Воспитанная жестокость

      Следующие дни после инцидента на ужине снова напомнили Кире, что вся окружающая ее действительность опасна. Стоило лишь допустить наивную мысль о временном покое, как она хладнокровно разбивалась о суровую правду жизни. Кто-то поимел смелость подмешать ей что-то на собственном ужине. Если бы не оказавшийся рядом Харконнен, который был удивлен не меньше чем она сама, девушка точно бы решила что это он.       Наверное, из-за охватившего сознание бреда, на миг ей даже показалось, что в глазах на-барона таилось беспокойство. Интересно, способно ли порожденное воспитанием барона существо испытывать эмоции вроде привязанности или страха за кого-либо? Или он не способен на большее, чем временный интерес к новой игрушке, которой он поможет сломаться и выкинет, чтобы завести другую? Кире пришлось одернуть себя, чтобы прекратить такие мысли. Сами по себе они были безобидны, но у всего в мире есть причины, а понять почему она задается такими вопросами девушка боялась.       Признаваться, что происходящие между ней и Фейд-Раутой странные отношения строятся не на отвратительном характере обоих, а интересе друг к другу, очень не хотелось. Юноша не оказывал признаков внимания, какие принято считывать как проявление симпатии, но очевидно показывал свое снисхождение. Кира видела как он решает дела и что происходит с высокопоставленными лицами их Дома, когда те смеют перечить. К наложницам он относился лояльнее, но скорее лишь потому, что те были послушными, да и купить новых красивых девушек сложнее, чем найти очередного запуганного раба, на замену старому.       Иногда ей даже хотелось найти ту черту, которую девушка должна пересечь, чтобы получить за это наказание. Найти границы его терпения было интересно, мысль о таком даже вызывала азарт. Но была и другая сторона Киры, умеющая думать. От такого человека как на-барон, умные люди должны держаться подальше. Кира же, буквально пару дней назад безвольным телом лежала в его руках. Как это было она совершенно не помнила, да и такая картина совсем не представлялась в голове. Кира помнила его резким, дерзким и опасным. Таким был он весь, состоял из этих качеств, за которые и был выбран наследником среди прочих. Эти мышцы предназначались для гладиаторов с арены, а не женщин на руках.       Наверняка тогда в беседке он решил, что Кира ввязалась в крупные игры и теперь ее пытались опоить те, кому она мешается под ногами. Он хотел быть в курсе того, что происходит в политике, потому что как представитель великого Дома обязан понимать что происходит. Рассчитывал, что в таком состоянии она точно выдаст все ответы, но получил лишь невнятные бормотания.       Чтобы насильно выселить из головы тревожные и глупые мысли, Кира решила провести время в картинной галерее. При других обстоятельствах стены были бы увешаны портретами ее семьи, начиная с самых дальних родственников, но в ее случае там висели картины, в которых она видела нечто особенное и красивое. Путь из одной части резиденции в другую занимал много времени, но в этом своеобразном путешествии была своя прелесть, знакомая только той, кто однажды уже этого лишился. Обычно в галерее совсем не было слуг, за исключением дней уборки. Поддержание чистоты в таком месте наверняка было испытанием для работников, но у них мало кто интересовался делами.       Двери в помещение были огромными и заканчивались у самого потолка. Крыша сделана из стекла и свободно пропускала солнечный свет, которым щедро баловала природа планеты. Картин было в разы меньше, чем могла уместить галерея, но это не расстраивало хозяйку. Она понимала, что это вопрос времени, когда все стены будут заполнены произведениями искусства и портретами потомков. «Потомки».       Это слово вызывало особенные чувства в девушке, которые не получалось выразить словами. Никто не говорил этого вслух, но все понимали, что ей следует выйти замуж и родить наследников, которые стали бы залогом того, что род не пресечется. Думать о том, чтобы избежать замужества было бы верхом эгоизма, потому что это было не желанием, а обязанностью Киры как наследницы, тем более последней.       Если и были вещи, в которых она завидовала сестрам из ордена Бене Гессерит, то это возможность самостоятельно выбирать пол ребенка. Ее бабушка и мама не смогли родить мальчиков, подарив роду лишь по одной дочери. Бабушка пыталась долгое время, но со временем смирилась и тешила себя надеждами, что ее дочь сможет подарить роду мальчика. Этого не случилось, потому что вскоре после рождения Киры ее мать скончалась.       