Крылья на двоих

Открывать глаза не хотелось – тревога глушила инстинкты. Едва сознание прояснилось, на Уокер обрушились воспоминания, детали последних событий. Нервы стиснули горло, выворачивая нутро. Затошнило. Николь сдалась. Распахнув глаза, осознала, что не в состоянии открыть рот и развести руки. Запястья оказались стянуты под поясницей, а губы заклеены пластырем. Убедившись, что физически в полном порядке – не считая затёкших предплечий и боли в запястьях из-за впившейся в кожу веревки, девушка принялась осматриваться. Глаза жадно цепляли каждый элемент комнаты, и почти сразу на Уокер обрушилось страшное разочарование: её приволокли в кабинет, предназначенный для наблюдения за коммерческим зданием. С десяток экранов, а в них… торговые ряды ближайшего к дому шопинг-центра. Гринмолл… “Что всё это, чёрт возьми, значит?!” Какие грабители станут вламываться, чтобы выкрасть оттуда человека и притащить его в… торговый центр? Правильно – никакие. Кому-то нужна её смерть. К этому выводу девушка пришла моментально.

***

Люцифера выбросило в подземный паркинг торгового молла. Не теряя времени, демон принялся пробираться внутрь, к лифтам. На третьем этаже лифт резко остановился. По всему зданию пронеслось три оглушающих визга сирены. Из динамика зазвучал тревожный голос диспетчера: “Уважаемые посетители, в зоне фудкорта обнаружено возгорание. Всем следует немедленно покинуть здание. Строго запрещено использование лифтов и эскалаторов; эвакуационные лестничные пролёты отмечены табличками с зеленой стрелкой и надписью “Выход”. Это не учебная тревога! Повторяю: в торговом центре обнаружено возгорание. Всем следует немедленно покинуть здание. Двигайтесь к выходу планомерно, не создавайте опасных ситуаций для себя и окружающих.” Далее диспетчер объясняла, как продвигаться к выходу – детей и женщин следовало пропускать вперёд. Оповестила, что очаг возгорания стремительно увеличивается. В это же время Люцифер своими глазами смотрел сквозь прозрачные стены лифта на то, как огонь, жадно вылизывая стойки выдачи блюд фудкорта, вырывается из кухни голодным пламенем. Прежде чем выбить ногой двери лифта, демон нецензурно выругался и бросил зашуганным смертным, по счастливой случайности оказавшимся с ним в кабине, свалить с прохода и не мешать. Бедолаги сразу же вжались в стены – не пришлось повторять дважды. Один мощный удар, и крепкий металл вылетел из механизма, едва не прибив пробегающую мимо толпу подростков. Люцифер первым выскочил из душной коробки. Энергию Уокер нащупать наследнику Ада не удавалось, как бы он ни пытался. Слишком большое скопление, слишком слабая – жалкая – энергия несчастной смертной. Всевидящее Око, куда Люций отправился прежде, чем нырнуть в водоворот, показало помещение с техникой и мониторами. Охранная комната. Это точно не мог быть четвёртый этаж, отданный во власть чревоугодникам. Необходимо исследовать третий, а дальше вниз по накатанной. Огонь разгорался стремительно, отовсюду звучали отчаянные вопли толпы. Лестницы были узкими, поток людей агрессивно хлынул к спасательным выходам. Обезумевшие под гнётом страшнейшей участи, смертные толкали друг друга. Бедолаги, кому не повезло споткнуться и повалиться с ног, оказались забиты, затоптаны озверевшей толпой. В мозгу каждого посетителя до сих пор отбивали тревожный голос диспетчера и сумасшедшее, обесчеловечивающее даже самого доброго самаритянина желание – выжить. Первые помещения оказались пусты. Огромная часть этажа, оборудованная под магазинчики, осталась безлюдной – толпы уже успели пробиться к углам, ведущим к аварийным лестницам. Когда кто-то возникал перед демоном и принимался путаться под ногами, он их просто отшвыривал от себя. Наглых и отчаянно сопротивляющихся убивал, пропуская огненный импульс сквозь пальцы. Подобных оказалось немало. “Всё-равно не успеете доползти к выходу и сгорите заживо. Я оказываю услугу”, – Люцифер действовал с равнодушным пренебрежением, сосредоточенный лишь на одном – вытащить отсюда мелкую Уокер. Внезапно мимо бессмертного, буквально в паре дюймов от нахмуренного лица, пролетел огненный шар. Не от пожара. – Извини, но я не могу завалить экзамен! – послышался отчаянный голос откуда-то сбоку, и мужчина, сжав челюсть, медленно обернулся. От пробежавшего мимо горящего сгустка декоративная панель из реечных столбиков вспыхнула, создавая ещё большую панику среди озверевших смертных. Толпа затрепыхалась настойчивее, их яростные попытки выбраться стали Люцию поперек горла – мерзкие человечешки толкали его, задевали своими локтями, наступали на ноги и вели себя как крысы, тонущие в молоке и от безысходности в нём барахтающиеся. Только вот демон был не намерен позволить этим ничтожествам сбить масло и выбраться на поверхность. Он уничтожит каждого, кто посмеет встать на его пути. Мужчина даже не обратил на Монику должного внимания. Пройдя сквозь огонь, выжег ещё парочку человек, что мешали беспрепятственному движению, и, наконец – О, Шепфа! – уловил то, что так долго и одержимо выискивал. Смертная. Её проклятая энергия, в эту самую секунду рябящая страхом, безысходностью и каким-то больным смирением, на миг вызвала в Люци толику облегчения: боится – значит, жива! Он понёсся спасать девчонку настолько стремительно, что сам испугался порыва. Раньше подобного рвения к выполнению школьных заданий за собой не наблюдал. “Это другое. Дело касается не просто оценок. Я заключил сделку. И чем ближе я к младшей Уокер, тем ближе