Not So Golden \\ Не такой Золотой

— Джез, иди сюда, — тренер подозвал его с площадки верхнего этажа, когда Джереми бегал круги. — У кого-то неприятности, — Альварес показала ему язык и побежала дальше, а Джереми замер на месте и настороженно посмотрел на офис. Он взбежал по лестнице, всё ещё не отошедший от тренировки, и чуть не захлопнул дверь, входя в кабинет. Он остановил себя, чтобы не заговорить с тренером, только потому, что понял, что тот с кем-то разговаривает по телефону. Джереми почувствовал себя неловко из-за того, что вошёл к нему, и сделал шаг назад, но Реманн махнул ему рукой, чтобы он сел. — Понимаю, понимаю… — проговорил он. — Но вы говорите, что мне не о чем беспокоиться? И вы подтверждаете это, да? Вы поняли меня, мисс Уинфилд, не так ли? Я просто не хочу, чтобы случилось так, что мне будет объявлено, что мы заполучили звезду только для того, чтобы он весь год грел скамейку запасных. Если он хочет получить стипендию, он должен играть ради неё. Каким бы замечательным он ни был и какую бы известность это нам ни принесло. Ага… Да, я знаю, что мы говорим о мальчике. Я имею в виду, что он скорее мужчина, чем мальчик, если… Да. Отлично. Я его не знаю, но мне кажется… Да, мэм. Да. — Тренер зажал переносицу между пальцами. — Да. Я согласен. Я понял вашу точку зрения. Отлично. Я буду… хорошо. Просто пришлите мне те данные, которые у вас есть, пожалуйста. Я хочу, чтобы мои медики взглянули на них. Всё, что у вас есть. Да. Спасибо. Да. Я скоро свяжусь с вами. Гм. До свидания. — Он отключился от разговора и положил телефон на стол. — Эти Лисы. Боже мой. Вся команда — сплошные проблемы, включая их медсестру. Меня так не ругали с тех пор, как я был подростком и со мной разговаривала моя мать. Видно, что она воспитывает этих негодяев. — Он поджал губы, и его усы зашевелились, как Джереми уже знал, от нетерпения. — Я вам нужен, тренер? — спросил он, возвращая внимание тренера к теме, ради которой его сюда позвали. — О, да, мы ещё не закончили с очаровательными звонками. Ты же меня знаешь. Я хорошо общаюсь с людьми на корте. Я распознаю хорошего игрока, когда увижу его, но когда дело доходит до характеров, ты лучше разбираешься. У нас будет около пяти минут, чтобы оценить, действительно ли Моро готов к сотрудничеству. Ты мне нужен здесь как второе мнение, хорошо? — Джереми почувствовал, как напрягся. Настало время оказать Кевину услугу. Даже если Жан окажется козлом, он пообещал, что сделает это. — Конечно, — произнёс он, притворившись непринуждённым, и сел в кресло напротив пожилого мужчины. Реманн не стал ждать, а набрал номер и положил телефон на громкую связь между ними на столе. Прошло ещё несколько минут, настолько долгих, что Джереми втайне надеялся, что их отправят на голосовую почту, прежде чем непрерывные гудки наконец смолкли. — Алло? — начал Реманн, немного смущённый отсутствием приветствия. — Кто это? — раздался голос из динамика. Голос, который Джереми слышал на заднем плане, разговаривая с кем-то ещё, никогда не обращаясь к нему напрямую. Иногда он отвечал на вопрос или два после игры какому-нибудь потрясённому журналисту, но никогда не был многословен, всегда был краток. Голос у Жана был глубокий, со слабым иностранным акцентом, по которому Джереми догадался, что это француз, судя по его происхождению. — Привет, Жан. Это тренер Джеймс Реманн, Троянцы из Университета Южной Калифорнии. Кевин Дэй сообщил нам, что звонить можно, — Реманн объяснил, воодушевившись, но в ответ получил ещё одну тишину. — Это нормально? Если ты не можешь говорить… — Сейчас нормально, сэр, — быстро сказал