Воспитанная жестокость

      Захотелось разреветься.       «Утри сопли и соберись. Быстро.»       Кира мило улыбнулась новоприбывшему и сделала легкий кивок в знак уважения, когда их глаза пересеклись. Доминик не стеснялся разглядывать ее, медленно опуская оценивающий взгляд ниже, на одежду. Платье было прекрасным, но оценивать его по достоинству он не собирался. Выбранное Кирой для сегодняшнего вечера одеяние было похоже на красную тряпку для быка.       Если задуматься, ситуация выглядит со стороны до ужаса красноречиво. Она сидит довольная и красивая перед Верниусом, одетая в черный цвет, который издавна считается символом Дома Харконнен. Появиться в таком виде перед представителем Верниусов, к чьей семье она скоро должна присоединиться, означает проявить дерзость. Не то, чтобы Кира очень переживала о мнении Доминика о ней, но положение щекотливое и завидовать тут точно нечему.       Несмотря на то, что внутри ей было неуютно и ситуация складывалась неприятная, вместо того, чтобы стушеваться и притихнуть, девушка ещё сильнее выпрямила спину и продолжила сохранять видимость хорошего настроения. Она никак не выдала охватившую все тело тоску, насильно заставила себя отогнать мысли о том, что потом ей аукнется это платье, если план падишах-императора осуществится. Из ситуации нужно выходить победителем, даже если ты чувствуешь себя хуже тех лошадей из конюшен Харконненов.       — Прекрасно выглядите, Кира. — сдержанный и учтивый тон, в котором только сама адресат распознает сарказм и издевку. Услышав фразу, Кира только утвердилась в мысли, что если помолвка подтвердится, ей не забудут эту выходку.       Прямому обращению к герцогине от Доминика никто не удивился. Большинство представителей хоть сколько-нибудь значимых малых Домов активно интересовались последними новостями, так что когда наследник Верниус был рядом во время ее восстановления после пожара, все были более чем проинформированы о такой их связи. Строили они догадки о том, что именно связывает этих двоих или нет, девушка не знала, да и не особо хотела. Какое ей дело до чьего-то там мнения, когда ее собственная жизнь становится только сложнее? В тот момент решение Верниуса крутиться вокруг нее казалось правильным, потому что за этим должна была увидеть свет новость о помолвке. По причинам, в которые ее не посвятили, новость объявлена так и не была. Этот факт делал их связь во время лечения герцогини поводом для слухов.       «Да пусть думают, что я нарожала ему в подвале восемь детей, как кошка, все равно от этого не станет ни хуже, ни лучше.»       Девушка уже открыла рот, чтобы ответить, когда ее перебил неожиданно прозвучавший голос, в котором издевка была куда более явной и открытой. Таким тоном с приближенным падишах-императора мог разговаривать только тот, кто железно уверен в своем положении и силе.       — Черный отлично подчеркивает цвет глаз, правда? — Фейд начал фразу смотря перед собой, а закончил уже глядя в глаза Доминику, даже не посмотрев на Киру.       Его губы изогнулись в противной ухмылке, юноша даже не пытался скрыть, что его забавляет сложившаяся ситуация и реакция на нее от гостя. Создавалось ощущение, что он пытается вдоволь насладиться чужим недовольством, что обычно не входит в перечень прилагательных, подходящих к термину «гостеприимство». Впрочем, в этом Доме часто ведут себя так, словно на Гьеди Прайм такого слова не существует.       Сидящие слева от на-барона родственники наверняка не привыкли к таким фразам от него, но удивление никак не проявило себя на их лицах. Во-первых на людях показывать, что что-то не так лишний раз не стоит, особенно если ты имеешь хоть какую-то ценность в политике, не говоря уже о влиянии конкретно этой семьи. А во-вторых иногда формы его садомазохизма принимали такие неожиданные ипостаси, что постепенно ближайшее окружение не привыкло, но смирилось с тем, что никогда не предугадают его истинных замыслов и намерений.       Наблюдая в качестве молчаливого зрителя за невидимым никому кроме них троих словесным боем, Кира задумчиво переводила взгляд с одного парня на другого, оценивая потенциальные потери. Фейд смотрел прямо и практически открыто дразнил, а Верниус старался держать лицо, хоть напряжение тела и выдавало насколько на самом деле он не доволен обстановкой. Казалось, что он держится неплохо, но успевшая немного изучить Доминика, девушка подумала о том, что ему осталось совсем немного чтобы терпение его подвело.       «Интересно, если эти двое убьют друг друга, проблемы исчезнут или преумножатся?»       — Думаю, за этим столом не найдется человека, который бы не признал красоту нашей гостьи. Кстати, вы пробовали это прекрасное блюдо?       Питер Де Вриз, ментат барона, был мужчиной удивительно хрупким, а на фоне наследника еще и женоподобным. Подметив, что этот момент было-бы неплохо сгладить, он даже не стараясь скрыть от других участников застолья своих мотивов, влез в разговор и перевел тему. Представители малых Домов с опаской, но довольно шустро и с готовностью активно поддержали новое русло беседы, очень переживая лишний раз затрагивать нервы на-барона. Тот тем временем перевел взгляд на драгоценного ментата, который принял его внимание с улыбкой, но быстро отвернулся.       «Опасается Фейда, но прямо сейчас угрозы в нем не видит»       Кира старалась обращать внимание на абсолютно все детали, ничего не упуская из виду. Доминик был зол и сейчас нервно уничтожал содержимое тарелки, в отличие от Фейд-Рауты, который взял бокал и медленно потягивал его содержимое. Питер почти беспечно наслаждался едой, поглядывая при этом на гостей, видимо непринужденно анализируя обстановку. Глоссу не хотел себя выдавать, но многие заметили как он стал коситься на дядю, вглядываясь в неприятные, заплывшие жиром черты лица.       «Пытается понять, что барон думает о словах наследника, и увидел ли он в этом что-то большее? Владимир не дурак, но и Фейд ничего определенного не сказал. По крайней мере не подавал таких знаков внимания, какие могли бы закончится для меня ядом в супе»       Дальше вечер протекал относительно спокойно, ничего особенного или из ряда вон выходящего не произошло. Представители малых домов тихо-мирно обсуждали нейтральные темы, обмениваясь своим таким же нейтральным мнением. Наверняка у каждого из них было что сказать на каждую из затронутых вещей, но присутствие членов семьи Харконнен, да еще и в таком составе, не просто связывало руки, а заставляло по возможности лишний раз не моргать. Барон не демонстрировал сегодня своей жестокой стороны, даже наоборот, был излишне любезен, но это вовсе не служило для трапезничающих причиной для расслабления. Так же легко и просто, как поинтересуется делами, он прикажет вырезать тебе глаза и всадить нож в спину.       Когда ужин уже подходил к концу, а все гости были уставшими и немного пьяными, Кира извинилась и вышла из-за стола, едва слышно шурша тканью платья. Казалось, никто не обратил внимания на то, что девушка отлучилась, все продолжили заниматься своими делами. Кто-то потягивал постоянно пополняющееся содержимое бокала или бесконечно подкладывал в тарелку новые порции искусно приготовленной еды, заполнившей стол до отвала.       Уже когда шла по коридору, девушка различила в тишине чужие шаги. Не ожидающая преследования она медленно обернулась, внутренне молясь на то, чтобы это был обычный слуга, запуганный куда больше, чем она сама. Разговаривать ни с кем не хотелось, особенно учитывая то, что характер беседы с любым знакомым ей человеком из присутствующих обещал быть неприятным и морально тяжелым. Но нет, молитвы услышаны не были, внезапным хвостиком за ней шел тот, кого меньше всех хотелось видеть.       — Так вот оно что? Император отложил мысль о нашем браке, потому что понял, что такая женщина не может присоединиться к Дому Верниус? — Взгляд Доминика снова остановился на одежде девушки, словно намекая на ее предательство.       — Ты пьян. — Кира произнесла эту фразу уставшим голосом, просто озвучивая очевидный факт. Она его и трезвым не выносила, а приставая к ней пьяным, он рискует остаться кастрированным подаренным Фейдом клинком.       «Как Доминик позволил себе напиться? Неужели правда переживает по поводу того, что наш брак переносится, а может и вовсе, не состоится? В любом случае, может из него получится выбить больше, чем с Раббана»       — Может, падишах-император просто пытается спасти бедную даму из твоей мертвой хватки. — Герцогиня специально стала нести бред, просто чтобы разговорить мужчину. Наперед продуманной тактикой здесь и не пахло, она просто говорила первое, что пришло в голову после идеи попробовать получить пользу из затуманенного разума непрошеного собеседника.       — Я не хочу тебе зла, Кира. Просто мне предстоит взять однажды главенство рода на себя, и я бы очень хотел видеть рядом женщину, в которой буду уверен.       