Воспитанная жестокость

      День приезда Харконненов был запланирован еще три недели назад, но по личным причинам они пожаловали только сегодня. По правилам этикета Кира, как хозяйка, лично встречала гостей сразу по их прилету, однако сегодняшние гости такого внимания были лишены.       При обычных обстоятельствах это можно было бы счесть неуважением, но герцогиня даже при желании не выкроила бы свободной минуты. Новые обязанности и статус заставляли расписывать каждый час и всегда быть готовой к неожиданным проблемам.       Уже который ее день был полностью занят обустройством зала и отбором блюд для торжественного ужина. Вечером ожидался прием, успешное проведение которого стало личной целью Киры, своеобразным вызовом самой себе. Девушке не терпелось самой увидеть на что она способна и окупятся ли ее старания. Длительная подготовка забирала много сил, но в обмен давала приятный глазу результат. В каждом квадратном сантиметре просторного зала с высокими потолками чувствовалась рука герцогини.       Обычно помещения украшались живыми цветами, но Кира отказалась от такого бессмысленного расточительства. Немногие планеты могли похвастаться достойным уровнем экологии и плодородными почвами, так что такие элементы декора считались редкими и показывали гостям высокий статус и богатство принимающей стороны. К тому же в мире, где вся политика строится на двусмысленности, хитрости, борьбе за ресурсы и преумножении богатства, Кира пока не хотела вступать в большие игры, делая заявления о себе. Сложная, многоуровневая и грязная политика галактики пережует и выплюнет всех, у кого мало сил и много сомнений. Герцогиня не горела желанием становиться значимой фигурой на шахматной доске политики, объективно оценивая свое положение и возможности.       Если сегодня все пройдет хорошо, она окончательно закрепит за собой хорошую репутацию и уважение среди знати, снова вписав свое имя в список крупных знатных домов. Ее задачей было лишь показать достойное гостеприимство, без претензий на конкуренцию и наживание врагов. Эта причина еще больше подстегивала и добавляла мотивации переделывать все до тех пор, пока не будет доведено до идеала.        Если герцогиня только принимала решения и раздавала указания, то на работниках лежал нелегкий труд в точности все исполнять. Под четким руководством многочисленные слуги суетливо носились туда-сюда, уже много дней занятые хлопотами по украшению зала и перестановкой мебели. Если бы кто-нибудь решил поинтересоваться у слуг о том, как они относятся к новой хозяйке, они бы искренне ответили, что своей госпожой полностью довольны.       Кира не злоупотребляла положением, которое давало ей полную безнаказанность в отношении персонала, справедливо наказывая за проступки и вознаграждая за преданность. В таком подходе было не столько благородства, сколько холодного расчета. Обычно слуги были рождены под властью рода, которому служили, и даже представлялись фамилией знатного Дома своих господ. Такие люди не допускали и мыслей о непокорности, не то что предательстве, и видели свой смысл жизни лишь в достойном служении. Такой вид верности строился поколениями, начиная с самого зарождения Дома, и заключался в слепой верности слуг семье, дому их господина.       Кира такого народа была лишена, он пал жертвой врага вместе с ее родственниками, так что теперь она внимательно присматривалась к окружающим ее придворным, придирчиво оценивая кого из них стоит подпускать ближе. Верные люди необходимы ей если она хочет хоть сколько-нибудь держаться на плаву.       В свободное время она старалась изучать историю других Домов, анализируя путь, которым они добились величия. Кира не стремилась применять все изученное на себе, например зная, что Владимир активно совершенствовал достижения своих предшественников, постепенно делая Дом Харконнен более влиятельным путем шантажа, уловок и предательства. Его методы не были близки девушке, но не признавать его ум и успехи в политике она не могла. Барон Харконнен так же славился хорошей избирательностью в людях, считывал их как открытые книги. Становиться на один уровень с такими акулами желания не было, но наращивать силу своего возрождающегося Дома девушка должна была.        