Воспитанная жестокость

       Один день на Гьеди Прайм мало чем отличался от другого, насыщенные будни родной планеты сейчас казались далекой роскошной жизнью. Кира не горела желанием впасть в немилость барону, так что заставляла себя смиренно (насколько позволяет ее характер) терпеть и принимать любые распорядки и традиции дома Харконнен. Глава влиятельного рода пока особого внимания ни к самой девушке, ни к ее судьбе не проявлял, что с одной стороны было хорошим знаком. Чем ближе ты к барону, тем больше у тебя шансов лишиться самых разных и зачастую очень нужных частей тела.       С другой стороны полное игнорирование ее существования очень настораживало. Девушка понимает, что спит, ест и пьет напитки без мышьяка только до тех пор, пока в перспективе может принести пользу. Наверное, любая другая сошла бы с ума от страха, что в любую секунду, некий несчастный случай может забрать ее жизнь.       Однако, будучи дамой из влиятельного рода, угроза жизни и наличие людей, которые не против добавить клинком пару лишних отверстий в живот, она воспринимала как нечто само собой разумеющееся. Смерти она боялась меньше, чем тех ужасов, какие могли ей устроить Харконнены. Если конечно захотят. Точнее сказать, жаждут чужой крови они по умолчанию, а вот дашь ли ты им повод это показать, это уже решающий фактор. Пока Кира была относительно послушной, за перепалки с племянниками барона она отхватить не боялась.       С одной стороны девушке не терпелось наступления дня, когда Владимир наконец позовет ее на прием и расскажет какую судьбу ей уготовил. С другой, ее никто не бьет, не насилует и не заставляет делать то, чего не хочется. Напротив, у нее есть слуги, обед по расписанию и даже возможность наряжаться. Неизвестное пока будущее могло оказаться в разы хуже, эта мысль была неприятной, но наиболее вероятной.       Сегодняшний день обещал отличаться от вчерашнего примерно ничем, так что непокорная, местами сумасшедшая Кира подумала посетить Раббана. Тот в это время должен тренироваться, так что желание не должно казаться странным для обитателей дома. Пусть думают что молодая девушка, не знающая что такое мужчина, загорелась желанием поглядеть на брутального война. Конечно, такое описание старшего из братьев девушка использовала бы, только под пытками, но народ своих властителей обожал, почти поклонялся как божествам. Раббан, в отличие от своего младшего родственника, не воспринимался Кирой как опасный. Да, боец он жестокий и сильный, но при этом был лишен какой-либо хитрости или дальновидности. Тем более, будучи старшим наследником, которого барон решил обойти в пользу младшего, когда наградил титулом на-барона именно второго, он (Раббан), в силу уязвленного самолюбия, отлично велся на лесть и восхваление любых его действий. В теории какой подход к нему нужен девушка знала, осталось правильно применить на практике, чтобы не лишиться случайно головы из-за неподходящего слова.       Зал для занятий был просторным, даже имел места для желающих посмотреть. Кто приходил любоваться и для кого стояли эти посадочные места было не совсем понятно, потому что никого кроме слуг, а тем более гостей, в этой части дома не наблюдалось. Звон железа и тяжелое мужское дыхание были слышны Кире еще до того, как она зашла. Ожидая увидеть посреди хорошо оборудованной комнаты старшего племянника и его учителя, которые занимаются оттачиванием приемов, она на секунду растерялась, но не позволила отобразиться чувствам на лице.       Причиной для небольшой заминки стало то, что вместо учителя на тренировочный бой вышел Фейд-Раута. Первым желанием было развернуться и провести остаток дня где-нибудь в самом дальнем углу библиотеки. Тешить самолюбие Раббана это одно, а на-барона совсем другое. Однако Кира понимает, что ретироваться сейчас, когда оба брата точно ощутили ее присутствие, означает выглядеть глупо.       Позволив, все же, себе глубокий вздох, она заняла одно из мест, откуда было одинаково хорошо видно и старшего, и младшего брата. В этом вздохе, будь здесь даже самая неопытная сестра Бене Гессерит, она бы обязательно расшифровала обреченное: «а может и не стоило поднимать руку на самого свирепого бойца планеты».        Мужчины стояли друг напротив друга, так что девушка села так, чтобы ее видел только Раббан, за спину Рауте. Пусть последний и знает что она наблюдает, но куда именно смотрит ему остается только догадываться. Пусть и в этой мелочи, но ей нравилось ставить наследника в такое положение. Держать врага в поле зрения это чуть ли не первое правило какому учат выходцев знатных семей.        