Право на счастье

Вандзи гипнотизировал кнопку вызова лифта и думал. Кажется, последний раз он и Цзян Чэн виделись лет десять назад - на приеме в честь рождения второго сына Цзысюаня и Яньли. Цзинь Гуаньшань, используя семейное торжество как предлог, организовал масштабное мероприятие с целью не столько похвастаться внуком, сколько блеснуть богатством и расточительством перед потенциальными партнерами. Не пригласить членов семьи Лань он не мог, они крутились в одной сфере, и Лань Цижень не отказал себе в удовольствии лишний раз побесить давнего заклятого друга своим присутствием, а племянники должны были составлять его свиту. Цзян Чэн к этому времени уже перерос свои обвинения в адрес Вандзи за смерть Вэй Ина, но поговорить у них толком не получилось. Отчасти из-за того, что избалованный засранец Цзинь Лин внезапно сообразил, что перестал быть единственным ребенком в семье, а в его честь за все десять лет никто не затевал подобных праздников, и старший наследник никак не мог определиться: рад он пополнению в семье или ровно наоборот, в итоге пометавшись между занятой младенцем матерью, отцом, принимающим поздравления, и дедом, который с широкой искусственной улыбкой фланировал между гостями, в итоге повис на дядюшке и устроил потрясающий по децибелам рев. А еще Вандзи при виде сплоченных Цзянов понял, что как раз он-то свою вину так и не перерос. Потому что ни одна душа на свете не знала, что в начале полета они поменялись местами. Это он, Вандзи, должен был погибнуть, а не Вэй Ин. И это веселый Вэй Ин должен был утешать и смешить «мелкого засранца», а не Цзян Чэн, который по уровню эмпатии сравнялся с разве что с подставкой для ног и мог только нелепо угрожать «переломать ноги», если он "матери нервы трепать вздумает". Громкость воя поутихла и наследник мгновенно вымелся из зала. Где-то в этот момент Лань Цижень торжественно откланялся дал команду и чем окончилась милая семейная сцена Лань Вандзи, к собственному облегчению, не узнал. Ухмыляясь в жидкую бороденку, дядя покинул мероприятие, с присущим ему цинизмом посетовав на отсутствие воспитания у наследника "такой семьи". Сам он никогда не мог пожаловаться на недостатки своих племянников, чем весьма гордился. Сам Цзян Чэн, как знал Вандзи, примерно в то же время женился, избранница его, вопреки воле суровой мадам Юй, мало походила на покорную спутницу жизни: Вэнь Цин была практикующим врачом-хирургом, много времени отдавала своей работе и даже ездила с программой «врачи без границ» в Африку и бедные страны Азии. Познакомились они в зале ожидания в аэропорту Амстердама: он куда-то летел с деловой поездкой, она - возвращалась из командировки. Цзян Чэн впервые в жизни познакомился с женщиной, которая говорила не о нарядах, как жены и подружки его партнеров по бизнесу, и не об акциях и вложениях, как партнеры женского пола, и молниеносно влюбился. И, что закономерно, совершенно скоропалительно женился. Госпожа Юй рвала, метала и интриговала, но Вэнь Цин ей оказалась не по зубам. Врачом она была в пятом или шестом поколении, за ней стояла крепкая медицинская династия, в свое время несколько ее предков числились лекарями чуть ли не императорской семьи, так что безродной выскочкой - обычный аргумент матери Цзян Чэна против менее состоятельных семей - её назвать было трудно. На мнение свекрови ей было глубоко фиолетово, чем она когда-то покорила, а потом постепенно испортила «хорошего мальчика а-Чэна». Общего ребенка они пока не завели, но имели