За руку из ада

Опять мучения, опять вкус крови на языке и опять больное сердце, которое пищит при каждом ударе по себе или же просто по любимому человеку. Опять смешавшиеся горькие слёзы с сладкой кровью и снова бессмысленные крики «спасите». Но на этот раз, правила избиений были совсем другими. Сегодня у кого-то должно было болеть тело, а у кого-то — сердце. Хёнджин сидел, связанный, на коленях и кричал от того, что прямо на его глазах жестоко избивали его парня. Сердце кололо и бешено стучало, слёзы сами рвались наружу, и крики не помогали, ведь никто их не слышал. А ведь они всего лишь хотели прогуляться под лёгкий шум реки и тёплые разговоры. Но, видимо, было не суждено. — Остановитесь! Я прошу вас! Он ни в чём не виноват, избейте меня! Это я заслужил! — кричал Хван, захлёбываясь в собственных слезах, хоть и обещал, больше не жертвовать собой. Феликс лежал на полу в густых лужах крови, то ли живой, то ли… мёртвый. Кажется, дыхание ещё присутствовало, но также и казалось, что Феликс совершенно не жив. В глазах Хёнджина всё плыло и застывали слёзы, а сердце билось так, что казалось, его стук об грудь изнутри можно было услышать на другом конце города. Из-за этих инстинктов, было совершенно невозможно адекватно разглядеть состояние Феликса с лучших позиций. Но как не крути, было больно и Хвану, и также не сердцу, а телу, ведь за крики, парень тоже отгребал свою часть боли, но не такую большую, как другая жертва. — Феликс твоя слабая сторона, а мы это прекрасно знаем, — Чхве высунул нож из кармана и поднёс к горлу Ли. — Ты ведь тоже скончаешься, если он умрёт. А предатели достойны смерти, — ехидно улыбнулся он. — Нет… — начал отрицательно качать головой Хван. — Убей меня самой мучительной смертью, но не трогай его! Не трогай Феликса! Я умру сам! Я совершу самоубийство сам, но оставь в покое его! — как можно громче кричал он. — Дай соль, — велел Ёнсан своему другу, Сэриму. Чхве высыпал достаточно много белых крупинок на свою ладонь, а затем посыпал ими рану Феликса. Рана начала дезинфицироваться, но сопровождались дикой болью. Феликс будто ожил и закричал так сильно, как просило его сердце на протяжении всей жизни. — Мне больно-о-о! — тянул слова он, заливаясь горячими слезами. Хёнджина на минуту успокоило лишь то, что лежащий на полу парень оказался всё же жив. Но сердце в ту же минуту разбилось на мелкие хрустально-красные стёклышки. — И ему посыпь, — велел лидер компании другу. Сэрим повторил действия Ёнсана и высыпал множество крупинок на рану Хёнджина, туда же, на руку. Хван так же сильно закричал, и на него вновь нахлынула волна слёз. — Ух-ты! У него кольцо! — неожиданно крикнул Сэрим, присмотревшись к пальцу Хёна. Ёнсан бросил взгляд на ладонь Феликса и тоже обнаружил дорогое чёрное кольцо. — У Феликса чёрное, у Хвана тоже? — Нет, у него оно белое. — По цветам волос что ли разделили? — ухмыльнулся рядом стоявший Кай, рассматривая тихо лежащего Феликса. — Сделаем им такие же кольца, только красные? — предложил Минхён, поднимаясь с теплого каменного пола. — Ножом вырежем. — Почему бы и нет? — улыбнулся брюнет. — Тогда в перёд. Ёнсан снял с пальца Феликса чёрное дорогое кольцо и приставил нож к оголённому пальцу, затем небрежными полосками принялся наносить неглубокие порезы. Ли сопровождал эти действия мучительными криками, но всё же ему повезло, что нож входил совсем не глубоко, а кровь всё равно хлынула из раны на пол, пачкая чужие руки. Кай поднял ювелирное изделие и одел его обратно на безымянный палец парня. — Молодец, твои пытки на сегодня закончились, — Ёнсан погладил его по голове. Парни приподнялись с корточек и отошли от обессиленного Ли, изливающегося кровью. — Любимый Хван Хёнджин, мы и тебе сделаем такое. Чхве схватил палец Хвана и, одним махом снявши с него кольцо, не задумываясь вонзил и тому нож. Он так же проложил кровавый путь вокруг основания, выслушивая очередные крики жертвы. На этот раз ему вонзили нож глубже, чем Феликсу: видимо, не жалели, но всё же было терпимо. Чхве натянул ему обратно кольцо на палец и тем самым испачкал белую полосу в тёмно-красный оттенок, исходящий из свежих порезов. — Всё же я кое-что добавлю, — Чхве схватил Хёнджина за горло и потихоньку принялся сжимать часть шеи в области трахеи. Хван постепенно начал краснеть и тихо задыхаться. Он хватался руками за