Murk

Май, 2023 г., Майами Лопасти вентилятора дребезжат, беспощадно наматывая пыль и гоняя туда-сюда теплый воздух. Чонгук морщится, сидя в кожаном кресле, и наблюдает за тем, как мужчина в полосатой рубашке что-то усердно записывает в свой толстый ежедневник. — Чонгук, можешь выдохнуть и начать рассказывать, я слушаю, — не отвлекаясь от своего занятия говорит мужчина. — Я привык общаться глаза в глаза. — Кхм, — врач на секунду отрывается от занятия, поднимает взгляд на Чонгука и, вздыхая, откладывает ручку и захлопывает блокнот, показывая, что заинтересован в текущей беседе. — Я хотел поинтересоваться. Гипотетически, есть ли что-то, что провоцирует агрессию человека? — Кхм, прости, я, кажется, не совсем понимаю? — Агрессия…откуда она берется у человека? — Хм, — мужчина удивленно хмыкает, поправляя тонкую оправу очков на носу. — Любопытный вопрос, конечно, особенно в контексте твоей ситуации. — Раз спрашиваю, значит, нужно. Сугубо научный интерес. — Ну да, ну да. Что ж…агрессия — это довольно сложный процесс. Деструктивная эмоция. Вообще зависит…погоди, а что ты сам вкладываешь в это понятие? — Разве можно интерпретировать слово «агрессия» как-то не так? По-разному? Злоба, гнев, импульсивность. Вот так я это понимаю. — Всё верно. С некоторым дополнением. Агрессия, само собой, разрушающая эмоция, которая несет последствия и для тех, кто попадает под ее влияние, и для тех, кто эту эмоцию производит. Если мы говорим про психологию, то агрессия порождает ряд действий, которые направлены на причинение вреда себе или окружающим. — Это я понимаю, — вздыхает Чонгук, сжимая мягкий подлокотник под своими пальцами. Он и сам сейчас, кажется, близок к такому состоянию, чтобы на собственной шкуре испытать агрессию. — Меня интересует механизм развития. Причины. — Ох, вот это как раз сложно. Понимаешь, есть множество факторов, например, враждебная среда, в которой живет человек, и он вынужден проявлять такую же враждебность, чтобы выжить. Ты ведь знаешь, что у человека не так много основных инстинктов? Один из них — это инстинкт самосохранения, инстинкт выживания. Когда мы чувствуем угрозу, мы можем вести себя либо как жертва, либо как хищник. — Джин, — вздыхая произносит Чонгук, — можно как-то попроще? — Ну, хорошо, — вздыхает мужчина, откидываясь на спинку своего стула, — вот представь, что ты, допустим, лесной олень. Маленький олененок с пятнышками. Как из мультфильма «Бэмби». — Сравнение с оленем так себе, но допустим. — Да, допустим. И, гуляя по лесу, ты сталкиваешься с медведем. Какая будет реакция? — Думаю, что я испугаюсь. — Так, и почему? — Потому что медведь крупнее оленя и запросто может его съесть. — Не его, а тебя. — Что? — Тебя. Ты же сейчас олень, не забывай. Так вот…да, как думаешь, этот страх рациональный? — Разумеется. Олень…то есть я, окей, я вроде как не могу дать отпор. — Но у оленя есть инстинкт выживания, верно? Что ты будешь делать? — Побегу прочь. — А если бежать некуда? Чонгук хмурится, не совсем понимая, к чему пытается подвести психотерапевт. — Я не очень понимаю… Не знаю. И что делать? — Я объясню. Дело в том, что если есть возможность, мы её используем, но если у нас нет возможности убежать и