Воспитанная жестокость

      Кира чувствовала себя глупо. Уже на полпути к тренировочному залу она задумалась о том, стоит ли вообще туда приходить. Почему просто идет к нему, не спрашивая зачем? Почему так просто согласилась и не задумывалась о том, чтобы не прийти? Неужели все прожитые потрясения так пагубно влияют на способность трезво мыслить?       Одна часть девушки ругала себя за беспечность, вторая в противовес, напоминала, что возможностей навредить ей у Феда-Рауты было достаточно.       Когда девушка только вернулась в свои покои после бала, она приказала служанкам сменить ей одежду. Ничего конкретного ей на-барон не говорил, но раз речь шла о тренировочном зале, одеться стоило подобающе месту. Привычные платья сменил костюм, не сковывающий движений, а обычно полураспущенные волосы были убраны. Все украшения девушка решила с себя снять. Не столько из удобства, сколько из нежелания показать Фейду, что она наряжалась ради него.       Во время танцев на ней были перчатки, скрывающие стертые ладони. Сейчас пойти в них она их не могла, на тренировки такие не надевают. Показывать болячки Харконнену не хотелось, наверняка их вид доставит ему удовольствие.       Кира взглянула в зеркало и в целом была удовлетворена. Она выглядела довольно просто, от такого своего отражения герцогиня давно отвыкла.       В ее дворце располагался хорошо оборудованный зал, только вот находился он там больше для галочки. Сама хозяйка в нем не занималась, хоть ей и стоило иметь минимальные навыки по самозащите. В детстве никто не думал, что маленькой наследнице придется однажды самостоятельно обороняться. Огромное количество слуг, хорошо обученные войны и члены семьи не могли предположить, что однажды судьба обернется так, что девочка останется одна.       Уже после трагедии девушка не смогла найти в себе сначала сил на тренировки, а затем и времени. Ничего привлекающего для себя в борьбе она не видела. Кира видела в этом больше мужское развлечение, понятное только голодным до боли и крови войнам. После пережитой резни она искренне не понимала, почему люди сами идут к этому насилию и боли.       Еще будучи гостьей на Гьеди Прайм она застала проведение нескольких гладиаторских боев, но ото всех отнекивалась. Каждый раз она нагло придумывала причины не идти, ссылаясь на плохое самочувствие. Пока все радовались чести лично увидеть смерть, боль и кровь, а некоторые особенно удачливые зрители еще и были счастливы возможности лицезреть будущего барона, Кира сидела в своей комнате, стараясь не думать о том, что происходит вне ее покоев. Возможно, если бы ее вырастили в других условиях, например на той же Гьеди Прайм, девушка сама с большим интересом оценивала клинки и участвовала в боях. Но она была другой и с этим уже ничего не поделать.       Девушка остановилась перед большими, тяжелыми дверьми, за которыми располагался тренировочный зал. Еще есть возможность бросить эту затею, развернуться и сделать вид, что ее никогда здесь и не было. Кира допускала такие мысли, только вот на практике никогда им не следовала. Сколько бы раз в ее голове не возникали идеи, предполагающие менее опасные исходы, она им не подчинялась.       И вот сейчас, на глубоком выдохе, без стука она распахнула перед собой массивные двери.       На-барон, который в это время отрабатывал известный только ему элемент, повернул голову на звук и медленно развернулся к девушке лицом. Из одежды на нем были только штаны, а руки сжимали рукоятки клинков. В одной руке длинный, а другой короткий. Кира плохо разбиралась в правилах, но знала, что короткий во время боя отравлен ядом, а длинный чист. Она старалась сделать вид, что увлечена именно клинками, а не руками, которые их держат.       Вид, в котором ее встретили смущал. На тело на-барона и правда было приятно смотреть, но ему об этом знать совсем необязательно. Куда девать глаза сейчас Кира не знала.       Фейд-Раута улыбнулся герцогине, глядя исподлобья. Его забавлял тот факт, что ему удалось смутить девушку. Он поднял выше руку, в которой держал длинный клинок и объяснил:       — Оставляет рубленые раны. — Он поднял второй клинок вслед и так же произнес. — Этот удобнее для колющих. Поэтому на него и наносят яд. Обычно. — Фейд-Раута выразительно посмотрел на Киру, оценивая ее первую реакцию на оружие.       Неожиданный намек в конце немного подкосил уверенность девушки. Он почти открыто признался ей, что может пренебрегать законами канли. Он так ей доверяет или просто убьет в конце мероприятия, поэтому не переживает о том, чтобы таким делиться?       