Семейные узы

Каждый момент нашего короткого путешествия казался мне сейчас куда более приятным, ярким и замечательным, чем когда мы выезжали из дома этим утром. Окна на зданиях блестели, птички чирикали, а трава словно переливалась в сиянии солнца, расположенного высоко над нашими головами. Однако, несмотря на всё это величие, мир и понятия не имел о том благословении, которое даровала нам судьба, и просто продолжал вращаться так же, как и всегда. Но для нас с Люси всё было иначе. Мы чувствовали себя властелинами всего сущего. Счастливая улыбка сияла на губах птерочки, и каждые несколько секунд она хихикала от радости, периодически бросая на меня игривые взгляды, пока я вёл машину, после чего быстро отводила взгляд и её щёки краснели, а сама она вновь начинала хихикать. Я же не мог стереть с лица глуповатую улыбку, пока моя левая рука лежала на руле, а правая полностью была в плену Люси. Она держала мои пальцы, нежно потирая их и продолжая издавать свои причудливые и полные надежды звуки. Мы ехали по городским улицам к месту, где я собирался устроить нам пикник. Спустя несколько минут я наконец-то заговорил, стараясь внести ещё больше позитива в наше веселье. – Девяносто шесть процентов, значит. Доктор сказала, что это самый высокий показатель, который она когда-либо видела. Вот уж повезло. Люси вновь хихикнула, поглаживая мою руку. – Видимо, у тебя очень хороший "прибор", раз он смог показать такие цифры. – У меня? А что насчёт тебя? Это ведь тебе предстоит проделать всю тяжёлую работу. Уверен, что девяносто процентов это именно твоя заслуга. Она покраснела ещё больше. – Прекрати! Вообще-то это командная работа! Осторожно, стараясь не сильно отвлекаться от дороги, я вытащил свою руку из её хватки и поднёс ладонь к её лицу, убирая волосы и проводя пальцами по щеке. – Да, ты права. Просто… я так счастлив, что у меня есть ты. Такая красивая и замечательная жена. Она вздохнула, вновь хватая мою руку и, закрыв глаза, прошептала: – Я люблю тебя, Анон. – Я тоже тебя люблю, Люси. Когда мои пальцы прижались к её шее, я почувствовал, как участился её пульс. Моё собственное сердцебиение тоже ускорилось, и я явственно ощутил, что в воздухе становится слишком жарко. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Как бы отчаянно мы ни стремились приступить к работе над следующей главой нашей совместной жизни, у нас ещё есть два препятствия, которые нужно преодолеть. Первое – это, само собой, пикник, который я недальновидно решил устроить после наших тестов на жизнеспособность, не понимая, что мы можем впасть в эйфорию от столь прекрасных результатов. И хотя это не слишком-то нам мешало, ведь теоретически я могу прямо сейчас развернуть машину и поехать домой, где мы предадимся любовным утехам, разумеется после того, как доедим наши сэндвичи. Однако есть ещё один барьер, куда более грозный и пугающий. А именно последний кусочек пазла в душе Люси. Её недостающая часть, которую она потеряла и никак не может найти. Блокада, что мешает ей воссоединиться с нашими старыми друзьями. У меня есть подозрение, что это такое, но… я не знаю, прав ли я в своей догадке и верно ли поступаю. Возможно, вся эта затея закончится грандиозным провалом и я лишь усугублю её состояние. Но… я не могу просто так сидеть сложа руки. Я должен хотя бы попытаться. Ради неё. Ради нас. Когда мы свернули в сторону городского парка, брови Люси поднялись вверх и она с ухмылкой посмотрела в мою сторону. – Хм, кажется, я догадываюсь, где ты хочешь устроить нам пикник. – О, значит, ты теперь у нас детектив? – усмехнулся я. – Ну, табличка с названием парка как бы намекает. Так что не нужно быть гением, чтобы понять, куда ты меня везёшь. Пока она это говорила, над холмом и правда появилась знакомая деревянная вывеска парка Волкалдера. За ней виднелось море красных деревьев, что закрывали вид на океан. Их огромные стволы были практически лишены листьев, которые они обычно носят. Осень обошлась с ними так же, как и каждый год, лишив большей части растительности и заменив угрюмым коричневым цветом, но их возвышающееся великолепие было не менее впечатляющим. Проезжая по извилистой парковой дороге, мы заметили множество других машин. Несмотря на то, что сегодня была пятница, похоже, мы были не единственными, кто захотел насладиться оставшейся хорошей погодой среди деревьев. На стоянке, куда я заехал, был припаркован ряд жёлтых автобусов, украшенных логотипом, на котором были изображены улыбающиеся дети-люди и динозавры, держащиеся за руки, и надпись: «Начальная Школа Вулкано». Наверное, их привезли сюда на экскурсию или просто поиграть на свежем воздухе. Ближайшая игровая площадка была заполнена множеством визжащих и смеющихся детей, вокруг которых стояло несколько наблюдающих за ними взрослых. Глаза Люси засияли при виде этой картины, и её возбуждённое хихиканье вновь вернулось, когда она увидела играющих малышей. Сегодняшний