спрятаться, мы используем другие инструменты, например, ответную агрессию как защитный механизм, мы пытаемся сделать все, чтобы отпугнуть врага. — Думаешь, у оленя есть шанс запугать медведя? — Смеётся Чонгук, явственно представляя себе эту картину. У оленя, однозначно, нет шанса. — Нет. Но олень об этом не знает. Он просто хочет жить, — в отличие от Чонгука, Сокджину не смешно. — Хочешь сказать, что агрессия в человеке может быть связана с тем, что он постоянно пытается защитить себя? — Именно так. — Но если агрессия беспочвенна? — С чего ты решил, что нет почвы? — Если человек проявляет агрессию в сторону тех, кто заведомо слабее него или тех, кто точно не причинил бы ему боль? — Так олень тоже не знает ничего о медведе. Возможно, он не собирался нападать, но олень заранее боится. Инстинкт, — пожимает плечами Ким, — возможно, человек много лет находился и жил в страхе за свою жизнь, что просто не понимает, кто друг, а кто враг. Ты встречал бездомных собак на улице? — Да. — Многие из них ведут себя агрессивно не потому что такими родились, а потому что такими их вынужденно сделала жизнь в обществе. Они хотят жить, а зачастую агрессия — это единственный способ выжить. Чонгук хмурится, погружаясь в собственные мысли. Он гипнотизирует отполированное кольцо на безымянном пальце, чувствуя, как обжигает кожу металл, проникая внутрь. — Так что произошло между тобой и Тэхёном? — Осторожно интересуется психотерапевт. — Всё в порядке, — дежурно улыбается Чонгук, касаясь пальцами тугого галстука и чуть-чуть ослабляя его. Он всё ещё не решается рассказать чужому человеку о своей семейной жизни. — Можно ещё один вопрос? — Разумеется. — Как медицина оценивает людей, которые терпят агрессию? Как жертв? — Усмехается Чон, чувствуя, как в горлу подступает ком. — О, да, сейчас много модных слов, жертва и абьюзер. Это романтизируется и подаётся как изысканное блюдо. Давай назовём иначе. Созависимые люди. — Созависимые? — Угу, — кивает мужчина, вытягивая руки перед собой и укладывая ладони на стол. А Чонгук снова замолкает, обдумывая слова врача. — Вдвоём существовать сложно, а друг без друга они просто не могут. Это как раз то, что он смело смог бы озвучить Тэхёну. Именно это их связывает. Невозможность существовать отдельно друг от друга и вместе с тем трудная жизнь рядом. — Спасибо за интересную беседу, Джин, — Чонгук кивает, неожиданно резко поднимаясь из кресла. Он забирает со стола свою карту, которую ему специально заполняет Сокджин на случай, если Джисон или Тэхён захотят заглянуть в неё, собирается покинуть кабинет, но его тихо зовут за спиной, вынуждая обернуться. — Чонгук, могу я дать тебе совет? — Любопытно услышать. — Обычно я советую пациентам и клиентам без зазрения совести избавлять от созависимых отношений. Или убирать агрессию из своей жизни в любом проявлении. Но… — мужчина внимательно осматривает Чонгука, останавливаясь взглядом на перебинтованной руке, — в некоторых случаях действовать нужно иначе. — И как же? — Советую оленю в таком случае стать медведем. Чонгук смотрит на Сокджина, пока тот, поджимая губы, будто сказал лишнее, ждет ответа. — Совет действительно непрошенный, но полезный. Спасибо, я подумаю.

