Воспитанная жестокость

      Величественный дворец высоко возвышался над верхушками аккуратно выстриженных деревьев, что обрамляли аллею, ведущую к главному входу. Большие окна с небесно-голубыми стеклами гостеприимно пропускали солнечный свет внутрь, а великолепный сад нежился в его тепле. Строгие линии здания стали результатом большой работы целой группы величайших архитекторов, а садовые мастера день и ночь ревностно ухаживали за зеленым богатством резиденции.       Красота и размах этого места стали причиной съезда сюда многих знатных особ из разных домов, в том числе и потому, что дворец и его величие символизировали возрождение дома Де Лаврие. Весть была неожиданной — из всех представителей знатного рода в живых осталась лишь несовершеннолетняя на тот момент девочка, на которую работу по возвращению величия фамилии никто не возлагал.       Частые гости стали обычным событием, было понятно, что все хотят увидеть Киру своими глазами и оценить насколько та пригодна для выполнения роли герцогини, представляла ли угрозу и достойна ли была уважения. Конечно, общество знало о ее совсем недавнем бедственном положении, которое вынудило ее жить некоторое время в доме Харконнен.       По официальной версии, которая предназначалась для ушей всей галактики, великий падишах-император Шаддам Коррино IV в честь празднования годовщины своего великого правления проявил щедрость и выделил средства на восстановление части планеты, которая находилась во владении семьи Де Лаврие. Таким жестом он прежде всего укреплял свое политическое положение. Знать расценивала дороговизну подарка как показатель успешного ведения дел, а народ представлял правителя как милостивого и щедрого.       Однако, к большому сожалению Киры у ситуации было две стороны. Вторая, не такая приятная, как раз ей и доставалась.