воспитанника: взяли под опеку дальнего племянника Вэнь Цин, оставшегося без родителей. Вэнь Юань и отсутствие кровного наследника были тем камнем преткновения, из-за которого мать Цзян Чэна не выносила свою невестку. Что же это получается: Цзян Чэн так долго её добивался, а теперь изменяет? Или роман с Мо это в прошлом? Так девять-десять лет назад она еще в школе училась, она намного его младше, неужели?.. "А тебе не пофиг?" шепчет его личное проклятье. И снова сзади никого нет. Вандзи, конечно, не мог знать, что десять лет назад, когда Жулань с ревом выскочил из зала, Яньли, всучила младшего сына отчаянно сопротивляющемуся мужу и отправилась на поиски старшего. Только сейчас она будто очнулась и задумалась, какого черта она изображает дрессированную обезьянку в представлении свекра вместо того, чтобы спокойно проводить время с сыновьями, знакомя их друг с другом? То, что Жулань старше, не делает его автономным от матери и отца, ему все еще нужны родители, а не пафосные речи и официальные фотографии. Она нашла его в саду в компании девочки-подростка на пару лет старше. Незамеченная детьми, она услышала часть разговора. Девчонка на удивление разумно для своего возраста втолковывала пацану, что жизнь с появлением младшего брата не заканчивается, что любовь родителей с рождением нового ребенка не забирается у уже существующего и что её, этой любви, хватит на всех, напомнила, что и у его матери есть младший брат и именно он всегда был её лучшим другом, опорой и защитником. Это как любой другой друг, только у него те же родители, что и у тебя. Когда-нибудь вы станете детям друг друга любимыми дядюшками и сможете их баловать. А еще младший брат будет изначально боготворить тебя как старшего брата, брать с тебя пример и бежать под твою защиту. Последняя мысль почему-то понравилась Жуланю больше всего. Он выкатил грудь колесом и с какой-то невероятной гордостью заявил, что он теперь - не просто так, он Старший Брат, и вообще у него куча дел, надо о маме позаботиться. Когда наследник рода умчался к дому, девчонка хмыкнула и потерла нос. - Да уж… павлиненок-племянничек…- и ойкнула, когда под ногой Яньли хрустнула веточка. - Прости, я тебя напугала. Ты подруга Жуланя? - Не совсем, - смущенно фыркнула девчонка. - Я тут это…. так просто… - Ты влезла в сад? - испугалась Яньли. - Зачем? - Не совсем… - незваная гостья попятилась. - Я сейчас уйду, я ничего плохого не сделала!.. - Шидзе? - послышался голос Чэна. - Ты здесь? Мы тебя потеряли… кто это с тобой? - Н-никто. Совсем никто, - девчонка засуетилась и смутилась окончательно. - Я правда уже ухожу, я случайно, я не хотела… И пользуясь заминкой взрослых, быстро развернулась и драпанула в кусты. Чэн свистнул и у его ног буквально из вечерних теней материализовалась некрупная собака с пушистой шерстью и закрученным в колечко хвостом. Повинуясь безмолвной команде, она с короткими лаем бросилась в погоню. Яньли расстроено взмахнула руками. - А-Чэн, ну зачем ты так? Девочка ничего плохого не сделала. - Это ты так думаешь, шидзе. Подростки часто делают глупости и творят пакости. Ей нечего делать во дворе вашего дома. И кстати, Гуаншаню надо выгнать свою охрану. Тут что - проходной двор? Подростки шастают как к себе домой. а до сих пор ни одной рожи не появилось. О, Милашка лает, пойдем, отпустим нарушителя. Нарушителя, однако, на месте не обнаружилось. Милашка кружила под дубом, всем своим видом демонстрируя собачий триумф, а вот девчонка куда-то подевалась. Вариантов, впрочем, быть