***

Ветер сегодня и правда сильный. Пальмы раскачиваются в стороны, шурша длинными листьями. Странно, но никакого предупреждения об ураганах или усилении ветра Чонгук не слышал. Он едет по дороге, параллельно выкручивая радио. Беззаботный женский голос на местном радио рассказывает о событиях в штате. На удивление, всё мирно. Никаких преступлений, краж или разбоев. Как будто все люди неожиданно стали осознанными. Чонгук мечтает поскорее доехать домой. Сегодня Тэхён должен поехать к отцу. И бог его знает, с какой целью он постоянно к нему мотается по жаре, рассказывая о том, что происходит в их семье. Чонгук, кажется, даже смирился с таким положением вещей. Он уже не звонит Тэхёну и не задает один и тот же вопрос. Он бросает автомобиль в тени раскидистого дерева, ставит на сигнализацию и неспешно идёт к дому, попутно зачёсывая на затылок волосы. В доме прохладно и тихо. Приятно пахнет свежим бельем и кондиционером. Единственное время, когда он может расслабиться, это когда Тэхёна нет дома. Парадокс. Чонгук скидывает с себя уличную одежду, забрасывая в большую корзину для грязного белья и на какое-то время забывается, стоя под прохладным душем. В его планах сегодня расслабиться в кабинете, почитав книгу. Так теперь выглядят простые развлечения. После душа становится легче. Прохлада в помещении от кондиционера приятно обволакивает обнаженные плечи. Чонгук позволяет себе и такую роскошь — пройтись по собственному дому без футболки. Из всех комнат в доме он выбирает небольшую библиотеку, которая служит одновременно и переговорным пунктом, и местом встречи официальных лиц и, как выясняется, местом уединения. Чонгук заходит в комнату, держа в руке свежезаваренный зеленый чай и замирает. — Ты дома? — Амм, — кажется, что для Тэхёна тоже неожиданно, что Чонгук здесь. — Да, — расплывается в милой улыбке, подтягивая к себе ноги. Он сидит на полу, раскидав вокруг себя какие-то книги. Чонгук мельком замечает, как Тэхён старается прикрыть их рукой, будто там что-то запрещенное. — И ты тоже. — И я тоже, — усмехается Чон, закрывая дверь и проходя вглубь помещения. Он ставит чашку на столик и усаживается на диванчик, всё ещё наблюдая за мужем. Странное поведение у него. Раньше он не замечал таких диких повадок в Тэхёне. Тот суетливо собирает книги в стопку, словно прячет, и Чонгук не может унять своё любопытство. Он встает с места и подходит к Тэхёну, усаживаясь на корточки, вытягивает одну из книг за корешок и разворачивает лицевой стороной. — Грозовой перевал? Серьезно? — Чонгук удивленно усмехается, — не замечал за тобой, чтобы ты читал что-то подобное. — Это одна из любимых книг мамы, — как-то тихо произносит Тэхён, и Чонгук на секунду теряется. Они ещё никогда не говорили о его матери. Лишь однажды Джисон упомянул, что его мать умерла. Никаких подробностей, никаких деталей. Лишь голые факты. И Тэхён тоже никогда не поднимал эту тему. Сейчас же, видя своего супруга, сидящего на полу в окружении книг, Чонгук начинает понимать, что, возможно, слишком долго он игнорировал то, что творится внутри него самого. — Ты мне никогда не рассказывал. — А ты хочешь послушать? — Тэхён удивлённо смотрит на мужа, прикусывая нижнюю губу. — Конечно, это ведь твоя мама. Мне интересно всё, что с тобой связано, — пожимает плечами Чонгук. Ему и правда интересно. Интересно, что случилось с мальчиком, который давно вырос и превратился в чудовище. Чонгук в некотором смысле перестает рефлексировать, постоянно рассуждая о том, как неправильно поступает. Он уже смирился с тем, что испытывает противоречивые чувства по отношению к мужу. Любовь и ненависть перемешаны