приход в парк не был запланирован, а потому я не ожидал, что здесь соберётся так много дошколят, так что та часть моего воображения, которая представляла себе тихое романтическое свидание, печально вздохнула. Хотя, может, такое зрелище сможет подтолкнуть мою жену на нужные мысли. Когда я направился в противоположный конец парка и заехал на одно из свободных мест, Люси быстро поняла, где мы находимся, обратив внимание на знакомую беседку впереди. Её улыбка медленно исчезла, и она повернулась ко мне. – Ты хочешь остановиться здесь? Почему? Это была та самая стоянка, на которой я остановился в субботу, когда мне пришлось объяснять жене, что я ей не изменял, а вместо этого тайком встречался с Ридом и Триш. Я вздохнул. – Прости, что привёз тебя именно в это место, но на то есть причина. Когда мы с тобой поссорились в прошлую субботу, а потом в воскресенье неожиданно запланировали встретиться с Ридом и Триш, я был обескуражен и чувствовал себя ужасно из-за нашей ссоры и из-за того, что так сильно расстроил тебя. Но потом всё вдруг пошло на лад, когда ты согласилась… ну… Я прервался, не желая заново переживать те события, что произошли в понедельник вечером. Люси опустила взгляд, явно не желая этого ещё больше, чем я. – Конечно, тогда я не знал о том, что знаю сейчас, – продолжил я. – Поэтому в понедельник я пришёл сюда в свой обеденный перерыв, чтобы немного подумать. Она снова посмотрела на меня, с всё тем же озабоченным взглядом, и я ответил на её вопрос прежде, чем она успела его задать: – Если честно, я не знаю, почему решил вернуться именно в это место. Наверное, просто захотелось взглянуть на него с другой стороны. Открыть для себя заново. Ведь здесь многое пошло совсем не так, как могло бы. Я сделал паузу, обдумывая следующие слова. – А ещё, если быть до конца откровенным, я очень захотел увидеть место, где мы с тобой унизили Кевина. При этих словах уголки её губ растянулись в небольшой улыбке. – Ты имел в виду "Грёбаного Кевина"? – Хи-хи, да, грёбанного Кевина, – захихикал я и бросил взгляд через лобовое стекло на травянистый холм впереди. – Когда я приехал сюда, я не просто сидел в машине, а какое-то время исследовал местность, и… ну… хочешь посмотреть, что я нашёл? Она проследила за моим взглядом до холма неподалёку и сделала глубокий вдох. Через мгновение она утвердительно кивнула. – Конечно, идём, любимый. Я ободряюще улыбнулся, надеясь, что не испортил свой план так рано. Мы оба вышли из машины. Я достал корзинку для пикника и одеяла с заднего сиденья. Пока я это делал, Люси молча наблюдала за играющими возле нас детьми. Обойдя машину, я взял её за руку, сунув одеяла под мышку, а корзинку переложив в другую руку. Когда она повернулась ко мне, я увидел в её глазах затаённую надежду, которая смешалась с лёгким оттенком беспокойства. У меня невольно возникло ощущение, что она слишком хорошо помнит наш разговор в тот вечер, когда мы сказали друг другу, что хотим завести ребёнка. Но как бы сильно я ни желал иметь от неё детей, она должна сперва привести себя в порядок, прежде чем мы сможем решиться на это. Она должна преодолеть свои личные трудности, чтобы дать нашему малышу шанс вырасти счастливым. Она тут же заметила множество вещей, которые я взял (и одеяло, упавшее на землю) и, слегка пожурив меня, подняла его и забрала вместе со вторым из моих рук. – Боже, Анон, я могу помочь тебе донести кое-что из этих вещей! Она взяла их и, обхватив мою руку, улыбнулась: – Ну ладно, веди меня, мистер исследователь. Я повёл её вверх по холму мимо ряда деревьев к одинокому красному дереву, которое стояло особняком от своих древесных собратьев. Прогулка выдалась не очень длинной, всего с полсотни шагов от машины, но как только мы взобрались на холм, нам стала видна вся округа вплоть до линии деревьев. Я услышал, как Люси взволнованно ахнула. Такая же реакция была и у меня, когда я впервые нашёл это место. Перед нами простирался кажущийся бесконечным океан, омывающий каменный берег далеко внизу, но при этом, благодаря перспективе, словно примыкающий к холму, на котором мы стояли. Корни одинокого красного дерева удерживали непрочный комок земли, слегка выступающий вверх, а само дерево словно выглядывало из-за скалы, чтобы полюбоваться волнами, разбивающимися о берег внизу. Мы не могли подойти ближе и разделить этот вид из-за высокого забора, который преграждал нам путь и не давал приблизиться к краю. Но нам ничего не мешало любоваться им с того места, где мы были. Люси повернулась ко мне с приоткрытым ртом. – Ты, возможно, сейчас удивишься, но я и не знала, что это место находится так близко к океану. Я кивнул. – Понимаю. Меня это тоже немного удивило. Я знал, что парк находится рядом с океаном, но из-за извилистых дорог, что тут проходят, не сразу его отыскал. Чёрт, когда я сюда шёл, то думал, что найду обыкновенную поляну или что-то в этом духе, а не этот замечательный вид. Она окинула