Было стыдно говорить об этом вслух, но никаких чувств слово мама в ней никогда не вызывало. Она ее совсем не помнила, все воспитание взяла на себя бабушка, как только поняла, что других наследников не будет. В их роду были и побочные линии, которые из-за наличия сыновей могли обойти Киру в наследовании, что заставляло почти агрессивно отстаивать свои права. Сегодня это не больше чем воспоминания, которые остались где-то там, в другой, далекой от этой жизни.        Кира рассчитывала на полное одиночество, но ожидания, как часто бывало, разительно отличались от реальности. Сначала она услышала, а затем и увидела, неспешным шагом проходящего вдоль картин парня. Он был старше ее, но явно не на много. Спина ровная, глаза жадно изучают полотно картин.       Девушка старалась тренироваться делать выводы о личности по внешним телесным проявлениям, так что позволила себе небольшую вольность, откровенно рассматривая гостя. Он наверняка встречался ей раньше, но вспомнить диалогов с ним она не могла. Так или иначе все гости, кроме племянников барона, были встречены лично Кирой сразу по их прилету, так что Дом, к которому он принадлежит явно ей знаком. Завести беседу наверняка не будет странным жестом с ее стороны, так что Кира решила подойти ближе.       — Вам нравится эта картина?        — Да, я нахожу ее смысл очень интересным. Вы любите живопись? — Гость ни на секунду не был удивлен, а значит был готов к тому, что Кира заговорит. Она тем временем ждала когда тот развернется к ней лицом, чтобы определить кем приходится ценитель искусства.        — Я не искушенный любитель картин, но «Фламандские пословицы» из-под кисти Питера Брейгеля-старшего всегда завораживали. Думаю, ее можно разглядывать часами, постоянно натыкаясь при этом на что-то новое, сокрытое от внимания раньше. — Хозяйка, чтобы показать свой высокий статус сразу показала, что образование ее было всесторонним и полным. Она могла поддержать диалог и рассказать о каждой картине, какая красовалась на стенах ее поместья.       Парень тем временем повернулся к Кире, проходясь по ней оценивающим взглядом. Это ее возмутило, но показывать недовольство девушка пока не стала. Если позволяет себе такие дерзости, значит явно имеет высокий статус. Или просто не воспитан, такой вариант устраивал гораздо больше, и точно отсекал возможность появления у нее проблем. Когда у девушки появилась возможность рассмотреть собеседника детальнее, по коже прошел холодок.       На его одежде она увидела герб, который представлял из себя щит, на котором изображены две белые диагонально перекрещенные кости, в верхней левой части увитые зеленым плющом. Дом Ордос. В следующий раз, когда ей захочется провести время в покое, надо будет сесть в углу спальни и вышивать, пока руки не отсохнут. Это человек с планеты Сигма Дракона 4, которая является по сути бесконечным ледяным шаром. Правители этой планеты окружены ореолом тайны, действуют всегда скрытно и чужими руками, в основном через наемников. Дом Ордос по слухам владеет большими богатствами, но насколько это правдиво никто не знает. Если Харконнены обычно получают краткое описание через «жестокие и коварные», то правители ледяного ада имеют славу боязливых, жадных и изворотливых. Это точно не тот контингент, с которым стоит связываться, так что первым порывом было как можно скорее придумать повод для того, чтобы удалиться.        — Приятно иногда отвлечься на живопись, вы так не считаете? Жаль, что статус герцогини делает меня пленницей бесконечных обязанностей. — Девушка начала готовить почву к тому, чтобы с извинениями откланяться, когда вместо формального поддакивания из вежливости услышала другое.        — Вы обращали внимание, что один из персонажей картины целует дверную ручку? Мне кажется особенно интересной эта деталь. — Неожиданный намек ощущался как хлесткий удар по лицу. Кира не ожидала такого ответа и немного растерялась.       «Целовать дверную ручку» это одна из нидерландских народных пословиц того времени, которая означала быть неискренним. Он указал на эту часть картины не просто так, и то, что он задерживает ее только подтверждает, что бежать отсюда нужно как можно скорее.       В ответ девушка указала на нижний правый угол картины, где на стуле сидел темноволосый мужчина, с ярко выделяющейся белой бородой, явно не родной. Перед ним на коленях сидела старуха, а у головы сиял нимб.        — Мое внимание всегда забирала эта деталь. — Отвечать так было рискованно, но необходимо, чтобы поддержать невидимую игру, опасность которой пока было сложно оценить. Кира имела в виду скрытую в этом изображении пословицу «Привязать Христу льняную бороду» — прикрываться показным благочестием.        Тон собеседника был вежлив, взгляд не таил скрытой угрозы, а поза расслаблена. Он показывал внешнее расположение к ней и вежливую дружелюбность, но смысл его слов и действий был опасен. Дом Ордос пугал ее больше других и невозможность отвязаться от присутствия одного из его представителей заставляла чувствовать себя запертой в клетке. Собеседник тем временем медленно подбирался ближе к ней, и сокращающееся расстояние очень хотелось увеличить.       Невольно девушка начала делать шаги назад, ругаясь при этом на саму себя. Показывать страх было не в ее стиле, но Кира все еще была девушкой, находящейся в безлюдном помещении, с судя по всему, опасным мужчиной. Она пыталась представить чего он от нее хотел, но толковые предположения в голове не появлялись. Когда пятиться было уже некуда, девушка почувствовала спиной что упирается в стену.       Плохо, плохо, плохо. Теперь ходов к отступлению нет, все что остается это затаиться и искать момент чтобы перехватить инициативу.       — Пожалуй, мне бы хотелось обсудить с вами последнюю пословицу, она изображена совсем рядом с вашей. Ее часто хочется сказать людям, которые не совсем понимают какую сторону они хотят занимать. — Кира догадалась о чем он говорит еще до того как парень закончил.       «Хватать куриное яйцо, упуская гусиное» — делать неправильный выбор.       Неужели он намекает на сделку с падишах-императором? Кира понимала, что многие жадные до власти люди поймут, что между ней и Домом Коррино существуют более выгодные отношения, чем односторонняя благотворительность с его стороны, но не думала, что они посмеют прямо заявлять об этом. Дом Ордос рассчитывает использовать девушку как двойного агента? Или он просто блефует, пытаясь понять правдивы ли догадки?       В любом случае Кира отказывалась быть полезной этому человеку.       Еще хуже все стало тогда, когда рука парня потянулась к ее подбородку. Он едва ощутимо надавил, вынуждая поднять голову и посмотреть на него. Мозг судорожно соображал как выбраться из этой ловушки, но доступных путей к отступлению не было. В конце концов, он же не сможет сделать с ней сейчас ничего большего, чем наговорить угроз? Кира понимала, что скорее всего тот поступит по почти классическому сценарию. Предупредит и предложит сотрудничество, намекая на последствия отказа. Даст время подумать и в случае согласия будет использовать, пока девушка не станет не нужной. Как только это случится от нее избавятся, быстро и без сожалений.       Если она откажется сразу, тогда сценарий окончится так же, просто с сокращением глав, где она занимается шпионажем. В любом случае теперь она знает, что Дом Ордос что-то затевает против падишах-императора, а значит выбраться из этой интриги чистой не получится. Вторая рука непрошенного собеседника уперлась в стену, словно добавляя новые прутья в невидимую клетку.       Наверняка он хотел сказать что-то еще, когда неожиданный стук шагов и негромкие голоса послышались в помещении картинной галереи.       «Эмми Раббан, спасибо что родила этих болванов!» — с полной ответственностью Кира могла заявить, что это первый раз за время всего знакомства с племянниками барона, когда она искренне рада их видеть.       От прилива дофамина она даже могла сказать, что Глоссу не такой отвратительный как обычно. Наверное из-за переизбытка эмоций и их быстрой смены, на девушку накатил приступ смеха, который она из последних сил подавила. Ситуация и правда выглядела карикатурно. Два брата прогулочным шагом подходили к почти слипшимся собеседникам, и если бы не обреченный вид Киры, можно было подумать, что они только что нарушили уединение двух любовников.       Увидевший представителей великого Дома юноша заметно стушевался и быстро убрал руки от герцогини, одновременно отходя от нее на пару шагов. Кире хотелось сказать что-нибудь язвительное, но в голову ничего не приходило, и какое-то время четверо стояли молча.       — Прошу меня извинить, я должна отлучиться по делам. — Кира не потрудилась придумывать по каким именно делам должна отлучиться, счастливая неожиданному освобождению. Она отошла от стены и хотела развернуться к выходу, когда голос подал младший из братьев, традиционно одетый в черное.       — Я провожу. Не уверен что дамам в этом поместье безопасно передвигаться в одиночестве.       Голос его был до жути неприятным и ощущался как скрежет камня о камень, а чернота глаз выглядела устрашающе и направлена была только на представителя Дома Ордос, словно в комнате был только он. На-барон говорил с отвратительной и неприятной улыбкой, которую хотелось стереть из памяти.       Адресат такого обращения в свою очередь пытался скрыть оцепенение и показать напускное спокойствие, но получалось плохо. Напряжение его тела отметила даже Кира, не искушенная в чтении людей.       «Так он остерегается Харконненов? Понятно что и те, и те пытаются добраться до императорского трона, но откуда такая реакция? Где напускная самоуверенность перед конкурентом? Или слава о жестокости и садизме талантливого бойца заставляет врагов предусмотрительно бояться?»       Фейд пошел к выходу первым, на ходу хватая девушку за локоть, словно та была провинившейся хулиганкой. Чтобы поспевать за его шагом приходилось идти быстрее, но вырываться не хотелось. Благодарность спасителю, пусть он и стал таковым без прямого умысла, заставляла унять характер и немного уступить, хотя бы перед посторонними. Уже когда они вышли из галереи и прошли немного дальше, на-барон остановился и отошел к стене, потянув девушку за собой.       — Что ты творишь? — Вопрос звучал как змеиное шипение и скорее отбрасывал желание отвечать, чем призывал к ответу.       Кира уже забыла, что у Фейда бывает не только пассивно-агрессивная сторона, но и вполне себе активная, опасность которой тяжело переоценить. Не совсем понимая, что именно должна ответить она продолжила молча смотреть на него, уже не так радуясь спасению. Сменить одного заносчивого мужчину на другого это не самое лучшее начало дня. Быть прижатой представителем Дома Ордос в галерее было чуть теснее, но в целом почти так же.       Все еще не дождавшийся ответа, на-барон взял Киру за плечи и сильно встряхнул. Девушка немного потерялась в пространстве и окончательно утвердилась в мысли, что теперь ее досуг будет состоять только из вышивания крестиком в окружении слуг.       — Потрудись объяснить, почему ты ходишь по дому одна после того, как тебя опоили, так еще и когда ты понятия не имеешь кто это мог быть?       «По шкале от одного до отвратительно мои дела сейчас где-то на уровне недра планеты»       Девушка поняла, что если с самого начала он только беспочвенно предполагал, что между ней и императором более серьезные отношения, то красноречивое состояние Киры на вечере только подчеркнуло большую вероятность того, что она ввязалась в серьезные игры. Если на тот момент она еще могла упираться и ссылаться на выдуманные на ходу глупости, то теперь же, когда он сам увидел почти открытую охоту на нее, любые придуманные объяснения будут выглядеть жалкими.       «Он так зол, потому что Харконнену нужен трон, и если бы человеку из Дома Ордос удалось выбить из меня что происходит раньше, он бы потерял неоценимое по значимости преимущество. Наверняка сам рад больше меня, что оказался там где нужно»       — Я не знаю чего он от меня хотел, но рада что он этого не получил. — Тихо и вкрадчиво, сильно контрастируя с тоном на-барона, Кира все-таки смогла выжать из себя ответ.       — Из всех сирот галактики, такая ноша свалилась на самую бестолковую.       Фейд сказал это одновременно взяв Киру под руку и продолжив путь к ее покоям. Он выглядел уже более спокойным, чем когда шипел на нее, но по напряженным плечам было понятно, что сейчас время прикусить язык и повиноваться. В этот раз его хватка не была наглой и стальной, идти с ним под руку было уже приятнее.       Со стороны они наверняка выглядели как главная сенсация для сплетен, но почему-то его это не волновало. На-барон больше не сказал ни слова, сопровождая девушку как молчаливый охранник всю дорогу. Он выглядел так, словно глубоко задумался и просчитывал варианты и ходы. Передал Киру лично в руки одной из служанок и грубо приказал ей не оставлять герцогиню одну.       «Отлично, теперь он раздает приказы в моих владениях. Перепутал мой дом, полный цветущей зелени с индустриальным адом на Гьеди Прайм?»       