Жан. — Хорошо, сынок, — Реманн потёр лицо, и Джереми заметил, что его нетерпение перерастает в раздражение. — Он обращался к нему с южным «сынок» только тогда, когда балансировал на грани самоконтроля. — Я здесь с Джереми, нашим капитаном. Ты на громкой связи. Надеюсь, ты не против? — Да, сэр, — подтвердил голос в трубке. — Привет, Жан, — сказал Джереми и вдруг почувствовал, что ему очень стыдно за то, как он произносит это имя. Он слушал, как спортивные комментаторы произносят его имя от «Жин», «Джон» и до «Шон». Ни то, ни другое не казалось ему точным, поэтому он несколько раз повторил произношение с парнем, которого нашёл на YouTube, но, несмотря на все усилия, ему казалось, что он терпит поразительную неудачу, когда делает это на самом деле. Он облажался в предложении из двух слов, которое ему удалось составить во время их первого реального контакта. По сути, это чувствовал Джереми. Как и ожидалось, Жан промолчал, вероятно, обидевшись на то, как Джереми произнёс его имя. — Итак, — продолжил тренер, — Дэй сказал нам, что ты заинтересован в переходе? Судя по всему, ты уже расторг договор с Воронами и сейчас проводишь время с Лисами, верно? — Да, сэр, — очевидно, это был ответ на все вопросы тренера. — Хорошо. Можешь что-нибудь рассказать нам о своём будущем переходе? — Джереми знал, что вопрос тренера был специально сформулирован таким образом, чтобы быть неточным и на него нельзя было ответить простым «да» или «нет». Жан помолчал ещё немного. — Это было бы… честью, — наконец произнёс он, хотя в слове «честь» буква ч была почти полностью утеряна, так что оно звучало скорее как «есть». Брови Реманна поднялись, и он вопросительно посмотрел на Джереми. — Есть? — беззвучно шевельнул он губами. — Честь, — Джереми повторил вслух, хотя в тот же момент понял, что Реманна смущает скорее выбор слова, чем оно само. — Да, — Жан добавил на удивление быстро, вероятно, полагая, что Джереми повторил это как вопрос. — Троянцы — отличная команда. Для меня было бы честью играть за вас. — Это было похоже на чтение по сценарию. Реманн хмыкнул, прочищая горло. — Что ж, спасибо. Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к нам, но есть несколько условий, которые мы должны сначала уладить. — Жан снова молчал. — Надеюсь, ты знаешь, что представляет собой команда Троянцев? Наши приоритеты и ценности не совсем совпадают с Воронами. Мы не хотим никаких перспектив для переговоров на эту тему. Ты понял, Жан? — Да, сэр, — прозвучало механически, слишком напоминая Джереми армейские разговоры. Тревога снова нарастала. Он чувствовал, что с Жаном и со всей этой ситуацией что-то не так. Он сжал челюсти и сосредоточился на том, чтобы слушать. — Это означает, что никаких красных карточек. Никаких сомнительных нарушений. Ничего из того, что ты привык делать, — Реманн пояснил ещё подробнее. Как раз в тот момент, когда тренер снова открыл рот, на другом конце линии зашипел Жан. — Вы не сможете выиграть таким образом, — он сказал это слишком тихо, чтобы можно было уловить. — Лучше уж мы уступим Воронам, чем откажемся от своих принципов, понятно? Вот в чём дело. Сможешь ли ты смириться с поражением, если это означает чистую игру? Теперь Джереми поймал взгляд своего тренера. Это было то, что они делали. Становились вторыми, потому что не могли смириться с мыслью, что выиграли, используя какие-то хитрости. Они проиграли, потому что отдали победу такой команде, как Лисы, потому что это было справедливо. Джереми знал, но уже давно не слышал, чтобы кто-то произносил это вслух, и это было приятно. Приятно быть таким человеком. Выбирать правильное, а