моя встреча с Лилит. Мама…” Дверь, разумеется, оказалась заперта. В другой части торгового зала балка, поддерживающая потолок, загорелась, и с верхнего этажа повалились металлические перила, чьи крепления выгорели и расплавились. “Тут вот-вот обрушится потолок!” – демон напрягся и прокричал, прижавшись к двери как можно ближе: – Смертная! Уокер! Свали куда-нибудь в сторону! Зажмись в угол! Ломать! Я буду ломать дверь! В сторону! Сквозь сирену, какофонию визгов и собственное ошалевшее дыхание Николь уловила смысл слов Люцифера и если б могла – взвизгнула бы от радости! Художница и мысли не допускала, что наступит тот день, в который она окажется счастлива слышать этот дьявольский голос! “Дьявольский?...” Нет, он не дьявол. Не в эту секунду. Не в тот момент, когда оставался последней надеждой на благополучие. “Ангел-хранитель! Он пришёл вызволить меня из этого адского пекла! Господи, спасибо! Пока сидела в кабинете, Уокер умудрилась кое-как подняться без рук с колен и встать на ноги. Похитители позаботились и о нижней части тела, крепко перевязав щиколотки. Она металась по кабинету в поисках чего-то, чем можно перерезать проклятую верёвку и, к собственному ужасу, не находила. Лихорадочно размышляла: а не попробовать ли выбить дверь? Но затею отмела тут же – фасад оказался металлическим. Мычала, едва не сорвав связки, но голос поглощали звуки творящегося вокруг ада. Николь долго пыталась вывернуть плечи, чтобы перекинуть руки вперёд, и снова никак – растяжки совсем не хватало, несмотря на достаточно гибкое и молодое тело. Едва не вывихнув суставы, чуть не свалившись вниз головой и не убившись в целом, художница смирилась с собственной участью и осталась стоять у мониторов, внимательно наблюдая за обстановкой в Гринмолле через экраны уцелевших камер. Система видеонаблюдения полностью вышла из строя на четвертом этаже – тот уже полностью поглотил пожар. Периодически слышались треск отваливающихся с потолков и стен декоративных или системных предметов, хлопки – взрывалась мелкая техника. И вопли… молящие, напуганные поначалу и звериные, ужасающие своим первобытным страхом по ходу увеличения задымления и разрастания пламени. Этот страх передавался и ей. И вот по другую сторону двери она слышит голос. Такой отрезвляющий, вызывающий абсолютное счастье и невозможное доселе, поистине губительное доверие. Ибо как, мать вашу, можно довериться демону? Она спряталась за стол. Промычала как можно громче, как бы говоря: “Отошла! Давай! Ломай!” Слух бессмертного уловил не просто мычание – Люций услышал вложенный в звук взрыв эмоций. Она была счастлива. Она была растеряна. Она верила. Она ждала его – и дождалась. Он оправдал доверие, и она выражала бесконечную благодарность за это. Дверь слетела с петель и демон влетел в комнату следом, словно гнался с куском металла на перегонки. Мужчина заметил её – белая макушка показалась из-за стола, но не поднималась выше края деревянной столешницы. Обойдя стол, демон всё понял: Уокер шлепнулась на ягодицы и дёргалась на полу, из-за связанных конечностей у неё не получалось подняться. Лицо её раскраснелось, осознанные серо-голубые глаза глядели спокойно, трезво – без какой-либо истерики, паники или ужаса. Доверчиво. Она ему доверяет. – Давай, поднимай свою задницу, глупая смертная, – торопливо промолвил демон. Люцифер наклонился, пальцами подцепил ленту на губах девушки и аккуратно рванул. Старался не причинять боли, но не имел права медлить – и она всё понимала. – Спасибо, – первое, что произнесла Уокер, вернув себе возможность говорить. Мужчина ничего не ответил, но уголки его губ едва заметно приподнялись. Уокер этого не заметила. Бессмертный прикоснулся к верёвке и та в мгновение осыпалась пеплом, вызволяя запястья художницы на свободу. Тот же фокус проделал с ногами и бесцеремонно поднял блондинку. Она слабо качнулась – предплечья “кусали” иголки, мышцы ног защипало. Заметив, как Уокер, неловко переступив с ноги на ногу, попыталась поймать равновесие, Люцифер молча подхватил девушку на руки, придерживая под коленями, и выбежал из каморки. Огонь добрался до третьего этажа, поглотив половину торгового зала. В нос ударил густой запах гари, горло мгновенно обожгло. Дышать стало сложно, и девушка инстинктивно схватилась за шею демона, прижимаясь к его груди. – НИКОЛЬ! УОКЕР! СЮДА! – Люцифер практически добрался до большого окна, возвышающегося над этажом на добрые пару метров, стеклопакет в котором минутами ранее лопнул, увеличивая очаг возгорания и не давая возможности прибывшим на вызов пожарным пробраться внутрь. Люций узнал голос назойливой подопечной и только ускорился. – К-кто это? Кто звал меня? – Николь, поборов слабость, оторвала лицо от мужских ключиц и завертела головой, пытаясь найти кричащего. Отчего-то голос этот отозвался внутри тупой болью скорби и некой важности. В сердце вспыхнула яростная нужда отыскать зовущего. – Плевать! Валим отсюда, – демон успел пробраться через беснующуюся толпу к северной части зала, и до окна оставалось ничтожное расстояние. Уокер не смотрела в ту сторону – она искала заклеймивший рассудок голос. И нашла. Моника стояла в противоположной части зала и отчаянно взывала к Николь. Незнакомая девушка тыкала пальцем в сторону, и по губам Уокер с трудом смогла разобрать: “Спаси, прошу!” “Кого? Кого спасти?” – навязчивая мысль глушила другие – разумные, кричащие о том, что следует убираться как можно скорее. Но смертная оказалась будто прикованной к