Невольно втянутая в бесконечные политические игры, Кира хотела сейчас бросить абсолютно все и спрятаться где-нибудь очень далеко от жестоких Харконненов, подлых агентов Ордос и ревностно охранявшего свой трон падишах-императора. Все стороны пытались выжать из нее столько благ, сколько могли, беспокоясь исключительно о своих интересах. Девушка была беспомощной пешкой, по большей части ни на что не влияющей. Ее положение напоминало туго натянутые канаты, которые дергают из стороны в сторону влиятельные, эгоистичные руки.       Если ей и удастся целой и невредимой выйти из надвигающейся бури, то в итоге все равно все кончится принудительным замужеством по решению императора. Злость на саму себя никак не получалось усмирить. Стыдно было признаваться в своей беспомощной слабости, и носить этот бестолковый титул, не дающий ничего кроме бесконечных опасностей и проблем. Рядом не было ни одного человека, на которого можно было положиться, и чувство собственного одиночества охватило ее.       Если бы ее семья была жива, бабушка точно бы знала как перевернуть ситуацию в свою пользу и вырваться из этих тяжелых и толстых цепей. Но тонуть в этих мыслях Кира себе запрещала. Окунаться головой в бесконечные мечты о том «что было бы если…» было опасной ловушкой, не приводящей ни к чему кроме уныния и окончательного признания поражения в этой политической гонке. Но что она может? Какие инструменты она в состоянии использовать?       Если бы не обязанность герцогини лично присутствовать на всех официальных мероприятиях, девушка так и осталась бы в своей спальне, перебирая варианты и пути в голове. Почти все из возможных перспектив были призрачными и не терпели критики, но даже мнимая надежда на выход из этой паутины давала сил держаться дальше. В любом случае она все еще должна быть милой и улыбчивой сироткой для публики, ведь помимо захватчиков власти оставались и малые Дома, перед которыми роль невинной и благодарной щедрости императора девочки должна быть отыграна безупречно.       Пока слуги суетились наряжая свою госпожу на прием, Кира гадала, доложат ли братья о происходящем барону? Если да, то дела обещают обстоять еще хуже, чем предполагалось изначально. Хватит ли у Киры силы духа наступить себе на горло и просить защиты у Шаддама IV Коррино, когда дела станут совсем плохи?       Уже находясь на вечере, девушка невольно поймала себя на том, что она пытается найти глазами на-барона. Глоссу был на виду и выглядел расслабленным, он явно ничего не планировал и не мучал свою пустую голову попытками мыслить. Неужели он решил, что застал ее в галерее утром с любовником? Уж слишком спокоен был его взгляд, учитывая как сильно тот любил показывать дядюшке, что он все-таки полезен. Значит опасаться стоит только за наследника?       Тревожные мысли, возникающие одна за другой и только нарастающие все больше, заставили уставшую от них голову потребовать свежего воздуха. Она вышла на балкон и оперлась на перила, ожидая когда глаза привыкнут к темноте, а свежий воздух выгонит из головы дурные мысли. Балкон находился не так высоко от сада, так что можно было провести время наслаждаясь спокойствием, которое царило внизу. Звуки голосов и звон бокалов остались позади, на балконе же стояла радующая душу тишина, скромно нарушаемая лишь редкими порывами ветра и шелестом листвы, густо покрывающих деверья. Раз завтрашний день под вопросом, почему не насладиться тем, что дает сегодняшний?       Расслабиться полностью не получилось, потому что в голову пришла очевидная мысль, почему-то не осознаваемая раньше. Кира не нашла на вечере не только Фейда, но и того многострадального юношу из Дома Ордос. Он так и не представился, но Кира хорошо запомнила как он выглядит, и обязательно как-нибудь расспросит о нем свою гостью, одну болтливую старушку из малого Дома.       Сопоставив как зол был на-барон утром и как его испугался непрошенный ценитель искусства с тем, что сейчас их обоих нет на вечере, Кира приняла решение попробовать выяснить кто из них и кого убил за тот промежуток времени, который она провела в покоях. Мысли лучше, чем рискнуть и проверить спальню Фейд-Рауты Кире не пришло. Искать по всему дворцу невыполнимая задача, где покои таинственного гостя она не знает, а вот в каком крыле располагаются Харконнены ей известно. Идти в мужскую спальню почти ночью одной это ужасная по всем меркам затея, но если она собралась доказывать, что чего-то стоит, пора начинать действовать.        