чужие кисти, перекрывающие воздух, и пытался их отвести от своего тела куда подальше, но в данное время слабый Хван, был бессилен по сравнению с ужасной компанией. — Я давно это хотел сделать. — Не души его… тварь, — пытаясь говорить громко и чётко, молвил Феликс, но его слова как всегда игнорировали. — Оставь его в покое, мразь! — сильнее крикнул он. — Воу… Тебе не нравится, когда я душу твоего… парня, ведь так? — Ёнсан принялся ещё сильнее сжимать шею темноволосого парня, открывая вид Феликсу на задыхающегося Хвана, который тихо пищал, до последнего стараясь не потерять сознание. Чхве резко отпустил горло бывшего друга и отошёл к Ли, погладил его по голове, а затем перевёл взгляд на упавшего на пол парня. — Мы еще встретимся, — в один голос сказали парни. Кай на последок развязал руки обессиленному Хвану. Уж пришлось это сделать, чтобы тот нормально отдышался. Им не нужны были такие проблемы, если Хван умрёт не самостоятельно. Вскоре компания, улыбаясь, покинула заброшенное здание, в котором только что происходили жестокие пытки. На полу как и всегда разлита кровь, которая делает вид комнаты ещё страшнее. Феликс лежит на полу, истекая кровью и молча мучаясь от боли. Он смотрит на своё кольцо, которое приняло красный оттенок, затмевая собой чёрную полосу украшения. Он смотрел на то, как стекала его собственная кровь и мокрая незаметная дорожка слёзы катилась в направлении подобной себе жидкости, только красной. Они сразу смешивались, как только соприкасались, капли становились одним целым. Новые раны и синяки всё равно не сравнивались с болью, которая исходила из глубины сердца. А также Ли думал о Хёнджине, всматриваясь в чёрную полосу кольца, он вспоминал его чёрные волосы. Вспоминал его улыбку, такую же светлую, как белое золото по краям подаренного украшения. Феликс закрыл глаза и мгновенно уснул, погрузившись в мысли и тёплые воспоминания. То ли навсегда, то ли на время его взял в плен сладкий сон, никто не знал, этим распоряжалась лишь судьба. А у Хёнджина снова в кармане бинты, снова те самые белоснежные бинты, которые залечивали раны на теле, а если их бинтовал сам Хван, тогда это эффективно залечивало и его раны на сердце, ведь хорошо ощутимая забота и спасала Ли. Черноволосый парень и сам сейчас не в силах подойти к своему возлюбленному, но при первой же возможности он обязательно сделает всё, чтобы Ли никогда не мучился. Сегодня двадцать третье июня. Совсем недавно очень жестоко и бессердечно избили двух несчастных парней, бросив их в холодном заброшенном детском саду. Феликс, кажется, успел потерять всю свою веру в спасение и хорошую, а самое главное — спокойную жизнь. Его сердце и вправду разбилось на осколки, окрашенные в алую кровь, и как бы это страшно не звучало, но он устал от жизни. Устал ещё давно, где-то в тринадцать лет. Казалось бы, всё так легко. Он сбежал от родителей, на него больше не поднимает руку отец и мать больше не бьёт его своей мокрой тряпкой по чистому лицу. Но душа разорвалась, в нём бушует пустота, которую, кажется, ни один способный психолог не вылечит. Мало того, сбежав от родителей, он всё же, как не крути, остаётся таким же сыном для них, сыном эгоистов, и его душа до сих пор помнит, как преданно стоит любить своих родных, ведь они подарили тебе жизнь. Какая бы ужасная подаренная жизнь не была, каждый должен быть благодарен за то, что им дали шанс испытать хоть какие-то чувство, счастье, несчастье, горе, любовь. Феликс всё ещё их любит, и в любом случае будет любить, будто однолюб, но и также ненавидеть. Он до сих пор их помнит, но больше ни на что не надеется. Его родители больше не позвонят ему, не скажут искренне несколько слов, таких как: «Феликс, мы поняли свою ошибку и мы изменимся», «Феликс, мы тебя любим, возвращайся». Да и к тому же, они заблокированы, и номера их удалены из жизни парня навсегда. Он знает, что такие, как они, не меняются. Они, как и всегда, будут требовать лишь деньги и хороших отметок в университете. Ничего не изменилось после побега из дома, потому что всё также, его избивают, но вправду в разы больше и сильнее. И уже не родители, а сверстники. Каждый должен понимать, что какой бы ни был след на теле: от родителей или от животных — он вырабатывает определённое чувство опасения и осторожности. Бывает, что опасение доводит до боязни, быстро