Воспитанная жестокость

      Кира стояла перед зеркалом, дотошно рассматривая свое отражение в идеально чистой поверхности. Что в ней изменилось с момента случившихся трагичных событий? Первый раз за все время она задумалась о том, чтобы всерьез отследить в себе последствия последнего времени. Девушка ведь сделана не из камня, чтобы без последствий проходить через дни, полные постоянного стресса.       Причиной стало замечание служанки о том, что Кира совсем похудела. Ляпнув это, та окончательно стала серой и слилась со стенами, но головы не лишилась, хоть и успела составить завещание в голове. В имуществе она наверняка имела не больше вещей, чем два платья и блокнотик, но Гьеди Прайм это планета, которая отлично учит ценить то, что имеешь. А если в скромном жилище не найдется ни тряпки, тогда помолись богу, горячо благодарствуя за возможность до сих пор дышать и просыпаться по утрам.       Все те же глаза, нос и губы. Возможно, взгляд стал более глубоким, а припухлость щек уступила скулам. Красило девушку это или нет, в любом случае изменения есть и причем довольно видимые.       Те, кому доводилось видеть девушку еще в собственном Доме, когда тот еще имел значимый вес, вспомнили бы, о том как первый раз увидели пышущую здоровьем девушку с веселым взглядом, стоящую по правую руку от взрослой статной женщины. Тогда Кира была подрастающей наследницей, воспитанием которой активно занимались. Сегодня же, в отражении на нее смотрела герцогиня, до которой совершенно никому не было дела.       Что бы сказала бабушка? Приказала откормить внучку до тошноты и дала пару дней отдохнуть. В детстве, когда периодически ей напоминали о том, что она должна следить за здоровьем и по этой же причине есть всякую невкусную дрянь, Кира чувствовала себя свиньей на убой. Ей постоянно причитали о том, что у здоровой девушки вероятность хорошего брака выше. Сейчас герцогиня сама пытается продать себя подороже, так что придется прибегать к учениям старшего поколения. Но к сожалению, бабушки здесь нет, а единственным, кто хоть сколько-нибудь беспокоится о ее здоровье был пожалуй…       А кто, собственно?       Верниус был рядом все время, когда она восстанавливалась после пожара. Не отходил и не уезжал никуда дальше ближайших городов планеты, наверняка отказываясь от выполнения задач, поставленных службой. Да и он интересовался ее здоровьем у врачей, чего кроме него никто не делал. Эта навязчивая забота с его стороны больше напрягала, чем льстила, но игнорировать факты нельзя, тот был единственной, хоть и назойливой, персоной, проводящей время у ее койки. Были конечно и многочисленные письма с пожеланиями о скором восстановлении от малых Домов, но то было еще большей формальностью, чем заинтересованность будущего жениха в ее выздоровлении.       «Зато он по настоящему помог мне быстрее прийти в форму. Ведь чем чаще он приходил, тем скорее хотелось встать на ноги и оставить его наедине с белыми простынями»       Кира хотела и дальше заниматься обдумыванием того, кто и чего от нее ждет и какую выгоду может поиметь, но была прервана внезапной мыслью. Постоянно возникающие в голове туманные догадки, теории и интриги стали чем-то настолько привычным, что из окружения уже не осталось таких лиц, каких герцогиня еще не успела ни в чем заподозрить. Наверное, лет через 10 паранойя точно разовьется до диагноза, но эти 10 лет еще не плохо было бы прожить. В идеале без травм и потерь в виде конечностей.       В голове ярким воспоминанием всплыло дотошное внимание Верниуса, которое даже выходит за рамки актерского мастерства, цель которого это разогреть публику перед новостью о помолвке. То, что он настолько сильно перегнул палку, это ведь достаточно странно, чтобы искать в этом подвох? Герцогиня в очередной раз почувствовала себя чем-то средним между слепым котенком и легко внушаемым ребенком, когда сопоставила этот факт с его странным отношением к Фейд-Рауте, а так же полным молчанием на счет деталей произошедшего в ее собственном дворце, который пусть и не долго, но Кира могла называть домом.       «Доминик не хотел, чтобы всплыло что-то, что выставило его не в том свете? А потом всячески замыливал глаза, не давая спокойно наслаждаться заботой монотонных и скучных врачей, лишь бы я или общество не узнали того, что могло сыграть против него»       Неужели в том пожаре был замешан и на-барон? Иначе с чего капризность в его отношении? Тем более, если вспомнить то, какой острой была реакция Доминика на платье Киры, в цвет семьи Харконнен. Неужели дело было не только в этом, а хрупкое эго было задето не столько фактом черного платья, сколько вероятностью того, что Кира могла узнать что-то, что не следовало, сблизившись с Фейд-Раутой Харконненом?       Внезапная догадка казалась совсем не обоснованной и натянутой за уши, а уставшая от бесконечных загадок Кира решительно настроилась выяснить что происходит и не хватил ли ее маразм. В первый раз ее посещения покоев Фейда она кажется, не могла прийти в себя еще пару дней. Образ лежащих в неестественных позах мужчин, которые только что с ней разговаривали стереть было сложно.       До сих пор герцогиня все еще не до конца осознавала серьезность произошедшего между ними и последствий того, чем может обернуться такое своеволие. С последнего их разговора с на-бароном она старалась не попадаться ему на глаза лишний раз, почему-то испытывая стыд. Лучше бы он увидел ее голой или подпевающей под глупые песни, потому что это бы ощущалось не так интимно, как ее открытая душа в тот момент.       От воспоминания о собственной слабости хотелось спрятаться подальше, словно это и правда помогло бы избежать последствий своих же действий.       Вместо пряток девушка решила придерживаться другой тактики. Такой, какую никогда бы не выбрал ни один уважающий себя стратег или хоть сколько-нибудь соображающий человек. Такой вариант ей отлично подходил, особенно учитывая, что выбирая все это время наихудшие варианты действий, она все еще жива и даже смогла дотянуть до момента, чтобы об этом задуматься. Потом как нибудь Кира точно похвалит себя за живучесть, например тогда, когда вернется из самого опасного места этого дворца.       Покоев Фейд-Рауты.       Пройти внутрь без него Кира не решилась, отлично запомнив предыдущий опыт. Она решила провести некоторое время в коридоре не подалеку, разглядывая висящие на стенах редкие картины. Рано или поздно он бы прошел здесь, потому что сейчас кажется, у на-барона должна быть утренняя тренировка. Стража стояла достаточно далеко, чтобы не мешать спокойно проводить время в одиночестве. Хотя, может герцогине как раз одиночество и было противопоказано — никто, даже она сама, не знает какие еще конспирологические теории могут прийти в красивую голову.       Прошло совсем немного времени, когда рассматривающая от скуки витиеватую рамку Кира ощутила на шее холод металла. Она старалась не дернуться от испуга, но настолько напряглась, что так и не поняла, удалось ей это или нет.       — Вы как всегда гостеприимны, на-барон.       Голос звучал ровно, но напряженно, подрагивающая в такт голосу кожа шеи опасно приближалась к лезвию на отдельных буквах. Хотелось отступить назад, но Кира пересилила себя, оставшись на месте.       «Хотел бы зарезать, давно зарезал. Боже мой, что у меня за вкус на мужчин, что я на полном серьезе рассуждаю вот так?»             Кира знала, что опытный боец наверняка раскусит ее, но и бездействовать она тоже не могла себе позволить. Рука медленно потянулась карману, скрытому за складками платья, вытаскивая оттуда кинжал. Дальнейший план действий в голову не приходил, но ощущение веса оружия в руке придавало уверенности. Стараясь отвлечь его внимание на глупый разговор, девушка медленно направила лезвие себе за спину, не глядя стараясь попасть именно туда, куда хотела. Ну или хотя-бы просто куда-нибудь в на-барона, а не мимо.       — А вы как всегда трясетесь, герцогиня.       Прозвучавший у самого уха мужской голос вызвал противоречивые чувства. С одной стороны хотелось поставить его на место за бесконечное нахальство и наглость, а с другой мурашки, пробежавшие по спине, ярко против этого протестовали. Кира немного опустила голову вниз, намекая Фейду на его нож у ее горла и произнесла, не скрывая сарказма:       — Это от холода.       Вместо ответа тот усмехнулся, наверняка вспоминая тот вечер, когда она объяснилась перед ним за свою слабость точно так же. Тогда они были в гостях в ее доме и Кира получила от Харконнена китель. Сейчас хозяин уже Фейд, надеяться на теплый прием не приходилось. Напротив, холод на шее только подчеркивал стиль ее собеседника.       