Воспитанная жестокость

      Если вчера слова Раббана были восприняты Кирой почти никак, то за бессонную ночь, полную бесконечных раздумий, пустота заполнилась кучей смешанных эмоций. Девчачьи мысли, в которых ей льстила такая своеобразная защита были быстро выкинуты из головы и на их месте осталась расчетливая и недовольная положением дел суровая герцогиня. Больше всего ее беспокоило одно — Фейд почти открыто показал брату, что она ему не безразлична. Это угрожало ее положению сильнее, чем если бы старший из племянников барона и правда захотел ее тронуть. Конечно, придумывать и говорить самой себе, что здесь было что-то, кроме эгоистичного желания обладать ею было наивно, но что-то внутри подсказывало, что все не так просто как кажется.       Теперь, помимо прочих опасений, в список добавилась еще одна проблема. Довольно крупная, и даже настолько весомая, что игнорировать ее невозможно. В любую секунду неоднозначная и нежелательная, в политическом плане, связь двух молодых людей может дойти до ушей барона Владимира Харконнена, который шел и на более страшные вещи, чем очищение шахматной доски от ненужных ему фигур. Сколько неугодных ему личностей стало жертвой несчастного случая?       Фейд-Раута буквально подверг ее жизнь опасности, когда сморозил подобное перед братом. Он не глуп и не мог сделать это случайно, или не представляя последствий, которые вытекут из этого. Если у него и есть желание избавиться от девушки, то юноша вполне может совершить задуманное без посредников, одним движением, как это обычно и происходило. Есть ли у него вообще хоть какие-нибудь основания говорить с братом о ней? Или он просто обозначил ее своей зверушкой?       Чем больше Кира развивала эту мысль, тем больше нарастало ее недовольство, плавно перетекающее сначала в раздражение, а потом ярость. Она и без того не справлялась с навалившимися на ее долю сложностями, а на-барон по доброте душевной щедро ей их добавил. И вообще, с чего он взял, что может как-то влиять на ее круг общения? Он беспардонно и нагло влезал в ее жизнь, распуская свое влияние все дальше. Нужно пресечь это немедленно, пока это не свело ее в могилу, заботливо выкопанную его драгоценной семейкой.       Девушка долго спорила сама с собой, стоит ли поддаваться охватывающим разум эмоциям или нет. Всю ночь она металась от одного состояния к другому, постоянно меняя свое мнение на противоположное. Одна ее сторона просила подождать ближайшей встречи и внятно все обсудить, настойчиво попросив на-барона больше в ее жизнь не лезть. Вторая, та самая, которая так нравилась Фейду, требовала ворваться к нему где-бы он не был и показать все свои искренние мысли на счет его вмешательства. Выживет она после такого или нет, гарантий не было, как и хотя-бы примерных предположений о том, не появится ли в ее организме пара лишних отверстий.       В итоге, как всегда, выиграл тот вариант, который подразумевал самый нежелательный для нее самой исход.       Важно шагающую по широкому коридору Киру не волновали ни вероятность того, что его нет в своих покоях, ни тот факт, что сейчас он скорее всего отходит от празднования собственной победы. А может Фейд-Раута бодрствует и проводит время с наложницами? Что ж, тем лучше, увидев его в окружении женщин, она точно не сможет остыть и растерять настроение поставить его на место, устроив гладиатору щедрый разбор полетов.       Гладкие стены эхом повторяли цоканье женской обуви, а не заканчивающиеся стены вели ее прямо к двери в покои самого Фейд-Рауты Харконнена. Находиться здесь можно далеко не всем, скорее даже никому. Кира не была уверена, накажут ли ее за вторжение в эту часть дома, но заранее примирилась с возможными последствиями такого своеволия. Ее и без этого нельзя было назвать примерной гостьей, если в копилку ошибок добавится сегодняшнее решение, чаша весов не сильно изменит свое положение.       