залу, стремительно заполнявшемуся ядовитым облаком с рыжими искрами. Душу выворачивало наизнанку неизвестное, непонятное чувство настойчивой важности. Помимо прочего, запах гари доставлял с каждой секундой всё больший дискомфорт, и прижатая ко рту ткань совершенно не помогала, ведь была абсолютно сухой. Смертная принялась брыкаться в руках своего спасителя. – Люцифер, отпусти, пожалуйста! – Уймись, мы почти выбрались, – бескомпромиссно. – Нет! Нет, послушай! Отпусти меня! Мне надо… Лю… цифер, ну же! – художница принялась вертеться активнее, как змея, истерично пытаясь выскользнуть из цепких объятий демона. Мужчина, не выпуская из рук, раздражённо встряхнул её: – Это проклятый зов! Ты просто её задание! Забыла, о чём говорила Ребекка?! Сдохнешь, если среагируешь. Не будь дур… Сверху свалился кусок бетона – рушился потолок. За ним на пол слетел огонь и обугленные предметы, принося следом новый поток дыма и гари. Уокер закашлялась, в ужасе глядя на место, по которому Люцифер шёл секунду назад. Если бы не реакция бессмертного… если бы не… До слуха донёсся жалобный визг. Этот визг вырвал Николь из лап страха за собственную жизнь. Визг, теперь кажущийся самым важным звуком на свете. И она увидела его… Мальчик лет шести, забившись в угол, смотрел на огонь глазами, полными слёз. Лицо ребёнок прикрывал тканью толстовки, на лбу у него отпечаталась сажа, а взгляд… такой напуганный, потерянный взгляд, каким обычно малыши ищут маму, желая спрятаться в объятиях самого любимого человека. И до Уокер дошло: этого ребёнка она должна была спасти. Не имея понятия, что ей движет, и воспользовавшись заминкой из-за едва не свалившегося на голову куска бетона, она вырвалась из рук Люцифера и закричала: – Я не сдвинусь с места, пока ты не вытащишь мальчика! Её воинственная стойка – едва ли кулаки не выставила перед собой, вояка – и глаза как у дикой загнанной кошки, взбесили демона. Тупая! Какая же она тупая! Её блядская жизнь ни хрена не стоит, жизнь этого мелюзги ни хрена не стоит, а он должен сейчас стоять и рисковать её шкурой?! – Я сейчас тебя вырублю и выволоку отсюда силой, – процедил мужчина, выплёвывая каждое слово с такой яростью, что Уокер на секунду испугалась и немного отпрянула. Его глаза вспыхнули, озарились рубином, демонстрируя гнев и силу могущественного бессмертного. И, не будь в её голове единственно важной бьющейся в черепной коробке мысли о спасении мальца, она бы покорно кивнула и поспешила убраться отсюда. Но Шепфа и судьба мудрее любого бессмертного и уж тем более смертного. Понимая, что угрозами ничего не решить, она взмолилась, едва не падая на колени: – Я умоляю, Люцифер! Сделаю что угодно! Останусь твоей должницей до конца своих дней, если захочешь! Клянусь! Только спаси его, пожалуйста! Я не могу… не могу уйти без него, и не могу понять, почему! Мне больно вот здесь! – она ударила в грудь кулачком, из глаз брызнули слёзы, а последнее слово утонуло в хриплом, удушающем кашле. Демон прикрыл на мгновение глаза. Идиотская смертная! Если выживет – он убьет её сам за этот концерт! Хотелось плюнуть в лицо Ребекке, план которой улетел глубоко в задницу! И как она только доползла до должности Серафима? Шепфа, за что ему всё это! Будь проклят тот день, когда он повстречал эту лупоглазую бестолочь! Бросив ей в лицо точно пощечину резкое: “Дернешься с места – шею сверну”, он за долю секунды добрался до ребёнка. Малец потерял сознание, надышавшись гарью, но Люций чувствовал его энергию и заведомо знал – живой. Подхватив на руки, он также быстро вернулся к Уокер и обхватил её свободной рукой. Вылетели из здания они ровно в тот миг, когда внутри прозвучал взрыв – последние окна лопнули, и огонь вырвался наружу, будто преследуя демона. Судьба не желала отпускать тех, кому уготовила незавидную участь. Моника с грустью и разочарованием смотрела вслед улетевшему демону, стоя на краю крыши в объятиях пламени, принимая своё поражение. Ребёнка Люцифер решил оставить в миле от Гринмолла, в месте, которое развернули прямо посреди улицы в качестве временного госпиталя. Десятки машин скорой помощи, забитые под завалку, вытащенные на улицу кушетки, сидящие и лежащие на них люди – пожар оказался воистину страшным. И он всё никак не заканчивался. Люцифер равнодушно подумал о том, что сам отнял за этот день не меньше десятка жизней. Но и спас вот целых две. Герой.. Мужчина презрительно ухмыльнулся. – Почему никто не обращает на нас внимания? Твои крылья… – Я укрыл нас слепой пеленой, – нехотя процедил демон, отпуская мальчика на землю за одним из фургончиков скорой помощи. Подбросил Уокер в руках, устраивая поудобнее, и вновь взлетел. Николь напоследок обернулась и заметила, как к ребёнку уже бежали волонтёры и медики: – Откуда он здесь взялся?! Убедившись, что мальчик выживет, Уокер начало постепенно отпускать. Странная пульсация в груди ослабевала, непонятная дымка больше не затмевала рассудок. И тогда до Николь в полной мере дошло, что с ней произошло, а также где и с кем она находится. Огромные бордовые крылья завладели художницей полностью, и она наконец смогла увидеть их в действии. Это напоминало оружие. Невероятное, изящное, мощное – убийственно красивое оружие. Тёмно-бордовые перья топорщились в стороны, кончик каждого пёрышка был словно лезвие – тонким и острым, несмотря на то, что выглядел мягким. Каждый взмах Николь ощущала под пальцами, которыми вцепилась демону в плечи. Мышцы на его руках и шее напрягались с каждым движением