***

      Это утро на Гьеди Прайм могло бы стать частью самого обычного дня, который в итоге просто растворился в памяти и больше никогда не всплывал. Но к сожалению, а может и к счастью, в доме Харконнен никогда не бывает ничего однозначного, все мысли в голове девушки были сосредоточены лишь на одном.       Она знала, что рано или поздно относительно спокойная жизнь закончится. В первом случае ядом в еде, во втором приглашением на прием к барону. То, что ей достался второй вариант пока было хорошим знаком, но счастливого будущего совсем не гарантировало. За время пребывания в доме Харконнен с его главой встретиться ей так и не довелось. Это совсем не расстраивало ее все время пребывания, однако сегодня стало причиной для больших переживаний. Если бы девушка имела о нем хоть какое-то представление, основанное на личном опыте, а не слухах, она бы знала как следует держаться на приеме. Ломать голову над тем, как понравиться главе самого кровожадного, хитрого и подлого рода галактики, было немного энергозатратно, так что задумчивость красноречиво отображалась на лице. Братья и так часто принимали ее за умалишенную, так что большого значения этому не придавали, хотя это и было необычно для всегда собранной и готовой колко ответить Киры. Из плена беспокойных мыслей ее вырвал голос служанки, которая вошла в столовую во время общего завтрака.       — Госпожа, ваша одежда для приема готова, она будет доставлена в вашу спальню как только вы закончите завтрак. — Опущенная глава служанки исчезла так же быстро как и появилась, а немного дрожащий голос выдавал насколько она боялась одной фразой впасть в немилость господ.       Кира ответила ей рассеянным кивком, но в итоге заставила себя принять более уверенный вид. Завтрашний день принесет долгожданный ответ касательно ее судьбы. Приятной она будет или нет прогнозов не было, но и строить их не хотелось. Хорошего ожидалось мало, а о плохом думать можно бесконечно, детально представляя все самые худшие исходы.       Девушка почувствовала на себе взгляд и подняла глаза на братьев. Раббан смотрел на нее неприятным цепким взглядом, от которого хотелось за чем-нибудь скрыться. Раута наоборот смотрел строго в тарелку, но создавалось ощущение, что он смотрел не на содержимое, а сквозь нее. Выглядело так, словно наследник над чем-то крепко задумался. Тем временем черные и по-бестолковому злые глаза встретились с красивыми и хитрыми. Кира немного наклонила голову на бок, задавая немой вопрос. Не церемонясь, беззлобно старший из братьев ответил вслух:       — Хочу запомнить тебя такой. Красивой и по наивному самоуверенной. Будет жалко выбросить такую головушку.       Наверняка такому джентльмену еще было что сказать, но фраза оборвалась раньше, когда Раббан заметил, как глаза младшего отвлеклись от пустоты. Фейд быстро скользнул взглядом по Кире и посмотрел на брата так, что тот напрягся. Не от угрозы, исходящей от них, а от причины по которой глаза младшего стали злыми. Неужели не нравится перспектива наиболее очевидного исхода встречи барона с бесхозной сироткой?       Старший с наслаждением протянул эту мысль в голове. Наконец идеальный Фейд облажался. Дядя дарил ему столько наложниц, привозил самых красивых рабынь галактики и позволял наследнику любые вольности с ними. А в ответ он заинтересовался той, кем нельзя было. На-барон по плану должен жениться на дочери императора. Стоит этим взглядам на молодую герцогиню превратиться во что-то большее, даже в легкую интрижку, это может стать проблемой на пути к трону.       Если наблюдения Раббана дойдут до дяди, Владимир не задумываясь избавится от нее. А причины избавляться были. Если никто другой и не сумел увидеть перемены, то старший брат знал Фейда лучше всех. Эти обычно мимолетные и незаметные для других взгляды Раббан заметил сразу. Если другие девушки удостаивались встретиться с глазами полными пустоты и скуки, то Кира заставляла их наполниться заинтересованностью и даже легким любованием.        Не страдающий слабоумием на-барон понимал, что из этого не может родиться ничего кроме проблем, так что большего себе не позволял и пытался заставить себя избавиться от навязчивого желания лишний раз пересечься с этой несносной девчонкой. Однако тот факт, что эта война с самим с собой против глупых гляделок теперь была известна брату, портил настроение. Фейд ждал того дня, когда девчонка наконец будет использована дядей и отослана куда подальше, чтобы забыть и больше никогда не вспоминать эту мисс неприятность.       Помимо этого желания, откуда-то изнутри возникало другое осознание, неприятное и противное, которое просило спрятать ее от барона и лучше связать, что бы не делала глупостей. С таким собой он еще не сталкивался, и горел желанием вырвать эту непонятную, и от того пугающую, часть своей личности и сжечь в алом пламени, пока еще может. Он бы с удовольствием ее запугал, наслаждался страхом в глазах и долго наблюдал за бесполезными попытками вырваться, но почему-то этого не делал.       И вот сейчас, когда бестолковый брат пытался задеть ее, попутно наблюдая за Фейдом, тот не выдержал и отреагировал. Скорая встреча с дядей определит ее назначение и она скорее всего покинет этот дом. Эта мысль грела душу и успокаивала мысли. Когда Кира отсюда исчезнет он избавится от этих глупых мимолетных слабостей и вновь станет собой. Только вот почему тогда проснулось желание заставить брата умолкнуть не взглядом, а кулаком? Если ее присутствие заставляет его постоянно бороться с собой, значит ли это, что ее отсутствие принесет покой?       Кира уже вышла из столовой и направлялась в сторону своих покоев, когда в коридоре неожиданно прозвучал голос на-барона:       — Смотри на него прямо, не прячь глаза в пол. Держись уверенно и не поддакивай. Дядя терпеть не может трусов и подхалимов.       Не ожидавшая наставлений, девушка обернулась и ненадолго замерла, молча наблюдая за удаляющимся силуэтом Фейда. Она не совсем поняла как расценивать совет и с чего он расщедрился на слова. Только вот никакие поучения не могли отложить или облегчить тягостные мысли о наиболее вероятных и совсем неприятных новостях.       Завтрашний день все же наступил. Встреча с Владимиром Харконненом прошла без страха, скорее выглядела формальностью. Начало прошло в неспешном чаепитии и странных вопросах барона, которые он задавал не с целью получить ответ, а понаблюдать за девушкой и сделать о ней выводы. Среди великих домов его считали проницательным и приписывали хорошую избирательность в людях, так что Кира покорно отвечала, надеясь, что ее слова барон найдет удовлетворительными.       Было тяжело сохранять спокойствие и невозмутимость, зная, что все внимание обладателя не только большой власти, но и туши, приковано к ней. Первые минуты ее охватил внезапный страх. Непривычная и неестественная картина огромного тела, к которому прикреплена портупея с гравипоплавками, казалась частью воображения, а не реальностью. Под конец приема она почти смирилась с заплывшим лицом, бесконечным подбородком и выдающимся при этом ростом. К своему удивлению девушка отметила, что в помещении из прислужников только хрупкие девушки.       «Где же его охрана?» — Возникшая мысль осталась не произнесенной, но внезапно возникшая улыбка барона сильно смутила. Неужели ее так легко прочитать? И без того напряженная, Кира поняла, что если в ближайшее время барон ее не отпустит, она выйдет из приемной сразу в кабинет психотерапевта.       Словно снова прочитав ее мысли, не церемонясь, как будто обсуждает перемены в погоде, барон посвятил Киру в курс дела.