бьющегося сердца в груди и потеющих ладошек, что постепенно приводит к боязни жить дальше, и единую глупость, которою может взять себе в голову человек в такой ситуации, это то, что смерти не стоит бояться, ведь она намного лучше, чем жизнь. Каким бы эгоистичным и ужасным человеком ни был Хёнджин, он на самом деле ранимый парень, который тоже боится будущего, даже правильнее будет выразиться: он совсем не видит себя в будущем. Он знает, что Ли не выдерживает повседневных избиений, и мысль о том, что Хван ничего не может сделать, чтобы прекратить весь этот шторм хотя бы вокруг себя убивает. Тяжело принять то, что ты не можешь спасти любимого человека. В последнее время Хён слишком много стал обдумывать тот самый день в его шестнадцать лет. Почему же в тот день он не спрыгнул с того чёртового моста? Он верил, что всё изменится, и ему станет лучше в будущем если немного потерпеть, но что чёрт возьми изменилось? Ничего, он всё так же страдает, и день за днём, все сильнее сожалеет, что в тот день, он не убил себя. Хван также побит и растерзан внутри, а сердце так же кричит, моля о помощи и прекращении издевательств. Но наступил новый день и новое утро, которое готовит такие же необычные и новые приключения. Солнце, несмотря на чёрные души людей, всё также ярко светит, покрывая все ландшафты яркими тёплыми лучами. — Феликс, — проводит он своей ладонью по голове спящего парня, осторожно наблюдая за ним. Вчера ночью Хван собрал все силы которые были у него и, поднявшись на ноги, перекинул спящего парня через плечо и донёс его до самой кровати, не жалея себя. Телефон был сломан, а больница находилась слишком далеко, к тому же, силы у измученного юноши были на исходе. Он уложил Феликса на кровать, а затем принялся вытирать с его лица и остальных частей тела кровь. Он сменил ему шорты и футболку, которые были испачканы в коричневые засохшие пятна, да и пахло от одежды, не сильно то и приятно. Приведя в порядок друга, Хван поработал и над собой, затем он немного посидел рядом с спящим Ли, усердно выжидая, когда тот проснётся. Хван планировал накормить его, ведь кто бы не желал вкусно поужинать после ужасного дня? Но Феликс так и не просыпался, тогда Хван решил лечь спать и сам. Так парни и уснули вместе, уже, кажется, не чувствуя никакой боли. Феликс медленно открывает глаза и, будто сонный котёнок, смотрит жалостным взглядом на Хёна. — Доброе утро, — грубым голосом сказал Ли. — Доброе, но, уже день. — День? — удивился он. — Ну… Уже пятнадцать часов. — Ого… Много мы спали, — вновь закрыл глаза он. — Хёнджин? — Да, милый? Феликс аккуратно приподнялся и упёрся на руки, смотря сонным взглядом на черноволосого, такого же измученного старшего парня. — У тебя болит горло? — Не болит, — отрицательно помахал головой он. — Точнее болит, но не сильно, в общем не волнуйся. Оно само пройдет, в больницу мне не нужно, — выжидая реакции младшего, последовало молчание. — Ты сам то как? Тебя уж намного сильнее побили, вчера я вымывал всё твое тело от следов крови, — улыбнулся он. — Ты не против сегодня прогуляться по мосту Мапо? — игнорируя слова старшего, поинтересовался Ли. — Что? — Ну, речка Хан… — Тебе совсем не страшно выходить на улицу, особенно после вчерашнего? — удивлённо спросил Хён. — А мы пойдем туда ночью, уж поверь, в такое время ни одна живая душа не осмелится пойти туда. Там же бродят… мёртвые души людей, — рассмеялся он. — Всё будет хорошо. Феликсу и вправду понравился тот столь очаровательный мост. Вечером он светится различными огоньками: то белыми, то желтыми. Мапо блистал, будто золото, несмотря на его историю. Река Хан, что протекала под этим мостом, также сияла различными огнями, отражая состояние моста. Да и на самом-то деле, река блистала всегда, отражала лучи греющего солнца, свет от сияющих гирлянд и мерцание белоснежный звёзд. Природа, окружающая достопримечательность Сеула, была такая же необычная: везде цвели зелёные деревья и рядом был ухоженный парк, но, правда, в дождливую погоду мост выглядел довольно-таки устрашающим. В такую погоду он становится будто заброшенным, на котором бродят души неупокоенных людей. Впрочем, это было не важно, ведь сейчас лето, а значит, хорошая погода должна преследовать парней все три тёплых месяца. Но кажется, Феликс планировал сделать этот прекрасный вечер последним.