не выигрыш. Он перевёл взгляд на телефон, и его желудок сжался. Жан. Жан чувствовал себя обманутым. Наводка Кевина была похожа на измену. Это было нелепо, и всё же Джереми всё больше и больше хотелось выть. Всё, за что выступал Жан, казалось запретным плодом, и всё же он хотел, чтобы тот пришёл к Троянцам и стал для них плохим парнем. Выполнить грязную работу, чтобы Троянцы наконец-то засияли как номер один. Проблема была не в Жане и не в источнике его беспокойства. Он боялся самого Джереми. Оказалось, что он никогда не испытывал такого чувства, как необходимость победить. Как будто проигрыш в другой раз разрушит всё. Он не боялся, что Жан уничтожит их, он боялся, что Жана будет недостаточно. Использовать туза в рукаве и всё равно оказаться на втором месте. Джереми издал дрожащий вздох, и тёплые карие глаза Реманна изучили его с твёрдым выражением. — Жан? Ты всё ещё с нами, парень? — спросил Реманн в очередном бесконечном молчании. — Да, сэр. Я сделаю всё, чтобы играть в вашей команде. Слова Кевина звучали в голове Джереми: Жан будет таким, каким вы захотите его видеть. — Но что ты думаешь об этом? — не дождавшись ответа от Реманна, Джереми вставил свой вопрос. Снова наступило молчание, и Джереми подумал, что Жан снова проигнорирует его. — Не важно, что я думаю. Я буду играть по вашим правилам. Джереми откинулся в кресле. Он будет таким, каким ты захочешь его видеть. — Хорошо. — Реманн не сводил глаз с Джереми. — Думаю, всё решено. Что насчёт твоих травм? Медсестра Уинфилд сказала, что ты будешь готов играть с нами в следующем семестре. — Я могу играть сейчас, — немедленно ответил Жан. — Бывало и хуже. На этот раз и тренеру, и Джереми потребовалась пауза. Мнения о состоянии Жана разделились. Джереми никак не мог взять себя в руки. — Мисс Уинфилд была другого мнения на этот счёт, но приятно слышать, что ты готов вернуться на корт. — Я могу играть хоть сейчас, — повторил Жан с чувством срочности в голосе. Первая настоящая эмоция пробилась из-под плаща напускного безразличия. — Они не знают, о чём говорят, они… — Ну, мисс Уинфилд — медсестра, и, как бы мне ни хотелось получить второе мнение о твоём здоровье, я думаю, она знает, о чём говорит. Не относись к травмам легкомысленно, они могут стать концом твоей карьеры. — Да, сэр, — ответил Жан, и жар, охвативший его секунду назад, снова улетучился. — У тебя есть к нам вопросы? Бэклайнер снова замолчал на мгновение, а затем, казалось, заговорил ещё более осторожно, чем раньше. — Я не могу оставаться здесь всё лето. Есть ли у вас… эм… как это называется? — Общежитие? Да, есть, но поскольку ты ещё официально не студент, не думаю, что мы сможем предоставить тебе комнату до начала семестра. Но не волнуйся об этом. Я всё улажу, хорошо? — Спасибо, сэр, — тихо сказал Жан. — Что-нибудь ещё? — Нет, сэр. — Хорошо, Жан, если у Джереми нет вопросов в последнюю минуту, я думаю, это всё. — Реманн посмотрел на Джереми, который покачал головой. Как и в случае с Кевином — у него было бы бесконечное множество вопросов, но ни один из них не показался ему уместным. В любом случае, рано или поздно он всё поймёт. — Нет? Хорошо, тогда мы перезвоним тебе, Жан, чтобы сообщить о нашем решении. — Пожалуйста, — вдруг раздался голос из динамика, более высокий по тону и очень низкий. — Вы не пожалеете об этом. Я обещаю. Реманн снова хмыкнул и почесал шею своей грубой рукой. — Да, но мы будем держать тебя в курсе событий, как только сможем. Я уверен, что ты сможешь дождаться от меня звонка до конца недели, хорошо? Сохрани мой номер, ладно, малыш? — Да, сэр. Я буду ждать. — Отлично. Хороший