Герцогиня была занята личной оценкой качества блюд, приготовленных специально для вечера, когда маленькая служанка в неприметном платье сообщила о том, что братья Харконнен прибыли и сейчас их размещают в гостевые комнаты. Эта новость не отвлекла от дела, но заставила с удовольствием про себя отметить, что сам барон не прибыл. Первое впечатление после личной встречи с главой Дома не скоро потускнело в ее памяти, надолго засев в голове.       Тем более, с момента сотрудничества с Падишах-Императором Кира справедливо его опасалась. Владимир не видел на троне никого кроме племянника, и если барон догадается, что Шаддам может лишить его такой возможности с помощью Киры, он точно придумает изощренный способ, чтобы ее убрать. Пока объективных причин переживать не было, но политика это не то место, где можно расслабляться и терять хватку.       Девушка часто чувствовала себя неуверенно из-за отсутствия опыта в политике, и перспектива таких врагов, как барон заставляла серьезно нервничать. В любом случае, пока ее тайным покровителем является сам император, она может рассчитывать на защиту сардаукаров, против которых достойной армии в галактике не найти. В конце концов, положение Киры имеет значение и для самого падишах-императора, а значит переживать о собственной безопасности это не только ее интерес, но и правителя всей известной вселенной.       Погруженная в размышления, девушка вздрогнула, когда за стенкой послышался резкий грохот, заставивший оставить блюда и направиться к источнику шума. Оказалось, что когда слуги заносили в зал большой дубовый стол, случайно задели вазу, которая в ответ превратилась в грустную груду осколков. Такая картина не особенно испортила настроение, но послужила поводом для небольшого перерыва, пока остатки вазы не будут убраны.       Кира окинула помещение взглядом, одновременно соображая, что еще стоило бы подправить. Только вот голова уже шла кругом, а глаза замылились и ни за что не цеплялись. Решив, что смена обстановки поможет взглянуть на результат свежим взглядом, Кира приняла решение дать слугам отдохнуть, а самой пока прогуляться до сада.       Она вышла из зала и оказалась в просторном коридоре. Неспешные шаги эхом отзывались от мраморных плит пола, а высокие потолки и большие окна гостеприимно встречали свою хозяйку. Она любила растягивать прогулки по освещенным солнцем коридорам своих владений и наслаждалась размахом места, которое теперь называла домом. Особенно приятен был свежий воздух, дефицит которого удручал девушку все время пребывания на Гьеди Прайм. Большой сад за окном успокаивал Киру своим видом и был для нее напоминанием, что скудная экология планеты Харконненов позади.       Кира могла воспользоваться главным входом, но выбрала менее приметный, и оказалась в той части сада, где редко мелькали даже слуги. Там в укромном месте стояла небольшая беседка, со всех сторон скрытая от посторонних глаз. Она стала местом уединения и отдыха от непривычных новых будней.       Девушка была рождена в знатной семье, но до падения дома Де Лаврие получить опыт управления не успела, а с назначением для нее наставников никто не трудился. Все что оставалось Кире это вспоминать детство, анализировать поведение других великих Домов и в итоге поступать так, как казалось правильным.       Последнее время ей даже начинало казаться, что жизнь налаживается. Хлопоты светской жизни сильно изматывали, но усталость была приятной. Кире казалось, что наконец она обрела свое место и может спать почти спокойно. Уверенная рука императора руководила ее жизнью, но делала это без фанатизма, не сковывая цепями. Полной свободы это совсем не означало, но учитывая ее прежнее положение было лучшим исходом.       