Как бы ей не хотелось сохранять дистанцию между вооруженным гладиатором и своим беспомощным против него телом, она не торопясь начала подходить ближе. Показывать какие опасения вызывает у нее холодное оружие в его руках девушка не собиралась, хоть тот явно сам все понимал. Она прошла через весь зал, встав в итоге спиной почти в упор к стене и лицом к Фейд-Рауте. Он смотрел на нее уверенно и с усмешкой, словно выжидающая змея, которая наблюдает за попытками беспомощного хомячка спастись и не попасть ей в желудок.       На-барон сделал два уверенных шага к девушке, хищником подбираясь к ней.       Кира только успела подумать о том, чтобы увеличить расстояние между ними, когда в то же мгновение резко дернулась от испуга — лезвие клинка врезалось в стену, замерев в сантиметре от ее лица. Осознание смертоносности удара, который мог лишить ее жизни, вызвало тихую панику, которую девушка пыталась унять.       Порой она забывала кто перед ней и расслаблялась. Такие жесты были даже полезны, ведь они служили напоминанием тому, кто и почему был выбран наследником самого жестокого и коварного Великого Дома.       — Ты даже не пыталась уйти. Как ты выжила в ту ночь, если замираешь перед атакой, как кролик перед змеей? Этот был колющим. Его отбить проще всего, просто отклонить. Может потом у тебя и получится.       Кира молча, все еще потрясенная, перевела взгляд на клинок. Фейд начал свое запугивание (он сам назвал бы это уроком) с белого, отравленного лезвия. Он правда говорит ей о том, чтобы она противостояла этому удару? Девушка вернула глаза на Харконнена, стараясь вникать в то, что он говорит.       — Но никогда не пытайся ставить блок на рубленные удары. Укол достаточно отклонить — а вот рубленные нужно отбивать жестко. Такие удары нацелены на то, чтобы разрубить кости, вспороть живот, снять с плеч голову. Поэтому атакующему приходится бить. Очень сильно бить.       То, с каким будничным спокойствием он говорит о таких жестоких вещах, лишний раз напомнило девушке, насколько они из разных миров. Кире никогда, к счастью, не доводилось участвовать в бою. Она плохо представляла себе насколько мощным может быть удар и на какой скорости нужно соображать, чтобы вовремя от него уклониться. Герцогиня не успела понять как лезвие его клинка оказалось рядом с ее лицом, о каких блоках может идти речь?       Нависающий над ней с ножами в руках на-барон только мешал возможности трезво мыслить. Сбоку лезвие, сверху самодовольное лицо, а снизу мышцы, обтянутые бледной кожей. Куда девать глаза? Собравшись с силами, она подняла голову и бросила на вооруженного наследника уверенный взгляд.       Она в ловушке и положение не из удачных, но как раз ее смущения Фейд и добивается. Кира знала, что он обожает испытывать других людей, заставлять чувствовать страх, беспомощность и уныние. Если девушка будет сопротивляться ему до последнего, чем в итоге это кончится?       Реакция Киры ему понравилась. Фейд-Раута хищно улыбнулся и наклонился еще ближе к ее лицу, так, что девушка чувствовала его дыхание. Они оба замерли и просто смотрели друг на друга несколько секунд, пока герцогиня не сдалась и не отодвинулась назад. В этом раунде он выиграл.       Кира злилась и на себя, и на него. На Харконнена за то, что он смел играть с ней, а на себя, за то, что этим играм поддавалась. Его близость вызывала странные чувства, не передаваемые словами. Опасный, хитрый и жестокий человек, он постоянно был рядом, но при этом еще ни разу по настоящему ей не навредил. Это сбивало с толку.       На-барон сделал несколько шагов назад, чтобы положить оружие на подушки, которые лежали на столе для оружия. Он с особой придирчивостью осмотрел свои клинки, прежде чем вернуть их на место. Стоя спиной к Кире, он продолжил свою лекцию, которую девушка назвала бы: «Краткий экскурс по убийствам для чайников»       — Запомни, что блокировать нужно в самом крайнем случае. Блок — это потеря инициативы. А потеря инициативы — это смерть. От ударов нужно уходить.       Фейд снова развернулся к девушке лицом, только теперь в его руках был клинок, который выглядел смехотворно маленьким в его руках. Парень приблизился к герцогине, поигрывая лезвием.       — Пырнешь меня пару раз, чтобы закрепить пройденный материал? — Кира опасливо поглядывала на опасную вещь в его руках, которая была все ближе к ней. Холодная уверенность, с которой на-барон обращался с оружием заставляла невольно его опасаться.       — Какое удовольствие убивать слепого котенка?       