Хрупкая рука, сжимающая лезвие добралась до своей цели, медленно и осторожно подбираясь ближе к телу мужчины. Движения Киры не были такими резкими и уверенными, как у Фейда, тем более, что резать его по настоящему она не собиралась. По крайней мере пока.       — Приятно видеть, что мой подарок тебе пригодился. — Противный от самодовольства голос заставил герцогиню напрячься еще больше. Она не тешила себя надеждами на то, что опытный боец не заметит ее ножа, но надеялась, что он хотя бы даст ей шанс на более или менее равные шансы, намеренно поддаваясь и позволив уснуть своей бдительности.       «Надеяться на лояльность со стороны яркого представителя семьи Харконнен? Можно сразу выбирать себе гроб, пока по умолчанию не засунули в черный»       — Ты мне его против себя и дарил? — Девушке показалось ироничным то, что в итоге за все время, что клинок принадлежал ей, лезвие обратилось только против самого дарителя.       — Если бы знал, как ты будешь с ним обращаться, то наверное не подарил бы. Ну что за хват?       Герцогиня не успела опомниться, как уже привычный холод на шее исчез, а рука лишилась весомой вещи, зажатой в руке. Он выхватил ее нож, по хозяйски расположив его в своей крупной ладони. Теперь в арсенале на-барона два ножа, а Кире остается только прижиматься к стене и нервно любоваться на бедную стену. Собравшись с силами и поработав над тем, чтобы принять самый суровый вид лица, какой был у нее в арсенале, девушка развернулась лицом к тому, кого давно ждала.       Встретившее ее скучающее выражение лица собеседника немного обескуражило, но вида герцогиня не подала. Она внимательно изучила черты лица собеседника, пытаясь угадать, что скрывается за показным равнодушием. О чем он подумал когда встретил ее одну в коридоре? Задается ли он вопросами о том, по каким причинам она сама искала с ним встречи? Чтобы увидеть на лице Фейда хоть какие-то признаки эмоций, девушка решила удивить его неожиданным вопросом, заданным в лоб.       — Что случилось тогда, в моей резиденции?       Кира не отрывала изучающего взгляда от парня, стараясь найти в нем хоть какие-то намеки. Вместо ожидаемых ответов она получила взгляд, каким одаривают душевно больных людей и склоненную вбок голову.       Ничего. Конечно, как наследник он обязан уметь держать лицо, но иногда для того, чтобы разгадать что у человека происходит в душе, достаточно увидеть первую реакцию на заданный в лоб вопрос. Очень редко герцогиня думала о сестрах Бине Гессерит хорошо, а еще реже она им завидовала. Вот сейчас тот самый редкий день, когда она и правда хотела бы обладать их умениями. Будь Кира выращенной преподобной матерью участницей Ордена, что смогла бы узнать в реакции Харконнена?       — Кажется, я учил тебя всегда следить за выпадами соперника.       Бесконечные игры между Кирой и Фейдом принимали все больше и больше слоев, никто из них не собирался уступать другому. В ответ на выпады со стороны девушки на-барон отплачивал ей той же монетой, бесконечно путая все планы и опережая ее действия. И вот сейчас, надеявшаяся на то, чтобы поставить парня в тупик, Кира сама не успела отреагировать на движение за своей спиной. Завязки корсета ослабли, безвольно спадая вниз. Сумевшая среагировать девушка быстро схватилась руками за свое же платье, не позволяя ему упасть на пол.       Хотелось начать гневно кричать на наглого и взбалмошного Фейда, но почему-то слов не нашлось и вслух ничего сказано не было. Кира только подняла на него глаза, выражающие смесь вопроса и недовольства. Испорченные завязки корсета больше не стягивали талию, дышать стало легче, но настоящего облегчения в этом не было. Теперь нужно срочно найти ленту, пока ее не успели увидеть в таком постыдном виде, еще и наедине с мужчиной.       На-барон о пакости не сожалел, он изучал глазами реакцию герцогини, как наблюдал за отравленными ядом соперниками. Правда сейчас перед ним был не гладиатор, а девушка, которая претендует стать его слабым местом.       Или уже стала.       — Что, теперь мне нельзя носить никаких платьев, кроме тех, что ты даришь? — В голове Киры эта фраза звучала язвительнее, поэтому она немного смутилась от того, как слова звучали вслух. Захотелось перекрыть фразу какой-нибудь дуростью, чтобы перебить противное послевкусие.       — Ты вольна делать все, что захочешь. — Фейд-Раута развел руки, словно вовсе не он только что поставил девушку в уязвимое положение.       — Как и все люди, только вот большинство из них придерживаются приличий.       Недовольно брошенные слова стали последним, что произнесла герцогиня перед тем, как развернуться от Фейда и направиться в сторону его покоев. Теперь ей было уже плевать и на хмурую охрану и на смотрящего ей в след хозяина комнаты, к которой она уверена подбиралась. Если нужно, Кира оторвет кусок из его любимых штор и сделает себе из него новые завязки на корсет, оставив на окне на-барона занавески, похожие на дуршлаг.       «А дырки сделаю в виде сердечек»       Твердо намеревавшаяся осуществить задуманное, Кира беспрепятственно подошла к двери покоев, по свойски заходя внутрь. Если бы не следовавший за ней хозяин комнаты, реакция стражи наверняка не выражала бы такое молчаливое благоговение, словно перед ними стоит икона. Задуматься об этом как следует девушка не успела, потому что сразу переключила все свое внимание на открывшийся вид.       Цепкий девичий взгляд медленно бродил по комнате, выискивая шнурок, ленту или хотя бы нечто, что помогло бы починить корсет настолько, чтобы добраться до своих покоев.       Фейд, скучающе наблюдающий за хлопотами девушки, прислонился спиной к стене и вовсе не собирался показывать, что помогать Кире выбраться из ситуации он не хочет. Что страшного случится, если она подольше постоит в его комнате, вот так по смешному сдерживая ткань бедного платья на теле? А может за этой усмешкой было и желание, в котором признаваться самому себе не хотелось. Ведь хрупкие руки могут и устать держать тяжелое платье…       Понимая, что мыслями идет не туда, на-барон переключился на то, чтобы обеспечить сохранность убранства своей спальни. Вообще-то, целостность вещей вроде мебели или украшений его совсем не заботила, но просто позволить герцогине копаться в своих вещах он не мог. Не из чувства недоверия к ней или попытки что-то скрыть, а из мальчишеского желания дразнить Киру побольше, с наслаждением отмечая ее сдающие нервы.       — Кажется, тебе нужна моя помощь?       — Помощь? От тебя? — Девушка недоверчиво склонила голову на бок, выразительно смотря на Харконнена. Она на секунду задумалась о том, что такой человек может подразумевать под помощью. Наверное что-то вроде «я воткнул ей нож в сердце, чтоб не мучалась». — Зная твой подход, я точно скажу нет — меня не нужно добивать, спасибо.       Вместо ответа на-барон зевнул и пожал плечами, показывая, что больше приставать к девушке он не собирается. Обрадованная таким знаком, герцогиня окончательно утвердилась в мысли, что она в отличие от других людей, бессмертная, потому что направилась к его гардеробной. Там-то уж точно найдется что-то, чтобы добраться до своих покоев, чтобы переодеться.       Конечно, можно было сделать все проще, попросив Фейда принести ей одно из ее платьев, чтобы она переоделась. От этой мысли герцогиня отмахнулась даже раньше, чем успела ее обдумать. Парень точно не похож ни на посыльного, ни на мальчика на побегушках.       Второй вариант тоже Кире не нравится и был сомнительным, но именно он и заставил девушку остановиться на пол пути к тому, чтобы кромсать дорогие одеяния второго лица великого Дома. Служанок рядом нет, но есть ведь стража. Они тоже здесь чтобы прислуживать, так что возможно, один из них может тихонько позвать сюда одну из ее служанок. Раз рядом Фейд, поручение будет выполнено беспрекословно, так что ничего не случится, если аккуратно приказать привести сюда работницу.       Заметив перемену в настроении Киры, Фейд немного встрепенулся, в этот раз с интересом наблюдая за ее действиями. Когда увидел, что она пошла в сторону двери, понял, в чем ее замысел и решительно громко подал голос, нарочно опережая герцогиню.       — Принесите герцогине Де Лаврие новое платье в мои покои, а то прошлое кажется не выдерж…       Так стремительно Кира к нему еще не подбегала, а подумать о том, что однажды ей придется закрывать кому-то из Харконненов рот рукой она раньше не могла. Определенно мечтала об этом, но не ожидала, что действительно будет это делать.       Фейд кажется был удивлен не меньше ее самой, но в ответ на злое шиканье от девушки только рассмеялся. Чувствовать, что она так не позволительно близко было приятно, хоть и показывать этого не хотелось. Иногда юноша скучал по своему безразличию к наложницам. Жить было определенно проще, когда в голове не было ее.       