Наибольшее опасение пока вызывали Бене Гессерит — школа тренировки тела и разума, созданная изначально женщинами, после того как Великий Джихад уничтожил «мыслящие машины» и роботов. Их близость к императору пугала больше сардаукаров. Их подготовка, умение распознавать ложь и возможность использовать голос заставляли Киру чувствовать себя голой и беспомощной. Подход сестер лишал девушку ее главного оружия — бесконечной способности притворяться, что все под контролем и острить в ответ на неуважение. Сардаукары истязали тело, а гессеритки проникали в голову и копались в ней столько, сколько будет нужно для выполнения только им известной цели. Девиз Бене Гессерит: «Мы живём лишь для служения» звучал жутко и подчеркивал, что с сестрами не стоит надеяться на свойственные обычным людям эмоции и слабости.        Очнувшись из плена собственных мыслей, Кира поняла, что совсем потеряла счет времени, наслаждаясь покоем одиночества, так что приняла решение покинуть свой райский уголок и вернуться в реальность. Тяжело собираясь с мыслями и старательно пытаясь вернуть сосредоточенность на сегодняшнем вечере, она заставила себя выйти из беседки. Одним из минусов светской жизни, который она для себя открыла, была очевидная невозможность брать отпуск или выходной от своих обязательств. Никого не волнует твое самочувствие, если ты не умираешь, так что будь добра и делай все то, чего от тебя ждут, и не забудь улыбаться.       Девушка успела пройти от своего укромного места совсем немного, когда различила среди цветов высокую черную фигуру, явно отличающуюся от местных садовников. Она прошла еще немного вперед и поняла, что черной фигурой была спина младшего Харконнена. Гулять по чужим владениям первые часы после приезда, особенно когда ты гостишь первый раз, другие бы сочли за дерзость, но только не наследник барона. Кира не хотела выдавать свое присутствие, на расстоянии наблюдая за действиями юноши. Тот выглядел сосредоточенным на цветке, но за широкой спиной не было понятно на каком.       Затаившаяся герцогиня уже успела почувствовать себя пантерой, когда ее обескуражил ровный и расслабленный голос, словно произносивший очевидное:       — Выходи. Или думаешь, что я начал кусаться в твое отсутствие? Можешь об этом не переживать, не мой стиль. Клинок надежнее.       Фейд-Раута не отвлекался от цветка, лишь на последних словах слегка повернув голову и немного улыбнувшись, словно смаковал послевкусие, которое оставил образ любимого оружия. Кире ничего не оставалось, кроме как нарочито вальяжно подойти и остановиться в паре шагов от гостя.       — Мне льстит, что ваше внимание забрали мои розы. Прошу вас, на-барон, будьте аккуратны, ведь если уколитесь об шипы, доставите мне еще большее удовольствие.       — Я мало думаю о ваших удовольствиях, но уверен, они бы мне наскучили. — Переняв манеру Киры, Раута тоже перешел на саркастично-официальный тон. Его пальцы парили в нескольких сантиметрах от лепестков, словно он сомневался, стоит ли к ним прикасаться.       — Не срывай. — Голос девушки потерял напущенную вальяжность и прозвучал неожиданно просто. Она правда не любила сорванных цветов, жалея бутоны, которым по природе было отведено радовать глаз гораздо дольше.       Вместо ответа на-барон первый раз повернулся к Кире лицом, и смотря в глаза сорвал розу. Затем, словно издеваясь, прокрутил ее в пальцах, равнодушно осматривая.       — Надеюсь хозяйка из тебя лучше, чем экозащитница. Увидимся на вечере.       Явно довольный своим хулиганством, юноша легким шагом пошел к выходу из сада, оставляя рассерженную девушку в гордом одиночестве. Его дерзость была направлена только на то, чтобы лишний раз бесцельно позлить ее, почти с умилением наблюдая как та распускает шипы и начинает обороняться.       