За руку из ада

Было бы круто на старости лет рассматривать ювелирное изделие, вспоминая, как хорошо жилось, когда каждый вечер был любимым. Феликс велел выбрать другу что-то самому, так как Ли совсем не разбирался в подобных вещах, и, чтобы сделать покупку Хвана сюрпризом для себя, Феликс принял решение остаться за дверью магазина, доверив выбор парню. Вскоре Хёнджин оплатил свою покупку и счастливый вышел из здания. Но, оглянувшись, он увидел всех, кого только можно было, но не самого Феликса. Тут его сердце и замерло, сердце остановилось, время не существовало, а в ушах был слышен только белый шум. — Феликс? Хван стоял с маленьким пакетом в руках, внутри которого лежал подарок. Он внимательно рассматривал стороны улиц и прохожих в надежде найти того самого. — А-а, извините, вы не видели парня такого… с длинными белыми волосами, веснушками, не высокого роста… — Извините, нет, — грубым тоном ответил прохожий незнакомец. Хван коса посмотрел на мужчину лет сорока, но не придал его голосу большого значения, ведь тот продолжил свой путь в неизвестность. Скорее всего, у него просто плохое настроение, или же просто устал. Впрочем, парень снова осмотрел территорию и заметил сидящую на лавочке бабушку, решив спросить её, Хёнджин вновь получил отрицательный ответ, но потом оказалось, что старушка что-то вспомнила. — Юноша, кажется, вспомнила. Да, он тут стоял. — А куда ушёл? — взволнованно спросил Хван. — Его четверо парней куда-то повели, не знаю, в ту сторону, — указав на дорогу в направлении заброшенного здания, бабуля положила руки обратно на трость. — Спасибо огромное! — сделав низкий поклон, парень отошёл к мусорному ведру, высунул из своего подарочного пакета маленькую коробочку, и положил её себе в карман, но от самой упаковки избавился. Хёнджин ускоряя темп шага, побежал к заброшенному зданию, ведь дорога вела именно туда.