в нем как коктейль. Тэхён как-то скромно улыбается, поднимаясь и расставляя книги на свои места. Правда, он по-прежнему не спешит рассказывать истории из детства. Чонгук расценивает это как нежелание и не настаивает. Он задерживает взгляд на блестящих черных кончиках волос, которые прикрывают чужую шею и скользит глазами вниз по спине. Тэхён похудел, но Чон замечает это только сейчас. Не отрывая взгляда он делает пару глотков из чашки, а затем ставит ее обратно. Тэхён собирается выйти из библиотеки, но Чонгук останавливает его: — Ты куда? — Я пойду, ведь ты хотел тут, — немного мнется парень, держась за ручку двери. Очевидно, что он хочет сбежать. Но разве с Чонгуком настолько неприятно проводить время? Если кто и должен бежать из них двоих, так это сам Чонгук. Чонгук вздыхает, вставая со своего места. Он подходит к мужу, что стоит и боится пошевелиться. Странный он бывает иногда. — И что? Ты мне не помешаешь. Или у тебя есть какие-то планы? — Нет, никаких планов, — с какой-то надеждой в голосе говорит Тэхён. — Тогда, может, проведём мой выходной вместе? — Впервые за долгое время предлагает Чонгук и замечает, как удивляется парень. Он не верит. Ещё бы. — В последнее время произошло много всего. Ты много пережил… Чонгук подходит ближе, вынуждая Тэхёна отпустить спасительную дверь и упереться в неё спиной. Он не сводит взгляда с Чона, молчаливо наблюдая за супругом. Такого боязливого его хочется приласкать и успокоить. Чонгук обнимает его, чувствуя как Тэхён боится сделать вдох. И правда боится. С чего вообще? Это должно вызывать обиду. И в глубине души этот укол и правда есть в Чонгуке. Но сейчас ему не хочется заниматься разбором полётов. Хочется простого мимолетного счастья. Хочется немного спокойствия и тишины. Хочется так, как было у них в самом начале отношений. — Ну так что? — Не выдерживает Чонгук, поглаживая супруга по спине, пока тот пребывает в полуобморочном состоянии в объятиях Чона. — Я согласен, — отвечает тот, обвивая тонкими руками спину. — Тогда…переоденься, — Чонгук осматривает парня, улыбаясь. Ему не часто приходится видеть растерянность на лице супруга. Поэтому подобное замешательство вдвойне приятно. Приятное замешательство. Это нездоровая история. Тэхён не задаёт лишних вопросов, он бежит в комнату в поисках нужной одежды. Чонгук сказал надеть что-то менее броское, что-то простое и лёгкое. У Тэхёна нет такой одежды, и он в панике перебирает цветастые рубашки. Неужели всё их свидание под угрозой? Он тяжело вздыхает, когда чужая рука опускается ему на ягодицы. — Ты так переживаешь, как будто тебя будет кто-то оценивать. — Ты не сказал, куда мы идём. Я не знаю, что надеть. У меня нет подходящего, — расстраивается Тэхён, и Чонгук в очередной раз усмехается. Он легонько шлепает супруга по попе, и тот изумленно выгибает бровь. Он заигрывает с ним? — Вот, — спустя несколько секунд поисков в чужом шкафу произносит Чонгук, вытаскивая белую футболку, — джинсы сам найдешь? — Очень смешно, — выхватывает из чужих рук футболку и бежит переодеваться в ванную. Они выглядят почти одинаково: в джинсах, в белых футболках. Как когда-то на фестивале в Лас-Вегасе. Тэхён надевает небольшую шляпу с темно-синими принтами пальм и солнечные очки. Чонгук же прячет глаза под козырьком черной любимой кепки. — Мистер Чон, мистер Ким, куда вас отвезти? — Любезно предлагает персональный водитель Тэхёна, когда они оба заходят в гараж. — Никуда, Чейз, спасибо, — отвечает за Тэхёна Чонгук, — сегодня мы сами. — Но мистер Ким настаивает… — подразумевая Кима-старшего. — Сейчас мы едем не по делам, а погулять. У нас свидание, — шумно выдыхает