Раньше Кира думала, что если парень называет девушку котенком, это проявление нежности с его стороны. В данном же случае, она убедилась, что Харконнены умеют превращать в оскорбления абсолютно все слова, вне зависимости от их значения. Хотелось оскорбить его в ответ, показать, что она не беспомощная девчонка, которой можно играться.       Только вот пока что в их негласной схватке выигрывал Фейд. Кира пыталась придумать, как вывернуть ситуацию в свою сторону, чтобы взять все в свои руки. На-барон выглядел слишком самоуверенным и довольным, словно сам его факт нахождения здесь был снисхождением по отношению к Кире. Она горела желанием смыть это выражение лица, но пока не понимала как.       Парень тем временем беспардонно взял ее за руку. Его прикосновение было по приятному горячим, места, где ее холодная кожа соприкасалась с его, словно горели пламенем. Кира поймала себя на мысли, что хочет получить больше этого тепла, но вовремя одернула себя, полностью расслабив руку. На-барон раскрыл ее ладонь и вложил в нее нож, сжимая девичьи пальцы вокруг рукояти в кулак.       — Прямой хват. Самый скучный из всех, но тебе большего и не надо. Колющие удары ножом при таком удержании очень мощные и часто смертельные. Для ножевого боя не пойдет, при таком хвате удар трудно контролировать.       Теперь вооружена была Кира, но уверенности это не прибавляло. Хозяин ситуации все еще будущий барон Харконнен. Он немного отошел от девушки, осматривая ее сверху вниз придирчивым взглядом. Неудовлетворенный, он снова подошел и крупной ногой несильно надавил так, чтобы девушка приняла стойку по ширине плеч. Немного надавил на ее колени с задней стороны, намекая немного их согнуть. Руку с зажатым клинком передвинул ближе к телу.       Кира как послушная кукла принимала позу, в которую ее ставил на-барон. Стоять так было неудобно и непривычно, хотелось выпрямиться и отложить лезвие из рук. Удобство ученицы его не волновало, так что он продолжал вносить мелкие правки в ее положение, одновременно объясняя самое основное.       — Во время боя будь готова к ранениям и не закрывай глаза. Никогда не отводи взгляд в сторону от противника, особенно когда он нападает. Всегда ожидай нападения, если находишься в пределах его досягаемости. Никогда не поворачивайся спиной к противнику и постоянно перемещайся. При защите от вооружённого нападения никогда не уходи, если полностью не вывела противника из строя. Сострадание в подобной ситуации может погубить. Доводи поединок до конца. Враг должен дорого заплатить за то, что решился напасть.       «Он говорит об убийстве? Правда думает, что я способна убить? Хорошо, что он не видел меня тогда на кухне, иначе бы был на коленях от смеха.»       Кира трезво оценивала свои навыки и способности, так что давала себе отчет в том, что если на-барон и окажется перед ней на коленях, то точно не из-за ее желания.       Неожиданно для себя она отметила, что чувствовать холод оружия было даже приятно. Смертоносность клинок обретает только в правильных руках, так что сейчас она не была грозным противником и понимала это. В особенности против такого бойца как Фейд-Раута Харконнен. Только сейчас девушка поняла, насколько уникальным был случай, в который ее угораздило попасть. Основам боя ее обучает самый искусный гладиатор среди (как минимум) населения Гьеди Прайм. Сколько готовы отдать люди, за то, чтобы быть на ее месте?       — Бей.       Фейд сказал это так легко и просто, словно просил передать соль за столом. Кира замешкалась в ответ на это, так и не атаковав. Она осталась в том же положении, только сменив выражение лица на такое, каким одаривают душевно больных людей. На-барон в ответ на это почти скучающее проговорил:       — Не задумывайся. Действуй автоматически, как будто находишься в состоянии транса или сошла с ума. Тут не будет заранее подготовленных сценариев, ты должна постоянно подстраиваться под ситуацию. Нападение — лучший способ защиты. Быстрая жёсткая атака сразу может привести к завершению поединка.       Закончив поучение, Фейд-Раута выжидающе посмотрел на Киру. Он был полностью безоружен и стоял расслабленно, из-за чего морально Кире было тяжело заставить себя замахнуться на него клинком. С таким же успехом он мог принести ей банку полную бабочек и приказать отрывать им крылья. Если объект не причиняет ей зла, она не сможет заставить себя навредить ему.       Тогда девушка решила попробовать разозлиться на него. За то, что он то близко, то далеко. За то, что сначала угрожает, а потом спасает. За то, что его мотивы и цели всегда загадка. Кира осознала, что испытывает к нему любые чувства, только не злость.       