* * *

Гирлянды освещают территорию моста, и ни одна машина не нарушает покой тихой природы. Людей нет совсем: кто-то готовит дома вкусную еду, кто-то лежит в обнимку с любимым человеком, а кто-то просто спит на холодной кровати, глупо мечтая о хорошем в этом чёрном мире. Много занятий можно творить ночью, тогда душа человека становится настоящей. Ночь, как бы странно не звучало, меняет людей, или же будет правильнее сказать, снимает с них маски. Ли и Хван прогуливаются по вечернему мосту Мапо и осматривают реку, в которой отражаются яркие белоснежные звёзды. Прогулочным шагом парни рассматривают небоскребы, в которых где-то далеко на горизонте, светятся окна. Жизнь продолжается и будет всегда, но необязательно с их присутствием. Зачастую, если разум выходит из-под контроля, многие, не разобравшись в ситуации, убиваю себя. Когда человек становится в своём мире один, и его окружают орбиты зла, на которых крутятся тысячи планет отчаяния, тогда человек устанавливает значения слову «жизнь». К примеру: «жизнь — ужасно». После самоубийства совершенно любого человека, живые спорят друг с другом: суицид — это поступок слабого или сильного человека? Многие гордо отвечают — слабого. И они не ошибаются: человек не справился с жизнью, не смог вытерпеть, не смог решить сложную задачу… Но те самые люди, которые говорят, что это поступок сильной личности, тоже в этом правы. Не каждый может принять тяжёлое решение — наложить на себя руки, не каждый сможет так просто взять и бросить близких. Это и вправду тяжело: стоять на окраине крыши или держать возле вен лезвие и раздумывать о том, что вот-вот твоя жизнь прекратится… Но люди не задумываются над третьей теорией, и кажется, по-настоящему верной. Самоубийство — поступок человека, который слишком долго был сильным, но в один момент его что-то глубоко ранило. — Ты выбрал красивые кольца, — улыбнулся Ли, взглянув на протянутую вперёд руку Хёна. — Столько времени прошло, а ты только сейчас это признал, — Хван посмеялся. — Я раньше разве не говорил? И вообще, чего мы так быстро идём, вон лавочка, давай присядем, — Феликс подбежал к чёрной скамейке и постучал по ней своей ладонью. — Садись. Хван присел рядом с парнем, у которого в тёмных глазах отражались блики ярких звёзд. — Феликс, ты сегодня слишком энергичный и счастливый… — Это разве плохо? — Это отлично, всё хорошо, мне нравится, когда ты счастлив. — Я буду счастлив всегда, если рядом будешь ты, — улыбнулся младший. Феликс прикоснулся своими мягкими губами до правой щеки старшего и нежно поцеловал. Затем он поднялся с лавки, которая днём достаточно хорошо нагрелась тёплыми лучами, и подошёл к белоснежным перилам тихого моста. — Хёнджин, уже поздно, ты наверняка устал. Возвращайся в отель, — грустно смотря в даль, без единой эмоции на лице молвил Ли. — А ты? — А я останусь здесь. Только скажи мне напоследок, ты любишь меня? Лёгкий морской ветер приятно раздувал густые чёрные волосы Хвана, а тот, удобно облокотившись на спинку скамейки, внимательно всматривался в каждое движениями младшего. — Всегда любил и не перестану никогда. Феликс с грустью в глазах кивнул и опустил голову вниз, рассматривая маленькие волны тёмной реки. — Ты ждёшь, когда я уйду, чтобы убить себя, верно? Феликс очень удивился, как только попытался понять смысл неожиданного вопроса, и всё же, вопрос требовал ответа. — Нет… — вздохнул он. — Да… — Тогда я с тобой. Хёнджин поднялся со скамейки и подошёл к месту, где стоял его парень. Он приобнял его одной рукой за талию и наклонил голову в сторону, касаясь белоснежных волос своими. Парни любовались луной, которая казалась такой маленькой издалека, но такой яркой и красивой, будто последние минуты