крыльев, и Уокер даже примерно не представляла, какой силой они обладают. Её это пугало ровно настолько же, насколько и восхищало. Бросив взгляд вниз, она тут же пожалела об этом, зажмурившись, и неосознанно вжалась в тело мужчины крепче. Люцифер никак не изменился в лице, но руки его из-под колен переместились на женскую талию. Не успела Николь испугаться, что демон решил её сбросить, как Люций, крепко удерживая одной рукой талию, вторую переместил на бедро, закидывая ногу Уокер себе на пояс. Проделал то же самое со второй ногой, и художница обнаружила, что так лететь ей действительно оказалось удобнее и спокойнее: руки всё так же сжимали шею, теперь она стискивала его еще и ногами, и Люцифер крепко держал её одной рукой под бедра, а другой – прижимал к себе за спину. Демон ожидал шквал вопросов, поток эмоций, слёз и истерики, а получил абсолютное доверие. Смертную не интересовало, куда он её несёт. Она не пыталась выведать подробности своего похищения, не визжала от страха, когда Люцифер устраивал резкие виражи, хотя и пытался лавировать в воздухе медленнее, плавнее – чтобы неподготовленный организм Уокер не дал сбой. Собственно, мужчина понятия не имел, где находится эта грань слабости, ибо для бессмертного люди всегда оставались одной сплошной слабостью. “Но не она…” В этот момент Николь, сцепив пальцы сзади на мощной татуированной шее мужчины, любовалась небом, пролетающими неподалеку птицами и огромными бордовыми крыльями, с каждым взмахом словно бы кажущимися сильнее и неуязвмее, чем секунду назад. И не могла перестать думать об их обладателе. Люцифер должен был спасти её. Такова воля Ребекки, таков изначальный замысел, но всё пошло наперекосяк. И когда Уокер уже смирилась с судьбой, его голос пробился в сознание сумасшедшей надеждой: обескуражил своим появлением, как первый глоток воды для бродяги с пустыни, как спасательный круг для утопающего или ангел-хранитель, спустившийся к своему подопечному. Но вся соль в том, что спас-то её по итогу не ангел. “И спас не только меня. Ругался, плевался, хотел оторвать мне голову там, посреди пекла, пока я с ним спорила. Но не бросил. Спас. Вытащил. И ребёнка спас тоже. Демон. Не такое ты зло, каким пытаешься предстать перед всем миром, Люцифер. И я больше не стану тебя бояться, если наши дороги ещё когда-нибудь пересекутся в этой жизни. В моей жизни”. В его руках сделалось необычайно уютно. Ледяной воздух обдувал кожу со всех сторон, пижамные штаны и укороченная водолазка не предполагали путешествий по воздуху, где температура равнялась минусу, но большая горячая ладонь удачно прикрыла поясницу, а грудью, животом и ногами девушка вовсе прижималась к бессмертному всем телом. И ей было тепло. Люцифер пытался сосредоточиться на полёте, периодически уплывая в размышления о похитителях. О спасении смертной. О своих ощущениях во время всего этого бардака. Это было странно. Это было рискованно. И, чего лукавить – чертовски глупо. Что теперь будет? Как это отразится на равновесии? Почему-то не отпускало чувство, что всё только начинается. Девчонку хотели убрать – не вышло, он помешал. Очевидно, покушение повторится. Скорее всего, в ближайшее время. “Но меня это не касается”, – подумал демон, и мысли эти вызвали в душе толику сопротивления, неуверенности. Люцифер резко спикировал вниз. Николь успела подумать – демон-таки передумал и решил её добить. Крик застрял в горле, руки и ноги сжались вокруг чужого тела так крепко, что задрожали мышцы. Лицом она зарылась мужчине в грудь. Демон беззвучно хмыкнул: “Ну, раз боишься – значит не в шоке. Уже хорошо”. Сам не заметил, как пальцами стиснул её бедро, а второй рукой надавил на поясницу, вжимая животом в свой пресс. Внизу простирался район, в котором жила Николь. Уокер, уткнувшись лицом в чёрную водолазку демона, почувствовала уже знакомый ей запах – пряное яблоко, какао и карамелизированный сахар ударили по мозгам, и она незаметно стала втягивать носом воздух чаще положенного, пытаясь понять: это такой у него парфюм, масло, или же…? “Кажется, так пахнет кожа. Это его природный запах. О, Боже…” – Николь никогда не слышала аромата головокружительнее, и остановилась нюхать мужчину только внизу – ощутив под ногами твёрдую почву. Удивленно обвела взглядом собственную лужайку. Люцифер приземлился прямо у дома Эллиота. Девушка подняла глаза на своего спасителя. Отчего-то он больше не вызывал в ней ужас и благоговение. Остались лишь благодарность и лёгкое любопытство. – Ещё раз спасибо большое, я… даже не знаю, что сказать, – выдавила Уокер на выдохе, и Люцифер нетерпеливо кивнул, не особо воодушевленный пустыми фразами. Захотелось напомнить ей о другом. – Мне не нужны слова, смертная. Меня волнует другое: всё ли ты запомнила из того, что говорила мне там, в огне? – медленно, до безумия медленно его губы растянулись в улыбке, и это довольное выражение предвкушения на его лице вызвало новую волну паники. Добра от такой улыбки ждать точно не следовало. “Что? Что я говорила?” – напряглась Уокер, и демон ответил, не нуждаясь в вопросе: – Забывчивая. Но это не освобождает тебя от ответственности за сказанное. Ты пообещала стать моей должницей до конца своих дней, если я спасу пацана. Я спас, – он многозначительно замолчал, хищно прищурившись. Засунул руки в карманы черных брюк и небрежно тряхнул крыльями, складывая их за спиной. Стоял напротив – высокий, завораживающий, опасный. Художница на секунду залюбовалась. “Сейчас бы красок