На-барон непривычно мягким движением убрал хрупкую руку со своего лица, все еще довольно ухмыляясь. Пакостник был доволен реакцией, которую вызвал.       — Ты мелкое хулиганье. — Кира все еще была недовольна, но фраза прозвучала скорее обидчиво, чем раздраженно. Громко кричать о том, что незамужняя девушка осталась без платья в мужских покоях… Если такая новость и правда разнесется, ее в жены не возьмет даже многострадальный Верниус.       — Господин, я должен…       Услышавший только половину приказа стражник не на шутку распереживался, потому что в Доме Харконнен переспрашивать это дурная примета, обещающая лезвие в живот. Или в шею. А может просто сломанные кости черепа. Всегда зависит от настроения и того, какой именно из представителей семьи сейчас перед тобой.       — Ты ничего никому не должен, стой где стоял. — Кира очень не хотела подавать голос, хоть и понимала, что охранники на входе видели, как она сюда зашла. Вообще, было бы хорошо в целом не иметь свидетелей того, что она проводит здесь время.       «Хотя, прошлые как раз… Лежат себе, молчат…»       — Что, уже раздаешь приказы моим подданным? — На-барон сделал вид, что его это задевает, но герцогиня прекрасно знала, что тот просто продолжает ее дразнить. Вместо ответа она хотела легко стукнуть его в грудь, но только отняв руку от платья почувствовала, что перерезанные завязки окончательно дали слабину и платье резко начало спадать.       Наученный действовать рефлекторно Фейд-Раута своей рукой спас положение, отреагировав даже раньше, чем сама жертва корсета. Теперь его руки обхватили ее за талию, помогая бедняжке не остаться без одежды.       Кира хотела было его отблагодарить, но не смогла, потому что опустила взгляд вниз, не сумев сдержать хихиканье. Со стороны все выглядело смешно, и только сейчас осознав карикатурность происходящего, она не смогла найти в себе сил не рассмеяться с неловкости положения.       Теплые руки на своей талии чувствовать было странно, но девушка призналась себе, что даже благодарна судьбе за то, что теперь вместо корсета ее сжимают сильные ладони.       На-барон не стал медлить, и решительно потянул Киру к себе, наклоняясь, чтобы коснуться мягких губ. Герцогиня ответила на поцелуй, и без того близко стоящая к на-барону она придвинулась к нему еще плотнее. Стало жарко, но прохлады тело не просило. Только молило о том, чтобы наконец-то забрать больше его тепла, растворившись в удовольствии.       В этот раз оба ощущали себя так, словно долгое время были под водой и только сейчас смогли вдохнуть. Из головы сразу вылетели все проблемы и вопросы, мучающие голову. Все на свете казалось несущественным и глупым, не стоящим потраченных на то усилий. Большие ладони сжимали талию, через ткань платья Кира чувствовала их давление на свои ребра и отвечала на его действия лаской, углубляя поцелуй. Теперь уже было не понятно, кто из них хотел этого больше, как и то, как они жили без этого раньше.       Двое забылись, словно были не герцогиней и на-бароном, а двумя влюбленными подростками, играющими в запретную любовь. Кира поймала себя на том, что все, чего она хочет, это наконец раствориться в беспорядочном танце его ладоней на своем теле и неровных движениях губ, обжигающем дыхании на коже и мягко шуршащей ткани одежды, что разделяла их тела. Ни для какой политики и интриг места в мыслях не осталось.       Ноги неожиданно оторвались от пола, подхваченная юношей на руки, она сама не заметила, как через секунду мир перевернулся и девушка оказалась на кровати.       «Что я делаю?»       Технически, сама Кира почти ничего и не делала, но этот вопрос застрял в голове, бесконечно повторяющийся, словно внезапно выросший в ее голове уроборос.       Лежащая в мягкой постели в бессовестно сползающем вниз платье, герцогиня могла думать только о том, что видела сейчас перед собой. Нависший над ней, красивый, сильный и желанный Фейд-Раута Харконнен, полностью в ее власти. Как вообще она к этому пришла? Могло ли все сложиться по другому и в какой именно момент Кира сделала тот шаг, который привел ее в эту постель?       