* * *

— Что же ты делал возле ювелирного? — надевая чёрные перчатки на руки, спрашивал Чхве. — Деньги появились, решил украшения купить? — Я просто гулял, — жалобно отвечал Ли. — С кем? — Кай слегка ударил сидящего на коленях парня по плечу, а тот издал звук. — Сам. — Сам, надо же, — посмеялся он. Чхве присел на корточки возле Феликса и приподнял его голову за подбородок. Он наклонился за своим телефон в карман и, достав его, начал что-то там выискивать. Затем включив телефонную яркость на всю, он показал фотографию, на которой был изображён сам Феликс с Хёнджином, идущие по парку за руку. — Гулял с Хёнджином? Ли промолчал, на что получил болезненный пинок ногой в спину. — Нет! Это просто похожий на него парень! Я бы ни за что не гулял с вашим другом! — вернувшись в положение сидя, ответил Ли. — Тогда скажи мне его имя. В окружности ступенек, послышался шорох камней, а затем в поле зрения бросился высокий черноволосый парень, опрятно причёсанный, а его аромат был настолько мужественным, что казалось: он какой-нибудь успешный бизнесмен. Ёнсан повернул голову на Хёнджина и улыбнулся, поднявшись на ноги. — Я знал, что ты придёшь, — начал подходить в плотную он к другу. Приблизившись к Хвану, Чхве осмелился ударить своего верного друга по лицу, добавив слова: «Ты заслужил». — Что случилось? — взявшись за щеку, с недопониманием спросил он. — Я тебе верил! — пытаясь не залиться слезами разочарования, как девчонка, ответил Чхве. — Что ты несёшь? Парень включил свой телефон и поднял его на уровень чужой головы, показывая экран где Хён прогуливается за руку с Ли. — Я же тебе говорил на счёт этого… — Ты шесть дней на связь не выходил, гулял с этим отродьем! — перебил его друг. — А теперь докажи, что ты не предаёшь нас. Ёнсан был и вправду очень расстроен. Да, трудно поверить, что зверь может плакать, но ему хотелось прямо сейчас кричать и истерить, разносить и избивать всех. Всё же Хёнджин был самым близким для него, и он полностью ему доверял. А сейчас, будто ножом в спину пырнули. — Как мне доказать? — выпрямившись в спине, спросил он. — Избей Феликса до полусмерти. Ошеломлённый, черноволосый парень замер на месте, посмотрев на дрожащего от страха Феликса. — Избить? — Избить. — Ёнсан, прекрати, ты серьёзно думаешь что я променял долгую дружбу на… — замолчал он. — На какого-то студента? Ты меня настолько недооцениваешь? — Так докажи нам, я требую! — крикнул Сэрим. — Если ты и вправду нам не врёшь, тебе не составит труда избить Феликса. Ли сидел на коленях и уже сам не верил, что Хван решится противостоять желаниям Чхве. Кареглазого парня крепко держали сзади спины за руки, дабы тот не убежал. Ноги предательски затекли, а также присутствовало неприятное чувство тревоги. Всё же любая ситуация чем-то кончается, не в зависимости от того, насколько сложный период времени. Всё чем-то закончится. Плохо или хорошо, решает судьба, но выбор «как действовать» делает сам человек. И снова вопрос, снова тупик, любовь или друг, он выберет в миг? Хван как можно дольше оттягивал выбор решения, ведь он и вправду боялся выбирать. Любое его решение требовало больших потерь. И к счастью или к сожалению, пришло время сделать решающий выбор, который может изменить всю оставшуюся жизнь. Выбрав дружбу, Хёнджин разобьёт себе сердце и утратит единственного человека, который смотрит на него иначе: не так, как все. Феликс смотрит на него тёмно-карими глазами, в которых отражаются белые искры, горящие в его присутствии. В его глазах, кажется, горит любовь, и Феликс счастлив, находясь рядом с другом… Выбрав любовь, он утратит всех своих друзей, которые на протяжении всей жизни поддерживали его. Он утратит тот луч света, который в тёмные времена освещал ему путь. Все четверо друзей по особенному относились к Хёнджину. Парни смотрели на него, как на родного брата и верили ему всем сердцем. Но Хён понимал единую вещь, которая отворачивала его от каких-либо взаимодействий с друзьями. Если Феликс станет его финальным выбором, парни автоматически начнут травить и его. Даже несмотря на то, какой дорогой им персоной приходится Хван. А ведь многие знают, как профессионально могут заставить людей совершить суицид эти четверо парней. Смерть Феликса, кажется, была неизбежна. Он уже задумывался о том, как и где будет лучше покончить с собой, но откладывал это дело куда подальше, до последнего не терял надежду увидеть белую полосу в жизни. Будь он с Хваном, он будет не сам, он будет с тем, с кем по-тихому будет умирать счастливым. Его будут травить не одного, а вместе с лучшим другом, но и самому Ли было неприятно осознавать то, что выбрав его, Хван будет утопать в массовом избиение сверстников, при этом так же наивно доверяя своё сердце Феликсу. Если он выберет одно из двух, он будет всю оставшуюся жизнь винить себя. Для него была дорога и любовь, и дружба. Это и вправду сложный выбор, всегда достоин слёз и частого сердцебиения. — Хёнджин, избей меня! — выкрикнул Феликс. Все пятеро парней погрузились в шок. Сама жертва просит себя избить до смерти и не кого-то, а именно самого Хвана. — Я хочу чтобы ты меня избил, — улыбнулся Ли. — Видишь, он сам уже просит. Давай, Хван, докажи нам, что ты не предатель. — Феликс, почему ты хочешь чтобы я тебя избил? — выкрикнул Хван. — Я этого заслужил, — не унимаясь тянуть фальшивую улыбку, молвил Ли. А Хёнджин снова молчит, и снова ему нечего сказать. Быть может, Ли понял, что если его безжалостно не изобьёт Хёнджин, то отсюда Хван уж точно не уйдет живым. Впрочем, и у Феликса выбора не было. Или его побьет его друг, или четверо парней. Как и обычно, он снова уйдёт из заброшенного сада избитым, конечно, если уйдёт. — Так что ты нам ответишь? Признаешься, что предатель, или докажешь обратное? — Я… — у Хёна запотели руки, так страшно ему ещё никогда не было. Он боялся ни смерти, которую могут предоставить ему его же друзья, нет, он этого не боялся. Его волновала потеря долгой дружбы. Было мерзко променять любовь на дружбу, а также было и наоборот. — Я докажу вам, что я вам верен, — кивнул Хван. — Тогда вперёд, мой дорогой друг. Послышались хлопки, исходящие от удара ладоней. Хёнджин подошёл к Феликсу, присел на корточки рядом с ним и провёл своей ладонью по чужим волосам: от макушки, до самых кончиков. — Извини меня, Феликс, — максимально тихо прошептал он ему на ухо. Парень перекинул правую ногу через узкие бёдра Ли и удобно уселся у того на животе. Он, замахнувшись, ударил своего друга кулаком по щеке, из-за чего несчастный парень упал на бок, а Сэрим, Минхён и Кай отошли в сторону, наблюдая за избиением. Хван вновь замахнулся и начал беспощадно бить друга по лицу, а тот пытался лишь откашливаться, совсем не сопротивляясь. Хван не имел намерения избить Феликса до смерти, он хотел его немного разукрасить кровью, дабы показать парням, что, вот «я вам доказал, что я не тот, кем вы меня считаете». Но каждый раз нанося удары другу, к которому были недружеские чувства, он получал удар по сердцу, удар в самую середину сердца. Было больно не только Ли, но и самому Хёнджину. Чувства несчастного беловолосого парня переплетались, путались, и он не понимал, что будет с ним дальше. Он не понимал, что чувствовал: ненависть или привязанность к Хвану. Он понимал на данный момент одно: что, если бы Хён не поднял на него руку, их бы ни за что не оставили в покое, приняв Хёнджина за предателя. Он остановился спустя семь нанесённых тяжелых ударов. — Я доказал? — он обернулся, окутав друзей испуганным взглядом, и приложив свои ладони на грудь Ли. — Ты смеёшься? Всего семь ударов? Продолжай бить, ещё как минимум четырнадцать штук, — кровожадно скомандовал Ёнсан. Хван в миг взглянул в карие глаза лежащего друга, который всё так же смотрел на него по-другому, смотрел глазами надежды, смотрел согревающим взглядом. — Я не могу больше, — поставив руки на пол, с двух сторон талии Феликса, он наклонил голову вниз. — Извините меня, парни. — Что это значит? — переспросил лидер. Хван молчит, а сердце внутри сжимается. Боится. Хёнджин боится прямо сейчас потерять сразу четырех друзей. Чхве подошёл к черноволосому парню и оттянул его за волосы назад. — Значит ли это, — он на секунду замолчал, — что прямо сейчас ты признался в предательстве? — Ёнсан… — Ты влюбился в этого чёртового студента? — повысив голос, сказал он. — Послушай, я… — Я тебе верил, ты слышишь? Я думал что ты и вправду всего лишь поиграешься с ним, но ты игнорировал нас шесть дней, проводя время с другим. Мы начали следить за тобой, и, смотря в твои глаза, стало всё ясно, — схватив за воротник, Ёнсан присел на колени рядом с бывшим другом и начал кричать. — Ты мне, как родной брат был! Ты был моим лучшим другом, идиот! Как ты посмел предать меня? — немного успокоившись, Чхве встал с колен и сделал глубокий вздох. — Ты самый худший придурок, который выбрал любовь, вместо долгосрочной дружбы. Предателей уничтожают, дорогой Хван Хёнджин. Чхве сильно сжал кулак, в последний раз взглянул в те самые глаза, которым и вправду верил, и что было силы, ударил новую жертву прямо по лицу. А тот лишь издал тихий писк, упав рядом с Феликсом, который просто лежал с разбитым лицом и уже ни на что не надеялся. — Теперь, Хван, ты мне никто. Ты помнишь как мы избивали подростков? Также будет теперь и с тобой, только в разы сильнее, — улыбаясь сквозь боль, молвил он. Четверо парней надвинулись на Хёнджина с желанием хорошенько избить за измену. Больно было всем, кто находился в этом заброшенном здании: и Феликсу, который понимал что Хван избил его для показухи, пытаясь защитить обеих; и четырём парням, чьи сердца разбились от предательства; и Хёнджину, который совершенно не соображал что дальше делать. Он обречён на гибель, и это был факт. Феликс лежал на полу и наблюдал за тем, как жестоко наносили удары Хвану. Он понимал, что крики не спасут ни его, ни себя. Крики лишь составляют неудобства, появляется засуха в горле, и ничего большего. Лужи крови стекали путём к голове Феликса, а тот периодически пускал горячую слезу, жалея в мыслях друга. Но как только парни отошли от полуживого Хёнджина, то вид на картину открылся не самый лучший. Хён лежал с окровавленным ртом и порванной одеждой. По рукам и ногам стекала кровь, тихонько капая на пыльный пол. Сердце сжималось от переживаний сильно-сильно, но Ли ничего не мог сделать, как и в тот день, когда он с Хваном подружился. Но кажется, настал черёд Феликса. Про него похоже, тоже не забыли. И снова кровь, и снова боль, я снова плакал за тобой. И все же верно, Хван по-тихому рыдал, будучи на грани смерти, он за себя не переживал, его мысли тосковали по другому делу. Тосковали по улыбке, яркой доброте. Хёнджин лежал напротив друга— единого, кто с ним остался. Когда получил напоследок пинок в живот, у Хвана потемнело в глазах, и в миг остановилась связь с внешним миром. Последнее, что он увидел — это Феликса, лежащего в лужах крови в таком же состоянии.