не могло. - Слезай, - сухо позвал Чэн, скрестив руки на груди. В ответ откуда-то сверху раздалось не очень внятное ругательство, сопровождавшее резкий отказ. Обороты были столь красочны и витиеваты, что Цзян Чэн невольно присвистнул. - А подростки нынче продвинутые. Если Жулань что-то подобное выдаст, сразу рот с мылом вымой. Яньли вгляделась в сумерки. На нижней ветке, уцепившись всеми четырьмя конечностями, как обезьянка, висела та самая девчонка. Как она туда забралась по абсолютно гладкому стволу - непонятно. Короткая юбка школьной формы задралась совершенно неприлично, волосы спутались и в них явно были натыканы мелкие веточки и прочий мусор. Девчонка скосила взгляд вниз и выругалась еще раз - более внятно и, кажется, на корейском. Мадам Юй бы восхитилась. - Слезай, - с нажимом повторил Чэн. - Ты там до утра планируешь висеть? - Сколько получится, - сердито раздалось сверху. - А потом? - А потом я судя по всему упаду, - упрямо отозвалась она. Яньли прыснула. - А-Чэн, не пугай её. Она и правда ничего плохого не сделала. Посмотри на ее форму, она из той же школы, что и Жулань. Я слышала их разговор, она его убедила не злиться и быть хорошим старшим братом. Утешала его… - Не надо утешать моего племянника! - взвился Чэн. - Это сделаю я сам, раз Павлин не в состоянии, и… Ты чего? Знаешь её? - Племянник… - медленного проговорила Яньли. - Павлин. Собака… Да нет, чушь какая-то, прости а-Чэн, я задумалась. Нет, мы вроде незнакомы. Пожалуйста, отзови собаку, и пусть девочка уйдет. Чэн свистнул и пес послушно уселся у его ног. Девчонка снова скосила взгляд вниз, увидела, что собака никуда не делась, отвернулась и выдала гордую тираду о провокаторах и мошенниках, снабженную парой ругательств. Теперь застыл Цзян Чэн. Девчонка извернулась, подтянулась на руках, еще сильнее сверкнув нижним бельем в голубой горошек, и наконец уселась, прислонившись к стволу. Одна нога согнута в колене и упирается в ветку, вторая нервно раскачивается. Цветные шнурки на белых кроссовках завязаны хитрым узлом. - Ты видишь то же, что и я? - уточнила Яньли. - Я не знаю, что я вижу, но слышу я что-то совершенно дикое. - Это ведь всего лишь совпадение, правда же? - Совпадением будет, если нас поместят в соседние комнаты с мягкими стенами и твой старший сын сможет нас навещать за один визит. - Ну да, а твоя Вэнь Цин будет устраивать для семьи экскурсии. - А-Цин хирург, а не психиатр. - Эй, - на дереве невольно заинтересовались, кроссовок перестал раскачиваться. - Вы сейчас о чем? Но они не слушали. Сомнений в личности барышни на ветке оставалось все меньше, сомнений в собственном рассудке - все больше. - Говорю тебе, это полная чушь и этого не может быть! - Именно поэтому вместо того, чтобы позвать охрану или лично её выпроводить, ты стоишь здесь и сличаешь творческие выражения? Ищешь папины идиомы? - Скорее мамины, - признался Чэн. - Мама тогда привезла совершенно потрясающие выражения на корейском, я повторить не смог, а наш общий засранец, как ни странно, запросто воспроизвел. Мать ему тогда рот с мылом вымыла. Судя по всему - не помогло… Оба задрали головы и попытались рассмотреть незваную гостью. - Я вам что, музейный экспонат, охламоны? Чё уставились? - нервно огрызнулась девочка, запоздало одергивая юбку. “Охламоны”, одними губами произнес Чэн. Еще одно подтверждение. Брат с сестрой снова переглянулись. Именно так они втроем звали друг друга в далеком детстве. - Она не могла его знать, она слишком маленькая. - Ты