Воспитанная жестокость

      Прошло около недели с момента приезда девушки на планету Дома Харконнен. Каким бы спасительным не казалось переселение от жениха на Гьеди Прайм, все же пребывание на этой планете Кира переносила тяжко. Лишенная солнечного света, зелени и свежего воздуха планета резко контрастировала с ее последним жилищем. Тоска по месту, которое она не так давно привыкла называть домом, охватывала особенно сильно на фоне пейзажей за окном. Расклеиваться было нельзя, приходилось принимать новую действительность и искать плюсы в сложившейся обстановке.       Чувствовать себя бездомным котенком, которого перекидывают из рук в руки было ужасно, но выход из этого порочного круга был один — на тот свет. Не так давно девушка была близка к вечному покою, но чудо помогло ей спастись, чтобы продолжить череду неприятных событий, из которых и состояла ее жизнь. Деталей произошедшего в ее резиденции герцогиня не знала до сих пор, да и никто не бежал ее в них посвящать. Пришлось в который раз, уже по привычке почти смириться со своей беспомощностью. Видимо ее роль в больших планах падишах-императора была только декоративной.       Единственное интересное, что она про себя отметила это реакция Доминика на новость о ее переводе во владения барона Владимира. Помимо ожидаемых негодования и недовольства, в нем читалось и неприкрытое удивление. Как приближенный императора, он явно знает больше многих, так что его неоднозначная реакция говорила о многом. Следовало обдумать события последнего времени, но недостаток знаний не позволял делать выводов. Получается решение о ее переводе на Гьеди Прайм намного сложнее, чем предполагалось? В чем причина таких его эмоций?       Гьеди Прайм встречала всех прибывших гостей сначала своим неуютным и негостеприимным видом, а затем своей гнилой начинкой. Состоящая из заводов, арен для гладиаторских боев и засоренных городов, планета выглядела угрюмой и чопорной. Обделенное солнцем пристанище семейства Харконненов помечало своих жителей отсутствием родинок, бледной кожей и грустными глазами. Может, последнее и стоило приписывать не климату, а правящей династии.       Будучи вот уже дважды гостьей в этом индустриальном аду, Кира нехотя отметила, что слуги в главном дворце не задерживались. Плохое настроение, недовольство малейшей деталью или просто каприз хозяина часто заканчивался для невольников смертью. Жестокой, унизительной и вовсе не обязательной. Запуганное и загнанное до невозможности население планеты Харконнен, зато становились отличными войнами. Накопленный животный страх, гнев от несправедливого отношения и прививание любви к гладиаторским боям делало отдельных жителей мужского пола отличным пушечным мясом. Из огромного населения барон с большим успехом отсеивал перспективных юношей и мужчин, пополняя свою армию свирепыми войнами.       Общая атмосфера происходящего вокруг давила и только портила недавно наладившееся после серьезного потрясения самочувствие. Жаловаться герцогиня не смела, в любом случае некому здесь было изливать душу. Да и если обратить внимание на семью правителя, можно вполне себе сделать вывод о том, что на планете не особенно переживают о сохранении душевного равновесия. Если выделенная падишах-императором прислуга скромно и покорно, но подавала голос, то забитые работники этой жестокой семейки боялись дышать без разрешения.       Единственными, кому позволялось чуть больше были наложницы, но точно этого Кира не знала. Они располагались слишком далеко друг от друга и никогда не пересекались. Иногда этого даже хотелось. Было интересно посмотреть какие они, как себя ведут и выглядят. В их глазах таится такой же животный страх за свою жизнь или напротив, они не боятся пасть случайной жертвой, просто не вовремя попав под руку?       Невозможность вести нормальный диалог с вечно окружающими Киру служанками быстро стала причиной для попыток их оживить. Поддавались они этому плохо, заложенный в них генетически, страх никак не отступал. Полностью доверительных отношений выстроить не получилось, но те через время, кажется начали свыкаться с мыслью, что рука герцогини не занесена над их головами. Со временем Кира даже могла построить диалог с какой-нибудь без личностной на первый взгляд тихоней, помогающей с гардеробом. Полноценной участницей диалога такую собеседницу не назвать, но даже такие крупицы общения помогали облегчить тяготу нахождения в этом месте.       — Вовсе нет! — Смущенно улыбаясь, одна из служанок опустила голову, стараясь скрыть не подобающие на земле Харконненов смех и радость. Она сильно сутулилась и прятала лицо, судорожно делая все, чтобы снова стать незаметной тенью. Находиться рядом с новоприбывший герцогиней было приятно, но безумно страшно. Та словно специально делала все, чтобы недавно нанятая девушка осталась не только без работы, но и головы.       — Еще как да. Меня не обмануть, я знаю как выглядят глаза влюбленного мужчины. — Кира разумеется ни капли не смыслила ни во влюбленных мужчинах, ни в тем более их взглядах, но не заметить то внимание, какое оказывал один из стражников молодой девушке не могла. Кто знает, вдруг на-барон не убьет их и все сложится хорошо? А может и не сложится… В любом случае, кто знает, сколько времени и счастья нам отведено? Кире хотелось принести в жизнь служанки немного девчачьего дурачества. Может потому, что ей самой этого не хватало.       Помимо разговаривающих, в коридоре было еще две девушки. Эти работницы служили во дворце немного дольше, так что и запуганы были в разы сильнее. Все что они позволили себе, наблюдая за тем, как дурачатся герцогиня и новенькая это скромные улыбки, едва различимые на серых лицах. Приезд герцогини придавал их дням неожиданные и непривычные радости. Ее присутствие рядом немного успокаивало и помогало забыться и расслабиться, словно они и правда были людьми, а не мясом в этом доме. Эти эмоции, начавшие мелькать в стенах чопорного строения выглядели неестественными и неправильными. Здание словно не было рассчитано на радость, размах места терялся на фоне обычного девичьего смеха.       За заполнившими коридор эмоциями, почти расслабившиеся девушки не сразу различили стук уверенного мужского шага. О том, что что-то не так Кира смогла судить лишь увидев резкую перемену в сопровождающей прислуге. Девушки резко и одновременно замолкли, почти панически опустили газа в пол и замерли, видимо надеясь слиться со стенами и стать невидимками. Общее волнение передалось и герцогине, гнетущая атмосфера в такие моменты неприятно липла и еще долго не отпускала.       — За мной. — Неприятный, сквозящий опасностью голос раздался в полной тишине коридора. На-барон появился как всегда эффектно и не вовремя.       Уже смирившиеся со скорой смертью, работницы робко и почти дрожа, приготовились следовать за племянником барона. Тот был явно зол, выполнение его поручений сейчас означало почти верную смерть. Тон, не терпящий неповиновения, напряженные челюсти и подчеркнутая решимость в движениях явно давали знать, что если ты хочешь умереть быстро, не став подопытным кроликом для его ядов, стоит просто подчиняться. Беспрекословно, молча и не надоедая.       — На самом деле, они уже заняты. Должны помочь мне с… — Кира, решив наплевать и полностью забыть о чувстве самосохранения, подала голос, но тут же затихла на полуслове, когда пересеклась взглядом с Фейд-Раутой. Таким она и правда его еще не видела. Решение соврать, чтобы хоть как-то отвести бедных служанок от верной гибели, аукнулось и ей самой.       — Если служанки слишком заняты, чтобы мне прислуживать, это можешь сделать ты.       Кира оторопела от такой наглости. Он всерьез смеет говорит такое вслух? Действующей герцогине? Если смотреть на сухие факты, то Фейд был пока лишь в статусе наследника, что делало его положение ниже, чем ее. Внимательно следившие за происходящим невольницы затихли еще больше, прекратив даже дышать.       — Если на-барон никак не может справится сам, я конечно, по дружески его выручу. — Стараясь сделать свой тон легким и беспечным, Кира ходила по тонкому льду, аккуратно подчеркивая разницу их статусов.       — Уж будь добра, подруга — То, как выплюнул последнюю фразу пребывавший в недовольстве Фейд, немного поубавило в девушке спеси, но отступать было некуда.       