* * *

— Хёнджин! Очнись! — кричал чей-то грубый голос, исходящий, вроде как, где-то далеко. Открыв глаза, он не увидел больницы с белоснежными стенами, не увидел родную мать, которая должна была отчаянно ждать его пробуждения, сидя на стуле, он увидел того самого друга, которого увидел перед потерей сознания. — Хёнджин! — выплакав все слёзы, перестал трясти парня Ли. — Я живой? — заинтересованно спросил он. — Конечно живой! — улыбнулся он. — Я бинты с собой не брал, не знал, что так выйдет… — Феликс, — перебил его лежащий на пыльном полу парень. — Извини меня. У старшего скопился ком в горле, он прокашлялся, из его рта хлынула кровь. — Всё хорошо? — Ты-то сам себя видел? В крови весь, — улыбнулся Хван. — У меня ничего серьезного, это ты… — А сам тоже лежал без сознания, — перебил его Хван. — Вызвать скорую? — Только попробуй, я тебе сам шею сверну, — вспомнив слова Чхве, ответил он. — Забыл? «Расскажешь про побои в детском саду, будешь убит». А врачи до нас докопаются, где и как мы получили телесные повреждения. — Тогда поднимайся, пошли ко мне. Я буду твоим доктором, — улыбнувшись, сказал Ли. — А такой подход мне нравится. Найдя в себе силы, Хёнджин еле как принял положение сидя и ухватился за руку Феликса. — Приведи немного себя в порядок, что прохожие подумают-то? — он вынув из кармана бинты и влажные салфетки. — У меня всегда с собой, — улыбнулся Хван. — Сперва приведу в порядок тебя! Несмотря на боль в сердце и на неимоверно сильно болящие раны на теле, парни всё равно улыбались. Их улыбки были такими широкими, будто они были самыми счастливыми людьми на этой земле. Они были в крови, но зато вместе. Их жестоко избили, да, но не разлучили, а значит, и не всё так плохо, как кажется. Сейчас они придут в отель, улягутся на кровать и в обнимку пожалеют друг-друга, что может быть лучше? Всё так и случилось, судьба дала им волю. Они лежат на двухместной кровати, очаровывая друг друга глазами, и им было хорошо, несмотря на раны на теле, на душе. Но минуты шли так быстро, что Феликс просто пытался успеть сделать всё: обнять Хёнджина, потрогать его волосы, уткнуться носом ему в шею, погладить по спине… Он чувствовал любовь, которая, как оказалось, такая сладкая на вкус. — Ты меня уже везде облапал, Феликс, — ухмыльнувшись, заметил Хван. — Ты очень мягкий, — застеснялся он. — Мягкий? — И милый. У тебя что-нибудь болит? — переведя тему, Ли приподнялся на руки, взглянув на друга. — Болит. — Почему раньше не сказал? Где болит? — приняв положение сидя на кровати, сказал он. Хван улёгся на спину, немного подвинувшись к Феликсу и взял его руку в свои. Затем он нежно положил её себе на сердце. — Вот здесь, болит, — всматриваясь в лицо Ли, Хёнджин размыто видел его силуэт из-за чёрной темноты в квартире. Комнату накрыло молчание. Кто его знает, что имел Хван. То ли моральную боль, то ли проблему с сердцем — оставалось думать и гадать. Но долго раздумывать, к счастью, не пришлось. — Сердце? — переспросил Ли. — Сердце. Феликс осторожно принялся укладываться на грудь парня, одетого в халат и со слегка мокрыми волосами. Нежно задев своей макушкой подбородок Хвана, он положил свою голову ему на сердце, прислушиваясь к сердцебиению. Обняв черноволосого парня, Ли закрыл глаза, наслаждаясь тёплым моментом. Примерно четыре минуты парни лежали неподвижно, и каждый думал о своём, но их мысли были общими. — Феликс. — Да? Хён медленно запустил свои руки себе под белоснежную подушку и достал оттуда маленькую пушистую коробочку синего цвета. Ли присел на колени, упираясь одним кулачком об простынь, а левую ладонь уложив на бедре Хвана. — Феликс, я купил нам парные украшение в знак дружбы, — он сделал небольшую паузу. — Но я хочу изменить повод подарка, — он взял в свои руки ладонь друга и осторожно присел. — Феликс, ты мне нравишься. Сердце так ещё никогда не стучало, не рвалось из груди так сильно. Хван переживал, что всё может выйти из-под контроля, но надеялся, надеялся на реальную взаимность. — Ты станешь моим парнем? Ли молчал и лишь всматривался в лицо Хвана, лицо которого совсем немного освещала белая луна. Что ему стоило ответить? Мгновенно разбираясь в своих чувствах, Феликс был до сих пор ошеломлен. Казалось: столько много информации, которая тронула его сердце, столько много всего открылось и дало смысл продолжать жить… И в этом всём виноват его друг, который объявился в трудную минуту в теле белого луча. — Я очень сожалею о том, что поднял на тебя руку, в том чёртовом заброшенном саду. Я так наивно думал, что таким образом от нас отстанут, но в итоге… — он на секунду замолчал. — И я понимаю, что я ужасный человек, понимаю, что недостоин твоей любви. Здоровой любви. Но я хочу быть с тобой, очень хочу. Когда ты смотришь на меня, улыбаешься мне, у меня просто исчезает дар речи, — Хван перевёл взгляд на глубокие глаза Ли и продолжил плести неожиданное признание: — В моих глазах ты так прекрасен. Моя любовь к тебе до боли велика. С тобой я счастлив, безрассуден. Из всех людей, люблю я лишь тебя, — строки звучали связно и красиво, будто стих был заранее придуман, но, на удивление, нет. — Я знаю, что у тебя очень тяжёлая жизнь, постоянные унижения со стороны общества, но ты такой молодец, что держишься. Я правда тебя люблю и всегда буду любить. — Хенджин… ты тоже мне нравишься, — ответ прозвучал довольно-таки тихо, но в нём было чувство откровенности. Хван издал короткий смешок, наклонил голову набок и принялся открывать ту самую коробочку. — Тогда позволь, я подарю тебе чёрное кольцо. Оно символизирует мои тёмные волосы и мой тёмный характер. Хван аккуратно приподнял ладонь младшего и надел кольцо из белого золота с чёрной полосой по середине на чужой безымянный палец. — Хорошо подошло, — ухмыльнувшись, сказал Ли. Феликс аккуратно достал такое же, но в белоснежных оттенках, колечко и повторил действия своего парня. — А это белое кольцо, оно символизирует мои белые волосы и такое же белое отношение к тебе, — ухмыльнулся он. Хёнджин как можно быстрее уселся поудобнее и накрыл чужие губы своими. Осторожно уложил Феликса на спину и затянул его в нежный поцелуй, но вскоре из-за нехватки воздуха им пришлось отстраниться. Старший прилёг рядом, перекинув руку через живот парня, и уткнулся своим носом в чужую шею, на которой чувствовались маленькие царапины. Он награждал холодную шею горячим дыханием, становилось немного щекотно, но очень даже приятно. Ли поднял свою руку вверх, пытаясь рассмотреть в темноте свое кольцо, но ничего не удавалось. Бросив это дело, парень развернулся к старшему и положил на его бок свою левую руку. — Как твой мизинец? Не болит? — поинтересовался Хван. — Все хорошо, не болит, — издал смешок Ли.