что-нибудь знаешь о его родителях, может, у них родственники были? - Отец сказал, они оба погибли, про родственников ничего неизвестно. - Но это же не может быть наш А-Сянь?.. - неуверенно пошутила Яньли. - А-Сянь, это ты? С дерева раздался нервный смешок. - Да-да, - поддержал шутку Чэн. - Давай, слезай. Ты спалился на своей собакофобии. Несколько мгновений на дереве было тихо. Цзян Чэн уже набрал воздуха в грудь, чтобы спустить шутку на тормозах, но девчонка вдруг обреченно выпрямилась на ветке и еще раз выругалась. - Кинофобии вообще-то. Ну какого хрена, а? Цзян Чэн, тебе дома не говорили, что с собакой в гости не ходят? Шидзе, ну хоть ты бы ему сказала… Наступила пауза. Шутка перестала быть шуткой. - … А-Сянь?... - ... Вэй Усянь?! - Что? Какого фига у тебя чуть что - сразу "нарушители" и собаками травить? Я что, единственный человек во всем Китае, который их не выносит? - Я вообще-то щенка Милашки племяннику в подарок привез… - растерялся от обвинений Чэн. - Шикарно, - с сарказмом прозвучало сверху. - Тут не только собака, - вступилась Яньли. - Ты ругаешься ровно как мама с папой. И - шнурки… - Знала, что надо за языком следить, но чтобы таааак… - Слезай! Кто … что ты такое? Как ты тут оказался? Почему ты девочка? Как это вообще возможно? Как?.. - Шидзе, смилуйся! Не все сразу. Я все расскажу, если кое-кто уберет собаку. Цзян Чэн скомандовал что-то псу и Милашка, лизнув его руку, исчезла также быстро, как и появилась. - Помочь слезть? Как ты вообще туда залез? - Чтоб я знала! От страха мозг отключился, ничего не помню. Тело само сработало. Не зря в этой жизни восемь лет гимнастике отдала. Девчонка спрыгнула, отряхнула ладони и недовольно оглядела себя. - Костюм с концами, - расстроилась она. - Черт, предки убьют. И телефон разбился… А нет, еще работает. - В-вэй Ин? - позвал Чэн, на всякий случай ущипнув себя. Подумал и невежливо ткнул пальцем в её плечо. - Чего тебе? А!.. Я это, я, - решительно призналась она, глядя ему в глаза. - Реинкарнация, так сказать. Шкурка новая, неношеная, я - единственный владелец. С рождения. - Но как?! Как это возможно? Девчонка вздохнула. - Помните, как ваша мама гадала нам всем на прошлые жизни? Тебе, шидзе, она нагадала, что ты была из знатного рода, вышла замуж, родила ребенка, а потом почти сразу лишилась мужа и погибла сама. А тебе, Чэн, что ты был главой ордена и убил брата из-за навета. Вы тогда еще неделю друг друга подкалывали. - А тебе она нагадала, что ты прожил две жизни сразу, - вспомнила Яньли. - Ты тогда ржал, как конь, мама психанула. - Если бы - две… Я живу уже черт знает какую по счету, перерождаюсь и помню каждую предыдущую. Вспоминаю обычно годам к десяти, но зато все и сразу. Тогда я уже все вспомнил и эти гадания казались мне ужасно нелепыми, словно цыганка на ярмарке тычет пальцем в небо, в надежде, что я поверю. - Ты перерождаешься? Постоянно? И все помнишь? - Бред! - фыркнул Чэн. - Так не бывает. - Бред?! Ты ему уже не веришь? - Не знаю я, чему верить! - огрызнулся мужчина. - Я вообще в перерождения не верю. Это гипноз какой-то, нас разыгрывают. - Но ты же тоже его по имени назвал! - Я и говорю - гипноз! Вэй Ин снова вздохнул. Он об этом пожалеет, но… - Я появился в вашем доме, когда мне было восемь, тебе, шидзе, одиннадцать, а тебе, Цзян Чэн, шесть. Из-за моего страха перед собаками вам пришлось отказаться от щенка, а вы только-только уговорили родителей на него. Чэн на меня долго дулся. Его как-то по-цветочному звали… Маргаритка? - Фиалка. Это