Их не считают убийцами, хотя погубили они не меньше жизней, чем сами десептиконы. Настало перемирие, их планета уничтожена. Он хотел не этого. Он хотел создать мир, где таким, как он, было бы место. Чтобы гладиаторы могли жить так же, как и другие трансформеры. Ничего уже не изменить, его историю и репутацию не отбелить. На него будут продолжать смотреть либо с вожделением, либо со страхом. — Получилось! — счастливая улыбка озаряет девичье лицо, словно солнце в дождливую погоду. — Я попала, вы видели? — эмоционально всплеснув руками, тычет пальцем в сторону мишени, весело хохоча. — Видел, — утвердительно кивнув, берёт ещё одну стрелу. — С первого раза! Представляете? — повернувшись в сторону мишени, Авелия прерывисто вздыхает. Усмехнувшись, крутит в руке стрелу. Немного волнистые волосы спадают на плечи. Свет, что отдаёт луна, обволакивает силуэт девушки, будто она светится. Румянец покрывает её щёки, ряд белых зубов виднеется из-за растянутых в улыбке губ. В глазах играют блики от горящих факелов, словно тысяча маленьких искр возгораются в пламя. Искра подаёт импульс, всего на секунду, но этого достаточно, чтобы герцог понял, что его тянет в бой чуть меньше. Авелия светилась как звезда. Ярко и так искренне, что он и правда залюбовался.