Он знал, что Кира сейчас сверлит его спину взглядом, но не позволил себе задержаться с ней дольше. Если хоть на секунду битва между холодным разумом и горячими эмоциями окончится поражением первого, придется лично избавиться от девчонки, пока слабость окончательно не одолела его. Внутри проснулась злость на самого себя, из-за того, что образ лежащей без чувств Киры внезапно вызвал отторжение. От его твердой руки пало бесчисленное количество славных бойцов, так почему она должна дрогнуть у ее шеи?       Кира тем временем и правда сверлила удаляющуюся спину взглядом, рассуждая о том, что она потратила много усилий для того, чтобы подготовить меню, но если бы ненароком парочка полных тарелок супа оказались на его голове, она бы с удовольствием сделала вид, что все салфетки кончились. Времени это устраивать у нее к сожалению не было. Нужно было еще раз лично посетить занятие музыкантов, чтобы проверить насколько они соответствуют уровню сегодняшней ночи. Ожидаемый вечер состоял в основном из бесконечных разговоров и еды, так что за качество всего времяпрепровождения отвечала лично хозяйка.       Уже ближе к вечеру девушка должна была быть на примерке нового платья, сшитого специально по случаю. Туфли изготавливать было дольше, так что они были заказаны заранее и тоже ожидали примерки. Уже будучи одетой, она попробовала подвигаться и покрутилась у зеркала, окончательно убеждаясь в удобности наряда. Удовлетворившись результатом, позволила слугам сделать завершающие штрихи и заняться волосами.       До начала оставалось всего ничего, и на девушку накатило небольшое волнение. Все гости, приятные снаружи и опасные внутри, как пираньи будут оценивать подготовку вечера, с маниакальным удовольствием цепляясь за малейшие погрешности неопытной герцогини.       Уже будучи в зале, девушка наблюдала за тем, как на столе появляются столовое серебро, приборы, фарфор и хрусталь. Сегодня из них будут есть и пить выходцы из знатных семей, безукоризненно одетые, с идеальными манерами. Размах собственного мероприятия поражал и заставлял остро почувствовать свое одиночество. Никто здесь не станет радоваться за успех Киры и грустить из-за провала. Каждый был сам за себя и даже внутри семей случались предательства и разлады на почве власти и богатств.       Когда стол был полностью накрыт горячими блюдами, гости начали понемногу заполнять пространство зала. Кира вежливо отвечала на формальные вопросы и старалась выглядеть не измученной, а счастливой при этом. Глазами девушка незаметно осмотрела пришедших и отметила, что часть еще не присоединилась, видимо решив появиться в самый разгар вечера.       Прошло еще какое-то время, прежде чем все гости сели за стол. Гул голосов и звон бокалов звучал естественно и органично смешивался с музыкой, а за столом велись простые беседы, особенно ничего не значащие. Кажется кто-то вел дружеский спор о том сколько языков на самом деле знают Бене Гессерит, а в другом конце зала обсуждали правдивость слухов о том, что после войны, Доран Верниус заполучил от падишах-императора Элруда IX его бывшую наложницу леди Шандо.       Впечатление от успеха вечера казалось очевидным, но неожиданно было испорчено нарастающим головокружением. Мысли становилось все сложнее формулировать во что-то четкое, а тело ощущалось одеревенелым. Не желая выдавать внезапную слабость, Кира, извинившись, и насколько могла, непринужденно вышла из зала.       Краем глаза она уловила черную тень, мелькнувшую где-то сзади. Сил переживать о том, кто это почти не оставалось, хотелось лишь выйти на свежий воздух, как будто он мог вернуть ей контроль над собой. Преодолев небольшую лестницу, девушка заставила непослушное тело спуститься вниз. Ватные ноги подвели ее, а голова словно наполненная свинцом, окончательно перестала соображать.       Кира почти упала, когда сзади чьи-то руки подхватили ее и не позволили безвольно разлечься посреди любимого газона.