можно было откуда угодно узнать. - Особенно в моем некрологе, - фыркнул Вэй Ин. - А еще о том, что в детстве ты боялся темноты и держал под подушкой фонарик. Но в тот единственный раз, когда он понадобился, батареек в нем не оказалось. Это не я, если что. Ты сам их в приставку переставил и забыл. Мы с тобой вечно соревновались в игре в тетрис, однажды почти до утра, я продул тебе свою приставку, а дядя Цзян заставил тебя мне её вернуть. Вместо этого я месяц делал за тебя домашку. Ты хранил игральные карты с голыми девками, которые выменял у Не Хуайсана, за учебниками по математике на нижней полке. И спал только в теплых носках, потому что ноги сильно мерзли даже в жару. В твои двенадцать мы попробовали курить и весь вечер потом блевали, а всем сказали, что перепили колы. Скажу тебе по секрету: дядя Цзян нам не поверил. Вот здесь, - он показал на свой рукав чуть выше локтя, - у тебя большой шрам, это мы с тобой подрались и врезались в зеркало в холле. Крови было - море. В наказание меня выпороли так, что я неделю сидеть не мог, а тебя заставили терпеть наложение швов без обезболивания, - Цзян Чэн бледнел с каждым новым воспоминанием. Ничего из этого он никогда и никому не рассказывал, даже сестре, знал только он - Вэй Усянь, приемный старший брат и постоянный товарищ по играм. Девчонка повернулась к Яньли: - Шидзе, ты собирала постеры с корейскими звездами, писала им письма, которые никогда не отправляла, пела в выключенный фен и вела зашифрованный дневник в толстых школьных тетрадях. Перестала, когда ваша мама нашла и потребовала расшифровать последний. Кстати за ту историю с зеркалом досталось и тебе: за то, что не уследила за нами, шидзе пришлось это все убирать. Тебе запрещали брить ноги, а ты все равно втихаря брила. У тебя была любимая пижама со слоником, на которую я пролил какао и пятно не отстиралось, а ты все равно не разрешила ее выбросить. А на последний мой день рождения, когда мне исполнилось пятнадцать, ты подарила мне футболку с нашей общей фоткой, чтобы я не скучал в той злополучной поездке. Я надеюсь вы выполнили мою просьбу и в ней меня и похоронили? Или она пропала со всем багажом? - А-Сянь, это и правда ты! - она сгребла вновь обретенного в объятия и от души разревелась. Девчонка тоже захлюпала носом и уткнулась в ее плечо. Цзян Чэн, секунду поколебавшись, обнял обеих. Прямо перед его лицом оказалось встрепанная макушка и он неуверенно прижался к ней губами. - Охламоны, - прошептал он. Вэй Ин отстранился, вытер глаза, высморкался под умиленным взглядом старшей сестры, и наконец смог рассказать все как было. Она действительно живет далеко не первую жизнь и всегда годам к десяти или чуть позже вспоминает предыдущие. И заодно может пользоваться приобретенными ранее навыками. В прошлой жизни её звали Вэй Усянь и он был их приемным братом. До этого - актером бродячего цирка (невероятная ловкость рук и игра на флейте). Еще раньше - корейским солдатом (знание языка), женой богатого сановника в Индии, крестьянкой в Китае, военачальником, пекарем, девочкой, умершей от холеры до того, как к ней вернулись воспоминания, младшей наложницей при богатом сановнике… В этот раз из-за трагических событий его предыдущей жизни она очень хотела убедиться, что с людьми, которых она оставила, все в порядке. Так случилось, что о сегодняшнем мероприятии она прочитала в газете и решила пробраться в поместье. - Лань Вандзи тоже был здесь, видел его? - Видел, - вздохнул Вэй Ин. - Подойти не смог, дом охраняется гораздо лучше сада. Как он? - Да что ему будет?