* * *

Долгожданное утро. Феликс открывает свои глаза и видит рядом со своей головой кисть руки, где на пальце красовалось очаровательное кольцо, оно заставило его широко улыбнуться. Яркое солнце светило в глаза, а сонный Ли через силу перекатился на другую сторону и увидел рядом только пустую белую подушку, рядом не одной живой души не оказалось. — Хёнджин? На его слова никто не откликнулся, в помещении было тихо. Сонный парень поднялся с кровати, обошёл все комнаты отеля, и всё по прежнему — никого, кроме Ли, не было. Но не растерявшись, Ли взял в руки свой телефон, и зашёл в чат своего парня. На его аккаунте было чётко выписано: «был (а) в 04:08». Взглянул на часы, время показывало шесть часов утра. Это напрягло младшего. Куда мог уйти Хёнджин в такую рань, и почему последний раз в сети он был в самой глубине ночи? Феликс поднял клавиатуру телефона, и начал выписывать лекции в чат. Ли Феликс: Хёнджин, ты где?! Ли Феликс: Ответь! Ли Феликс: Я сейчас позвоню, ожидай. Парень перешёл в отдел «контакты», и принялся искать номер Хвана, но, когда нажал звонок, сразу же последовали три удлинённых гудка. Телефон Хёнджина, кажется, был отключен, что очень напрягло Феликса…

Около трёх часов назад

Хёнджин просыпается от громкой вибрации своего телефона. Чтобы не разбудить своего парня, Хван как можно быстрее приподнялся и взял с тумбочки телефон. На экране высветилась надпись «Ёнсан». — Что ему нужно? — прошептал он. Хёнджин ответил на звонок и уже собирался встать, чтобы перейти в другую комнату, когда связь звонка пропала. Чхве, похоже, отключил звонок. Парень убавил немного яркость на телефоне и взглянул на дисплей. В одном из мессенджеров виднелось сообщение от бывшего друга. Хван тихонько обернулся, чтобы удостовериться что Феликс спит. Если он спит, значит, это хорошо, ведь волноваться лишний раз не будет. Хён аккуратно поднялся с постели и ушёл в ванную, не включая свет. Перейдя в личный чат, парень увидел массу неприятных сообщений. Чхве Ёнсан: У тебя есть выбор. Выбирай: или ты прямо сейчас идёшь на наше место, или завтра Феликс будет громко-громко стонать от боли. А если не завтра, то однажды. Хван Хёнджин: Зачем я вам нужен? Чхве Ёнсан: Отныне, ты — наша марионетка. Что я сказал, то и сделаешь. Убью — значит убью. Вызовешь полицию — прикончу. В любом случае прикончу. Ты — моя игрушка. Хван Хёнджин: Я приду. — Видно, пьяный, козел. Хёнджин тихонько вышел из ванны, и, на последок поцеловав Феликса в носик, он вновь посмотрел на дисплей телефона, где виднелось множество пропущенных звонков от неизвестных номеров, и отключил телефон. Даже не написав никаких записок, Хёнджин просто-напросто ушёл. Жертвуя собой, ради любимого человека.

