Средь тысяч звёзд

      Свадьба Вейдера и Падме была прекрасной. Церемония состоялась вечером и проходила на главной площади Корусанта. Всё вокруг было украшено чёрно-белыми цветами, праздничными лентами, прочими, соответствующими событию изысканными, но строгими декорациями.                       Оранжевые лучи закатного солнца мягко озаряли союз двух, почти влюблённых. Вейдер и Падме стояли в свете этих лучей, напротив грандиозной арки, оплетённой ветвями чёрно-белых цветов. Представитель закона произносил церемониальную речь, которая транслировалась на всю площадь, что там, на весь Корусант, на всю Галактику… А пара молча держась за руки.                       Вейдер, как всегда, был в своём неизменном чёрном костюме, так как особо вариаций у него теперь не было, а вот Падме, Падме была прекрасна, словно ярко-белая ночная лилия.                       Наряд Амидалы, как и многие другие её одежды стоил не одну тысячу кредитов, и был столь же изысканным, сколь дорогим.                       На невесте, как на истинной королеве, было одето пышное белое платье, с узким облегающим вокруг груди лифом, длинной до верхнего края большого живота, удачно замаскированно свободной широкой юбкой в пол.                       От самого верха лифа и до середины юбки сей наряд был расшит жемчугом и драгоценными камнями, которые более плотно были прикреплены сверху, на груди и спине, а на полотне юбки рассеивались всё реже и реже к низу. Поверх «простого» платья без рукавов, было надето короткое болеро, с этими самыми узкими рукавами до локтя, на спине тоже вышитое драгоценными камнями и жемчугом. От изящного узора сзади на импровизированной «кофточке» вниз симметрично свисали несколько нитей бусин и прозрачных украшений, слегка покачиваясь, при каждом лёгком движении невесты.                       Голову же Падме венчала большая, необычная тиара, плавным углом вздымающаяся вверх, и более острым узорчатым углом закрывая часть лба. От этого головного убора так же отходило несколько нитей из жемчуга и прозрачных камней, свободно болтающихся по обе стороны лица. А сзади, до самого пола, струилась длинная прозрачная фата.                       На ногах у Амидалы были белые чулки с кружевом, удачно скрытые длинным подолом юбки, и туфли на невысоком каблуке в тон, тоже сплошь украшенные драгоценными камнями и жемчугом.                       Вейдер, не отрываясь, смотрел на Падме, она всегда была прекрасна в его глазах, но сейчас она, его ангел, действительно была подобна ангелу… И это зрелище пленяло и завораживало. Такая красивая, такая светлая, такая любимая…                       И ощущению счастья ситха не было предела, ведь именно он, а ни кто другой сейчас находился рядом с ней, у алтаря.                       Когда ещё Энакин и Падме женились впервые, это невероятное окрыляющее чувство охватывало его с горловой, но сейчас, казалось, сейчас Вейдер, несмотря ни на что, был намного счастливее, чем тогда, ведь теперь он в открытую мог объявить о своей любви всему миру.                       Ситх смотрел на Падме, на свою избранницу, своего ангела, свою невесту, свою жену, и его сердце пылало от радости, что теперь ничто не мешало им быть вместе… Ничто, кроме…                       У Амидалы не было другого выбора, как согласиться на эту свадьбу, хотя все её душа и сердце кричали, что они были против. Но, вновь разыграть весь этот бесполезный фарс на всю Галактику, было единственным шансом, чтобы выбраться с Мустафара, как-то сбежать из её вынужденного плена в том страшном тёмном замке.                       Да, это полностью ломало репутацию Падме, как повстанческого лидера, как борца за свободу и справедливость, как политического деятеля, коего она из себя всегда хотела представлять, но в где-то в глубине души женщина понимала, что это было необходимо, чтобы попытаться освободиться, нет, не только необходимо…                       Здесь и сейчас, стоя подле Энакина, Вейдера, своего бывшего тайного мужа, держа его за руки и смотря в янтарные глаза сквозь непроницаемые стёкла красных линз, под плавную романтичную музыку, лёгкое дуновение ветра и шуршание тысячи изысканных цветов, Амидала понимала, что врала себе. Где-то в глубине души она всё ещё любила этого человека, слишком глубоко, под сотней замками хранила эту тайну, ведь одновременно с тем она и не могла принять его таким. Нет, не из-за увечий тела, из-за «увечий» души, которые были куда страшнее любых ожогов.                       Падме смотрела на Вейдера, покорно и безмолвно, пытаясь найти в нём хоть частичку былого Энакина, а сердце её разрывалось на части, от страшной дилеммы меду любовью и правильным выбором. Амидала до конца не знала, какой вариант был верным, что ей стоило делать в этой ситуации. Ведь она так боялась потерять Энакина, столь же сильно, сколь боялась вновь приобрести Вейдера.                       