Тут она невольно задумалась: «А считает ли он вообще меня врагом?». Это слишком громкое слово для обозначения Киры, особенно учитывая ее бедственное положение, однако вопрос не в этом. Неужели Раута не наказал девушку за пощечину, потому что она настолько не значительна, что он и минуты времени на нее не потратит? Эта семейка не нуждается в причинах, чтобы перерезать горло паре-тройке слуг, а Кира наслаждается гостеприимством и разрешением свободно посещать большую часть дома, даже после откровенной грубости по отношению к обоим и раздачи персональных пощечин второму по значимости лицу планеты. Раз она все ещё жива — значит нужна барону.        Старший брат был опытнее и ощутимо крупнее, однако в бою совсем не пользовался головой. Он неправильно распределял силы, и уставал быстрее брата. Тот, тем временем был в разы быстрее и двигался легче, нетипичное для их рода сухое телосложение это позволяло.       «Интересно, на каком питании он сидит, раз сумел обойти генетическую предрасположенность к полноте?» — пронеслась глупая мысль, которая породила в голове картинку, где Раута грустно грызет морковку и запивает водичкой с лимоном. Образ она быстро отбросила, он был основан на детских воспоминаниях о приближенных к ней знатных девушках, которые морили себя голодом в надежде ещё больше похудеть.       — До мольбы о пощаде. — Неожиданно подал голос старший из братьев. — Посвящаю свою будущую победу прекрасной даме.       На последнем слове он сделал едва заметный кивок в сторону единственной, не считая слуг, зрительницы в зале.        Водоворот неприятных эмоций сегодня имел особенную силу. То есть они собрались драться, пока один не доведет другого до унижения?       Во-первых перспектива такой картины вовсе не заставляла девушку грустить, она и сама-бы с удовольствием немного покалечила каждого из них. Опасения состояли лишь в том, что зрелище, которое предстояло вот-вот лицезреть точно будет из тех, что мечтаешь развидеть. Во-вторых прекрасная дама это она? Видимо мощные удары брата все же сказались на рассудке.       Отношения Киры и Раббана нельзя было назвать ни натянутыми, ни теплыми. Тот редко пытался ее специально задеть, скорее воспринимал как временную гостью и не обращал излишнего внимания. Ничего плохого или вычурного в ее поступках не было, так что на его ярость она не нарывалась, хоть и подругой становиться не спешила. Они с родным братом поразительно отличались характерами, но кое-что общее все же было — оба просто отвратительные люди.        Наблюдать бой, обещающий быть жестоким не хотелось, но в доме Харконненов у гостей редко интересуются предпочтениями. Уйти, отвернуться, или даже отвести глаза нельзя, если планируешь выживать в подобном обществе. Тем более, решение Раббана подчеркнуть, что в зале сидит дама тоже нельзя игнорировать. Если прекрасная дама посмеет не оценить чести, которой только что ее удостоили, она не долго останется прекрасной.       Два бойца начали свой бой. Первым ударил младший, резко и мощно полоснув клинком в сантиметре от увернувшегося противника. На миг перехвативший инициативу Раббан совершил выпад, но особо успеха это не принесло — скорость Рауты была мощным преимуществом. Вскоре противники отскочили друг от друга, оба полностью целые. На-барон прокрутил клинок в руке, не отводя хищного взгляда от старшего брата. Тот первый решил нанести удар, сделав ровно то, на что рассчитывал Раута. Нападавший оказался на спине быстрее, чем Кира успела понять что произошло.       Вместо того, чтобы воспользоваться моментом и довести соперника сейчас, он сделал пару шагов назад, не отводя при этом взгляда от поднимающегося брата. Мужчина поднялся на ноги и снова сделал выпад. Словно издеваясь, младший повторил все свои действия — позволил подойти достаточно близко, и в последний момент отразил атаку, повалив противника на лопатки. Раббан поднялся тяжелее в этот раз, и дыхание его больше походило на разъярённого быка.       «Вместо того, чтобы «добить» брата, будет изводить его, пока тот не сдастся сам» — эта мысль заставила девушку задуматься о том, насколько плохо она его понимает.       