* * *

Вновь получив несколько ударов в живот и несколько ударов по лицу, парень бессильно упал. Принимая на себя удары, Хёнджин спасал Феликса. А раз он ещё имел связь с жизнью, значит, продолжать терпеть боль он должен был. — Лучше я, чем Феликс, — получив пинок в бок, прошептал Хван. — Я тебя позвал сюда, потому что мне пришла идея, как помучить жертву. Я решил испробовать, — ехидно улыбнулся тот. — Парни? Минхён вынул из кармана шприц и маленькую бутылочку с какой-то жидкостью. Затем Кай достал из пакета две бутылки алкогольного напитка. Ёнсан окунул шприц в баночку и набрал довольно-таки много жидкости в ёмкость. Он выпрыснул совсем немного и показал наполненный шприц бывшему другу, который еле как, пошатываясь, сидел на коленях. — Знаешь, что это? — провел по чужой руке пальцами Ёнсан. — Это наркота, — улыбнулся он. — Ёнсан, пожалуйста, не нужно. — Тебе будет приятно, не переживай. — Пожалуйста, не делай этого. Эффекты наркоты способны заставить людей убивать других, а я не хочу! — А я тебя разве спрашивал? Мне совершенно плевать, что ты будешь творить под её действием, поэтому не ной, я не поведусь. Чхве резко воткнул шприц в чужую руку и медленно приступил впрыскивать туда наркоту. Хван пискнул от резкой боли и в миг понял, что нужно пытаться держать свои руки при себе: кто знает, что может сотворить Хван под большой дозой. Довольный своим делом, лидер выкинул в панорамное окно опустошённую иглу и открыл одну бутылку алкоголя. Пока черноволосый парень пытался одуматься, что ему вкололи наркоту, сверстники приоткрыли тому рот и заставили глотать алкоголь, дабы совсем вывести из строя парня. Минут восемь они опустошали зеленую бутылку, временами проливая некоторую массу жидкости на пол, но всё равно, за первой ёмкостью следовала следующая. Открыв следующую бутылку, четверо парней начали вновь спаивать своего бывшего друга. У Хвана всё плыло перед глазами, хотелось упасть на пол без сознания, но здоровье держалось до последнего. А ведь совсем недавно Хвана избили, дали поспать и вновь принялись мучить. Было и вправду больно, теперь-то он понимал, как больно было всем жертвам, над которыми извращался и сам Хван. Хотелось кричать, хотелось смерти, справедливости и пощады, но всего этого не было. Было больно сердцу, душе и телу. Разум подталкивал на мысль покончить с жизнью, а смерть придумывала место и время. Хван упал на пол, будто мёртвый, но на самом деле — в стельку пьяный. Он был весь в хлам, не чувствовал боли, не чувствовал ничего. Не слышал насмешек и не слышал, что происходит вокруг. Он будто потерял связь с внешним миром, в глазах плыло, и была мысль совершить какие-то преступления. Хёнджин искал в себе силы около двадцати минут и пытался подняться на ноги — ему не удавалось, он снова упал на колени. Рядом, кажется, никого не было. Все, кто были, ушли, и остался лишь один Хван, сам, со своим одиночеством и плохими намерениями. Парень приложил усилия и снова попытался встать, и на этот раз ему удалось. Около часа Хёнджин бродил по улицам, пошатываясь в разные стороны и выискивая дом, в котором он проживает, но не найдя его, он кое-как вспомнил адрес своего парня, и медленно, пошатываясь, Хван шёл к нему в отель. Люди смотрели на него, как на неадекватного, но всё же живности на улице было совсем мало, ведь шесть часов утра. Никто не подходил к нему, не спрашивал, всё ли хорошо, было понятно, что это очередной алкаш, который влез в какую-то драку на улице.

* * *

— Фели-и-икс! Открывай! — громко стучал в дверь Хван. Ли услышал хриплый голос своего парня и подбежал к тому с улыбкой, открыл входную дверь, но картина показалась не самая лучшая. Хёнджин стоял у порога весь в крови и с расширенными зрачками, он смотрел на Феликса так, будто на жертву. Не осознавая, Хён начал вытворять странные действия. Он еле как зашёл вглкбь комнаты и закрыл входную дверь на ключ, затем он плотно прикрыл своей ладонью рот любимого парня. — Хёнджин, что ты делаешь? — мычал он в ладонь старшего. Хван игнорировал все крики и мольбы Феликса остановиться. Он толкнул младшего на кровать и принялся блуждать руками по его телу, залезая под футболку и задевая нижнюю часть живота. — Хёнджин, что с тобой случилось? — вырываясь из поцелуя, говорил он. Старший схватил Феликса за волосы и притянул его голову к кровати, жадно кусая чужие мягкие губы. Хвану надоело то, что парень волочится под ним и всеми силами отталкивает куда подальше, поэтому опьяневший Хван ударил Феликса по бедру, а тот издал тихий стон от боли. Хёнджину совсем не было понятно, что происходило с ним, у него просто каждый раз темнело в глазах и просыпалась возбуждённость, просыпалась страсть и желание завладеть чьим-то телом. Хвану было без разницы, как чувствует себя младший, было совершенно всё равно на плачь, всё равно на крики и просьбы. У него есть парень, пусть тот будет добр удовлетворить любимого. Будь Хёнджин в здравом уме, он бы ни за что и руки не поднял на любимого человека, но действие алкоголя и наркоты брали под контроль весь разум Хвана. Черноволосый, сильный парень каждый раз вжимал поцелуями Феликса в кровать, не давал издать и крика, не предоставлял шанса вырваться из сильной схватки. Ли чувствовал вкус железа на языке: то ли это кровь с губ избитого Хёнджина, то ли это кровь Феликса смешивалась с чужой красной жидкостью. Белая кровать принимала алый окрас от грязной одежды и ран на теле старшего. Чёрные волосы переплетались с языками парней, а слёзы и кровь образовывали однородную смесь. Руки Хвана принялись стягивать шорты с партнёра. Он пытался одной рукой удержать руки Феликса над его же головой, а другой рукой парень пытался как можно эффектнее снять серую ткань. Ему удалось. Далее он приступил поглаживать достоинство младшего через тонкие трусы. Последнее препятствие. — Хёнджин, прошу, опомнись… — плакал он. Но черноволосый парень не слышал другого и всё же приставил свою ладонь к оголённому паху. Хёнджин принялся быстро снимать свои штаны и, оголившись полностью, он продолжил воплощать свои желания, выслушивая стоны младшего. Чуя дискомфорт, Феликс продолжал упираться всеми силами. По Хвану было видно, что раз на нём кровь, значит, били. Пьян, значит, споили. Ли это понял, но смириться было сложно. Он понимал, что чисто теоретически его парень ни в чём и не виноват, но всё же сердце разбивало. Хван принялся быстрыми темпами двигаться во младшем. Парни издавали то тихие, то громкие стоны, но каждый крик был разным. Одни просьбы умоляли о остановке действий, а другие — о продолжении. — Мне больно… Губы Феликса снова накрыли чужие.