Служитель закона закончил говорить речь, и наступило время произнести клятвы.                       — Я, Дарт Вейдер, беру тебя, Падме, в жёны и обещаю любить и уважать тебя в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас… — прозвучал грубый механический голос ситха, но в нём было столько чувств и эмоций, столько недосказанного о прошлом, настоящем и будущем, столько переживаний, что на миг, всего на один краткий миг, перед Амидалой возник образ её былого супруга.                       И это странное видение, заставившее женщину на секунду расчувствоваться, привело её в лёгкое замешательство. Она как будто ощутила всю ту тёплую силу любви, которую всегда излучал от себя Энакин, всю ту обжигающую бурю страсти, которая согревала её после долгих холодных ночей ожидания своей запретной любви в одиночестве… И Падме на один краткий миг невольно почувствовала то, что говорила там, на станции Полис-Масса Оби-Вану, что в Вейдере ещё был свет, и его можно было спасти…                       Но это мимолётное видение тут же исчезло перед глазами Амидалы, растворилось в небытие и во тьме, когда ситх из-за промедления возлюбленной, пожалуй, слишком сильно сжал нежные руки невесты, а представитель закона ещё раз переспросил женщину о том, готова ли на произнести свою клятву.                       В одно мгновение Падме опомнилась, в своём новом муже она больше не видела ни мельчайшей крупицы души, оставшейся от старого, даже визуально Вейдер не имел ничего общего с Энакином, и, пожалуй, сегодняшняя свадьба, была для Падме похоронами, последним прощанием с её бывшей любовью.                       Изобразив на лице холодное безразличие, Амидала надменно и бесчувственно, даже с каким-то вызовом, посмотрела на ситха и монотонно произнесла.                       — Я, Падме, беру тебя Дарт Вейдер, в мужья и обещаю любить и уважать тебя в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас… — женщина говорила эти слова, чувствуя, как внутри неё, словно на зло, двигались их с Вейдером общие дети, так, будто чувствуя, что папа и мама были снова вместе, но одновременно сама она понимала, что смерть уже разлучила их с Энакином, смерть не физическая, смерть духовная, и это, наверное, уже никак нельзя было исправить…                       Или можно?                       Красивая грациозная церемония закончилась объявлением «возлюбленных» мужем и женой. И если для Вейдера это было ещё одним величайшим счастьем в жизни, то для Падме лишь пустым формальным фактом, фарсом, разыгранным для всей Галактики по настоянию Сидиуса. И Амидале было грустно, очень грустно, что когда в глазах всего мира она, казалось, приобретала всё, на самом деле она теряла последние остатки всего, что у неё было…                       А впереди, её ждало кое-что похуже…                       Первая брачная ночь с тем монстром, которого из-за окроплённой кровью души и множества чужих смертей по его вине, она даже отказывалась касаться.                       Церемониальное завершение свадьбы должно было пройти в корусантском замке Вейдера, который имелся в его владении, но где ситх почти никогда не появлялся. Процессия, что показалась Амидале траурной, медленно двигалась в сторону этого сооружения. Падме, во всей красе, молча сидела в летящем крытом паланкине, напротив служанки отведённой ей для подготовки ко всем обычаям свадьбы, и думала о том, что ей следовало сделать.                       На счастье женщины Вейдер, вместе с императором отправился в замок отдельно от неё, и у невесты ещё было время подумать. Его казалось крайне мало, и оно утекало с каждой секундой.                       Вот процессия медленно разошлась вдоль внешних ворот замка, паланкин остановился, служанка вышла наружу, чтобы сообщить о прибытии супруги ситха. Механические ворота с противным скрипом начали медленно отворяться.                       Вот на глаза Падме попался свободный широкий плащ с массивным капюшоном, оставленный служанкой в паланкине…                       Время распалось на считанные секунды…                       И решение пришло само собой.                       Невысокая изящная фигура девушки в чёрном, юрко вынырнула в арку, рядом с открывающими воротами, затем, с дрожью прижимаясь к стене, аккуратно проследовала к ближайшим кустам розы, а после и вовсе скрылась за их изумрудной листвой, словно тень, которой здесь и не было.                       Падме, облачённая в бархатный тёмный плащ своей служанки, прямо поверх дорого свадебного одеяния, бежала прочь, куда глаза глядят.                       