сюда”, – пронеслось в закромах мыслей, а дрожащие губы выдали: – Что ты хочешь? – Обсудим это позже. Сейчас, – он сделал шаг в сторону дома и скептично осмотрел девушку с головы до ног: путь вёл её серую пижаму – грязную и кое-где порванную, напрямую в помойку, а светлые волосы и лицо, измазанные копотью, требовали душа. Несмотря на внешнюю адекватность, глаза и сжатые в кулаки маленькие ладони выдавали напряжение смертной. – Тебе бы помыться и переодеться. Николь отняла взгляд от лица демона, уставилась на крыльцо дома. Земля из-под ног едва не ушла от резко накатившего страха: что, если там притаились её похитители? Этот белый двухэтажный коттедж боле не воспринимался Уокер как крепость, теперь она ощущала каждой клеточкой тела, что там её поджидает невидимая опасность. И входить туда оказалось безумно страшно. Страх этот накатил внезапно, подхватывая за собой эмоции пережитого, и Уокер ощутила, как тело её задрожало так сильно, что челюсти застучали. Она обняла себя руками и перевела на Люцифера полный отчаяния взгляд. Мужчина на мгновение растерялся. – Что? – он вскинул бровь, голос прозвучал недовольно, но зрачки забегали по крыльцу в поисках того, что могло так испугать глупую смертную. Николь в лёгкой истерике затрясла головой и шагнула назад, подальше от ступеней. Демон ещё сильнее нахмурился, приходя к выводу, что выдержке Уокерской дочки пришёл конец. “Огня ты не испугалась, лететь ты не испугалась, но готова шлёпнуться в обморок при виде маленького белоснежного домишки? Что с тобой не так?” Выражение лица мужчины выдавало весь скепсис, но Николь это не волновало – она сделала еще один шаг назад. Люцифер начал раздражаться. – На улице небезопасно! Зайди в дом, пусть твоя мамаша увидит, как ты пускаешь слюни под одеялом и оставит меня, наконец, в покое! Только тогда я смогу требовать плату! – он в два широких шага преодолел расстояние, возникшее между ними, и схватил смертную за предплечье, намереваясь затолкать в проклятый дом силой. Но Уокер неожиданно перехватила его ладонь, крепко цепляясь пальцами, и дрожащим голосом прошептала: – Побудь со мной. Пожалуйста! Мне страшно. Демон остолбенел. Она снова делает это! Вызывает в нём дурацкое недоумение и какой-то внутренний дискомфорт. Хочется оттолкнуть её как можно быстрее, высмеять за глупую трусость и чёрную от копоти моську, но он отчего-то не может. Возможно, потому что знает на самом деле, что никакая она не трусиха? Она вела себя как блядская чудо-женщина весь последний час жизни, и заработала тем самым очко в копилку, на банке которой Люцифер мысленно наклеил наклейку: “вероятность, что люди станут для меня на ступеньку выше по важности, чем тараканы”. И вот она перепрыгнула пару ступеней за этот день. И отталкивать её не хотелось. Жалости не было, злости не было, было лишь раздражение – к себе самому. Люцифер незаметно вздохнул, и лицо его переменилось. Он завёл Уокер в дом. Пустой дом. Без лишних слов проверил оба этажа, а она не отходила от него ни на шаг. С трудом отцепилась от демона лишь с одной целью – принять душ и переодеться. И в этот раз мужчина к ней не ломился. Стоял у стола, глядя в окно на безлюдную улицу. Сквозь тучи пробилось яркое солнце. Николь вышла из душа молча, бессмертный пробежался по ней взглядом: мокрые растрепанные волосы, потухшие глаза с лопнувшими капиллярами и бледная кожа лица, а чёрные спортивные штаны и футболка свободно болтались на ней, как на вешалке. – Спасибо, – прошептала девушка в очередной раз, глядя на внушительную фигуру возле окна. Не ушёл. Остался с ней. Сердце сжалось, а голос дрогнул со следующей фразой: – За всё. Она прошла к постели и легла на краю, свернувшись калачиком. Выглядела как побитый жизнью котёнок – мокрая, грустная, всеми покинутая. От былой дикой кошки не осталось и следа. Люцифер вдруг мысленно посочувствовал, когда осознал: ей всего-то 22 года! В его мире дети в таком возрасте едва начинают учёбу и мыслить здраво, а она оказалась втянута в игры проклятых Небес. – Порядок? – сам не заметил, как произнёс, не успев вовремя прикусить язык. И художница покачала головой. Её пробило на слёзы. Она лежала в кровати, шмыгая носом, плечи её вздрагивали от рыданий, и бессмертный в который раз за день не знал, как ему поступить. Люцифер вымученно поморщился и опустился на край кровати. Не говорил ни слова, давая ей время выплеснуть стресс. Время для обоих остановилось. Уокер постепенно успокаивалась, и с каждой минутой звериный страх отступал. В последний раз всхлипнув, она поднялась с постели. Скрылась в ванной, чтобы снова умыться. Вода зашумела. Художница шлёпала по опухшим от слёз глазам пальцами, прикладывая прохладные ладони к щекам. Окончательно придя в себя, девушка промокнула лицо полотенцем, расчесала успевшие высохнуть пряди и, связав волосы в хвост, вышла из ванны. Край кровати оказался пустым. Сквозь распахнутое окно в спальню врывались потоки тёплого весеннего ветра. Закатное солнце окрасило комнату в насыщенные оттенки. Николь тяжело вздохнула. “Спасибо тебе, Люцифер. За всё”, – она с удивлением обратила внимание на возникшую в сердце лёгкую грусть. Оказалось неприятно думать о том, что это, возможно, была их последняя встреча. Чувствовала, что не сможет просто взять и забыть того, кто безо всякого “Отче Наш” и стёртых в кровавые мозоли коленях пришёл на помощь. Пусть и не “за так”, а имея собственную выгоду, и всё же… Бог же вообще никак не отзывается, сколько ему не молись.