* * *

Феликс сидит на кухне, поджав под себя ноги и уткнувшись головой в колени. Примерно часа три парень сидел и смотрел в экран чужого телефона, который вот-вот, разрядившись, выключится. Он искал в телефоне Хвана, что заставило его сотворить с ним ужасное, и он нашёл. Ликс плачет, но понимает, что и сам Хван не добровольно напился и накололся наркотой. В момент насилия в глазах Хвана не было никакой живой души, лишь расширенные чёрный зрачки и жажда получить над кем-то власть. Вспоминая удары по частям тела, на Ли нахлынули волны слёз. Он по-тихому сходил с ума. Младший прочитал всю переписку своего парня, и ему было совсем неудобно, что Хёнджин жертвовал собой, ради чужой счастливой жизни. Хёнджин открыл свои глаза, и первое, что он почувствовал, — это боль в теле, боль в голове, и у него жутко болели глаза. Он принял положение сидя и тут же удивился, ведь он был полностью обнажённый, но не кинут, как отбросок, а укрыт тёплой простынёй. Рядом на тумбочке стоял стакан воды и таблетка, кажется, от головной боли. Как бы сильно Хван не сделал больно Феликсу, Ли любил и уважал, своего парня. Он понимал его, даже если ситуация была крайне сложной. Но смириться было сложно. Парень принял лекарство и начал вспоминать, что происходило всё это время, и почему он чувствует боль буквально везде. Но погрузившись в раздумье, он услышал тихие всхлипы на кухне. И кажется, до него дошло, что случилось: обнаженное тело и плачь. Тут и дураку понятно, что в комнате произошло насилие. Хван через всю боль в теле встал с кровати, быстро оделся, и вбежал на кухню. На полу сидит Феликс, держащий нож возле вены на запястье. Облокотившись об стену и бездушно моргая. — Если хочешь убить себя, режь вдоль, так уже не зашьют, — послышался громкий шёпот, который испугал младшего парня. Хёнджин подошёл к Феликсу и, присев рядом, аккуратно отобрал нож, отбросив острый предмет куда подальше. — А лучше и вовсе не режь, потому что умрёшь ты, убью себя и я. Хван сменил позу, усевшись на свои колени, он взял чужую руку в свою. На обеих руках, и у Хвана, и у Феликса, виднелись пластыри, сверху которых красовались кольца, подаренные в день воссоединение обоих сердец. — Феликс, извини меня, я конченная тварь, которая не достойна и жизни… Я… Я… — Я не злюсь на тебя, Хёнджин, — Феликс уложил свой большой палец на окровавленные губы Хвана. — Я смывал с тебя кровь, но не вся, видно, стёрлась, — улыбнулся он. — Тогда зачем ты взял нож? — Подумал, что тебе будет легче без меня, — младший кивнул головой в сторону телефона, на котором была включена переписка Ёнсана и Хвана. — Ты что! Всё хорошо! Я ни в коем случае не откажусь от тебя. Без тебя я — никто. Понимаешь? — Хван начал поглаживать кольцо Ли, которое так хорошо на нём сидело. — Тогда пообещай мне кое-что, — всматриваясь в кристальные глаза парня, сказал Ли. — Больше никогда не жертвуй собой ради меня. — Но Феликс… — Пообещай, — грубо ответил младший. — Я обещаю. Я обещаю больше не жертвовать собой, ради тебя, — опустив голову, молвил он. — Отныне, мы будем всё так же в крови, но вместе, — добавил Ли. — Верно, вместе. В день, когда мать Феликса в самый последний раз видела сына, она велела ему выбросить мусор. Тот пошёл и уже не вернулся. Родители названивали Феликсу, а тот в наглую сбрасывал трубку, но звонки его достали, он заблокировал всех знакомых и родных. Единственный номер, который был у него, это была последняя связь Феликса с этим миром. Хёнджин занял место этой нити, разделяющую смерть и жизнь в голове младшего. Думая, что с сыном всё прекрасно, родители решили отпустить его в свою личную жизнь. Они хотели напомнить о себе чуть позже, где-нибудь через полгода, когда Ли приживётся где-то и с кем-то, тогда, его родные будут готовы извиниться перед собственным единственным сыном. У Хвана история была похуже: родители искали его по всему городу, но решились не подавать заявление в полицию, ведь причину побега из дома они прекрасно знали. Да, Хёнджин тоже принял решение сбежать к другу, его тоже достали не прекращаемые побои и унижения со стороны родителей. Его достала боль в сердце, которую приносили ему родные. Хёнджин неправильно поступил, выбрав любовь вместо дружбы, но будь его выбор — дружба, тоже было бы неверно. Хёнджин выбрал правильного человека, а не правильное понятие. Не важно, сколько времени ты находишься с человеком, важно то, как сильно ты ему доверяешь. Когда приходится выбирать между любовью и дружбой, никогда не стоит выбирать ту сторону, которая заставила вас задуматься о данном выборе. Каждый выбирает то, что ему кажется лучшим. Человек, который даёт вам выбор «я, или твоя любовь» должен хорошо понимать: если его не выберут, он потеряет вас, а значит, что он к этому готов. «Чем я хуже него?», «что заставило его оставить меня позади?». Такие вопросы обязательно возникнут у каждого. Всё в этой жизни даётся сложно, и никакая школа никого не научит, пока ты сам не поймёшь, что нужно делать для того, чтобы быть счастливым. И счастье настанет лишь тогда, когда ты начнёшь прикладывать усилия, и в старости лет ты будешь говорить себе: «Хорошо, что я тогда себя не убил, ведь сейчас я бы не кушал это сладкое пирожное, проживая своё последнее лето». Каждый выход на улицу был опасен как для Феликса, так и для Хёнджина. Они шли прогуливаясь по улицам в направлении красивого моста. Везде цвели невероятно красивые цветы, насыщенно-разноцветными красками. Горячий ветер обдувал лицо и переплетался в воздухе с незаплетенными волосами. Белоснежные волосы бились об чёрные, что было совсем незаметно. Погода была прекрасной, теплой и комфортной. Вот, что значило настоящее лето. Идя по улицам, парни разговаривали о пустяках и улыбались так, будто у них самая яркая жизнь, самая прекрасная и самая