Сердце её бешено билось, дети хаотично двигались внутри, а живот значительно перевешивал стройную хрупкую женщину, но она не останавливалась, ещё немного, и она будет свободна, полностью свободна от всего и вся…                       Падме не помнила, как добралась до ближайшего космопорта, как расплатилась в кассе драгоценными камнями с платья за самый дешёвый билет на общественный корабль до наиболее дальней планеты Внешнего кольца, как оказалась в старом ржавом транспорте, на потёртых рваных сидениях, как мелькали огни Корусанта при взлёте, Падме не помнила ничего…                       Она была лишь рада тому, что смогла освободиться от оков тьмы, сковывающих её настоящее и будущее, а дальше, уже не важно, главное было сбежать от него…                       Женщина была настолько поглощена своими чувствами и эмоциями, что даже не заметила, что в общественном кораблике была из обычных пассажиров почти одна. И опомнилась Амидала, когда далеко-далеко от планеты-столицы, кто-то грубым мужским голосом обратился к ней.                       — Надо же, кого сюда занесло? Эй, красотка, не хочешь поделиться? — проговорил один из явно бедных и совсем не привлекательных бандитов в маске.                       Вздрогнув, от ощущения, как по телу проходит обжигающий холод ужаса, Падме обернулась и уставилась прямо на пятерых незнакомцев, понимая, что из-под чёрного бархатного плаща выглянул большой кусок дорогущего свадебного платья.                       Все бандиты были примерного одного возраста и комплекции, одетые в костюмы с масками, более или менее походившими по стилю друг на друга. И эти мужчины, возраста, где-то её мужа, явно не добрым взглядом смотрели в ответ на Амидалу.                       Осознав, какую страшную ошибку совершила, что не додумалась переодеться перед полётом, Падме нервно попыталась скрыть подол платья с драгоценными камнями плащом, но было поздно.                       Резко схватив её за грудки, один из бандитов с лёгкостью поднял женщину с места, другой одним грубым движением сорвал с неё плащ, и перед неизвестными криминальными элементами предстала невеста-королева во всей красе. Драгоценные камни и жемчуг предательски сияли на её наряде многими тысячами кредитов в тусклом свете ламп, а кофейные глаза Амидалы сияли ужасом, и рядом никого не было, кроме полу-сломанного дроида в кабине пилота…                       Ей некому было помочь!                       Предвкушая, сколько они могут заработать на этом ограблении, бандиты стали хватать, и грубо обрывать драгоценности с платья женщины. До смерти перепуганная за своих близнецов, Падме пыталась отбиваться и сопротивляться, прикрывая живот, что очень злило незнакомцев.                       Вот последовал первый удар кулаком по лицу, кто-то из мерзавцев не выдержал и решил отыграться на женщине, вот второй удар куда-то в грудь, удар по животу, тонкий порез ножа по телу, ещё одно ранение, ещё…                       За всеми этими побоями и падающими на пол каплями крови, Амидала уже ничего не чувствовала, только отчаянное желание спасти детей, и боль, сильную боль…                       Мир мерк перед её глазами, и женщина уже ничего не могла сделать, чтобы защитить их троих, себя и Люка и Лею, как она решила назвать близнецов…                       Узнав о том, что его любимая исчезла, Вейдер пришёл в ярость, круша в помещении всё вокруг, но больше он ощутил волнение и беспокойство, как будто знал, что что-то должно было произойти, что-то плохое.                       Выгнав всех, кто не разбежался в ужасе от его гнева из покоев, ситх попытался успокоиться и сосредоточиться. Бросать военные силы на поиски Падме было не разумно, куда проще было её найти самому, ощутив в Силе.                       Амидала не являлась одарённой, а потому скрывать свою ауру она не могла, а значит, разыскать её лично не составило бы труда, но почему же этот светлый жизненный огонёк сейчас ощущался таким далёким и слабым?                       Вейдер сильнее сконцентрировался, пытаясь определить точное место нахождение его ангела, и Сила подсказала ему, терять времени было нельзя, ситх отчего-то знал, что любимая находилась в опасности.                       Небольшой личный корабль Вейдера с лёгкостью засёк в космическом пространстве общественный ржавый транспорт, но почему-то тот казался заброшенным и просто безвольно дрейфовал в космосе. Это ещё сильнее заставило сердце ситха рваться на части, однако, вопреки своему волнению, он чувствовал, что Падме жива, и шёл за ней.                       Но какого же было его изумление, шок, ужас, когда на борту ржавой «железяки» Вейдер застал душераздирающую картину. Падме лежала на полу вся избитая, израненная, в разодранном белом платье, окрашенном в багровый из-за текущей крови, кажется, его ангел была без сознания, слаба, беспомощна и едва жива.                       Возможно, в другой бы ситуации ситх пришёл в неконтролируемую ярость и уничтожил бы всё и всех, кто попался ему на пути, но сейчас время пошло на секунды, некогда было терять контроль, нужно было спасти её, их…                       Быстро, насколько возможно при его состоянии, Вейдер приблизился к любимой, осторожно, заботливо взял её на руки, крепко-крепко прижимая к себе, и понёс из этой пустой ржавой развалюхи на свой корабль.                       