Not So Golden \\ Не такой Золотой

Джереми как можно дольше откладывал этот разговор, хоть и знал, что его не избежать. Миссис Нокс всё больше подозревала, что у сына проблемы, так как он перестал отвечать на сообщения где-то неделю назад. — Что значит, ты вообще не приедешь домой? — разочарованно произнесла Мария Нокс. В голосе женщины звучало разочарование, и Джереми с досадой почесал затылок. Он ненавидел говорить «нет» своей матери, если быть честным, он вообще ненавидел кому-то отказывать. Джереми был неспособен на это, но теперь ему приходится сообщать близкому человеку плохие новости. — Прости, мам, я не могу. Я должен помочь, — оправдывался он, чувствуя себя виноватым. — На всё лето? Они что, с ума сошли? Что может быть такого важного, из-за чего ты не можешь поехать домой на выходные? Матиас сказал мне, что Сара вернётся как минимум на месяц. — Она, конечно же, обсудила это с отцом Альварес. Иногда Джереми задумывался, не слишком ли часто она разговаривала с их соседом. — К нам переводится новый игрок, он переедет сюда летом. Я обещал позаботиться о нём, — объяснил Джереми. — Он точно сможет пережить неделю без тебя, Реми, — его мать сказала это так, будто он врёт. — Мам… Я не могу. Правда не могу, хорошо? Я постараюсь, но сейчас нет возможности сказать точно. Я дал обещание, и это важно. Этот парень — важен, — Джереми выделил эти слова, надеясь, что мать поймёт его без дальнейших объяснений. — Важен? — повторила она и на мгновение замолчала, прежде чем продолжить. — Для тебя или для команды? — Мама! — Джереми вскинул свободную руку в воздух, хотя она не могла его видеть. Конечно, она поняла всё неправильно! Мария пыталась быть «крутой мамой», но, стала параноиком после признания Джереми о своей бисексуальности. — Конечно, для команды! Ради игры. Он поможет нам выиграть. Я уверен в этом. — Как скажешь, — она произнесла это спокойно, но для Джереми фраза прозвучала довольно снисходительно, что раздражало. — Но всё лето? Никто больше не сможет с ним посидеть? — Я постараюсь найти кого-нибудь, хорошо? Но я не могу ничего обещать. Я должен быть здесь, — повторил он. — Хорошо, милый, но хотя бы позвони своим сёстрам. Они очень по тебе скучают. — Я тоже по ним скучаю. И по тебе, тоже. Прости меня. Джереми вздохнул. В последнее время он часто чувствовал себя опустошённым: провальный чемпионат, финал, Жан и ещё этот разговор. Всё это так выматывало Джереми, что он просто не мог найти в себе силы расслабиться. Возвращение домой тоже было некстати, но это намного лучше, чем пытаться понять француза и прорабатывать его множественные психологические травмы, о которых ему рассказывал Кевин. Джереми не был готов к этому. Он и сам большую часть времени был на нервах, как же он сможет сделать счастливым такого сложного человека, как Жан? Он надеялся, что Кевин преувеличивает. По телефону Жан казался нормальным, немного странноватым и довольно замкнутым, но вполне нормальным. Значит, всё должно быть хорошо, когда он переедет сюда через пару недель. С ним всегда был тренер, и он мог позвонить Кевину. Они будет в порядке. Определённо. — Милый, — раздался в трубке голос мамы, она явно задала вопрос. — Ты всё ещё тут? — Да, мам, извини. Что ты говорила? — Я спрашивала, всё ли у тебя в порядке. Как твои оценки? Тебе что-нибудь нужно? Я могла бы приехать в гости, привести тебе вещи из дома, — она была обеспокоена, и, несмотря на её очевидные интересы, Джереми чувствовал раздражение. Он не нуждался в её заботе или помощи. Он был взрослым и мог справиться сам. — Мам, я ценю это, но я уже не первокурсник. Мне ничего не нужно из дома. Кроме того, в следующем году я, скорее всего, перееду, мы уже говорили об этом, помнишь? Ты знаешь, что это может быть где угодно, в зависимости от того, какая команда сделает мне предложение, а это значит, что я не буду вечно на расстоянии вытянутой руки. — Я знаю, Джереми, — тон его матери стал более серьёзным. — Именно поэтому я хотела, чтобы ты побыл дома ещё одно лето. Я понимаю, что больше времени у меня с тобой не будет. Мне просто жаль, что для тебя это звучит так, будто я пытаюсь тебя к чему-то принудить. Я просто пыталась быть милой, а не обращаться с тобой как с ребёнком. Ты снова легко раздражаешься и отвлекаешься. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты всё ещё ходишь к своему психотерапевту? Может, она снова пропишет тебе те лекарства? Кажется, они помогали. — Мам. Мама! Остановись. Пожалуйста. Я в порядке. Всё в порядке. Просто было много всего, но год почти закончился, и теперь мне будет лучше, хорошо? Не нужно никаких лекарств. Они мне не нравились. — Но они ведь помогали, правда? — Вроде того. Это неважно. — Джереми не хотел говорить о побочных эффектах. О том, что он больше не чувствовал себя самим собой. Апатия при свете дня и дикие сны, которые будили по ночам. — Обсуди это со своим психотерапевтом, — приказала она. — Я сказал, что со мной всё в порядке, мама. Разве у тебя нет других детей, о которых нужно беспокоиться? — Ты тоже мой ребёнок. Теперь твоя очередь беспокоиться обо мне. Поговори со своим психотерапевтом, Джереми Нокс, или я приду и вылечу тебя поцелуями. Джереми фыркнул в ответ. — Ладно. Я поговорю с Софи. — Видишь? Мы прекрасно ладим, если захотим. Ладно, дорогой, Уэйд машет мне рукой, что ужин готов. Мне нужно бежать. Береги себя и дай мне знать, если вдруг ты вернёшься домой. — Передай привет Уэйду от меня. — Да, передам. Береги себя, тыковка, и держи меня в курсе. Я люблю тебя. Пока. — Я тоже тебя люблю, мам. — Звонок закончился, и Джереми ещё некоторое время смотрел в пол. С ним всё будет хорошо. В конце концов, он обещал.