взором кристально-голубой простор. Полуденное солнце заставляло его поверхность переливаться в своём вечном танце. – Тут прекрасно, – сказала она, и я поставил корзинку для пикника на траву. – Ты же не против, если мы устроимся прямо тут? – Конечно, – утвердительно кивнула она и, продолжив любоваться видом, передала мне одеяла. Я развернул лоскутное одеяло и положил его на вершину холма, а следом за ним и его полосатого товарища, после чего сел на одно из них. Трава внизу была достаточно мягкой для того, чтобы с комфортом расположиться тут. Оглянувшись через плечо, я посмотрел на слегка прикрытую листвой детскую площадку, где носились ребятишки. Их весёлые голоса гулко разносились в воздухе, смешиваясь со звуками плещущейся внизу морской пены. Через мгновение Люси наконец отвернулась от океанского пейзажа и присоединилась ко мне на одеяле. Я уже начал доставать наш обед и протянул ей один из упакованных сэндвичей, когда она села, еле заметно качая головой и словно прогоняя оцепенение. – Да, тут и правда очень красиво, – прошептала она. Я улыбнулся и ласково погладил её руку. – Я надеялся, что тебе тут понравится. Хотел, чтобы ты запомнила этот парк не только как место, где случилось что-то нехорошее. – И у тебя пока что неплохо получается, – с улыбкой сказала она и, тихо хихикнув, прибавила, кокетливо поглядев на меня: – Хотя сейчас тебе будет непросто испортить мне настроение. Улыбка на моём лице слегка дрогнула. Очень надеюсь, что моя жена права и я и правда всё делаю правильно. Мы принялись за еду и какое-то время наслаждались обедом. Между нами царило спокойствие, пока мы перекидывались отдельными фразами, но в основном нам хватало уютного молчания. Люси изредка поворачивала голову, поочерёдно любуясь то на океан, то на детскую площадку вдалеке, после чего украдкой бросала взгляд на меня. Когда мои глаза встретились с её, она быстро отвела взгляд и её щёчки покраснели, пока она еле сдерживая ухмылку. Её поведение напомнило мне ту ночь, когда я попросил её выйти за меня замуж. Я вернулся из командировки и спустя три дня уже купил ей кольцо, чтобы сделать ей предложение. Конечно, это произошло лишь после того, как я провёл полтора месяца в военном госпитале, когда меня изрешетило осколками костей, которые принадлежали моему другу Уэстону. Дополнительное время ожидания и затянувшийся шок от того, что я потерял близкого друга и чуть не умер, разожгли огонь под моей задницей. Я хотел жениться на Люси как можно скорее. Я заказал столик в одном из самых дорогих ресторанов города. Поначалу Люси игриво дразнила меня, утверждая, что я поведу её в какую-нибудь кафешку, где всё подают во фритюре, но когда я сказал ей, что у нас намечается особенный вечер и что место будет не таким уж дешёвым, её глаза загорелись и она стала крайне заинтересованной. Мне удалось избежать её подозрений в чём-то большем, объяснив этот жест тем, что я просто захотел отпраздновать своё возвращение домой и снова побыть с ней. Когда мы подъехали к парковке ресторана, она едва сдерживала улыбку, глядя на красивый фасад здания. Место было определённо премиум класса, из тех, где блюдо за сто баксов считается дешёвкой. Но поскольку я получил изрядную сумму денег за службу (и компенсацию за полученное ранение), то смог оплатить нам столик в этом месте и… купить весьма неплохое кольцо с бриллиантом, которое теперь держал при себе. Я нащупал его в потайном кармане своего пиджака, когда выходил из машины, убедившись, что всё идёт, как я задумал и, быстро обойдя машину, открыл перед Люси дверь, вызвав у неё игривое хихиканье, когда она восхитилась моим джентльменским жестом. Янтарного цвета платье, которое она надела по этому случаю, струилось вокруг её грациозной фигуры, а его цвет прекрасно сочетался с её пленительными глазами. Мы сидели на отдельном балконе второго этажа, с которого открывался замечательный вид на город, что уже начинал загораться ночными огнями, уходящими за горизонт. Летний воздух был ещё тёплым, несмотря на то, что к моменту нашего прихода солнце почти село. Темы для разговора были почти такими же, как в тот день, когда я только вернулся домой: как обстоят дела с её работой в церкви, как поживают её родители, что нового у Незера и его учебой на врача. Мы также немного поговорили о нашем возможном совместном будущем, хотя я намеренно уводил разговор в сторону от брака. Конечно, так и было задумано, но я хотел застать её врасплох своим предложением, хотя бы для того, чтобы её восторженная реакция навсегда осталась в моей памяти. Еда была изысканной, а бутылка вина, которое к ней прилагалась, оказалось намного вкуснее, чем любое другое, что я когда-либо пробовал в жизни. Хотя, по правде говоря, мои познания в винах были очень скудными и ограничивались лишь стаканом дешёвого пойла из коробки, что я однажды попробовал в средней школе. Когда наши тарелки были убраны и нам должны были принести десерт, я