До ближайшей обитаемой планеты было далеко, дроида-медика на корабле ситха не имелось, так как транспорт был небольшим и служил лишь для перемещения в экстренных ситуациях, медикаментов в аптечке имелось мало, а ситуация становилась всё хуже.                       Быстро войдя в салон корабля, Вейдер бережно положил его ангела на один из диванов, Падме слабо простонала и трясущейся рукой дотронулась окровавленными пальцами до его шлема. Этот миг боли и ужаса застыл в пространстве, и в ту же секунду его разорвал громкий душераздирающий крик Амидалы.                       Ситх осознал, что это было не спроста.                       Ни на него, ни на многочисленные ранения его любимая не могла так реагировать, по крайней мере, это было не логично, а значит, дело было совсем плохо.                       У Падме начались преждевременные роды.                       С каждой секундой ситуация становилась всё хуже, схватки учащались, а Амидала стонала и хаотично дёргалось. Кажется крови около неё становилось ещё больше, что могло свидетельствовать лишь о том, что ничего хорошего ждать не приходилось.                       — Энакин… Энакин, помоги мне! — в затуманенном бреду вторила слова из его видения Падме, и по телу ситха прошлась ледяная дрожь.                       Они были далеко от ближайшего обитаемого мира, медицинскую помощь оказать было некому, и на грани жизни и смерти сейчас находилась и Падме, и их дети.                       Вейдер не знал, что делать, точнее, он не мог представить, что вообще можно было сделать в такой ситуации, оставалось действовать интуитивно и решительно. Нужно было спасти и любимую, и их детей.                       Глубоко вздохнув, насколько это позволяло его состояние, ситх понял, что должен был сделать. Сидиус обучал его многим техникам Силы, техникам тёмной стороны, способным влиять на жизнь. Да император говорил об этом крайне мало, да Вейдер так и не закончил своё обучение у него, просто не было времени, но и сейчас не было времени на размышления.                       — Всё хорошо, успокойся, мой ангел, я спасу тебя, — стараясь быть твёрдым и уверенным, завил ситх, дрожащими механическими пальцами проведя по щеке любимой, а затем водрузив обе свои кисти ей на живот, попытался сконцентрировать все свои возможности в Силе на спасении его семьи, в то время, как издав последний душераздирающий крик, Падме рухнула без чувств на спину и стала проваливаться в пустоту уходящего сознания.                       Время играло против них!                       Очнулась Амидала уже в замке Вейдера на Мустафаре. Она лежала в её покоях на большой мягкой кровати, с белыми простынями и в свободных белых одеяниях. Боль сковывала всё тело, тут и там отголосками давая знать о побоях и ножевых ранениях при движениях, но это было не важно. Одно единственное сейчас радовало Падме, что она была здесь, в безопасности, в безопасности были её дети.                       «Точно, дети!» — промелькнула первая тревожная мысль в голове матери, и женщина невольно схватилась руками за живот.                       Но вместо огромной округлой поверхности, она не ощутила ничего. Живот Падме был почти плоским, почти таким, как будто близнецов и вовсе никогда и не было внутри…                       Медленными тяжёлыми шагами в комнату вошёл Вейдер, и, вся задрожав в волнении и ужасе, Амидала громко выкрикнула сжигающий её изнутри вопрос.                       — Дети! Где наши дети?! Что случилось с Люком и Леей!                       Постепенное осознание суровой реальности, горькими слезами подступало к её глазам.                       Ситх молчал. Преодолев ещё несколько шагов, так, как будто они были тяжелее всего на свете, Вейдер опустился рядом с любимой на кровать, и, с огромным трудом подняв голову, чтобы сквозь непроницаемые красные линзы взглянуть своему ангелу в глаза, с огромной болью в сердце произнёс:                       — Наши дети погибли…                       Эта фраза тысячу и тысячу болезненных раз отозвалась в сознании несостоявшейся матери, её сердце разорвалось на части, её душа разорвалась на части, и «кровавые» горькие слёзы боли и отчаяния обильно полились по щекам Падме.                       Не было больше и ни противоречий, ни добра, ни зла в этом мире, не было самого этого мира, ничего, без их детей. Как-то спонтанно Вейдер чуть склонился в сторону Падме, как будто ощущая груз вины на своих массивных плечах, а Амидала, зная и понимая, что никто сейчас не чувствовал такую же боль, что и она, как её супруг, чисто интутитвно рванулась вперёд и крепко-крепко обняла Вейдера, как раньше, так, будто боялась потерять и его.                       Так, будто только они одни были друг у друга в этом мире.