На протяжении всего пути девушке так никто и не встретился, видимо она ошиблась и праздник победы племянника барон разрешил праздновать дольше. Ее это в любом случае не волновало, потому что покои наследника без охраны остаться не могли ни при каких обстоятельствах, а значит нужно придумать как их обойти. Необходимость охраны для главного бойца планеты конечно была сомнительной, но видимо соблюдение формальностей дарило некоторое спокойствие.       Кинжал, подаренный Фейдом был всегда при ней, но практической пользы еще ни разу не приносил, помогая только фактом своего присутствия среди складок платья. Чувствовать себя увереннее он точно помогал, но против опытной стражи мог сгодиться только в качестве грузика, чтобы ее не так легко унесло от удара.       — Заблудилась? — Грубый и наглый тон был непривычен для девушки, а в совокупности с направленным на нее оружием имел ошеломительный эффект.       Она растерялась и на долю секунды замешкалась, но в итоге решила, а точнее понадеялась, что тронуть ее не посмеют. Она одета слишком хорошо для обычной служанки, это невозможно не заметить.       Один из стражников и правда прошелся по ней оценивающим взглядом, слишком наглым для обычного раба. Это разозлило и разбудило желание поставить неотесанного громилу на место, но Кира заставила себя прикусить язык. Ее задача сейчас попасть внутрь, а не продолжить традицию получения желаемого только самым тернистым путем из возможных. Второй мужчина, стоящий чуть позади своего коллеги, был поспокойнее и просто наблюдал как его напарник разговаривает с незнакомкой, не понятно как очутившейся там, где быть не должна.       — Это ты кажется заблудился. Я должна пройти к на-барону, он ожидает меня. — Ответ прозвучал уверенно, девушка постаралась добавить тону властных ноток. Если ее не пустят внутрь, то хотя-бы точно поймут, что перед ними знатная дама, а значит обращаться с ней нужно уважительно.       Чтобы окончательно закрепить впечатление, она прошлась по обоим высокомерным взглядом, словно перед стояло нечто, отдающее коровьим навозом вперемешку с тухлой рыбой. Видимо финт получился удачным, потому что оружие было убрано, пусть до конца своей цели она и не добилась.       — Милорд не предупреждал нас о твоем визите, ступай прочь, пока насильно не вынесли. — Ни смягчения тона, ни изменения решения, только легкие нотки неуверенности, вскользь слышимые в голосе.        Кира открыла рот, чтобы им ответить, когда на помощь пришла неожиданная заминка. На секунду, может две, активный из стражников отвлекся на шипение рации, и в этого времени как раз хватило, чтобы быстро юркнуть за большую дверь и захлопнуть ее изнутри, опередив реакцию мужчин.       За толстым слоем массивного материала послышался шум и суета, кажется они пытались проникнуть внутрь и громко кричали о своем намерении убить несносную девчонку. Она сделала шаг назад, опасно посматривая на дверь и внутренне молясь на то, что она не откроется, даже не смотря на то, как подрагивает от пинков с обратной стороны.       Убедившись в том, что до нее не доберутся, она обернулась и перед глазами развернулся вид на покои наследника Великого дома. Света здесь было еще меньше, чем в других комнатах, зато размер компенсировал количество освещения. На полу расстилался серый мягкий ковер, стены глубокого черного цвета, а зашторенные окна не было видно за плотной тканью таких же черных занавесок. Кровать видимо располагалась глубже, потому что со входа ее видно не было. Такой выбор цветовой палитры девушка не слишком оценила, хоть и признала, что комнату можно назвать даже уютной, если к ней привыкнуть.       — Тихо ты не умеешь, да? — Сонный Фейд появился из-за угла, одетый только в штаны.       На девушку он и не посмотрел, неспешно подошел к столу и взял с него нож. Затем, только что закрытая дверь снова распахнулась, теперь уже по воле хозяина. Кира успела услышать только отрывки оправдательных слов, прежде чем на-барон оказался по ту сторону, не задумываясь вонзая оружие в тела теперь уже бывших охранников.       