… - А-Чэн!.. Вандзи тогда очень сильно пострадал, сложный перелом, два месяца в госпитале, полгода почти не выходил из дома. Сейчас уже оправился, даже не хромает. Он очень о тебе переживал. Не хочешь с ним повидаться? - Да я и с вами не собирался, если честно, - буркнул Вэй Ин. - Ну какое "повидаться", я ведь больше не Усянь, я тринадцатилетний подросток, кому я там нужна? Думала, посмотрю, послушаю и свалю. А тут этот, племянничек который. Сопли пузырями, глаза по пятаку, ах, я бедный-несчастный… Пришлось пообщаться, мозги вправить. - Мозги вправить, гляди-ка! - усмехнулся Цзян Чэн. - Самому-то сколько сейчас? - Тринадцать. - Пфф! Офигеть, ты едва его старше! Погоди-ка… - сообразил он. - То есть ты родился… родилась сразу после авиакатастрофы? - Через месяц. Первый раз так скоро, обычно проходят годы. - Ты давно помнишь? - Несколько лет уже. - А-Сянь,ну почему ты сразу к нам не пришел? То есть не пришла? - девчонка словно сдулась и Яньли заволновалась: - Что такое? - Плохая идея. Я однажды пришла к родителям из прошлой жизни, ничем хорошим это не закончилось. Они мне не поверили. Нравы тогда были - жесть, я еле ноги унесла. Меня приказали выпороть, а слуги там исполнительные были. Отсюда вопрос - а какого черта вы догадались и верите? Яньли и Чэн переглянулись. Они и сами не смогли бы это объяснить. Они оба потянулись к знакомой душе, словно так и должно быть. И если Яньли еще склонна была к мелодраме и романтике, и могла бы принять что-то настолько невозможное, то Чэн был реалистом до мозга костей, не верил ни в мистику, ни в реинкарнацию, ни в сверхъестественное, но не столько поверил, сколько узнал - еще до того, как Вэй Ин стал приводить свои доказательства, как будто сердцем услышал знакомые интонации. Девчонка прокрутила наручные часы на запястье. - Давайте, спрашивайте, если еще что-то хотите знать. Мне нужно быть дома к девяти, нынешние родители будут волноваться, а я еще в таком виде… - Далеко ты живешь? Я тебя отвезу, - предложил Цзян Чэн. - Еще чего?! Если меня подвезет старый хрыч, мне жизни не дадут. У нас очень болтливые соседи. - Ты кого старым хрычем назвал? - мгновенно завелся мужчина. - Да я тебя младше!.. - Не в этой жизни, Цзян Чэн, - пропела девчонка, скрываясь за спиной Яньли. - Не в этой жизни!.. - Ах ты ж! - он рефлекторно сделал попытку ее поймать, но она позабыто знакомо ушла в сторону, повернувшись на пятках, и отвесила ему несильный, но обидный щелбан по макушке. - Мальчики, - попыталась она их утихомирить, но прыснула. - Охламоны! Как же теперь вас называть? Всегда мечтала о младшей сестре. - Лучше никак, - отозвалась девочка, мигом прекратив веселиться. - Нет никаких «нас». Никаких семейных встреч и воссоединений. Я сейчас уйду и… - … и никогда не вернешься, хочешь сказать? - снова вскипел Цзян Чэн. - Еще не хватало! Дуэль яростных взглядов прервало появление старшего племянника. - Мама, там тебя папа ищет. Дядя, можно я щенку дам… ой, Юй, ты еще здесь? - Ухожу уже… - Стоять! - рявкнул мужчина. - Так, значит все слушаем сюда. Ты, - он ткнул пальцем в племянника, - идешь с мамой домой, я потом к тебе зайду, покажу что и как со щенком. Ты, - новый тычок, - идешь со мной. Дай свой номер, я с тобой свяжусь и поговорим позже. Я не дам тебе свалить. Не теперь, понял меня, говнюк? - Вэй Ин опасливо кивнул, Жулань на всякий случай попятился. - А сейчас я тебя все-таки отвезу. Ничего неприличного, за тобой погналась