жизни. Небольшие волны держали строй и направлялись куда-то ближе к берегу, а запах, витающий в воздухе около реки, напоминал парфюм природы после грустного дождя. Погода была нежной и тёплой, приятной и комфортной, на мосту Мапо и вправду есть что-то, что тянет в воду, дабы остаться у реки Ханган навсегда. Ли просто молчал, ведь прекрасно понимал всю ситуацию и без слов. Он понимал, что Хёнджин переживает такую же боль в сердце и на душе. Если ничто не смело отговорить от самоубийства Феликса, то кто такой Феликс, чтобы противостоять мыслям Хвана, душа которого проживает каждый день так же, как и сам он. Ли достал что-то длинное у себя из кармана, а затем умастил в руки тёмноволосого друга, взглянув ему в глаза. У Хёнджина, стоявшего около ровных перил моста, в руках аккуратно была умещена верёвка, которую для чего то притащил на этот мост Ли. Хван с непонимание стал перебирать её в руках и думать над её предназначением, но его мысли перебил грубоватый голос: — Свяжи наши две руки. Им нужно было уж точно навсегда остаться вместе, до последних секунд жизни. — Нас будут считать дураками, узнав наш возраст, — улыбнулся младшему Хван. — У тебя есть какой-нибудь фломастер или?.. — Есть! — выискивая в карманах чёрный маркер, перебил Ли. — Вот, держи. Парень принялся рассматривать хорошие места для метки, и нашёл, но в туже минуту Хван наткнулся на старую надпись, которую раньше уже, кажется, видел. «Завтра непременно взойдет солнце», прочитав, он вспомнил, как в один счастливый день, гулял с Феликсом и не подозревая, что через несколько дней умрёт, улыбался, будто всегда был счастлив, будто совершенно не знал, что такое боль. — Солнце завтра и вправду взойдет, но мы его уже не увидим. Хван наклонился, и на боковой стороне железа принялся выводить каждую букву: «За руку из ада». — За руку из ада? — переспросил Ли. Старший приподнял свою правую руку и, указав куда-то вдаль, кивнул головой в сторону реки. — Мы с тобой, за руку из ада уйдем, — улыбнулся старший. Затем парень распустил длинную верёвку и принялся обматывать свою правую и левую руку Феликса. Он сделал довольно плотный узел и мигом поцеловал кисть улыбающегося младшего, а тот в ответ издал короткий смешок. — Хёнджин, — Ли положил свою ладонь ему на плечо и, приблизившись своими мягкими губами к устам старшего, застыл вместе с ним в поцелуе. Около двух минут парни наслаждались самым последним поцелуем в их жизни, а время будто замерло. Больше их ничего не волновало: ни родители, ни деньги, ни сама жизнь. Об этих парнях больше никто и не вспомнит, в хорошем ключе, даже самые родные люди. Вскоре они отстранились, улыбаясь друг другу, а затем уселись на перила белого моста и счастливым взглядом, в последний раз принялись осматривать яркие звёзды, которые казались намного красивее, чем раньше. Переведя взгляд на воду, в которой отражались теплые огоньки украшений моста, они провожали последние минуты жизни. Волшебный запах природы одурманивал разум, а река приятно шумела, растворяя в себе различные взгляды. Вдыхая морской запах, хотелось ещё больше погрузиться в воду и, если это возможно, то стать её частью. — Я всегда буду счастлив с тобой и всегда буду любить тебя, Хван Хёнджин. Встретимся где-нибудь в следующей жизни. Я буду ждать, когда ты снова принесёшь мне бинты и перемотаешь ими моё сердце. — Я обязательно найду тебя, где бы ты ни был. И я никогда не разлюблю тебя, дорогой Ли Феликс. Парни оттолкнулись ногами от перил белоснежного моста и моментально погрузились в воду. Одинокая река издала громкий всхлип и разнесла повсюду капли воды, после чего последовала рябь, а вместе с ней и пузыри с морской пенкой. Тела погрузились в тёмную глубину, а их