Против всех

      Катерина открыла глаза с четким ощущением того, что она проспала. Так и есть — уже девять часов, а встреча с Павлом Олеговичем назначена на десять! Она катастрофически не успевает, а ведь ее жизненным кредо всегда была точность во всем. Собравшись со скоростью солдата-срочника и бросив на бегу, завтракавшим в кухне родителям, обещание позвонить, Катя пулей вылетела за дверь. О метро даже не стоило думать и девушка поймала первое попавшееся такси.       Как и следовало ожидать, центральный офис «Зималетто» за время ее отсутствия ничуть не изменился, все также продолжая гордо возвышаться среди рядовой жилой застройки. Не изменился и Потапкин, бессменно несущий свой крест на благо безопасности любимой компании. Изменилась сама Катя, что не скрылось от пристального внимания охранника, с интересом изучающего ее пропуск с прежней фотографией:       — С Катей Пушкарёвой мы очень давние знакомые. Даже, можно сказать, друзья. Вы — это не она. Так что освободите проход, гражданочка!       Ей с трудом удается убедить Сергея Сергеевича в том, что она — это действительно Катя Пушкарёва и пройти, наконец, внутрь.       Административный этаж встречает привычной будничной суетой, среди которой слышатся бесконечные стенания Милко и, успокаивающий его, тихий голос Ольги Вячеславовны. На ресепшен, привычно, никого нет. Катя улыбается такой родной обстановке, проходит в сторону приемной президента и осторожно стучит в дверь.       — Да, да, войдите!       — Доброе утро, Павел Олегович!       — Хочется верить, что оно действительно доброе, Екатерина Валерьевна, — Жданов настроен вполне миролюбиво, хотя и несколько напряжённо. Вчера, после их разговора он так и не смог понять, что именно хотела предложить ему девушка. — Прекрасно выглядите! Присаживайтесь.       Он участливо подвигает гостье кресло.       — Благодарю Вас!       — А Вы изменились, Катя, — задумчиво произнес Павел, — я говорю сейчас не о внешности, хотя это бросается в глаза в первую очередь. Вы изменились внутренне. Стали увереннее, смелее. И, признаться, мне это очень нравится. Я никогда не мог вывести на этот уровень Андрея, который буквально застрял в подростковом возрасте… Если я правильно понял вчера, у Вас ко мне есть какое-то предложение?       — Да, — начала уверенно Пушкарёва, — ввиду того, что я, перед отъездом, некорректно составила доверенность на управление «Никамодой», а также в связи с добровольным уходом с поста действующего президента компании… Да, Павел Олегович, я в курсе того, что Андрей Павлович решил оставить компанию. Так вот, принимая во внимание вышесказанное, я предлагаю на временный пост исполняющего обязанности президента компании «Зималетто» свою кандидатуру. Я много думала и, в итоге, пришла к, единственно правильному в этой ситуации, решению. Так как я была одним из непосредственных участников аферы с подставной фирмой, мне и разгребать все то, что мы наворотили…       — В Ваших словах, Екатерина Валерьевна, чувствуется зрелость и понимание ответственности. Я полностью поддерживаю Ваше предложение, но Вы должны понимать, что единолично я ничего не решаю… Необходимо собрать внеочередной совет директоров и провести голосование по этому вопросу.       — Я прекрасно это понимаю, Павел Олегович, как впрочем и то, что некоторые члены совета будут не в восторге от таких новостей…       — Если Вы о Кире Юрьевне, то не беспокойтесь. Разговор с ней, до совета, я беру на себя. Она не хочет краха компании, поэтому убедить ее в необходимости предложенного Вами решения ситуации, особого труда не составит. Александр же, оставшись в численном меньшинстве, будет вынужден принять решение большинства…       После некоторого молчания, Катя все же решается задать волнующий ее вопрос:       — Павел Олегович, скажите, как Андрей? Как прошла операция?       Жданов пристально смотрит на девушку, словно пытается прочитать ее мысли.       — Операция прошла успешно, — с некоторой долей осторожности говорит он, — но, по словам врачей, уверенно говорить о чем-то конкретном пока ещё рано. Да и посещения пока запрещены… Катя, я могу задать вам вопрос личного характера?       Пушкарева, слегка помедлив, неуверенно кивает, не понимая, что именно хочет услышать от нее отец Андрея.       — Какие отношения у Вас с моим сыном? — наконец слышит она. — Не стоит отрицать, что вы друг другу не чужие люди. Вы далеко не равнодушны к Андрею, иначе бы не беспокоились о нем и не интересовались его состоянием, опустив при этом глаза.       — Я люблю его, — тихо отвечает девушка, отворачиваясь к окну, только чтобы не встретиться взглядом со Ждановым. — Люблю с того самого момента, когда впервые увидела и, до самого моего отъезда в Египет, наивно полагала что мое чувство взаимно…       Она запнулась, словно раздумывая над тем, продолжать ли свою исповедь.       — Катя, могу Вас заверить в том, что мой сын действительно любит Вас, — успокаивающе звучит голос Павла. — Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я видел, что творилось с ним после вашего спешного отъезда. Он словно казнил себя за что-то, день за днем приводя в действие приговор, который он сам себе и вынес. Скажите, он чем-то обидел Вас? Судя по тому, что Вы предоставили реальный отчет на прошедшем совете, тем самым фактически сдав своего шефа, его проступок достаточно серьезный…       — К сожалению, я не могу Вам рассказать обо всем, что послужило причиной моего поступка на совете и, как следствие, ухода из компании. Могу лишь сказать одно — Андрей Павлович Жданов, при непосредственном участии своего друга Романа Дмитриевича Малиновского, в буквальном смысле, морально уничтожили наивную дурочку Катю Пушкареву, которая будучи влюбленной в своего шефа, была готова на все, даже на финансовые махинации…       — И все же Вы здесь, — заметил Жданов.       — Я вернулась в Москву несколько раньше запланированного срока, — голос Катерины вновь приобрел деловой тон, — с твердым намерением отсудить «Зималетто» и распродать его имущество по частям. Через Николая Зорькина назначила встречу с адвокатами «Никамоды», но этот предатель обставил все так, что на встречу вместо Филина и Рулина приехал Андрей, с которым у меня состоялся не очень приятный разговор. Ваш сын сообщил мне о том, что знает о моих намерениях в отношении компании и попросил не совершать поспешных действий, тем паче, что он принял решение об уходе с поста президента… В тот момент я поняла, что все мои намерения теряют свой смысл и, после некоторых раздумий, вечером позвонила Андрею с просьбой о встрече, на которую он так и не добрался…       — Наконец-то я начинаю хоть что-то понимать, — заключил для себя Павел. — Только прошу Вас, Катя, не вините в случившемся с моим сыном себя. Вы ни в чем не виноваты. Настоящий виновник ответит за все перед судом. А Вы, если до сих пор любите Андрея, помогите ему выкарабкаться. Мы с Марго, конечно будем рядом, но сейчас ему важна именно Ваша поддержка и Ваша любовь…       — Я сделаю все, что в моих силах, Павел Олегович, — заверила Жданова Катерина. — А Вы, в свою очередь, помогите мне поставить на ноги компанию, которая для меня не менее важна, чем для Вас.       — Я назначу внеочередной совет директоров на ближайшее время, как только Кира Юрьевна вернется из командировки в Прагу. Это дело двух-трех дней, не более.       — Хорошо. А я пока разработаю концепцию новой политики компании. И, спасибо Вам, Павел Олегович, за доверие…       — Это Вам спасибо, Катя, за преданность и умение прощать…