собака, ты чуть не разбила телефон, я пытался быть вежливым. - Заметно, - съязвила девочка. - А-Сянь, - вдруг позвала Яньли. - А как тебя теперь зовут, кстати? - Мо Сюаньюй, шидзе, - сдалась она. - Но ты можешь звать меня Юй, меня все так зовут. Цзян Чэн посмотрел на застрявшие в пышной шевелюре перья какой-то птицы, которая, судя по всему, гнездилась на пресловутом дубе, и совершенно невежливо заржал. И действительно отвел прямо домой, передал с рук на руки родителям, прикрывшись знакомством через племянника. Все эти годы они поддерживали отношения, Юй подрабатывала в свободное от учебы время нянькой при младшем племяннике, под этим прикрытием ездила с Яньли и детьми в отпуск (бывшая шидзе великодушно выбирала направления с морским или наземным транспортом) на самом деле сдружилась со старшим. Не зная всей правды, тот, в конце концов самостоятельно допер, что обычной дружбы между взрослыми и подростком быть не может, но до истины так и не додумался. Вслед за младшим братом он стал звать девчонку тетушка Мо или тетушка Юй, чем безмерно её веселил. За ними обращение подхватил Вэнь Юань и племянников у «тетушки» стало трое. Она присутствовала на свадьбе Цзян Чэна и Вэнь Цин и даже нашла возможность поговорить с бывшими приемным родителям Вэй Ина. Как бы там ни было, но когда-то он был частью их семьи и он по-своему их любил. Госпожа Юй была слишком занята, она все еще злилась на сына и невестку, а вот дядя Цзян в этот день любил весь мир, даже няньку собственных внуков. Изначально скептически настроенный и даже обиженный за желание Юй дистанцироваться Чэн незаметно для себя неожиданно сильно привязался к новоявленной младшей сестренке со всем пылом, на который был способен. Всю жизнь он жил в статусе младшего, семь лет - самого младшего, до сих пор ему не о ком было проявить заботу, племянники не в счет, у них и так полная тележка родственников. А вот бывшему Вэй Ину в теле девочки-подростка он неожиданно оказался нужен. И Чэн ринулся любить и защищать. Включая избыточную опеку, разумеется. Засранцем в пылу споров звать, правда, не перестал, но Юй, хоть неизменно и закатывала глаза, эту заботу ценила. Именно он оплатил ей часть учебы, не взирая на возражения. Именно он выслушивал все ее стенания и вопли, когда что-то не получалось. Немногочисленные друзья из нынешней жизни Мо Сюаньюй считали их родственниками и вопросов не задавали. Родителей с обеих сторон в подробности отношений тоже никто не вводил. А вот решение Юй пойти работать в компанию Ланей Цзян Чэн не понял абсолютно. - Тебе заняться нечем? Так я тебе у себя местечко найду. По деньгам не хуже и это тоже семейный бизнес. Только наш, а не каких-то там Ланей. Яньли оказалась более понятлива. - Юй идет туда не ради денег, правда? А ради младшего господина Ланя. Я права? - Права, - покаялась Юй. - На фига? Ты хотела узнать все ли с ним в порядке. Ты узнала, с ним все в порядке. Дальше-то что? - Дальше я хочу его…- последнее слово было произнесено на ухо Чэну и тот предсказуемо взорвался: - Да чтоб я!.. Я не позволю! Он же тебя почти вдвое старше! Старый пердун! - Цзян Чэн, - повысила голос Юй, - если сложить все мои прошлые жизни, я в несколько раз тебя старше и уж опытнее - и подавно. Ты как-то оскорбился, когда я назвала тебя стариком, а он тебя младше, между прочим. Цзян Чэн еще долго пыхтел, как забытый на плите чайник, но здоровых аргументов привести не смог. И студентка Мо Сюаньюй получила место стажера в филиале компании ГуСу Лань.