Девушка пустила свою руку в складки одежды парня, на миг заставив его поверить в то, что она делает это с намерением ласкать его тело, но скользнув вдоль могучего торса, скрытого под тканью, завела ладонь в его карман и вытащила от-туда собственный клинок. Разочарования на его лице не отразилось, скорее наоборот — тот жадно следил за хрупким телом, какое мог сломать двумя пальцами, но в этот раз он смотрел не так, как обычно на жертв.       В этот раз своего партнера он считал равным. Наверное впервые, за всю жизнь.       — Как там принято? Око за око, платье за платье?       На последнем слове юноша одарил Киру вопросительным взглядом, но та никак не отреагировала на это.       «Ну утрирую для созвучности, нашел время придираться, лингвист…»       Резать не сопротивляющегося соперника было немного непривычно, но кажется, пора было уже привыкнуть к тому, что у Фейда все не как у людей. Лезвие осторожно скользнуло к груди, прошло вниз под диктовкой тонкой руки и оставило после себя тонкую полосу открывшейся почти белоснежной кожи, которая служила тонкой оболочкой для крепких мышц. Испорченный теперь китель Харконнен снял с себя быстро, прерывистыми движениями, все еще не отрывая цепких глаз от маленькой вредительницы.       Смущения в этот раз не было, хотелось наоборот, разглядывать и касаться его красивого тела, скрытого обычно под одеждой. Насладиться зрелищем у девушки не получилось, потому что ее кисти настойчиво обхватила сухая ладонь, бесстыдно поднимая руки Киры над собственной головой. Наверное, нужно было чувствовать себя слабой и беспомощной, но вместо этих чувств она испытывала полное доверие, словно в этих действиях было больше тепла, чем в любых словах, какие эти двое произносили рядом друг с другом.       Все еще нависающий над ней грозный гладиатор, теперь был в разы ближе к ее нежному телу. Он склонился к лицу девушки, словно хотел поцеловать ее губы, но стоило Кире потянуться в ответ, как он опустился вниз и припал к тонкой шее. От удовольствия хотелось раствориться в этом моменте, навсегда запомнив движения его губ, языка на своей коже и той реакции, какую вызывали его движения.       Теперь вместо того, чтобы пытаться удерживать платье, герцогиня охотно поддалась мужской руке, стягивающей его вниз. Еще секунда и теперь она чувствовала жар могучего тела не через ткань, а собственной кожей, быстро поднимающейся и опускающейся грудью.       Всего пару секунд назад обещавшая себе этого не делать Кира ахнула, когда впервые в жизни ощутила мужские руки на своем теле. Сейчас, на-барон кажется впервые не подтрунил ее за это.       Все вокруг было непривычным, но не правильным не казалось, хотя здравый смысл и пытался безуспешно достучаться до мозга.       Фейд-Раута Харконнен, нависающий над ней между разведенных ног, его руки, изучающие тело, ее томное дыхание и прерывистые движения, попытки притянуть обжигающее тело к себе еще ближе, едва слышное шуршание смятой под ними ткани, все смешалось в ураган, сметающий все, что она знала, чем была, в одно единое нечто.       Теперь ничего не важно кроме того, что происходит прямо сейчас, прямо в эту секунду. Плевать на Владимира, Шаддама и еще какие-то, ничего не значащие имена, пусть они делают с ней что хотят, главное чтобы сейчас сухая ладонь продолжала спускаться все ниже. Настолько ниже, что еще вчера Кира никогда бы и мысли не допустила о том, что кто-то сможет касаться ее так.       Последние остатки ткани, которую когда-то эти двое считали необходимой, исчезли с тел, оголяя не только тела, но и покалеченные души. Оба травмированные, недоверчивые и тревожные сейчас открылись друг-другу так, словно впервые за свою жизнь смогли вдохнуть полной грудью. Когда уже казалось, что быть ближе некуда, тело тронула боль, почему-то приятная.       «Кажется, садистические наклонности Фейда передаются воздушно-капельным путем. Или половым? Матерь божья, это правда мои мысли?»       Боль прошла, оставив после себя лишь приятное послевкусие, которое только усиливало наслаждение, которое впервые смогла узнать Кира. Жестокий, грубый, наглый воин был где-то далеко, не здесь. Рядом остался только терпеливый, внимательный и жадный юноша, впервые оказавшийся в плену чувств, о существовании которых и не подозревал.       «Да. Это он вытащил меня из огня. Сделал это, только чтобы потом обжечь своим теплом, на какое оказывается способен…»       Боже, храни тот день, когда Кира впервые ступила на землю Харконненов.