***

      Новость о внеочередном совете директоров, назначенном Павлом Ждановым, была воспринята всеми членами правления по-разному. Воропаев сразу заподозрил неладное и прибыв в компанию раньше всех, нервно мерил шагами конференц-зал. Кира, с которой Жданов успел накануне обстоятельно побеседовать, на спасение дела своего отца была настроена решительно, хотя и не одобряла кандидатуру Пушкаревой. Остальные пребывали в счастливом неведении о причине экстренного заседания совета. Как только все собрались, Павел начал собрание:       — Уважаемые дамы и господа! Ни для кого не секрет, что дела компании не такие радужные, как хотелось бы. В свете последних событий мне бы хотелось обсудить один единственный вопрос, а именно временное назначение исполняющего обязанности президента компании. И я вижу единственного кандидата на эту должность — Екатерину Валерьевну Пушкарёву.       — Пушкарёву в президенты? — возмутился Воропаев. — Позвольте, но это уже ни в какие ворота… Если Андрея я ещё мог терпеть на этом посту, то управлять компанией, акционером которой я являюсь, этой серой мыши я не позволю!       — Саша, спокойно, — попытался урезонить его Павел. — Катерина Валерьевна составила действенный план по выводу компании из кризиса…       — Но для начала, она в этот самый кризис компанию и загнала! — не унимался Александр. — Вместе со своим горе-президентом и его дружком Малиновским! Банда аферистов!       — Александр Юрьевич, — уже официально обратился к нему Жданов. — Давайте не будем переходить на личности! Мы собрались здесь совсем по другому поводу.       — Конечно, — снова огрызнулся Воропаев. — Для торжественной передачи «Зималетто» в полное распоряжение госпожи Пушкарёвой! Кстати, а где, собственно, эта счастливица?       - Катерина Валерьевна будет немного позже, - спокойно ответил на его выпад Павел. - Она встречается с адвокатами "Никамоды" и скоро они вместе приедут сюда. К этому моменту мы должны провести голосование по озвученной мной повестке дня и принять, выбранное большинством присутствующих, решение...       Немногим позже в конференц-зале, в сопровождении Филина и Рулина, появляется Екатерина Валерьевна Пушкарева - уже официально исполняющая обязанности президента компании "Зималетто"...