едва заметно кивнул официанту и он ответил мне тем же. Так я дал понять, что собираюсь сделать кое-что особенное и нам нужно ненадолго уединиться. Мы с Люси сидели вдвоём, и единственными звуками был спокойный гул ночного города и безмятежная музыка, тихо играющая в ресторане из тонких динамиков по бокам от нас. Я с любовью смотрел на птерочку. Заметив это, она очаровательно улыбнулась мне и я, сделав то же самое, сказал: – Ты прекрасна. Ошеломлённая таким комплиментом, она на мгновение опустила вниз клюв, а её щёки сильно покраснели. Но вскоре она быстро села ровно и, хихикнув, сказала: – О, прекрати, Анон! Ты меня смущаешь! Её притворное негодование не могло скрыть радость, которая отчётливо была видна на её лице. Я сделал глубокий вдох и, слегка постукивая от напряжения ногой, наклонил голову в сторону, поглядев в направлении города. – Но это правда, ты такая очаровательная. Особенно на фоне всех этих ночных огней и того высотного здания, что позади тебя. Интересно, что там находится? Подняв бровь, она повернулась на стуле, положив руку на спинку, чтобы посмотреть на здание, на которое я указывал. Всё шло по плану. Она некоторое время смотрела на него, прежде чем ответить: – О, по-моему, это здание фирмы «Фукузариус». Да, ты прав, ночью его огни и правда выглядят потрясающе, ведь там… Она чуть не вскрикнула от удивления, обернувшись ко мне, и тут же прикрыла рукой клюв, когда я, воспользовавшись её минутным отвлечением, незаметно опустился на одно колено и, достав коробочку с кольцом, открыл его, обнажив посеребренное кольцо, украшенное небольшим бриллиантом. Птерочка издала восхищённый вздох. Я посмотрел ей в глаза, чувствуя искреннюю любовь в своём сердце. Я изо всех сил старался произнести то, что испытывал к Люси ещё со школы, и всё же мой голос слегка дрожал: – Люси, ты делала каждый день, проведённый с тобой, ярче и счастливее предыдущего. Мне пришлось оставить тебя на три года, чтобы служить нашей стране, но пока я был за границей и восстанавливался после ранения, мысль о тебе давала мне надежду и уверенность. И теперь, когда я вернулся домой, я больше не хочу проводить без тебя ни единого дня. Я хочу прожить с тобой всю оставшуюся жизнь. Люси сохраняла самообладание, как только могла, хотя было видно, что её переполняют эмоции. Её хвост возбуждённо бился о деревянные стойки спинки кресла, а крылья трепетали с такой силой, что она вот-вот могла взлететь. Её глаза были широко раскрыты, и слёзы радости начали помаленьку стекать по её ярко-красным щекам. Я глубоко вздохнул. – Люси Аарон, я хочу тебя спросить: станешь ли ты моей женой? Она резко вдохнула, а затем ответила не словами, а каким-то высокопарным писком. Я слегка наклонил голову, но прежде чем успел спросить, был ли этот звук утвердительным, она перелетела через стол и обняла меня, едва не повалив на землю. – ДА, ДА! О БОЖЕ, АНОН! ДА!!! Я обнял её в ответ, что было несколько затруднительно из-за того, что она заключила меня в свои крепкие объятия и обхватила крыльями, радостно всхлипывая и повторяя слова согласия. Во время короткого затишья в нашем восторге я вынул обручальное кольцо из футляра и надел его ей на палец. Она зажмурила глаза от счастья, глядя на него, после чего ещё крепче обняла меня. Если честно, я не сомневался, что она ответит «Да» на моё предложение, но в то же время почувствовал себя так, словно с моих плеч сняли целую гору. Её чистый экстаз наполнил меня такой любовью и теплом, что мне захотелось запечатлеть этот момент и сохранить его навсегда. Через несколько минут мы наконец вернулись на свои места, вытирая слёзы и сдерживая хихиканье. Вскоре к нам зашёл официант с десертами в руках и одарил Люси понимающей улыбкой. Птерочка тоже улыбнулась, поглядев на кольцо на своём пальце, которого там раньше не было. Он искренне её поздравил и с поклоном оставил нас одних. Пока мы наслаждались десертами, улыбки не сходили с наших лиц. Люси переходила от восторженного благоговения при виде своего кольца к мечтательным взглядам при мысли, что скоро нас ждёт свадьба. А ещё она украдкой поглядывала на меня, но когда наши глаза встречались, она быстро отводила взгляд, яростно краснея и прикусывая губу. Этот жест разжёг огонь в самых первобытных частях моего тела, заставив меня задыхаться от желания. Её родители, возможно, не были рады тому, что она не вернулась домой в тот вечер, особенно учитывая их заботу о ней, но на тот момент мне было всё равно. Я хотел Люси. Физически. Эмоционально. Духовно. Я хотел её всю. Всё что имело для меня значение в тот вечер – это она. Мы же тем временем продолжили мирно перекусывать чипсами в настоящем, наслаждаясь безмятежным видом и умиротворяющими звуками океана. Когда содержимое корзины подошло к концу, голоса детей удалились. Скорее всего, воспитатели собрали их на обеденный перерыв и повели в другой конец парка, где были беседки. Убрав за собой мусор и вытерев руки