***

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись в стену с оглушительным треском. Мамон вздрогнул, тогда как Ребекка и ухом не повела – лишь подняла свои ледяные глаза на прибывшего Люцифера. – Что. Это. Было?! – прорычал демон, в два размашистых шага приблизившись к сидящей за столом Уокер-старшей. Адский принц, уперев кончики пальцев в стол, тем самым лишая женщину личного пространства, гневно навис над собеседницей. Мамон недовольно прищурился, разочарованный несдержанным нравом будущего наследника. Как он дела вести собирается, если не способен даже напускное уважение проявить к тем, кто выше по статусу? “Щенок – он и есть щенок. Расти, затачивай клыки и строй школьников. Надеюсь, Сатана еще долго проживёт, и у тебя будет достаточно времени, чтобы дозреть”. – Успокойся, – процедила Ребекка, и губы её скривились в презрении. Что позволяет себе этот демон?! – Я спокоен, – чуть тише добавил студент, но глаза его до сих пор полыхали. – Ты хоть соображаешь, как подставила меня? Что теперь будет с мальчишкой? Я ради твоей дочурки с десяток смертных там положил! Что отец всё узнает меня мало волнует, но если это дойдёт до Шепфа? Я не стану прикрывать твою задницу! – Никто ни о чём не узнает. Твоё задание задокументировано и отправлено в архив, Моника не справилась с экзаменом и осталась на переподготовку до конца курса. Кроули – старый кретин, который и не подумает перепроверять что-либо. Всё должно быть в порядке, – твёрдо закончила Уокер, пряча дрожащие пальцы под стол. Люцифер отошёл к окну. Промолвил задумчиво: – Её наши грохнуть хотят. Поймал сильную энергию, но без понятия чью. Просто знаю – бессмертный. – Демон посмотрел на Серафима прямо и с едва уловимым интересом. Ему было любопытно, что предпримет эта власть имеющая бывшая смертная. Бросит на произвол свою родную дочь? Впрочем, такой исход мало удивит Люция. – Знаю. Именно поэтому вынуждена просить твоей помощи снова… Люцифер прервал её, злорадно расхохотавшись. Ребекка терпеливо ждала, когда студент успокоится, после продолжила: – Я выяснила, куда упекли Лилит. Её держат в подземелье Аида под надзором трехглавого пса. Отец не позволит тебе навестить её, остаётся лишь один способ, – Серафим замолчала, давая Люциферу возможность додуматься самому. – Ты назвала место. Думаешь, мне не хватит подданных, чтобы выкрасть мать самостоятельно? – Люций неприятно оскалился, продолжая стоять к женщине вполоборота и демонстрировать тем самым никому ненужную в данный момент гордость. Не до неприязни сейчас – на Небесах и в Аду творится бардак, да настолько, что смертных успели втянуть. – Ни один житель Ада не станет подставляться под гнев Сатаны, чтобы выслужить его сыну. Это очевидно, – бровь Ребекки изогнулась, она усмехнулась и покачала головой, разочарованная: “наивный мальчишка”. Демон стиснул челюсти, и острые скулы очертили его лицо, демонстрируя тихую ярость. – Не хочу тебя пугать, Люци, но Ребекка права. Даже самых жадных крыс не подкупишь, ибо те будут убеждены, что твои просьбы – банальная проверка на верность, – в разговор вступил Мамон, и голос его звучал очень участливо. Демон роскоши и богатства помнил, как, будучи ребёнком, наследник Ада продолжал демонстрировать откровенную ненависть на принятое отцом решение упечь мать в дурдом, и гнев его длился не один век, отпустив наследника очень нескоро. – Ты хочешь оказать услугу, за которую я буду обязан тебе отплатить. Хм, – внезапно Люциферу стало весело от логического вывода, к которому он пришёл: – Серафим, напомни-ка мне, кто из нас двоих демон? Потому что сейчас, увы, я чувствую себя использованным и обведённым вокруг пальца от своей же сделки. – Это выше твоей гордости и тем более выше моей. Это касается не только тебя и меня, но всего нашего мира, ты понимаешь? И Николь играет в этом не последнюю роль. – Ребекка встала, обошла стол и остановилась в шаге от Люцифера. Ей приходилось запрокидывать голову из-за разницы в росте, но уверенности у нее это не отнимало. – И долго я должен буду нянчиться с твоей преславной дочуркой? – выплюнул демон с презрением, интенсивность которой была, впрочем, чуть преувеличена. – Пока мы не выясним, кто пытается играть в Вершителя судеб, – честно ответила Серафим. Люцифер задумчиво почесал бровь, на мгновение опустив взгляд. Внезапно вдруг что-то вспомнил, вернул глаза на собеседницу. Глаза его прищурились, на губах появился хищный оскал. – Откуда у тебя ритуальный кинжал для сделок? – с нажимом потребовал ответа наследник Ада, и Уокер скорчилась от пронзившей голову боли. Выгнувшись в пояснице, женщина резко склонилась вперёд, теряя опору. С трудом разорвав зрительный контакт, прорычала гневно: – Ещё раз используешь свои способности против бессмертного выше тебя в иерархии… – Тогда отвечай! Или я выбью эти ответы. Кровь змея-искусителя сделала тебя сильнее, но мой дар убеждения в разы мощнее. Я – сын Сатаны, а ты хоть и Серафим, но бывшая Непризнанная, Ребекка. Не забывай об этом, – закончил уверенно Люцифер. От былой ярости не осталось и следа. Уокер тоже моментально взяла себя в руки. “Ну прямо как в зеркало смотрятся. Только Люций более эмоционален, тогда как Ребекка манипулирует не столь искусно, как мог бы сын Сатаны. Но ставлю слиток на то, что он согласится! И дело не только в выгоде… личный интерес, азарт, желание выслужиться перед папашей. Какую цель ты преследуешь?» – Мамон хищно прищурился, пытаясь высмотреть в наследнике Ада истинные мотивы. Но докопаться до истины не получалось. Потому что истину эту узреть оказался не способен и сам Люцифер. – Не смей угрожать мне, сын Сатаны, – рокочущий грудной голос Ребекки прополз по кабинету шипящей змеей, и Люцифер вновь улыбнулся. Казалось, они вот-вот сцепятся и перегрызут друг другу глотки. Серафим с шумом выдохнула. Недовольно одернула кулон с глазом субантры, пряча