Через силу, Кира заставила себя замахнуться рукой, держащей нож. Фейд ушел в сторону, не напрягаясь. Для него это было скорее развлечением, так что девушка, убедившись в безопасности маневров, продолжила попытки нападать. На-барон уворачивался раз за разом, не пытаясь противостоять. Он следил за ней взглядом и предугадывал ее действие прежде, чем она его совершит.       Это раздражало и лишний раз подчеркивало ее беспомощное против него положение. Кира пообещала себе, что сегодня точно заставит его проиграть. Как и в какой игре пока не определилась, но горела желанием стереть с него самодовольный вид. Девушка устала намного быстрее, чем ожидала. Оказалось, даже бестолковое размахивание ножом забирает много сил. Если она и правда хочет научиться основам самообороны, стоит нарастить мышечную массу.       В итоге она сдалась, подняв обе обессиленные руки вверх. Усталость от резкой нагрузки охватила все тело, а дыхание сбилось. Вид полного сил и усмехающегося на-барона только еще больше портил настроение.       Кира ушла от противника и беспардонно освободила стол от содержимого, чтобы на него сесть. Клинок все еще был в ее руке, только теперь пальцы сжимали его не так уверенно, как в начале. Фейд проводил ее насмешливым взглядом. Кем нужно быть, чтобы не запыхаться после такого?       — Всегда следи за траекторией удара и уходи с нее. — Говоря это, наследник барона неспешно подходил к сидящей на столе девушке.       — Да, я обязательно над этим поработаю. Когда-нибудь потом. Очень потом.       Фейд-Раута все еще внимательно следил за ней взглядом. Кира чувствовала это и была недовольна. Как герцогиня, она редко сталкивалась с неуважением и наглостью, но на-барон видимо решил в одиночку отработать за всех.       В один момент парень подошел настолько близко, что двое были друг напротив друга. Первый раз за все время их лица были на одном уровне, потому что девушка все еще сидела на столе. Решив, что лучше момента не будет, Кира неожиданно резко поднесла к его горлу клинок. Теперь, если он захочет еще больше приблизиться к ней, его шея встретит лезвие. Вместо того, чтобы разозлиться или парировать, Фейд растаял и тихо бархатисто рассмеялся. Кира почувствовала, как завибрировала от смеха его грудь.       — Ты учишься быстрее, чем я думал. Часть про перехват инициативы понравилась больше других?       «Почему этот чертенок похож на довольного кота? Я могу перерезать ему горло одним движением, если захочу»       — Как думаешь, если я отрежу тебе кадык, это будет очень больно?       — Не знаю. Попробуй.       В ответ на ступор Киры на-барон решил удивить ее еще больше, сильными руками схватив ее за бедра и притянув ближе. Теперь ее колени были по обе стороны от его тела, а между лицами оставалось лишь пару сантиметров.       — Убери от меня руки.        Шипение девушки оказалось убедительным и Фейд ее отпустил.       Но повиновался он только за тем, чтобы разорвать последнее расстояние между их лицами, самовольно подставляя горло под лезвие в ее руках. На-барон завладел пухлыми губами Киры настойчиво и уверенно, словно все это время сидел на цепи и ждал этого момента. Их губы встретились и только тогда Кира поняла, что на самом деле этого и хотела. Она подалась навстречу мягким губам, позволяя наглецу завладеть не только ее телом, но и разумом.       Он снова вернул свои руки к ее телу, не обращая внимания на кровь, тонким бордовым ручейком стекающую вниз по белой коже. Фейд не был нежным, словно сама его страсть была способна убить. Сильная ладонь до приятной боли сжимала девичье бедро, а вторая зарылась в мягкие волосы, прижимая еще ближе к себе. Его прерывистое дыхание обжигало, а губы манили и заставляли обмякнуть под этим напором.       Если бы она могла сейчас думать, то обязательно остановила это, оттолкнула, ударила, накричала. Но Кира понимала, что даже если бы нашла в себе силы на это, не сделала бы. Быть в его власти было приятно, это чувство опьяняло и выгоняло все мысли из головы. Если бы Кира была в состоянии анализировать ситуацию, то обязательно испугалась того, как легко позволила ему пересечь грань.       Ощущать на себе его красивые бледные руки с выступающими венами, теплые губы на своих, чувствовать как все его тело напряжено рядом с ней и понимать, что в эту секунду он принадлежит ей, было похоже на сон. Приятный, сладкий сон, в котором хочется раствориться, так никогда больше и не проснувшись.       Но утро всегда настанет и грубо вырвет из грез.