влажными салфетками, Люси подползла ближе и положила голову мне на плечо, обхватив своим мягким крылом. Я искренне захотел остаться с ней вот так навсегда, чтобы лёгкий осенний ветерок проносился мимо нас, шевеля опавшие листья и кончики травы, пока океан продолжал петь свою сладкую песню. Всё в этом моменте было идеально… кроме одного. Того самого недостающего кусочка. Остатка обиды, которая всё ещё жила в душе Люси. Я не был уверен, что мой план сработает правильно, но всё же решил попытаться. Я поцеловал Люси в лоб, и она издала вздох удовлетворения и подняла на меня глаза. Я с теплом посмотрел в них, прежде чем сказать: – Люси, это, наверное, покажется тебе странным, но… не могла бы ты на минутку закрыть глаза? Я хочу кое-что взять из машины. Она слегка наклонила голову вбок, и на её губах появилась игривая улыбка. – О, неужели ты приготовил ещё один сюрприз для меня? Ты сегодня явно хочешь избаловать меня, красавчик. Я взял её руки в свои, но не сказал ничего в ответ, и она, кивнув, послушно закрыла глаза. – Сейчас вернусь, – пообещал я, и она снова улыбнулась, наклоняя голову, чтобы послушать, как я встаю и собираю корзинку для пикника вместе с небольшим количеством мусора, который мы сложили в целлофановый пакет. Наша машина была недалеко, так что у меня ушло не больше минуты, чтобы добраться до неё и убрать корзинку на заднее сиденье. Затем я открыл багажник и достал то, что положил туда вчера, после чего направился обратно к Люси. Когда я оказался в пределах её слышимости, то заметил, как она слегка повернула голову с закрытыми глазами. – Анон? Это ты? – спросила она. – Да, я. Минутку, подержи глаза закрытыми ещё немного, я почти готов, – отозвался я. Она улыбнулась и покорно продолжила ждать, пока я подошёл к ней и поставил футляр на землю между нами. Она покачала головой, прислушиваясь к звукам и пытаясь понять, что именно я делаю. Я открыл обе защёлки и осторожно вытащил содержимое из войлочной подкладки. После чего сел напротив Люси спиной к океану и протянул к ней руки. – Хорошо. Теперь можешь открыть глаза. Она подняла веки с широкой улыбкой, которая быстро исчезла, когда она увидела предмет, который я держал перед ней, и посмотрела на меня с видимым замешательством. – Анон, это… моя гитара? Я кивнул, протягивая ей одну из её старых акустических гитар, которая хранила в себе атмосферу ностальгии прежних дней. Её лаковых блеск немного померк, но, похоже, она всё ещё была в хорошем состоянии. А вот как она будет звучать, нам ещё предстоит выяснить. – Зачем ты её принёс? – спросила птерочка, удивлённо поглядывая на меня. Я сделал медленный, глубокий вдох, после чего ответил: – Чтобы послушать, как ты играешь. Она на мгновение застыла в недоумении, а затем взмахнула рукой перед лицом и хихикнула: – Вот как? Но это ведь было так давно. Я уже ничего не помню. Я не ответил, продолжая держать гитару перед ней. Она покачала головой, и её улыбка задрожала. – Я не могу. Это было слишком давно. Но спасибо за предложение. Я вновь промолчал и просто продолжил смотреть на неё. Люси сделала быстрый вдох. – К тому же, я уверена, что она совсем не настроена. Да и струны наверняка ослабли. И потом я… Она глубоко вздохнула. – …я не хочу на ней играть. Я ничего не ответил, продолжая настаивать без слов. Она всхлипнула, глядя на гитару. – Анон, убери её. Я сказала, что не хочу на ней играть. Я ничего не ответил. Её брови нахмурились, когда она посмотрела на меня с медленно нарастающим гневом. – Зачем ты это делаешь? Я не хочу играть! Ты что, не понимаешь?! Я ничего не ответил. Её гнев быстро сменился печалью. – Анон, прошу, прекрати… я… я не хочу играть. Я не могу… Я не ответил. «Ну же, Люси. Ты можешь преодолеть это», – мысленно взмолился я. Она опустила голову и, сгорбившись, склонилась вперёд. Её крылья медленно опустились. – Я не могу… это слишком больно… я всех подвела… Пожалуйста, Люси, не сдавайся. Её голова опустилась ещё ниже, волосы скрыли черты лица, спадая на глаза. Её руки медленно переместились к перьям. – Я не могу… мне жаль… мне так жаль… Я тут же захотел вмешаться, но понял, что нельзя. Она должна сама выбраться из этой ямы. И всё же я могу ей помочь. Дать толчок в верном направлении. Что там делал доктор Фицджеральд, чтобы не дать ей навредить себе? Мне упомянуть нашу свадьбу? Или лучше помолвку? Или… Я опустил взгляд на гитару в своих руках. – Люси, ты помнишь последние дни в старшей школе? Её руки остановились. Она ничего не сказала, но её явно озадачил мой вопрос. Я продолжил: – Ну, не самые последние, но ближе к концу. Это была пятница, и ты спросила, не хочу ли я прийти и позаниматься с тобой. Она по-прежнему ничего не произнесла. Я не видел её лица за волосами, но мне кажется, я заметил, как она слабо кивнула. – До сих пор помню, как сильно я был взволнован. У меня в мозгу звучали сигналы тревоги, и я никак не мог выкинуть из головы голос Билла Уизерса. Я