***

      В тот день девушка узнала, что она — подарок барона для Падишах-Императора. Следующие после этой новости дни запомнились сумбурными и полными суетливых сборов. Если сначала она думала, что господин всей галактики сделает ее наложницей, то когда узнала о его планах на свою измученную долю, была немало удивлена.       Причину такого решения понять было несложно. Шаддам Коррино имел только дочерей, так и не получив долгожданного сына, которого можно было бы назвать наследником. Это здорово подрывало авторитет дома Коррино, ведь династия которая считалась правящей много лет, скоро отойдет от дел. Когда Ирулан выйдет замуж, начнется новая эра правления, только теперь уже другого дома, к какому будет принадлежать ее супруг.       Знать это понимала и негласно разделялась на две части. Одна готовилась к смене власти и делала ставки, вторая же, более амбициозная, рассчитывала получить статус правящей семьи. Такое положение дел не нравилось императору и он пытался сохранять власть в своих руках как можно дольше.       Роль Киры при таком раскладе заключалась в том, чтобы публично поддерживать власть императора от имени древнего и уважаемого среди знатных домов рода. Ну и конечно, теперь она обязана быть послушной. Делать и говорить только то, что будет одобрено императором и докладывать обо всем, что может стать для него проблемой. Помимо этого, вопрос ее замужества так же решал сам Шаддам. Он рассчитывал отвести от своей дочери потенциального нежелательного жениха через использование Киры. Если увидит, что чьи-то руки подобрались слишком близко, быстро благословит этому дому брак с герцогиней. Так Падишах-Император избежит прямого отказа влиятельному дому, сохранив при этом свой трон. Пойти против его воли и тем самым оскорбить никто не отважится, особенно при славе, какую имеют сардаукары.       Так что теперь Кира имела личные владения и вернулась на шахматную доску политики, правда пока лишь в качестве пешки императора. В любом случае, быть хозяйкой в личных владениях ей нравилось больше, чем никем в чужих. За это приходилось платить, сидя на коротком поводке у Дома Коррино, но без этого покровительства она бы так и осталась под чужой крышей.       Так, теперь в роли хозяйки она работала над наращиванием былой силы дома и присматривалась к окружению, чтобы найти верных людей среди прислуги. Конечно, в полной мере она не сможет стать политической единицей, но и быть беспомощной собачонкой не собиралась. Частые гости новых владений улыбались Кире и показывали свое расположение. Хоть лицемерные лица и не вызывали доверия, было приятно снова видеть, что с ней считались.       В списке скорых гостей была фамилия, вызывающая еще свежие воспоминания. Мысль о том, что девушка будет принимать в качестве гостей Харконеннов вызывала странные эмоции. Они не стали ей добрыми приятелями за время совместного проживания, скорее наоборот. Подпускать их близко не хотелось, шлейф опасности шел от каждого из членов семьи. Кира невольно отметила, что особенно глубокие переживания в ней вызывал самый младший член семьи — Фейд-Раута. Она его совсем не понимала и часто возвращалась к неожиданным жестам юноши в свою сторону. За день до приема барона тот дал ей совет, которым она воспользовалась, и в итоге, как ей казалось он помог. Увидеть его снова, тем более в такой солнечной и богатой растениями локации, она не ожидала. Наверняка их семья будет долго привыкать к зелени планеты, которой не нужны оранжереи, чтобы поддерживать жизнь цветов.       Внезапная мысль заставила вспомнить свой последний день перед отъездом, когда на кровати девушка обнаружила веточки азалии и аконита, цветов, которые росли в оранжерее Харконненов. Первые принято дарить перед нежеланной разлукой, а вот вторые обычно призывали остерегаться, так часто предупреждали, что смертельный враг рядом. Кира так и не смогла понять кто их оставил и в итоге почти забыла об этом. Однако сейчас это воспоминание вызвало неприятную тревожность.       Неужели враг и правда подбирается?