счастливая. Парни наступили на мост и сразу пустили взгляд на блестящую от лучей солнца реку Ханган. — Слышал про историю этого моста? — затрагивая новую тему, спросил Хён. — Нет, не слышал, а что с ним? — Говорят, здесь совершалось много самоубийств. Люди, которые не справились с жизнью, кидались в эту реку с желанием прекратить её. — Серьёзно что ли? — Да. Ты можешь здесь ещё увидеть различные надписи. Правительство решило выписать так называемые отговорки от суицида. Вот, смотри, первая, — парень указал своим длинным пальцем на слова, выплывающие в поле зрения парней. — «Твоя мама», — вычитал на перилах Феликс. — Твоя мама? — Возможно, психолог который выбрал эту надпись, хотел напомнить тебе про свою маму, что она будет чувствовать, если узнает что её сына больше нет в живых. — А, да, и вправду, — вздохнул он. — Гляди! Следующая! — подбежал к окраине моста Ли. — «Ещё столько всего не случилось». — Вот видишь. — Вот это да, а как ты узнал про это место? — Меня сюда мама в детстве водила. Но, на сколько я помню, тогда здесь еще не совершались массовые самоубийства. Это потом я в интернете лет через десять вычитал. — «Ты сегодня ел?» — продолжал читать интересные фразы Феликс. — Да, я ел. — «Завтра непременно взойдет солнце», — повернув голову на другую сторону моста, прочитал Хван. — «Лучшее, конечно, впереди», — дойдя до половины моста, сказал младший. — «Я тебя люблю». — Я тебя тоже, Хёнджин. — Здесь на мосте так написано, — улыбнулся парень. — А, написано… — покраснел младший. — Но тебя я и вправду люблю. Хван положил руки на перила, а затем взглянул на малиновый закат. — Здесь закаты пропитаны грустью, но, тем не менее, они для меня самые красивые, — вздохнул старший. — Каждый раз, когда проживаешь последние минуты дня, смотря на сияющий закат, ты думаешь: «Каким бы ни был ужасный или удачный день — это мой день, и он уходит навсегда. — Да, и вправду, — взгляд Феликса застыл на небе, которое под все сказанные слова Хёнджина становилось ещё красивее. — А ты когда-нибудь, хотел спрыгнуть с этого моста? — Да, — не стал врать Хён. Феликс замолчал. — Я не справлялся с жизнью. Меня так же, как и тебя, уж слишком сильно ругали родители, буквально за всё. Я не выдерживал нагрузки из-за унижения и мучения. Но потом, когда был здесь, почему то передумал прыгать. — Я рад, что ты передумал, так бы я не встретил тебя, — чмокнул старшего в щёку Ли, а тот в ответ улыбнулся. То ли розовый, то ли красный оттенок красок отражался на ранее чистом голубом небе. Казалось, будто чья-то алая кровь стекала по превосходному небу. Это то самое время, когда тебя дома никто не ждёт, что было к лучшему. Феликс подтвердил свои ожидания, он так и знал, что никто его искать не будет, если он пропадёт, даже собственные родители. А Хван просто давно себе внушил, что если он сбежал, значит ему это было суждено. Он знал, что никакая полиция не будет его искать, а родители даже если изъявят самое малое желание найти родного сына, то это будут ленивые поиски. Они будут поднимать камушек и долго пялиться туда, будто ничего не видят, и вскоре положат его обратно, так и не разглядев на том месте сбежавшего сына. Да, было и вправду грустно, но жизнь продолжалась, а рядом всё же был человек, который мог обнять в любую трудную минуту да и просто, когда чувствует себя комфортно с ним. Два одиночества нашли друг друга, будучи отвергнутым всем миром. Закаты всегда были красивыми, кто-то видит их красоту, а кто то нет, но факт остаётся фактом, что это явление и вправду очаровывает. Закаты красивые именно потому, что на них смотрят глаза, которые хоть раз в жизни честно любили. Небо видит эти чувства, выделяющиеся из самого сердца, и отображают их на самой вершине, чтобы люди запрокидывали головы и любовались красотой. Именно в тёплых тонах небо видит любовь. Летняя природа всегда оживает в тёплые времена года и дополняет запахи и красоту в этот чёрный сгнивший мир. Конечно, не только счастье обитает в этой жизни, существует ещё и множество негативных чувств. И абсолютно каждая эмоция, исходящая из сердца, отражается на внешнем мире по своему, и тоже по особенному. — Пошли, там в дали ещё полно цитат, — потихоньку отходя от перил, сказал Ли. Хван последний раз взглянул на небо, а затем на своё отражение в реке и пошёл вслед за счастливым Феликсом. — «Ты выглядишь обеспокоенным, всё ли в порядке?» Всё в порядке, — улыбнулся Ли, отвечая на заданный вопрос надписью. — Феликс, у тебя же палец не здоров, разве не болит? Ты весь в ранах и синяках… — Но ты рядом, — перебил Ли. — Если рядом ты, то моё сердце спокойное, а значит, и разум, поэтому нет причин, чувствовать боль и на теле. Хван взялся за руку Феликса и смущённо кивнул, расплылся в смущении. Пара беззаботно прогулочным шагом пошагала в сторону конца моста. — «Навести того, по кому скучаешь», — прочитав самое последнее послание, Ли, держась за чужую руку, сошёл с моста на ровно выложенный асфальт. — Но я ни по кому не скучаю, мне нужен только один человек, — он взглянул на ухмыляющееся лицо Хёнджина. — Я тоже, могу скучать только по тебе, — сделал паузу парень. — Мы так незаметно перешли весь мост. Догадался, в чём загвоздка этих цитат? Феликс задумался, но ему совершенно ничего не приходило в голову. — Нет, не догадался. — Когда ты идёшь через мост, ты заинтересовываешься чтением интересных посланий, прописанных на перилах. Не заметив того, ты благополучно добираешься до другого конца моста. Таким образом не совершаешь здесь самоубийство, ведь проходишь дорогу до конца. — Это и вправду так… мне было интересно читать это. Ах, да, должен признать, психологи гении. — Но некоторых людей, на половине моста останавливают удивительные явления природы, и, не соображая того, они начинают гореть желанием стать этой красотой.