был в полной панике, но всё равно направился к тебе домой. Она чуть приподняла голову. Её дыхание всё ещё было громким, но я увидел, как кончик её мордочки высунулся из волос, пока она слушала. – Однако в тот день мы не занимались. Вместо этого… Я переключил своё внимание на гитару. – Ты показала мне, как правильно играть. Боже, я был ужасен. Звучало так, будто я мучаю кошку. Я услышал, как она сделала быстрый, тихий вдох через ноздри. Возможно, это был крошечный смешок, но больше она никак не отреагировала. – И всё же ты была терпелива со мной. Ты была добра. Да, немного поддразнивала меня, но, несмотря на все мои промахи, ты продолжила помогать мне, тренировать и совершенствовать, и в тот день я даже почувствовал, что могу немного играть, – продолжил я. Она ещё немного приподняла голову. По кончику клюва я заметил, что её губы дрожат. – Но это было не всё, что ты сделала. Ты помогла мне не просто научиться играть, но и показала часть себя. Часть, которая была очень личной и значимой. Ты… показала мне то, что долгое время было скрыто от этого мира. И этим ты изменила меня. Ты и твоя музыка. Песня, которой ты научила меня, несла в себе слова, которые ты не могла произнести вслух. Ты показала мне, кто я есть. Кто ты есть… Она села ровно. Волосы упали на глаза. Она сидела, медленно подрагивая и ведя внутреннюю борьбу со своей печалью и болью. Она билась кулаками о последнюю преграду, отчаянно пытаясь вырваться на свободу. Слёзы начали течь по её лицу. Птерочка подняла голову, её глаза встретились с моими. – В тот день я впервые понял, что люблю тебя. И вот стена рухнула. Люси разразилась рыданиями и упала вперёд, ухватившись руками за край одеяла. Я отложил гитару в сторону и быстро приблизился к ней, чтобы предложить объятия. Она прижалась к моей груди, захлёбываясь рыданиями между глотками воздуха, выпуская всю боль наружу, что буквально парила между нами, отражаясь от деревьев, рассеиваясь с ветром, утопая в нежных волнах океана. Она очищалась себя с каждым всхлипом и втягивала освобождение с каждым вдохом. Я позволил ей выплеснуть это, обнимая и гладя по волосам, пока она плакала. Я чувствовал себя ужасно из-за того, что заставил её пройти через такое, но при этом не терял надежду, что всё не напрасно. Это того стоило. Она того стоила. Всё, что имело сейчас значение – это она. Постепенно она начала приходить в себя, всё ещё изредка сморкаясь и фыркая. Она вернулась к нормальному дыханию и посмотрела на меня. Я улыбнулся ей, вытирая рукавом оставшиеся слёзы с её щёк. Она сделала глубокий, неуверенный вдох, прежде чем произнести дрожащим голосом: – Я тоже. Я приподнял бровь, не понимая смысла того, что она хотела сказать. Она прислонила голову к моему плечу и сказала мне в грудь: – В тот день я тоже поняла, что люблю тебя. Мое сердце практически вылетело из груди. Я попытался ответить, но не смог произнести ни слова. Вместо этого я ещё крепче прижал её к себе, а на моих глазах навернулись слёзы. Она прижалась ко мне в ответ, издавая приглушённые рыдания. Однако на этот раз в них не было боли. В них была только любовь. Прошло несколько минут, которые мы провели в объятиях друг друга. Её слёзы прекратились, как и мои, она мирно лежала, уткнувшись головой в моё плечо и делая медленные тихие вздохи. Наконец она подняла голову и встретилась со мной взглядом. Я увидел в её глазах решимость, которая была, когда она впервые сказала, что хочет иметь ребёнка. Она вновь излучала спокойствие и невозмутимость, которые и не снились даже самому набожному монаху. Медленно повернув голову, она посмотрела на свою гитару и, протянув руку, провела пальцами по полированной деревянной поверхности, двигаясь в сторону грифа. Она приветливо улыбнулась, словно вновь воссоединилась со старым другом. Вскоре гитара оказалась в её руках, переместившись на колени в привычное положение. Она начала мягко перебирать струны, не давя на них слишком сильно. После чего слегка наклонила голову и начала возиться с одним из колков. Она тихонько пощипывала струну, добиваясь правильного тона. Удовлетворившись этим, она перешла к другой, быстро настраивая давно не используемый инструмент. Сделав последний взмах, она мягко кивнула сама себе, прежде чем поднять глаза и вновь встретиться со мной взглядом. Какое-то время она просто смотрела на меня, тихо дыша. Вначале я не знал, ждёт ли она, что я что-то скажу, может быть, попрошу исполнить какую-то песню. Наконец, она подарила мне любящую улыбку и опустила взгляд на инструмент. Песня, которую она стала играть, началась мягко, с нежных переливающихся трелей, а затем переросла в нечто большее. Я узнал её с первой ноты. Это была наша песня. Вскоре птерочка начала напевать вместе с мелодией и гармония и красота её голоса слились воедино. Её пальцы скользили по струнам, словно она не расставались с гитарой ни на один день. Всё это соединилось в пленительное и захватывающее