Чонгук. В последнее время его самообладание летит к чертям. Стало так трудно сдерживаться. Почему он должен объяснять всем о своих планах? Тэхён перехватывает его под локоть и гладит по руке — так нежно, что Чонгук вынужденно оборачивается. — Чонгук, всё хорошо. — Да, всё хорошо. Чейз, — более настойчиво повторяет Чонгук, и водитель понимающе кивает, отдавая ключи Чонгуку. Чёрный брелок с блестящими краями бликует на солнце, вынуждая щуриться. — Мы не поедем на ауди. — А на чём тогда? — Удивлённо спрашивает Тэхён. Чонгук осматривает машины в большом гараже. Всё не то. Он останавливает свой взгляд на стареньком синем Додже и переводит взгляд на Тэхёна. — Ты ведь шутишь, да? Чонгук улыбается. Не из-за бредовой идеи, а потому что Тэхён, его любимый Тэхён, что бы ни случилось, всё равно не потерял с ним связь и контакт. Он по-прежнему чувствует его. У них такая же как и раньше связь. Это не может не радовать. — Не шучу, — усмехается Чонгук, — подожди минуту. Он оставляет супруга в одиночестве ровно на минуту, пока ходит за ключами и упрашивает их садовника дать ему ключи от его авто. Тот отказать не может. Чонгук возвращается довольный, размахивая связкой ключей, на что Тэхён закатывает глаза. — Чонгук, что ты задумал? — Он вздыхает, но не сопротивляется, когда Чонгук открывает перед ним дверцу пассажирского сидения. Задумал? О, он задумал. Он задумал показать Тэхёну немного другой мир. Мир его глазами. Они сворачивают с Оушен Драйв в другую вселенную: туда, где улочки в два раза меньше, а морской воздух сменяется на ароматы латиноамериканского и колумбийского кофе вместе с запахом жареного бекона. Тэхён с любопытством выглядывает в окно, пытаясь рассмотреть маленькие магазинчики вдоль дороги. Чонгук останавливает машину на небольшой парковке, и Тэхён разворачивается к нему. — Это что? Где мы? — Ты тут никогда не был? — Нет, — качает головой парень, хмуря брови. — Что ж, отлично, что я буду первым, кто тебя сюда привез. Он блокирует дверцу и проверяет машину. А затем протягивает Тэхёну руку и тот настороженно, но всё-таки тянет в ответ свою. Они давно не ходили по улицам вот так: как долбанная влюбленная парочка. На Чонгуке сейчас дурацкая улыбка на половину лица. И пусть он пытается скрыть ее за большим козырьком кепки, Тэхён всё равно видит и никак не может понять причину такой разительной смены настроения и поведения. Чонгук не задумал ничего. Он просто испытывает странный порыв. Хочет провести со своим мужем такой день. Не думая ни о чем. Хочется показать ему в очередной раз свой — простой — мир, в котором нет места такой роскоши и блеску, но есть место другим вещам. Они идут по тонкой улочке, сталкиваясь с прохожими, и Тэхён откровенно шугается незнакомцев, которые громко разговаривают, смеются, грубо выражаются и курят сигары. Для Тэхёна такой мир запретный. У него вызывает подозрение всё, что шевелится. Он плотнее прижимается к Чонгуку и старается ни на шаг не отходить от него. — Не бойся, здесь безопасно, — спокойно поясняет Чон, отпуская чужую ладонь и обнимая Тэхёна за плечи. — Отец говорил, что нет… — Забудь про отца, — выходит немного грубо, и Чонгук вздыхает, собираясь с мыслями, — во всяком случае сейчас. Я хочу, чтобы ты сам убедился в этом, Тэ. Ему и правда хочется. Хочется, чтобы Тэхён наконец-то вырос и выбрался из-под авторитарного влияния своего безумного папаши, который душит всю его семью. Чонгук не ревнивый, просто его раздражает, когда кто-то пытается наглым образом перекрыть кислород другому человеку. Родители отчего-то наивно полагают, что дети — это персональные игрушки или домашние животные, которыми