Большая часть гостей присутствовала на вечере, а вторая осталась в своих комнатах, восстанавливая силы после долгого дня. Редкие слуги мелькали то тут то там, но занятые делом, не обращали внимания на женскую фигуру, одиноко подбирающуюся к нужной двери. Свечи уютным светом освещали большие и пустые коридоры здания, словно подсказывая дорогу. Остановившись у нужной по ее мнению двери она на секунду засомневалась. Переборов неожиданно нахлынувшие причины передумать, она сначала медленно, потом увереннее открыла дверь. Полоски света внизу не было — или на-барон спит, или его нет в покоях, а значит правилами приличия можно пренебречь и зайти без стука.       Пришлось пройти немного вперед, чтобы увидеть спящего на кровати юношу. На нем была расстегнутая почти наполовину рубашка и черные брюки. Кира смутилась и хотела уже выйти, когда обнаружила в его руке лист, подозрительно напоминающий письмо. Бумагу легко перехватить и прочесть тому, кому не следует, важную информацию так не передают. Если он и решил поделиться своими догадками и тем, что видел с бароном, то навряд ли бы выбрал письмо. Или он настолько уверен в своих связях?       Прошло еще какое-то время, прежде чем Кира, уговаривая сама себя, аккуратно потянулась к листку. В конце концов на-барон не отличался скромностью и манерами, да и их взаимоотношения нельзя назвать полными формальностей этикета. Она успела лишь почувствовать шершавое полотно бумаги кончиками пальцев, когда весь мир перевернулся и она сама не успела понять как оказалась лежащей на постели. Сильные руки сомкнулись на тонкой шее, а сам Фейд теперь возвышался над телом девушки. Это продолжалось несколько бесконечных для Киры секунд, прежде чем он понял кто именно посмел нарушить его сон. Хватка значительно ослабла и теперь совсем не сжимала горло, но руки оставались на месте.       — Решила не ждать, когда тебя убьют враги и просто пришла на смерть? Или молодых герцогинь не учат держаться от убийц подальше?       Кира оказалась в довольно щекотливом положении. Фейд назвал себя убийцей и осознание, что ей только что чуть не сломали шею здорово отрезвило. Она хотела взять ситуацию в свои руки и войти в игру как полноценная сторона, но в итоге оказалась в постели самого опасного бойца Дома Харконнен. Девушка не могла подумать что он настолько обучен. Почувствовал чужое прикосновение сквозь сон и на уровне рефлексов чуть не оставил императора без козыря.       Ох, если бы потом вскрылось, что последняя живая наследница Дома Де Лаврие умерла в мужской постели, все ее родственники умерли бы по второму разу, уже со стыда. Кира обхватила его руку своей, намекая отпустить. Тот в ответ лишь усмехнулся, заметив как испарилось ее обычное настроение острить. Он видел, что она не боится его, скорее это было… смущением? Одну руку он оставил на ее шее, а второй потянулся к волосам, раскиданным на подушке. Накрутил прядь на палец, наблюдая за молчаливым протестом, отразившимся на лице практически обездвиженной девушки.       — Скажи мне, Кира, почему несмотря на то, насколько хрупкое твое положение, ты всегда делаешь все, чтобы его ухудшить?       Девушка с удовольствием бы ответила ему, если бы знала что. Она чувствовала себя глупо и беспомощно, но в глубине души понимала, что пальцы за наглость он ей отрубать не станет. Фейд игрался с ней, и это раздражало больше, чем любые пытки. Она попыталась дернуться и пнуть его коленом, но из этого ничего не получилось. Тогда она воспользовалась тем, что ее руки все еще свободны, и впилась ногтями в ту руку, которая до сих пор была на шее. Кира понимала, что он не отпустит ее, но любое действие было лучше, чем лежать безвольным телом. Не было понятно больно ему или он просто разозлился на этот жест, но обе его руки вернулись к женской шее.       Он наклонился совсем близко к ее лицу и Кира перестала дышать. Парень был похож на хищника, который медленно приближается к своей жертве. На-барон замер в миллиметре от того, чтобы их лица соприкоснулись и волна непрошенных мурашек прошлась на спине Киры. Он едва коснулся ее губ своими, когда послышался стук в дверь, который заставил Фейда резко отпрянуть.       Только когда он отпустил ее, девушка поняла насколько было напряжено ее тело. За дверью послышался голос Глоссу и на-барон вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он не пустил старшего брата внутрь, оставив девушку на своей кровати. Она не знала сколько времени прошло с тех пор как на-барон ушел, но совсем этого не желая, Кира уснула в его постели.