произведение чистой безмятежности. Это была её баллада. Её инструментальная ария. Музыкальные ноты, несущие в себе груз чувств, которые она долгое время не могла найти, но теперь вновь обрела. Вскоре она остановилась. Мелодия стала затихать, но песня всё ещё звучала в воздухе, окружая нас своим изящным резонансом. Последние ноты растворились в небе, но моя жена не опустила голову и не закрыла глаза. Вместо этого она посмотрела на меня, и в этот момент была прекраснее, чем когда-либо прежде. – Спасибо за то, что помог мне найти себя, – сказала она, и я положил свои руки поверх её. – Нет, это я должен поблагодарить тебя. Ведь это ты нашла себя… нас и снова исполнила ту песню, что когда-то помогла нам найти друг друга. Спасибо, что позволила мне услышать эту песню ещё раз. Твою песню. Она слегка покачала головой, глядя на меня. – Нашу песню, – сказала она, после чего округлила глаза и с интересом посмотрела куда-то мимо моего плеча. Я обернулся, чтобы посмотреть, что привлекло её внимание. О, похоже, у неё появился ещё один слушатель – мальчик-птеродактиль, которому на вид было три или четыре года и… о боже! Он стоял по ту сторону забора! Как, чёрт побери, он туда перебрался?! Теперь, когда музыка прекратилась, он потерял к нам интерес и начал идти к… о нет… опасно наклонившемуся дереву! Не успел я подняться на ноги, как воздух наполнился какофоническим грохотом от упавшей на землю гитары и мимо меня пронеслось мятно-зелёное пятно. Мальчик ковылял к дереву, с которого открывается вид на край обрыва, не подозревая о том, в какой опасности сейчас находится. В нескольких футах от ограды крылья Люси распахнулись шире, чем я когда-либо видел, и она в прыжке оторвалась от земли, одним махом перелетев забор высотой в семь футов. Мне показалось, что время остановилось и всё происходит в замедленной съёмке. Я чувствовал нарастающий ужас в своём нутре, наблюдая за мальчиком, идущим к своей возможной погибели, пока женщина, которую я люблю, подскочила к нему с бешеной скоростью. Я представил себе кошмарный сценарий, в котором один из них или оба сорвутся вниз и исчезнут из виду. Я мог только стоять и смотреть на всё это в страхе. Как раз в тот момент, когда мальчик оказался у дерева, Люси подхватила его на руки, несясь по земле так быстро, что её ноги заскользили и она упала на спину. Она держала корчащегося и плачущего от испуга мальчика на руках, отталкивая его от склона скалы и успокаивая. Моё сердце вновь начало биться. С ними всё было в порядке. Они были в безопасности. Слава Богу. Стоя по другую сторону забора, я начал оглядываться по сторонам, пытаясь определить, где могла быть та щель, через которую пролез ребёнок. Не найдя ничего похожего, я взял одно из одеял и направился к забору, где перекинул его через край, пока Люси бежала ко мне с мальчиком на руках. Она продолжал успокаивать его, пока он плакал. Моя жена передала его мне через одеяло, не позволяя ни одной части ребёнка зацепиться за острые края забора. Когда я взял его на руки, сзади раздалось несколько голосов. Паникующие взрослые, что сопровождали дошколят, обнаружили пропажу ребёнка и теперь бежали к нам, как только заметили мальчика. Одна из них громко рыдала. Плач мальчика прекратился, когда я передал его женщине-птеродактилю, а другие сопровождающие принялись наперебой благодарить нас. С ними был смотритель парка. Я сказал ему, что не заметил никаких дыр в заборе, и он со вздохом решил, что, скорее всего, подростки где-то расшатали столб и приподняли край сетки, чтобы пролезть на другую сторону и, как он выразился, «без помех покурить дурь или поискать острые ощущения». Он также искренне поблагодарит нас за нашу храбрость и назвал Люси героиней. После того как остальные взрослые ещё раз поблагодарили нас и ушли, я повернулся к жене, которая к тому моменту вернулась ко мне на безопасную сторону забора. Её глаза были широко раскрыты, а зрачки уменьшились до минимума, словно она всё ещё искала угрозу для жизни мальчика и, хотя её дыхание казалось ровным, ей явно было не по себе. Она втягивала воздух через ноздри, а её пальцы непроизвольно сжимались и разжимались. Я протянул руку и коснулся её запястья. Вот дерьмо, у неё учащённое сердцебиение! От моего прикосновения она вздрогнула и посмотрела в мою сторону. В тот момент, когда её глаза встретились с моими, её зрачки вновь обрели фокус и медленно расширились. Однако её дыхание стало более болезненным, словно она начала задыхаться. Я быстро обнял её и погладил по спине. – Люси, всё хорошо. Успокойся. Всё уже закончилось. Её болезненные вздохи перешли в неистовые всхлипы. – Боже мой… я… я думала… – Успокойся, ты в порядке и мальчик тоже. Она вздрогнула и, упав на колени, разрыдалась в моих объятиях. Я опустился вслед за ней, продолжая прижимать к себе. – Боже, я думала… на секунду мне показалось, что это был Незер… боже… Я погладил её по волосам, продолжая успокаивать. – Возможно, сегодня