его под ткань платья, и вернулась за стол. – Хватит вести себя, как осоловелый мальчишка! – рявкнула женщина, теперь уже нервным движением взбивая на голове прямое каре. Помолчав с минуту, выдохнула: – Кинжал мне принёс Торендо. По моей просьбе. Это всё, что тебе стоит знать. – Советник Цитадели? – наследник Ада недоуменно поморщился, взгляд его стал недобрым, цепким и вдумчивым. Он подошел к столу, бесцеремонно схватил запястье Ребекки и та, удивляя Мамона своей покорностью, не вырвала руку сию секунду. Демон приблизил кисть женщины, проводя большим пальцем по вбитой в самую душу татуировке. – Здесь, – он остановил палец на нижней части рисунка, где витиеватая закорючка сплетала с узоров цифру 3. – Пометка, означавшая нумерацию кинжала. Их существует лишь несколько, и каждый владеет разрядом. Кинжалов с нумерацией от одного до трех не могут коснуться низшие демоны, а те, что идут от четырех, убивают ангелов мимолетным касанием. Откуда Верховный Серафим Торендо знает подробности, доступные лишь верхушке в Аду, и приносит тебе нужный кинжал? – на последних словах Люций бросил нервный взгляд на Мамона, мысленно негодуя: «Какая крыса сливает знания белозадой верхушке?» Он не стал подробно описывать функции ритуальных кинжалов и обряды, в которых всё казалось сложнее простого пореза на коже. Порой приходилось скреплять связь поцелуем, а иногда и соитием. Где-то требовались людские жертвы, а в особенных случаях – жертвы в лице бессмертных или небесных зверей. Заклинаний и прочих нюансов масса, но даже такую базу, как Верхняя тройка, мало кто знал из среднего класса Ада, а тут Цитадель. Мерзость! – Люцифер, не забывайся. Ближайшим соратникам Создателя всего сущего – в том числе Ада – известно многое. Вы наивно полагаете, что мы пускаем на самотек все ухищрения демонов, не ступая на огненную землю. Подумай сам, сын Сатаны: может ли Серафим не иметь понятия об оружии, способном повергнуть его в считанные секунды? Думаешь, мы такие беспечные идиоты? Именно это отличает ангелов от импульсивных демонов. Вы ведомы эмоциями, тогда как исключительно холодный ум и знания дают безграничную власть, – Ребекка говорила с легким высокомерием, не в силах сдержаться и не подчеркнуть, как многое их отличает помимо расцветки крыльев. Мамон презрительно сморщил нос, в мыслях мелькнуло: “Зато нам весело”. Люцифер недобро осклабился, шагнув к Серафиму, и с показной заботой стряхнул кончиками пальцев пылинки на белоснежной ткани, обрамляющей её грудь. – О, я понял. Ну, – лицо его вмиг сделалось скучающим: – Мне в целом плевать, что о нас думают ангелы. И раз уж вы такие умные, осторожные и бла-бла, то будет лучше, если дочурку твою станет охранять кто-то более… белокрылый, – на последнем слове презрительная ухмылка вернулась на губы демона, и Уокер вмиг напряглась. – Мы заключили сделку! – А она не имеет никакой силы, пока ты не выполнишь свою часть. Ты мне даже информацию выдать не в состоянии, а требуешь всё и сразу. Вы не умные, и не сдержанные. Вы наглые, жадные и омерзительные. Вам руку протянешь – вы заглатываете по пятки. Глубокие глотки нынче у ангелочков, а? – Люций бросил насмешливый взгляд на Мамона, красноречиво ему подмигнув, и демон богатства не удержался от короткого хохота. Глаза Ребекки прикрылись, она глубоко вздохнула, отчаянно пряча гнев и презрение. – У Торендо есть доступ к Древним Артефактам, не личный – через третье лицо. Я знаю это, потому как, – она коснулась кулона на шее. – Глаз Субантры принёс мне он. За хорошую плату, разумеется, но факт в том, что оказался способен достать. Это о многом говорит. И, боюсь, если об этом узнает хоть кто-то еще, кроме присутствующих в этой комнате, быть беде. Я пока не разобралась до конца, на чьей стороне нахожусь сама, но то, что Советник затеял свою игру, у меня нет сомнений. Я не верю в бескорыстную помощь. Он преследует личную цель, азарта вагон для того, кто живёт на этом свете ещё со времён войны двух сторон. И… я не исключаю того, что Серафим может быть задействован в покушении на Николь. – Сама не понимая, зачем, Уокер решилась на откровения. Она уже доверила этому демону жизнь дочери, что изменится, расскажи она чуть больше? Секретов небес так много, что раскрыть один не казалось женщине чем-то страшным. К её облегчению, демон прекратил демонстрации и глубоко задумался. Он провел указательным пальцем по губам, не отнимая взгляда от картины, висящей на стене позади Ребекки. Помолчав немного, ответил: – Этот семестр у меня более разгружен – я больше не являюсь куратором низших демонов, и почти вся учёба проходит дома. Получится выделить время, но мне нужны сроки. Как скоро ты готова выполнить свою часть? – До Рождества, – Ребекка на секунду перевела взгляд, но, словно бы через силу, вновь впилась своими льдинками в жгучую лаву демона. Ответила твёрдо, уверенно: – Я вызволю Лилит из Аида до Рождества. – И тут же болезненно сморщила нос, испуганно обхватив заклейменное адским кинжалом запястье. – Что это?! Люцифер хмыкнул, мазнув пальцами по своему рисунку. Ответил довольно: – В сделку добавились новые условия. Они отразились на кусочке твоей и моей души, – последние слова мужчина произнес нехотя, будто бы признать то, что у него есть душа, казалось чем-то постыдным или неправильным. Уокер недовольно поджала губы, но нашла в себе сил кивнуть. Тут же бросила иронично: – Ещё вопросы? – Насколько близко мне нужно быть к твоей дочери? – его лицо украсила лукавая, плутовская усмешка, и губы женщины исказились в злостном оскале. – Не смей, демон. Наблюдать можно из Ока, а в случае беды отправляться к ней. Быть рядом совершенно необязательно! – Сам разберусь и сделаю так, как удобно мне, – бескомпромиссно. Ребекка тяжело вздохнула. – Я отправлю тебе послание, если вдруг что-то изменится или появится новая информация. Мне пора возвращаться в Цитадель.