разговор, Моро. До скорого. Счастливо. — После тихого «до свидания» Жана он завершил звонок и целую минуту молча смотрел на Джереми. — Ты никогда не молчишь, Джез, поэтому я воспринимаю твоё молчание как подтверждение того, что это был один из самых странных телефонных звонков, которые ты когда-либо переживал. — Реманн подошёл к одному из шкафов и достал бутылку виски. — Хочешь выпить? Потому что мне нужно выпить. Чёрт возьми, это было странно. Джереми кивнул в ответ. Он собирался с мыслями, но, несмотря на все усилия, в голове у него по-прежнему царил беспорядок. Непонимание из-за того, как прошёл разговор. Из-за того, что он понял о себе. Из-за обещания, которое он дал Кевину. — Он… специфический персонаж. Наверное, к нему нужно привыкнуть, — наконец-то фыркнул Джереми сквозь зубы. — Не знаю, смогу ли я привыкнуть к реакциям этих зомби-роботов. Ведь этот парень — знаменитость. Я ожидал кого-то вроде Рико Мориямы, который, кажется, всегда знает, где находятся камеры. Он играл вместе с Дэем и не отставал от него, ради всего святого. Можно было ожидать, что он будет хотя бы немного заносчивым, но он был… — Покладистым, — подсказал Джереми. — Я бы использовал слово «покорный», что в некотором роде восхитительно. По крайней мере, он ответил на все наши вопросы. — Реманн подтолкнул бокал к Джереми. — Хотя я не знаю, что обо всём этом думать. Это не похоже на того Жана Моро, которого мы видели с каменным лицом рядом с ребёнком Мориямы. Это похоже на какую-то заезженную версию. Интересно, он всегда был таким или с ним что-то случилось? Медсестра упоминала о травме головы. Может быть, у него всё ещё сотрясение мозга? — Травма головы? — Джереми отхлебнул из своего бокала. — Да, она уже должна была отправить все подробности Клейтону по электронной почте. Посмотрим, что он скажет по этому поводу. Если Моро разрешат играть, думаешь, нам стоит его взять? Несмотря на то, что он такой необычный? — Я… — Джереми опустил стакан и уставился на центр стола, где лежал телефон. — Думаю, он — наш лучший шанс. Не зря Кевин рекомендовал его нам, и я думаю, что он сделает всё, что нужно, чтобы команда выиграла в следующем году. — Это я знаю, но мне нужно твоё личное мнение, как ты думаешь, он впишется в команду? Сможешь ли ты найти с ним общий язык? Джереми поднял глаза на своего тренера. — Не думаю, что для меня важно найти с ним общий язык. — Что ж, это необходимо, потому что я буду приставлен к нему в качестве персональной няньки. Ему понадобится руководство. Не могу представить, что перевод на таком позднем этапе обучения может быть лёгким. Поскольку это была твоя идея и ты ближе всех к знаменитостям в команде, я решил, что вы двое отлично подойдёте друг другу. — Подойдём? Тренер… — Если не хочешь, чтобы он был твоим другом, мы его не возьмём. Ты ладишь с кем угодно, Джез, если даже тебе не нравится Моро, то эта команда ни за что не примет его. — Он мне нравится, — соврал Джереми. — Я имею в виду, что, вероятно, смогу. Просто я его ещё не знаю. Я подумываю вернуться домой на лето. — С каких пор? — тренер скрестил руки. — Ты не бывал дома летом со второго курса. Поезжай на неделю. Может, на две, если ты действительно сильно по ним скучаешь. Потом вернёшься и будешь баловать этого Воронёнка, пока он не станет таким же ласковым, как медвежонок. Договорились. Ты с нами или нет, Нокс? Джереми хотелось отчаянно грызть ногти. Он уже сходил с ума. Ему нужно было сказать только одно слово. Последнее слово. Вместо этого он убрал руку от кутикулы и кивнул в ответ. — Да. Давай сделаем это, тренер. — Хорошо, малыш. Давай возьмём себе Ворона.