ты спасла жизнь этому мальчику. Люси, ты была невероятна. В конце концов, её сердцебиение замедлилось, а дыхание вновь стало ровным. Она крепко прижалась ко мне, пока мы не разомкнули наши объятия, всё ещё держа друг друга за руки и глядя в глаза. – Люси, я… никогда прежде не видел тебя с такой стороны. То, как ты перепрыгнула через этот забор, каким напряжённым был твой взгляд, поразило меня до глубины души, – продолжил говорить я. Она отвела взгляд, и её щёки покраснели. – Мне так жаль. Я, наверное, сильно напугала тебя… – Да, было дело. Но я не виню тебя, ведь ты поступила так, как должна была настоящая мать. Её глаза расширились, и она снова посмотрела на меня, а её лицо покраснело ещё больше. – Я не могу гордиться тобой сильнее, чем сейчас. Ты преодолела свои внутренние потрясения и боль, снова нашла свою музыку и буквально спасла жизнь ребёнку. Сейчас я не знаю, есть ли что-то ещё, чего ты не можешь сделать. Ты станешь самой замечательной матерью в мире. Её губы задрожали, а глаза посмотрели на меня с невероятной силой. Она сделала резкий вдох, прежде чем сказать максимально откровенно и серьёзно: – Анон, мы должны вернуться домой. Прямо сейчас. На мгновение мой мозг забуксовал, не понимая, на что она намекает. Я поднял бровь и бросил на жену озадаченный взгляд. К счастью, она тут же пояснила мне, что именно не дошло до моей первобытной головы: – Я хочу зачать с тобой ребёнка. Услышав это, я тут же вскочил на ноги и, сняв с забора одеяло, побежал за вторым, пока Люси засовывала гитару обратно в футляр и быстро застёгивала его, прежде чем мы оба бросились обратно к машине. Я не слишком горжусь тем, что, возможно, нарушил пару правил дорожного движения во время нашего безумного рывка к дому, частично из-за моего собственного пыла, частично из-за натиска женщины, сидящей рядом со мной, что не могла сдержать исходивший от неё жар страсти. Шины громко заскрипели, когда мы заехали на нашу подъездную дорожку гораздо быстрее, чем следовало бы, и оба выскочили из машины ещё до того, как заглох двигатель. Как только мы вошли в парадную дверь, Люси в мгновение ока оказалась на мне, обхватив всеми своими конечностями, и поцеловала меня с неистовой страстью. Мне пришлось нести её в спальню, так как её ноги не касались земли. Мы не стали церемониться с одеждой. С моей рубашки отлетело несколько пуговиц, поскольку моя жена практически срывала её с меня, издавая звуки, которые приводили меня в нешуточное возбуждение, пока я освобождал её от платья и нижнего белья, разделяющего наши тела. Мы не говорили лишних слов и не теряли зря времени. В этот момент у нас была только одна цель. Комната запылала от нашего общего жара. Мы занялись любовью как никогда прежде, заставляя воздух пульсировать от исходящей от нас энергии, пока наши голоса эхом разносились по всему дому от экстаза и страсти. Наши пальцы переплетались, когда мы хватали друг друга, разделяя восторг от секса. Когда её глаза встречались с моими, она смотрела на меня с желанием и благоговением. Я снова приблизил свои губы к её, когда мы оба подошли к оргазму. И вот он наступил. В этот момент мы были едины. Две половинки одного целого, которые объединились для новой цели. Прежде мы занимались сексом лишь для того, чтобы выразить свою любовь и доставить друг другу удовольствие, теперь же мы стремились к следующему этапу нашей жизни, полные надежд, мужества и решимости. Возможно, это произойдёт не сейчас. Возможно, через несколько месяцев или даже дольше… но у нас с Люси будет ребёнок. Наконец я рухнул рядом с ней, задыхаясь и покрываясь потом. Она растянулась рядом, пытаясь восстановить дыхание и слабо подрагивая. Я перелёг на бок, обнимая Люси и прижимаясь лбом к её лбу. Мы делились друг с другом взаимным послевкусием, а она улыбалась мне, всё ещё громко дыша. Люси была совершенно ослепительна, она излучала сияние и красоту, каких я прежде никогда в ней не видел. Она смотрела мне в глаза, её янтарные радужки мерцали в лучах раннего полуденного солнца, проникающего сквозь жалюзи в спальне. Я притянул её к себе и поцеловал, чувствуя, как трепещут её формы в ответ на мой жест. Когда мы отодвинулись, я повторил те слова, которые хочу говорить каждый день до конца своей жизни: – Я люблю тебя. Она закрыла глаза и сделала долгий, медленный вдох, впитывая блаженство этих слов. Однако она не ответила на них, как обычно. Вместо этого она задумчиво нахмурилась и посмотрела куда-то мимо меня с выражением глубокого самоанализа. Её ромбовидные зрачки мягко двигались, пока она разбиралась с тем, что происходило у неё в голове в данный момент. Со своей стороны я просто терпеливо ждал, нежно проводя пальцами по её волосам, пока она размышляла. Через мгновение она решительно кивнула, вновь сосредоточившись на мне и сделав ровный глубокий вдох, прежде чем чётко и уверенно произнести: – Я готова воссоединиться с нашими школьными друзьями.