Девушка ожидала, что тот чего-нибудь ляпнет, но от таких откровений оторопела. Герцогиня была настроена стрелять наугад пока не попадет, но оказалось, что борьба здесь была ни к чему, он и сам рад выложить все, что гложет душу. На секунду ей стало даже стыдно, потому что только пришедшая в голову мысль, казалось, всегда лежала на самой поверхности.       «Дом Верниус совсем молод и держится только на благосклонности Коррино, которую очень легко потерять. Доминика с детства готовили к тому, что он займет место отца и станет таким же идеальным прислужником, каким были старшие наследники до этого. Отсюда такие высокие требования к жене, потому что он сам требует от себя в разы больше. Его семья делает все, чтобы доказать знати свою значимость как Дома, а брак с герцогиней это первый шаг к тому, чтобы аккуратно выйти из-под крыла Шаддама и начать путь к независимости рода»       Из этого Кира пришла к эгоистичной, но от того не менее приятной мысли. Она и правда нужна Доминику, без нее и так не быстрый путь к условной свободе Дома Верниус здорово застопорится. Может это и было жалко с ее стороны, наслаждаться зависимым положением другого Дома, когда сама имеешь значимость только из-за родословной. Но наконец-то, такое долгожданное и необходимое осознание своей важности придало сил и надежду на более или менее счастливое будущее.       — Не помешал?       Все еще пьяный Доминик обрел некоторую ясность во взгляде, когда увидел Фейд-Рауту, вальяжно приближающегося к двум разговаривающим. В любой другой ситуации девушка бы обрадовалась, увидев спасителя от уединения с потенциальным женихом, но в этот раз она заметила за собой легкое разочарование. Это редкий момент, когда Верниус ей открылся, но вдоволь воспользоваться она этим не сможет. С другой стороны, незамужней герцогине не стоит проводить время наедине с пьяным мужчиной, особенно если за этим стоят корыстные цели. В ее случае это было желание узнать больше информации о своем же положении, но вот случайные свидетели с малой вероятностью подумают именно об этом.       «Что за собрание женихов?»       — Помешал.       Ответ выпившего гостя, на-барона совсем не обидел и не разозлил, он отнесся к нему не серьезнее, чем к невнятному лепету, словно не считал нужным тратить сил на собеседника. Все так же не заботясь о правилах гостеприимства, он легко произнес:       — Отлично, я так и хотел.       Кира думала до последнего скрывать свое недовольство этим сборищем, но в итоге не выдержала и глубоко вздохнула, чем неосознанно обратила на себя внимание обоих. Доминик вдруг сделал нетвердый шаг к ней на встречу, то ли желая взять ее за руку, то ли что-то сказать, но цели не достиг. Фейд повторил его движение, вырастая преградой на пути к Кире. Подняв глаза на Харконнена, гость на секунду замер, словно вдруг что-то понял и смотрел на него впервые. Серьезный взгляд прошелся по черному цвету платья, затем вернулся обратно на лицо на-барона. Приближенный к императору едва заметно кивнул, глядя в глаза Фейда, затем на ходу развернулся и оставил пару наедине. В последние секунды девушка кажется сумела разглядеть в его лице мелькнувшую печаль.       Шаги уходящего мужчины еще не успели стихнуть, когда Фейд-Раута протянул Кире руку, видимо намереваясь ее проводить. Не найдя в себе сил упираться, она молча ответила на жест, позволив себя увести. Она не так часто ходила с мужчинами под руку, так что немного стеснялась, хоть и отметила про себя, что по непонятным причинам почувствовала спокойствие от его ненавязчивого прикосновения.       Сначала, следуя по бесконечным, одинаковым коридорам герцогиня не поняла, что идут они куда-то не туда. Она слишком глубоко ушла в себя, пытаясь понять и до конца осознать новую информацию, какую неожиданно подкинул ей недо-жених. Может, ей следует наконец-то повзрослеть и понять его? Перестать упираться и стать такой же хорошей актрисой, какими были многие жены влиятельных людей. Вызывать у окружающих зависть и выглядеть безупречно счастливой, а вечером, вместе с украшениями и дорогой тканью снимать с себя довольное выражение лица, меняя его на измученное маскарадом.       Молча продолжая следовать туда, куда вел ее юноша, Кира поняла, что они направляются к его покоям. Сначала она совсем не разбирала дороги, но ближе к концу пути герцогиня заметила уже знакомые стены. Уже почти у самой двери проводивший ее сюда джентельмен усмехнулся, перевел взгляд на вход и зашел, приглашая девушку последовать за собой. Она не задумавшись ни на секунду, нырнула вслед за исчезнувшей в проеме мужской фигурой. Кира сама не поняла, куда делось ее трезвое мышление, раз она так спокойно следует за Фейдом, словно идет рядом с пушистым зайчиком, а не гладиатором.       — Ты совсем не умеешь врать.       Вместо ответа юноша получил лишь вопросительный взгляд от герцогини, слегка наклонившей голову. Она искренне не поняла о чем он и ждала, что парень разжует ей что именно он хотел сказать. Парень с девушкой были одни в его покоях, но глубже в комнату не проходили. Боковым зрением оценив обстановку, Кира отметила про себя, что помещение никак не изменилось с ее последнего посещения.       — Когда последний раз я спрашивал, доверяешь ли ты мне, сказала нет. — Фейд сделал паузу, осмотрел лицо девушки, словно пытался найти в правильных чертах лица проблески понимания к чему он клонит. Так и не выявив желаемого в собеседнице, он продолжил. — Идешь за мной, не спрашивая куда.       Кира приготовилась к словесной атаке, но так ничего и не произнесла. Внезапное осознание ощущалось почти как пощечина. Она находится в чужом дворце, в котором совсем не ориентируется. Фейд-Раута мог завести ее куда угодно, а она лишь послушно шла рядом с ним, спокойно воспринимая то, что дорога ей не знакома. Кира заострила свое внимание на том, что шла не позади, он не вел ее за собой, как собачонку или безвольного ребенка. Они были на равных, никто ни на кого не давил и не манипулировал. Она просто выбрала идти туда, куда он поведет.       — А доверяешь ли ты мне? — Кира не нашлась что сказать лучше этого, так что теперь требовательно смотрела на на-барона, ожидая от него ответа. Раз ее позиция очевидна для них обоих, нужно переключить внимание с этой слабости на что-нибудь другое. Это может и инфантильный ход, но вариантов лучше в голову не пришло.       Вместо слов он немного приблизился к девушке, мягко припирая ее к стене. Кира не успела подумать о том, что чувствует себя героиней дешевого романа, потому что быстро насторожилась, увидев, что сильная мужская рука тянется к ее бедру. Уже внутренне подготовившись то ли резко пнуть его, то ли покорно ощутить тепло большой ладони, девушка выдохнула, когда его рука оказалась в кармане, спрятанном среди складок ее платья. Он взялся за рукоять клинка, который девушка всегда носила с собой, и вытащил оружие.       — Клинком можно защитить. — Он прокрутил его в руках, лениво поигрывая лезвием перед лицом герцогини. В его руках он выглядел маленьким, было сразу видно, что клинок был сделан под более хрупкую руку. — А можно вонзить в спину. Такой подарок делают не всем.       Завуалированно, размыто и не понятно. Фейд не говорил ничего определенного, а значит его поведение следует рассматривать с разных сторон, стараясь не фокусироваться на приятных частях, которые могут быть здесь только для прикрытия истинных мотивов. Может на это и был его расчет, затуманить ее голову и…       Кира оборвала сама себя. Она только пытается тщетно убедить свой мозг в наличии подвоха, которого на самом деле сейчас не чувствует. Пора набраться смелости и суметь признать очевидное. Она доверяет ему, каким бы ужасным Фейд-Раута Харконнен не был. Было ли за этим доверием другое чувство, более… трепетное?       — Скажи честно, ты же хотел чтобы я тебя пырнула? Иногда не сразу угадываю желания садистов.       — Нет, мечтал спрятаться за твоей спиной во время боя.       — А потом я бы умерла на твоих коленях. Ты бы похлопал меня по плечу и положил к стеночке, чтоб дальше не мешалась.       — Ну, я бы точно похвалил за инициативу.       Вместо ответа Кира закатила глаза, задорно ухмыляясь. Такой странный диалог поднял настроение и почему-то придал сил. Если у нее получается выжимать из себя подобную чушь с улыбкой на лице, значит все совсем не так плохо. Может жизнь и правда потихоньку налаживается? В перевес возникшей оптимистичной мысли выросло уже знакомое чувство тревожности. Все, что ждет ее в будущем все еще туманно и расплывчато, поддаваться соблазнительным мечтам опасно.       Сейчас они стоят друг напротив друга, расслабленно и даже, кажется, наслаждаясь обществом друг друга. А что будет завтра? Ни один из них не мог дать никаких гарантий на счет того, что может случиться потом. Будучи заложниками политических игр, на-барон и герцогиня не имели права выбирать свой путь исходя из личных желаний. Долг и только он может определять их дальнейшую судьбу. Только если эти двое не найдут в себе сил и смелости пойти против системы.       