***

      Как она здесь оказалась? Сколько времени так пролежала?       Бесконечные вопросы так и продолжили-бы рождаться в голове, если бы только открывшиеся глаза не увидели перед собой Фейд-Рауту Харконена. Начинающий соображать мозг потихоньку анализировал ситуацию. Она лежит на скамейке в своей беседке, судя по освещению все еще вечер. На фоне своей беспомощности было ужасно видеть самоуверенную высокую фигуру на-барона, который стоял, плечом опираясь на стену беседки. Вид у него был безумно довольный. Желание сказать что-нибудь грубое пришлось подавить, вместо этого почти промычав:       — Зачем ты?..       — Ты правда веришь, что мне пришлось бы опаивать девушку, чтобы остаться с ней наедине? Меня это немного обижает, но скрывать, что я доволен ситуацией не стану.       — Маньяк… — Девушка хотела поберечь силы и начать обзываться когда сможет встать, но эмоции взяли верх.       Харконнен ничего не делал, словно ждал, когда силы вернуться к Кире, не меньше чем она сама. Девушка пока насиловала свой мозг попытками начать нормальную мыслительную деятельность. Потихоньку образ юноши стал вырисовываться все четче, но легче от этого не становилось. Скорее наоборот, и без того крепкий парень сейчас выглядел нависшим над ней гигантом, из-за того, что она все еще лежала.       Привыкшие к сумраку глаза начали различать детали, и приметили на черном костюме приколотую к груди розу, которую Кира просила не трогать. «Вздумал наряжаться за счет моего сада?» вместо язвительных комментариев, которые сказала бы полная сил Кира, на-барон услышал лишь лаконичное и недовольное:       — Милое украшение.       — Так и думал что придется тебе по вкусу. — Усмешка тронула губы парня, он явно был в хорошем настроении.       — Ох, если-бы ты думал о моем вкусе, не носил бы те ужасные тряпки вместо штанов.       — Кира, тебе отшибло голову или желание жить? — Прозвучала фраза без угрозы, скорее как ласковый вопрос больному на голову человеку.       Под действующим на нервы взглядом Рауты девушка осторожно, без резких движений и опираясь на руки смогла неуверенно сесть. Сделав глубокий вдох и успокоив начавшую кружиться голову, подняла глаза и смогла увидеть лишь пояс парня. Тот медленно подошел ближе и сел на корточки, так что-бы их лица были на одном уровне.       Он снова был слишком близко, но сил отталкивать его она в себе не нашла. Еще не до конца адекватная, Кира разглядывала худые скулы, спустилась к находящейся под ними красивой шее, пока наконец не дошла до широкой груди. Почувствовала резкое желание убрать розу, которая красовалась на нем как красный флаг для быка, и словно кричала, что приколота здесь только для того, чтобы дразнить ее.       Слабая рука медленно потянулась к цветку, а на-барон не отрывая взгляда от ее лица, почти позволил его коснуться, лишь в паре сантиметров от цели обхватив крупной рукой тонкое запястье. Встретив сопротивление, Кира хотела отдернуть руку, но почти нежное изначально касание резко переросло в до боли крепкое.       Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом, чувствуя себя провинившимся ребенком. Несколько бесконечных секунд они смотрели друг на друга почти не дыша, пока парень не нарушил тишину настойчивым тихим голосом:       — Рассказывай.       — Что? — В этот раз голос прозвучал растерянно не только из-за слабости, но и из-за искреннего не понимания.       — Про сделку с императором. Ты думаешь я поверю в то, что он раздает такие подачки просто так?       — Когда человек видит то, чего нет это называется шизофрения. Неужели барон не проверял твое здоровье, прежде чем назначить наследником? — Кира говорила так же тихо как и Фейд, нервничая от того, в каком положении она выдает такие фразы.       — Значит ты с ним спишь. — Сказанное прозвучало как уже доказанный факт, что вызвало волну негодования. За кого он ее принимает? Совсем сошел с ума после дня вдали от наложниц?       — Чего?! — Даже общая слабость не смогла лишить голос ярких эмоций, какие вызывала такая мысль.       — Разозлилась. Значит нет. — Голос Рауты прозвучал задумчиво, словно в голове он вычеркивал варианты.       — И все же, в свободное время проверь голову. Чисто ради безопасности окружающих.       Терпение на-барона хоть уже и имело иммунитет на ее характер, бесконечным не было и за острый язык пришла расплата.       Окончательно разозлившись, он резко потянул девчачью руку, которую все это время не отпускал, на себя, заставив девушку податься ближе. Кире пришлось упереться свободной ладонью в плечо парня, чтобы не впечататься в его лицо своим. Она почувствовала тепло твердого плеча под пальцами, и почему-то ощутила от этого жеста неловкость. Это горячее дыхание, которое обжигало ее сейчас, она чувствовала последний раз, когда у шеи был холод металла. Сейчас перед ней лишь его глаза, но чувство опасности было выше, чем когда-либо.       Как обычно с ней это бывало, на месте страха начала расти агрессия, но вылиться ни во что не успела. Все медленно погрузилось в темноту, и последнее, что она смогла запомнить, это как ее второй раз за вечер подхватили сильные мужские руки.