На-барон двинулся вперед, вынуждая Киру следовать за ним, а служанок жаться к стенам, чтобы про них никто не вспомнил. Никто до этого не пытался им помочь или облегчить положение, так что самоотверженность герцогини воспринималась ими как чудо, посланное вселенной. Они еще долго будут под впечатлением от такого поворота событий и ситуации, зрительницами которой ненароком оказались. Когда большая фигура, принадлежавшая юноше, и маленькая рядом, которой была девушка, вышли из поля зрения, служанки с почти неестественной скоростью испарились.       Скоро Кира оказалась в небольшом помещении, стены которого были обставлены стеллажами с хранящимися на них склянками, непонятными смесями и бутылками. Освещением служили расставленные по комнате свечи, что было странным, потому что такой свет редко использовали Харконнены. На входе стояли стражники, ревностно оберегающие проход к таинственному содержимому, а внутри не было никого кроме герцогини и на-барона. Где Кира очутилась?       Переключившая свое внимание на полки, Кира не сразу заметила, что тонкие пальцы Фейда расстегивают пуговицы на своем кителе. Это не на шутку ее напрягло, но выдавать беспокойство раньше времени герцогиня себе не позволила, продолжая делать вид, что склянки на стенах волнуют ее больше. Он же не насиловать ее сюда привел?.. Неожиданная догадка охватила разум и немного затуманила рассудок, мозг начал судорожно пытаться сообразить, как покинуть эту комнату в полной сохранности и для тела, и для психики. Фейд наслаждался эмоциями, смешанными на ее лице, которые девушка неумело пыталась скрыть. Пожалуй, она и правда может помочь успокоить ему расшатанные нервы.       Китель беспардонно упал на пол, обнажая подтянутый торс. Киру положение дел совершенно точно не устраивало, что еще больше раззадоривало желание поиграть с ней. Фейд медленно и уверенно, как хищник, подошел к герцогине, вынуждая ее упереться спиной к полкам. Он не отводил взгляда от ее лица, вовсю наслаждаясь тем, как девушка пытается увеличить дистанцию между их телами. Когда та почти стала одним целым со стеллажом, на-барон протянул руку ей за спину, взял оттуда чашу с черной жидкостью и поставил рядом на столик. Отошел на пару шагов и повернулся к ней спиной, разводя руки в стороны. Он делал все молча и уверенно, словно ничего необычного сейчас не происходило. Так Кира здесь, чтобы нанести ему боевой раскрас?       Перекатывающиеся под тонкой кожей мышцы спины заворожили девушку. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она смогла оторвать взгляд и начать анализировать ситуацию. От нее требуется нанести полосы черной краской? Прикоснуться к этому телу хотелось, но прислуживать? Переборов себя, она окунула один палец в жидкость и оставила на бледной спине тонкий черный след. Наверное слишком тонкий, ей стоило касаться широкой спины смелее. Даже сквозь холод нанесенной жидкости Кира чувствовала, насколько горячей была его кожа. Каждый раз, когда их тела соприкасались этого было мало, а когда прикосновение кончалось, казалось что сама она невыносимо холодная. Как же ей надоело путаться в мыслях и сходить с ума от его близости.       — Ты хочешь провести со мной побольше времени или просто скромничаешь?       — Странно, обычно я не отличаюсь скромностью. — Проговаривая это, Кира одновременно надавила на кожу его спины так, что от ногтя остался красный след.       — Сделай так еще раз и придется расплатиться. — От ярости Фейда почти ничего не осталось, в тоне были смешаны азарт и угроза.       — Что, так беспокоишься за свой товарный вид? Никто и не заметит на тебе пару царапин. — Второй след так же остался на бледной коже красной тонкой полоской. Неожиданно для самой себя Кира поняла, что ей нравилось так его помечать. Захотелось посмотреть на его наложниц, когда те увидят на нем эти полосы. Пришлось проморгаться, чтобы вернуть мысли в нужное русло и выкинуть глупости прочь из головы. Она делает это только из вредности и не больше.       Фейд-Раута видимо решил закончить на этом, потому что отошел на пару шагов и взял маленькую баночку с полки. В ней были не совсем понятные по предназначению кусочки серебристо-белого цвета с голубоватым оттенком.       «Яд.» — Молниеносное осознание заставило ноги немного подкоситься, но в остальном Кира сумела взять себя в руки.       — Таллий. Знаешь чем он мне нравится? Характерный симптом отравления соединениями таллия — частичное выпадение волос, при значительной дозе — тотальная алопеция. Если переборщить, питомец умрет раньше, чем наступит облысение, это не так интересно, так что я всегда внимателен при расчете дозы.       — Очень интересно, но я пока не думала менять образ, спасибо. — Кира немного попятилась в сторону выхода, но путь ей мягко перекрыл собеседник.       Фейд-Раута оценивающе прошелся глазами по Кире сверху вниз, в итоге категорично сказав:       — Тебе бы не пошло.       Он немного задумался, но вскоре вновь потянулся за новой склянкой, возвращая первую на место. В таких делах на-барон явно любит порядок. Вообще, Кира уже была наслышана о его пристрастии к ядам и любви испытывать новые на поверженных гладиаторах. Ощущать себя на их месте ей не хотелось, даже ради веселья наследника великого Дома. Тот тем временем снова развернулся к ней, уже почти усмехающийся.       — Этот как раз для тебя. Когда-то давно дамы самостоятельно наносили его на лицо, не зная, что накапливают его в костях. Все, лишь бы пудра дольше держалась. — Он медленно приближался, осматривая белый порошок за тонким стеклом. — Начальная стадия отравления у него скучная, а вот следующие хоть и банальны, всегда меня привлекали. Сначала звереныша начинает беспокоить страх смерти появляются устрашающие слуховые, зрительные, тактильные галлюцинации, бред преследования. Под влиянием бреда развивается возбуждение, пробуждается агрессия. В последней стадии сознание спутано. Несчастному кажется, что его режут на куски, что тело обвивают змеи, вырывают ногти и зубы. Хотя кто знает, может это было не отравление, а просто дело моих рук.       «Свинец.»       Фейд-Раута держал баночку в одной руке, а второй освободил женскую шею от волос. Кира дернулась и хотела вырваться, но тот не позволил, не грубо, но настойчиво усиливая хватку. Он немного потянул ее за волосы, вынуждая девушку открыть часть шеи и ключицу. Если тогда в тренировочном зале девушка сама тянулась ему навстречу, то сейчас ей хотелось ударить его посильнее и бежать. Не было ни нежности, ни грубости, только настойчивость и принуждение подчиниться его воле.       — Мне всегда говорили, что на вкус он сладкий. Как считаешь, обманывали?       Кира подняла на него полные непонимания глаза, искренне считая, что барону следовало развлекать племянника в детстве книжками и игрушками, а не ядами. Девушка дернулась еще раз, когда почувствовала едва ощутимую прохладу чего-то невесомого и постороннего на изгибе шеи. Она хотела смахнуть с себя инородное нечто, но внезапно почувствовала, как тело снова начало ее подводить. На месте неприятной прохлады разгорелся пожар.       На-барон нагло и по свойски нагнулся, сначала обжигая девичью кожу дыханием, а затем теплом языка. Он почти с аппетитом прошелся по местам, куда только что нанес свинец. Ноги Киры стали ватными, голова не работала, а рука легла на его обнаженное плечо, в жалких попытках делать вид, что она контролирует ситуацию. Одна ладонь Фейд-Рауты держала ее за волосы, лишая возможности отвернуться и открывая больше нежной кожи, а вторая была на спине, подминая ее под себя. Мягкие губы доставляли удовольствие, а места, где на-барон касался ее тела горели. По хорошему, это следовало остановить, но в жизни Киры было мало хорошего.       Герцогиня была вынуждена вздрогнуть и третий раз, когда неожиданно ощутила на своей шее острые зубы. Он ее укусил?!       В ответ на такую реакцию юноша оторвался от тонкой шеи, поднимаясь к ее лицу. Девушка успела увидеть секундную улыбку, которая мелькнула на губах на-барона, прежде чем они соприкоснулись с ее. Кира должна отругать себя за то, как охотно и податливо потянулась к нему навстречу, чувствуя себя путником, наконец получившим глоток воды, словно без этого обжигающего прикосновения она бы умерла. В этот раз поцелуй был более нежным и чувственным, словно двое уже успели немного изучить друг-друга. И без того манящие, полные губы Фейда отдавали сладостью, что окончательно лишало возможности отстраниться и оттолкнуть наглеца. Бесконечный жар от его близости, удовольствие чувствовать его мягкие губы, сильные руки и напряжение опьяняли.       «Наглый, дерзкий, невоспитанный, грубый, самоуверенный и такой желанный…»       Кира навсегда запомнит то, каким сладким был яд на его губах.