Увольнение во дворце Харконненов проходило весьма своеобразно.       Они тихо хрипели и беспомощно пытались остановить кровь трясущимися руками, но мучения их закончились довольно быстро, те смолкли, окончательно лишившись сил. Юноша не задумываясь вытер клинок с двух сторон об одежду одного из убитых мужчин, после чего вернулся в покои и положил оружие на место.       Кира молча следила за происходящим одними глазами, внутренне ругаясь на саму себя. Если бы не ее выходка, эти люди были бы живы. Девушку немного трясло от шока, увиденные ею последние минуты чужой жизни оставляли гадкое и неприятное послевкусие. Скорбить по ним она не собиралась, мужчины не показались ей хорошими людьми, но и смерти не заслуживали. Может ей и стоило злиться не на себя, а на Фейда, но чувство вины почему-то не отпускало.       На-барон все так же расслабленно вернулся в кровать, завалившись обратно спать. Кира следовала за ним, скрестив руки на груди и довольно ярко контрастировала при этом с настроением племянника барона. Она стояла в метре от его большой кровати, которая сильно смялась под телом юноши. Он или всю ночь ворочался, или беспокойно спал. А может просто развлекался с наложницей… Почему-то думать о последнем было неприятно. Да и вообще, какая ей разница чем он занимается и с кем? Кира здесь не для этого.       — Пришла лично поздравить меня с победой? — Голос Фейд-Рауты звучал приглушенно, он лежал на животе, зарывшись лицом в подушку и кажется снова был готов провалиться в сон, от которого его отвлекла девушка.       — Вроде того. — Кира взяла декоративную подушку со стоящего рядом небольшого диванчика, конечно тоже приглушенного цвета, и беспардонно, со злостью, кинула ее, целясь в лысую голову.       Фейда прилетевший снаряд никак не смутил, он подмял его под себя и только удобнее устроился.       — Кажется ты самую малость чем-то недовольна. — Он сказал это лениво, тем же сонным голосом, словно просто озвучивая очевидный факт.       — Фейд. — Впервые Кира произносила его имя таким настойчивым тоном, в надежде на то, что лежащий камнем собеседник начнет с ней нормальный диалог.       — …Раута Харконнен, урожденный Фейд-Раута Раббан, сын Абулурда Харконнена и его жены Эммы, а дальше ты и сама знаешь.       И без того сведенная с ума размышлениями, Кира теперь кипела еще больше, потому что к вчерашним раздумьям добавились только что полученные эмоции от увиденного ею убийства. Герцогине захотелось растрясти парня и заставить выслушивать ее, потому что лежащая перед ней туша точно не была настроена на серьезный диалог.       — Прекрати нести бред и вставай, нам нужно поговорить. — Фраза Киры прозвучала с небольшим усилием в голосе, за которым последовал тихий шелест ткани.       Фейд поймал вторую летящую в него подушку на лету, не глядя, и перевернулся на бок, чтобы в его поле зрения попадала перевернутая герцогиня.       — Я слушаю тебя, сумасшедшая женщина.       Герцогиня подошла ближе и села на самый край его кровати, оставляя спину ровной, а тело напряженным. Она сидела лицом к зашторенному окну, Фейд сейчас мог видеть ее только сзади. Это нравилось Кире, позволяло немного расслабить лицо и не следить за эмоциями.       — Что ты сказал Раббану?       — Ты не представляешь как много мне приходится ему говорить. Я бы с удовольствием укоротил братцу язык, чтобы никогда больше не выслушивать его бредни, но дяде это не понравится. Если не перейдешь к сути, попадешь с ним в один список.       С непривычки, Кира сначала не обратила особого внимания на его спокойно сказанную фразу, но потом заставила себя принять к сведенью тот факт, что такого рода выражения на-барон произносил совсем не в переносном смысле. Нужно побольше выяснить об их отношениях и понять, правду ей вчера выложил выпивший Раббан или нет. Что, если он блефовал, чтобы наблюдать за реакцией? Эта мысль немного взбудоражила и Кира поменяла позу, развернувшись лицом к полу-спящему, и подогнула ноги под себя, чтобы устроиться на кровати удобнее.       — То есть, хочешь сказать, что ты не говорил ему ничего про меня?       — Про тебя? Если ты искренне считаешь, что мы обсуждаем сироток на семейный собраниях, мне предстоит тебя огорчить.       — Ты называешь меня сироткой? — Причиной язвительного тона стало то, что подобные слова в свой адрес герцогиня терпеть не могла, такое отношение только подчеркивало и без того незавидное положение и напоминало о собственной слабости.       — Да, я называю тебя сироткой. Дело в том, что в нашей среде мозгу не хватает кислорода, или ты всегда такой не понятливой была?       Вместо ответа герцогиня принялась искать глазами что-нибудь поблизости, чем можно было-бы атаковать в третий раз. Заметив это, Фейд приподнялся с кровати, схватил девушку за руку и насильно повалил за собой, вынуждая оказаться рядом с ним в постели. Она не успела понять что происходит, так что не приняла попыток освободиться из хватки. Да и зачем? Он все равно не отпустит, если не захочет. Близость с на-бароном теперь не казалась такой дикой и не правильной, как раньше, но тот факт, что они лежат в кровати не давал мыслям успокоиться, а телу вновь расслабиться.       — Что ты делаешь?       — Что хочу.       Сонный Фейд-Раута положил свою руку на вполне себе бодрую Киру, вынуждая ту остаться в горизонтальном положении под тяжестью мужской руки. Они оба лежали на боку, спина девушки касалась мужского торса, размеренно поднимающегося и опускающегося в такт дыханию. Переборов накатившую слабость и желание обмякнуть герцогиня успела только начать попытку подняться, когда была прижата обратно к кровати.       — Или прекращай суетиться, или уходи совсем. Я устал и хочу спать.       На секунду Кира даже успела умилиться тому, как просто и искренне звучали слова на-барона, но быстро себя пересилила. Тела охранников под дверью еще не успели остыть, а она уже расслабляется в его объятьях. Раньше девушка бы никогда не смогла такое представить, а сейчас это ее реальность. Незаметно для самой себя она меняется, только пока не понятно в какую сторону.       Вскоре, ощутимое сзади горячее дыхание стало совсем глубоким и Фейд, кажется уснул. Она аккуратно перевернулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. В обычной ситуации девушка бы никогда не позволила себе так открыто рассматривать его, но раз она в плену, правила приличия можно отбросить.       Во сне его лицо мало отличалось от того, каким на-барон был когда бодрствовал. Глаза закрыты, а скулы расслаблены, но ни умиротворения, ни безмятежности на нем не было. Точеные черты, резкие и правильные, совсем как его движения в бою. Только губы казались мягкими, и по сути они не должны сочетаться с его внешностью, но почему-то в совокупности все смотрелось гармонично. Бледная кожа полностью свободна от волос, а потому скорее всего на ощупь гладкая. Почему-то захотелось проверить это, но сразу решиться было сложно.       Когда ее пальцы невесомо коснулись его скулы, глаза юноши приоткрылись. Он смотрел на Киру не ясным взглядом, по очереди задерживаясь сначала на глазах, а потом на губах. Рука, которая все еще лежала сверху девушки медленно потянулась к спине, скользящим движением прошлась по ней, опустившись к ленте корсета. Когда его пальцы легко потянули за один из концов, Кира мягко убрала его руку от себя и приподнялась.       — Кажется, вы и правда устали, мой на-барон. — Тихий, приятный женский голос хотелось слушать еще, но Кира не доставила Фейду такого удовольствия. Она нагнулась ближе к его лицу и поднесла к скуле губы, оставляя на том месте, где только что были ее пальцы невесомый поцелуй.       Кира покинула кровать, закрыла за собой массивную дверь и осторожно перешагнула тела охранников, которые красноречиво напоминали о том, как своеобразен ландшафт Гьеди Прайм.