***

Этот день оказался по-своему непростым для многих. Для Ребекки, которая с тяжестью на груди отдавала родного ребёнка в лапы самого дьявола. Для Люцифера, которому, помимо всей полученной информации о поползновениях ангельских мерзавцев на его территории, тревожили душу проклятые внутренние ощущения. Сегодняшнее задание, обязанное стать для него очередным, обратилось каким-то цирком. Сплошные противоречия, бесконечный спор сердца и разума. Когда первое бросалось в пекло за светлой макушкой, рассудок недоумевал, куда так спешить? Что за пугающее желание защитить? Откуда в нем проснулось это чертово благородство? Спасать мальчишку по просьбе этой смертной замарашки? Он что, совсем кретин? “Шепфа, что за мысли! Мне нужна Ости. Срочно. А лучше… нет, лучше кто-то другой. Терпеть её воздыхающие заискивания нет никакого желания”. Захотелось другую. Ту, что не ослеплена его статусом и красотой. Девушку, способную отказать, воздерзить. Есть ли на Небесах некто подобный? На Земле точно живёт одна… “Фу, что за мерзкие мысли!” – демон устало поморщился. Николь падала в иррациональную пропасть. Ей крайне тяжело давались все эти игры с дьяволом. Мандраж отпустил не полностью, Уокер спала на диване в гостиной – поближе к тревожной кнопке. Мобильник держала в ладони, а когда теряла его во сне – нервно подскакивала, чтобы снова сжать в пальцах. Ночь её только измучила, но утром стало полегче – к ней наконец-то вернулся её молодой человек. – Эллиот! – растрёпанная, сонная, с синевой под глазами и чуть диковатым взглядом, Уокер кинулась парню на шею, и Браун стиснул стройную фигурку любимой в крепких объятиях. Он целовал её волосы, вдыхал запах и гладил спину, и только тогда весь пережитый кошмар стал оборачиваться для художницы чем-то далеким. Прошедшим. Законченным. Девушка отчаянно возжелала, чтобы случившееся оказалось лишь миражом. “Только бы вернуться в свою прежнюю жизнь. Без мамы. Без… Люцифера” Дико и некомфортно стало Уокер от имени последнего. Он спас её. Защитил. Вырвал из лап смерти с одержимым безумием, и она видела в этом нечто большее, чем просто выполнение своей части сделки. “Он должен был спасти только меня. Но прислушался. Услышал. Спас мальчика”, – от этих мыслей сердце ускоряло свой ритм, и чувство вины давило на горло, когда она бросала свой взгляд на парня, увлеченно рассказывающего о недавней конференции, которую организовала компания отца и где сам Эллиот оказался спикером. – …в общем, мне очень жаль, что ты отказалась поехать. Мама хотела с тобой повидаться, – подытожил парень, переключаясь с пережитых впечатлений на состояние собственной девушки. Быстрый анализ заставил его нахмуриться: – А ты как провела время? С тобой всё в порядке? Николь натянуто улыбнулась. – Да. Мартинес завалил работой, до сих пор не могу разгрести. Еще заказов много, боюсь, что полотно завтрашнего заказа не успеет просохнуть. – Почти не лжет – профессор и правда накидывал в последнее время чрезмерно много задач. Но Николь всегда закрывала дедлайны раньше положенных сроков, поэтому оказалась чуть впереди настигающих рабочих проблем. – Тебе необязательно так много работать. У нас достаточно денег, – Эллиот придвинулся ближе, погладил любимую по щеке. Покрытые капиллярной сеточкой белки глаз, искусанные губы, осунувшиеся щеки и синева под веками. – Ты спишь вообще? Я закажу тебе комплекс витаминов. Договорись с Мартинесом на отгулы, поваляемся дома, сходим в кино. Займемся, чем хочешь, – рука парня переместилась ей на плечо, и Николь устроилась под боком Брауна. Чувство вины продолжало кусать. “Проклятый диван”, – вспомнила, как пила на нем вино с Люцифером. А когда ладонь скользнула к талии, Уокер едва не зарядила сама себе по голове за не вовремя проскочившую шальную мысль: “Руки демона ощущаются по-другому”. Да, ведь широкая, горячая ладонь с длинными пальцами давала безоговорочное чувство защиты. И в целом благодарность к нему набирала обороты с каждым прошедшим часом настолько стремительно, что начинала пугать. “Он меня преследовал! Запугивал! Пытался сломить мою волю! Уокер, угомонись, это уже начинает походить на стокгольмский синдром !” После завтрака Эллиот отправился в душ, и буквально через минуту со второго этажа послышался его удивленный голос. – Николь, что это?! Перепуганная Уокер взлетела по ступеням, чувствуя, как колотится сердце. Она испугалась: вдруг Браун залез в сушильную машину и обнаружил там черную мужскую рубашку, но нет… Парень стоял на проходе в ванную комнату, переводя красноречивый взгляд с вырванного из двери замка щеколды на взволнованную девушку, и обратно. Молчание между ними затягивалось до неприличия. Наконец, Эллиот неуверенно пробормотал: – Твоя работа? Николь поспешила успокоиться. Чуть расслабившись, сцепила перед собой ладони и придумала самую правдоподобную – по ее мнению – версию произошедшего. С присущей девушке самоиронией, эмоционально и красочно расписала, как после душа щеколда застряла в разъеме и никак не хотела поддаваться. Бедная Уокер и так её цепляла, и эдак, а она капризничала до последнего. И ей пришлось ногой выбить дверь, чтобы выйти. – Я даже думала, может с окна спуститься? Но одежду оставила в спальне, была в одном полотенце, а бегать голой по улице как легендарная Сьюзан все-таки не рискнула, – закончила Николь с виноватой улыбкой, поджав плечи к ушам. Эллиот расслабился, взгляд его потеплел. – Прости, что оставил одну! Хорошо, что смогла выбраться. Но надо было мне позвонить, вызвал бы мастера. Девушка беззаботно махнула рукой, незаметно переводя дыхание. Получилось отмазаться, но чувства ею завладели до того неприятные, что стало дурно. – Пойду на террасу, порисую, – она развернулась к парню спиной, и улыбка тут же слетела с лица, будто незакрепленная маска. Сколько же в жизни возникло сложностей!