* * *

Отель для парней стал полноценным домом и самым уютным местом, которое хранит в себе множество воспоминаний. Парни сидят на диване и выпивают красное вино, которое на вкус такое очаровательное и сводящее с ума. Они разговаривают о всяких пустяках, одновременно поднося к устам второй бокал. Деньги у парней были, но немного, и всё же побаловать себя вином в чёрные часы они могли. — Почему я раньше не замечал, какие у тебя маленькие пальцы? — улыбнулся Хван. Феликс преподнес свою ладонь к чужой и воссоединил пальцы, перекрестив, он вновь их выпрямил. Ли приподнял руку, и оба взглянули на отстающий размер пальцев Феликса. — А у тебя они слишком большие, — посмеялся он. — Наши кольца, кстати, смотрятся красиво вместе, — подметил старший, делая глоток напитка. — А мы с тобой, ещё лучше, — с пьяной улыбкой сказал младший. — Кстати, Хван, ты знал что ты красив? Да и вообще слово «красив» слишком мало описывает твою внешность. — Феликс. — Да? — А ты знал, что тебе уже хватит вина? — он попытался забрать бокал из рук Ли. — Я не хочу тебя спаивать, давай ложиться спать, на сегодня уже хватит. — Не-а, я допью, — Ли быстро преподнес окраину стакана к губам и, запрокинув голову, опустошил стакан. — Я больше тебе не налью, — допив свой напиток, фальшиво улыбнулся Хван, а затем поставил оба стакана на стол. — А мне и не нужно, я уже пьян. Хван удобно уселся на диване и, вздыхая, раздвинул ноги, запрокинул голову на спинку мягкой мебели и закрыл глаза. Феликс взглянул на своего парня и, тихонько подкравшись, уселся у него на коленях. Ли пустил свои пальцы в красивые чёрный волосы и приблизился к чужим губам. Хван открыл глаза и взглянул на губы сидящего на нём парня. — Феликс? — Я люблю тебя, — обнял старшего Ли. — Я тебя тоже люблю, Феликс. Хёнджин сразу же ощутил на своих губах чужие. Он медленно пустил язык в ход, преподнеся возможность младшему распробовать вкус любви. Мокрые от вина губы соприкасались всё нежнее и нежнее. На языках чувствовался сладкий привкус напитка, который всё больше и больше затягивал поцелуй в длительный и приятный. Отстранившись, Феликс и Хван быстро сделали глубокий вздох, набрали в легкие кислород и вновь погрузились в начатое дело. Феликс запутал свои пальцы в чужих чёрных волосах, а старший умостил свои руки на тонкой талии своего парня. Затянутый поцелуй становился со временем жадным и смешавшийся вкус вина и любви дурманил головы парням. Два выпитых бокала проявляли последствия, из-за чего пьяные парни были уже не в силах остановиться получать длительную дозу расслабления и кайфа. Хёнджину будто снова вкололи наркоту, но, будучи под дозой, Хван не мог чувствовать и контролировать, но на данный момент, каждое движение было запоминающимся и придавало намного больше комфорта. У Феликса же такие чувство впервые, и, пытаясь разобраться в них, Ли понял, что нужно было давно это попробовать сделать, а не вечность сидеть в своих книгах, читая о подобном романе главных героев. Ли впервые напился и впервые неумело, по-взрослому целовался. Но под волной опьянения, всё было безразлично, было главное то, что происходит сейчас. Феликс улавливал умелые движения губами Хёна, и быстро учился, повторяя за старшим. И снова утро нового дня, какие приключения случатся сегодня, никто не знает, но их никто и не ждёт. В окна светят яркие лучи солнца и ударяются об только что открытые глаза. Беловолосый парень с карими глазами потягивается на кровати и издаёт приятный звук, будто кот мурчит. Рядом лежит и его парень, они начали жить вместе, каждое утро они просыпаются вдвоём, и каждую ночь они засыпают только вместе. На обоих лицах парней вырисовывается утренняя улыбка, когда они встречаются глазами. Хван зажмуривается и тянет широкую улыбку, в то время как Феликс подносит свою руку к голове старшего и трогает его за черные волосы. — Как твой мизинец? — интересуется старший. Ли преподнёс свой палец к лицу Хвана, и показал обклеенный пластырем мизинец. Хёнджину взял его в свои ладони, и поцеловал в самое больное место. — Всё будет хорошо, — улыбнулся Хёнджин. — Сегодня пойдем гулять? — с надеждой в глазах спросил он. — Феликс, опасно же. — Опасно, но я не хочу сидеть летом в четырёх стенах. — Хорошо, но не допоздна. — Естественно, — улыбнулся Ли. — У меня, как ты знаешь, есть только рамён, будешь?

* * *

Закат солнца всегда обладал необыкновенным очарованием. Каждый влюбленный стремится увидеть, запечатлеть на картинах, фотоснимках, описать словами это прекрасное явление природы. Во время отражения заката людям проще всего высказаться, объяснить все чувства, проще сделать красивое предложение или же просто без слов сидеть в обнимку, склонив головы навстречу друг другу. Но всё же жаль, что многие люди выбирают более банальные занятия, чем встреча и запечатление шикарности природного явления. Жёлтое, слепящее яркое днём солнце, меняет свой цвет и оттенок на более уютный и тёплый, который укутывает каждый угол страны. На краткое мгновение создаётся атмосфера уюта и покоя, в которой хочется любить и быть любимым. В не самые лучшие времена закат кажется самым красивым, что есть в этом мире. Закат будто синоним слова «любовь». Это просто прекрасно, перед этим просто невозможно устоять и не сказать: «Всё же явления в местности неба, самые красивые, что произвела эта природа». Хёнджин тоже так считает, он вместе со своим парнем прекрасно видит это явление так же, как описывают его люди. Возможно, что в книгах слишком много строк про природу, но люди просто хотят донести другим, что обращаясь ужасно с окружающей средой, вы испортите не только жизнь ей, но и себе, перекрыв все очаровательные видения. Именно поэтому, люди призывают любить прекрасную природу. А парни гуляют возле высоких домов, проходя мимо цветущих растений, которые распыляют прекрасный запахи в воздухе. — Что будем делать, если встретим их? — заволновался Ли. — Не переживай, не встретим, зачем им тут ошиваться? — Ну мало ли, всегда нужно быть готовыми, — вздохнул Феликс. — Особенно в нашем случае. Шагая по маленькой дороге прогулочным шагом, казалось, что дорога была на самом деле длинной. Но дело было не до размышлений масштабов асфальта, ведь сворачивая за дом, держась за руки со старшим, Ли задел рукой прохожего. — Извини… — Хван Хёнджин, Ли Феликс! — перебив беловолосого парня, воскликнул он, складывая свой телефон в карман. — Вот мы и встретились, — ухмыльнулся он. Брюнет сразу же схватил руку Феликса и специально задел самую больную часть мизинца. В ту же минуту, кажется, чуть ли не вытекла кровь, пачкая пластыри и бинт. Ли издал жалобный звук, закатывая глаза. — Ёнсан, не трогай его! Из угла дома вышли ещё пару парней, застывших в радостном шоке от увиденного. — Мы все тут, и мы вас давно искали. Добро пожаловать в новую часть ада, дорогой предатель и повседневная жертва, — улыбнулся Чхве.