смерть выглядела такой красивой, будто в фильмах. Это смерть была самой лучшей для них. Будь убит один из них пулей в сердце, а другой измучен до смерти, было бы совсем грустно и больно. Без любви было бы намного проще жить, но тогда в жизни не было бы смысла. Зачем просто существовать, ничего не чувствовать, а просто каждый день работать, и всё ради чего? У них была мечта — быть по-настоящему счастливыми вместе. Это помогало им подниматься каждое утро с кровати с надеждой осуществить свою заветную мечту. Но в один день стало понятно, что этому никогда не быть. Иногда их подгонял страх, проснувшись утром, увидеть предсмертную записку от близкого человека, где объясняется причина самоубийства. Было страшно испытать это чувство, каждый понимал, поэтому жил. Жил ради человека, которого любил. Теряя надежду, можно потерять и смысл. Они потеряли веру в хорошую жизнь, и потеряли её смысл. Единственное, о чём жалел Хён, это о том, что много искренних слов было сказаны не тому человеку. Как же ему нравилось дружить с четырьмя лучшими друзьями, но жаль, что они не смогли принять то, что Хван тоже умеет любить. Он тоже влюбляется. И что было бы, если они приняли его любовь? Он бы не сидел на перилах моста, и не думал о том, что с минуты на минуту его не станет. Их любовь выглядела так, будто один из них в конце умрёт, спасая другого. Но история решила, чтобы умерли оба. В один день, с одними и теми же обстоятельствами. Быть может, в следующей жизни их поймут. Они оба умерли счастливыми, ведь были вместе, были рядом, а больше ничего им и не нужно было. В радиусе происшествия, минут через десять стало совсем тихо, будто ничего и не случалось. Но мир распрощался с двумя людьми, которые не смогли избежать тяжёлых унижений, а ведь они просто хотели понимания со стороны окружающих. Теперь уже их точно ничего не разлучит. Они, взявшись за руки, где-нибудь далеко-далеко от берега, задохнувшись в морской воде, плавают вместе. Отныне они уж точно забудут, что такое боль. Парни до конца жизни были вместе, как и хотели, как в тёмные ночи, друг другу обещали. Они любили друг друга навеки, и теперь лишь закаты будут помнить ту яркую любовь и то, как каждый день парни отчаянно старались быть сильными. Закаты будут помнить, с каким влюблённым взглядом на них смотрели два влюблённых юноши. Неужели люди и вправду такие злые? Почему многие не думают про чувства других или же не умеют? Вероятно, что несчастные дети, которых с детства не уважает общество и родные, становятся такими ужасными людьми, которые отрываются на других, ведь их сердце давно разбилось. А романы в книгах врали: не у всех влюблённых счастливый конец.

* * *

Боль, страх и мученье, окружали его,

Родители били, судили за всё.

Скоро тёплое лето, оно звало его.

Книги, романы, влюбились в него.

Он усердно учился, старался, рыдал.

Проблемы мешали, а он напрочь их рвал.

Но всё же смеялся, влюблялся, сиял,

ту самую дату в своей голове намечал.

Детский заброшенный сад, избиения, бои.

Алая кровь, студенты, мольбы.

Крики о помощи, крики «спаси».

Ему было больно, с острым предметом внутри

Он встретил глаза, они и вправду спасли.

«Я верю, не верю» моё сердце внутри,

пылало огнем, да сгорало внутри.

Он лежал на полу, бинт на руке.

А рядом предатель, затаивший тёмные тайны в себе.

Помню, хрустальные слёзы катились по мне.

А кровь на иголке, потерялась в траве.

Связать свои судьбы, мечтали лишь мы,

да связали мы руки, решившись дорогу из ада найти.

Мы крепко обнялись, признались в любви…

Самоубийство, студенты, не воплощённые мечты.

«За руку из ада», на кануне смерти писали они.

Поцеловавшись, в воду упали.

Погибли, и трудностей жизни больше не знали.