Девушка аккуратно выскользнула из плена Фейд-Рауты и легким шагом направилась в сторону зашторенного окна. Зачем и почему обьяснить было сложно, ей просто взбрело это в голову. Она сдвинула в сторону тяжелую ткань занавесок, открывая взору вид на мрачную Гьеди Прайм. Однотипный, покрытый мусором и полный несчастных жителей, он не навевал ничего кроме тоски. Взгляду не за что было зацепиться, никаких островков спокойствия на улицах столицы не было. Казалось, если смотреть достаточно долго, можно сойти с ума от тоски.       — Я терпеть не могу эту планету.       Чистосердечное признание второму лицу Великого Дома могло бы оказаться смертным приговором для любого живого существа. В стенах этого дворца люди умирали и за меньшие прегрешения, чем неосторожно брошенная фраза. Любой, кроме Киры, которой кажется, прощалось все, бросился бы на колени, горячо умоляя о прощении. Не обиженный на фразу на-барон подошел сзади, но вместо того, чтобы устроиться рядом, встал позади нее, уперевшись обоими руками в подоконник по бокам от девушки. Когда в следующий раз Фейд заговорил, горячее дыхание заставило нежную кожу шеи гореть.       — Так почему ты не сделала ничего, чтобы отсюда уехать?       «Из-за тебя»       Мозг словно обрел самостоятельность и ответил раньше, чем сама Кира обдумала ответ. Фейд был прав, она поняла это только сейчас. Можно было попросить Верниуса забрать ее и тот бы с радостью отправил за ней корабль и целую делегацию, обрадованный неожиданным порывом дружелюбия со стороны невесты. Да и не только Доминик мог стать для нее билетом в обратный путь с Гьеди Прайм. Девушка могла попросить Шаддама о переселении, пожаловавшись на то, что якобы опасается за свою жизнь в Доме, который прославлен как самый жестокий и коварный. Путей было много, но она ни одним из них не воспользовалась, и более того, даже ни разу не задумывалась об этом.       Фейд это видел и все понимал. Понял даже раньше самой Киры.       — Про доверие мы решили, а что на счет терпения?       — По-моему я и так отлично выношу твое общество. — Кира расценила его слова по своему.       — А готова ли ты проявить ко мне все свое доверие и терпение?       Девушка поняла, что юноша что-то задумал. Раз в детали плана ее не посвящают, значит все, что остается это сказать или «да» и таким образом дать Фейду зеленый сигнал, или сказать «нет» и на этом обрубить все то, что между ними было. Безопасный и логичный ответ в ее ситуации так и напрашивался на то, чтобы быть произнесенным. Кира уже приготовилась его произнести тот ответ, который назвала бы «правильным», когда поняла, что не может себя заставить. Найти сил на отказ не получилось.       В голову неожиданно пришел рассказ о той самой красной нити, который однажды она слушала лежа в горячей ванне, от ухаживающей за ней служанки. Девушка почему-то ухватилась за это воспоминание, сейчас воспринимая сказанное в тот момент намного глубже, чем в первый раз. В голове ожил тот день, когда еще будучи хозяйкой в своем дворце, Кира услышала историю, главный смысл которой заключался в том, что люди обещанные друг другу связаны красной нитью, завязанной на мизинцах.       «Нить может растянуться, запутаться, но только не оборваться… Неужели я правда настолько отчаялась, что прибегаю к цитированию таких сказок?»       Вместо ответа девушка немного отступила назад, теснее прижимаясь спиной к крепкой груди на-барона. Ощутив за собой высокую фигуру, она откинула голову немного назад, облокачиваясь на его плечо. Ей было страшно произнести ответ, о котором просило все внутри, вслух, так что она решила обойтись без этого, так и не сумев пересилить себя. На-барон потянулся к открывшейся коже шеи, которая отозвалась мурашками на нежный поцелуй.       Кира развернулась к юноше лицом и просто уткнулась носом в его грудь. Тот не стал обнимать или прижимать к себе, только наблюдал за ней и позволял делать что хочет. Девушка медленно, словно боясь спугнуть момент, потянулась к его руке, скользнула по кисти в сухую ладонь и сжала. Большая рука практически полностью перекрыла женскую, когда они крепко соединились в замок. Она опустила взгляд на их руки и попыталась представить, как на них красуются красные полосы нити, обвивающие мизинцы.       С опозданием, но она произнесла ответ на вопрос, едва слышно, но твердо.       — Готова.