Зная его славу садиста, она и не сомневалась, что если победу одержит младший, то точно пытая и мучая противника. На деле он действовал куда тоньше и в какой-то мере это было даже более жестоко, чем если бы он просто сел сверху и вынудил брата принять поражение ударами. Наблюдая за происходящим, Кира так же не понимала — этим унижением Раута наказывает брата за громкие слова в начале, или просто наслаждается зрелищем, которое сам устроил? Парень часто дрался на арене, и наверняка чувствовал себя хозяином ситуации. Прошло еще какое то время, прежде чем в зале послышался слабый и сильно запыхающийся голос:       — Хватит.       — Повторишь погромче? Переживаю, что твоя дама тебя не слышит. — Спокойный голос победителя ярко контрастировал с тяжелым дыханием поверженного брата.       — Я сказал хватит. — В этот раз голос поверженного и истощенного от усилий Раббана звучал строже и злее.        Такой ответ Фейда устроил, и он обернулся к Кире. Она постаралась ответить ему уверенным взглядом, хоть и понимала, что со стороны выглядит слишком задумчивой. Раббан поднялся сам, отогнав от себя слуг, словно те были противными мошками, и вышел из зала тяжелым шагом. Победитель напротив, позволил слугам собой заняться, и отошел в дальний угол зала, где его приводили в порядок.       Все кроме нее самой были заняты делом, так что девушка позволила себе поддаться любопытству и подойти к большому столу у стены, где на мягких подушках лежали клинки. В этом месте бойцы выбирали себе оружие для тренировок, которое многих завораживало и одновременно пугало исходящей опасностью. Не совсем понимая что делает, просто повинуясь внезапному желанию, Кира потянулась рукой к одному из клинков. Невесомо кончики пальцев проскользнули по ледяному металлу. Набравшись храбрости, она аккуратно, словно это была дорогая ваза, взяла в руку клинок.       — Не так.       Спокойно произнесенная фраза застала врасплох, и заставила невольно вздрогнуть от неожиданности. Показывать, что испугалась она хотела меньше всего, но по правде говоря, все редко шло по ее плану. Подкравшийся юноша, успевший сменить одежду и немного освежиться, наблюдал за девушкой со стороны, а увидев клинок в руке, решил что окажет небольшую услугу и поможет сохранить неопытной девушке пару пальцев. Он был настолько близко, что Кира чувствовала его грудь своей спиной. Непривычная близость вызывала смешанные эмоции, однако среди них и были и совсем абсурдные, вроде неприличного желания пододвинуться еще ближе. Пока девушка пыталась совладать с собой и сделать невозмутимый вид, Раута обхватил девичьи пальцы на рукояти своими. Он немного изменил их положение и усилил хватку.       — Так в бою не выхватят. И не бойся держать крепче, это не пудреница.       Охватившее ее возмущение не успело вылиться в слова, потому что клинок вдруг оказался полностью в руках на-барона. Кира вздрогнула второй раз, когда услышала звук, с которым острие клинка рассекает воздух. Одновременно с этим на горле появился неприятный холод наточенного металла. Девушка не позволила страху взять верх, а неприличной близости с мужчиной забрать последние остатки мыслей. Было некуда деваться, оказавшись в ловушке, она могла лишь сделать шаг назад, окончательно разрывая дистанцию между их телами. Чувствовать твердость мышц под одеждой на-барона, было непозволительно интимно, хотя лезвие у шеи немного меняло общее настроение.       — Ты так и будешь всего пугаться? Или это бой произвел на хрупкую психику такое впечатление?        Ровное дыхание, которое касалось женской макушки вызывало волну мурашек. Нет. Даже в его же игре Кира не простит себе, если не возьмет все в свои руки. Он решил ее запугать? Проверить на прочность, посмеяться над страхом? Если Фейд думает, что одного клинка достаточно, чтобы заставить ее подчиниться, то он все еще не понял насколько безрассудной она может быть.       В ответ на издёвку она подалась вперед, намерено подставляя горло под клинок. Резкую, противную боль сопровождала выступившая кровь, которая заставила юношу быстрым движением убрать клинок и беспардонно развернуть непокорную к себе лицом. Свежий порез приковал его взгляд. Спустя пару долгих секунд черные глаза поднялись к ее лицу, а пальцы не нежно, но осторожно и медленно стерли выступившую кровь на тонкой шее. На секунду, не больше, Кира увидела, что на-барон подался вперед, желая сократить и так неприличное расстояние, но в итоге лишь услышала от него холодное:       — Больше никогда так не делай.       Он резко развернулся и широким, уверенным шагом вышел из зала, оставив девушку одну посреди коллекции холодного оружия.