можно помыкать. Многие взрослые пытаются реализовать свои детские несбывшиеся мечты за счет детей. Наивные. У Чона для таких людей плохие новости. Отчего-то сам Чонгук считает своим долгом спасти из такого положения Тэхёна. Отец мозолит глаза, до скрипа в зубах раздражает, и у него уже выработалась непереносимость Джисона, как лактозы. Осталось только дождаться финальной точки кипения. Вот только он связан по рукам и ногам, вспоминая о всех делах, с которыми так рьяно выступал в суде. Проклятая система. Забудь про отца — это то, что сам себе повторяет Чонгук, чтобы сейчас не гасить себя же в тяжелых мыслях. Сегодня хороший день. И он должен быть таким. — Что это? — Удивленно интересуется Тэхён, останавливаясь около цветастой витрины и, забыв о своей панике, успевает выпорхнуть из-под объятий Чонгука, упираясь ладонями в стекло. На прилавке — огромное количество маленьких статуэток петушков: от деревянных самодельных до отточенных, покрытых глазурью, фирменных. — Ах, это. Ты тоже не в курсе? — Смеётся Чон, деловито поправляя козырек кепки. — Юнги тоже не понял. Это символ Гаваны. — Почему именно петух? Чонгук пожимает плечами: — Скорее всего это связано с мигрантами, что бежали с Кубы, прихватив с собой куриц. Тут они смогли размножить их. И эти птицы, своего рода дань… — Что они выжили? — Вроде того. — Смеётся Чон, — Хочешь зайти внутрь? Куплю тебе петушка. Тэхён скромно улыбается. Ему вообще-то не нужен этот петух, но просто знак внимания от Чонгука так приятен. Он истосковался по ним. Они общаются с приветливым кубинцем в магазинчике, и Тэхён выбирает себе двух петухов, совершенно переставая напрягаться и даже отпуская пару шуток. Чонгуку такой Тэхён нравится. Вот только когда они пересекаются взглядами, Ким тут же становится серьезным, старается контролировать тело и мимику. Они идут дальше по улице, и Тэхён с любопытством разглядывает пёстрые витрины. Для Чонгука это уже обыденное явление. Неинтересно. Ему куда любопытнее смотреть за реакцией супруга. Чон тянет его в одно из заведений, буквально проталкивая сквозь столпившихся у входа людей. — Чонгук, что ты делаешь? — Возмущается Тэхён. — Веду тебя в кафе, пока там не разобрали вкусные напитки. — Я ведь не люблю кофе, — вздыхает Тэхён. Он и правда не поклонник такого, но все же с интересом оглядывает заведение, выполненное в латиноамериканском стиле, с полностью открытой летней площадкой и барной стойкой, усыпанной яркими живыми цветами. — Здесь полюбишь. — Загадочно улыбается Чонгук. Он заказывает два холодных напитка: мокко для Тэхёна и латте для себя. И пока его супруг удивляется шоколадной крошке и кусочкам цельного горького шоколада в напитке, Чонгук облизывает трубочку, наблюдая за Тэхёном. Он совсем беззаботный. Такой, будто не было между ними всего. Будто это не он превращается в того монстра, которого уже привык видеть Чонгук рядом с собой, в своей постели, в своем сердце. Нет, в его сердце все еще другой Тэхён. Тот, что сидит сейчас перед ним и забавно хмурится, слизывая с губ вкусный напиток. Они не засиживаются здесь, освобождая места другим желающим, а Тэхён продолжает жадно изучать по пути пестрые вывески и останавливается у той, что мигает в полуденном свете солнца неоново-зеленым цветом. — Хочешь зайти? — Усмехается Чонгук. — Ну, — осторожно тянет Тэхён, — может, я бы хотел что-нибудь изменить? Цвет волос, например? — Тогда пойдем, — предлагает Чонгук, дергая на себя ручку дверцы, и Тэхён пораженно смотрит на мужа. Ведь Чонгук в последнее время был хмурым. С чего такие разительные перемены? Непредсказуемость — не его конек. Что же с ним случилось? Тэхён всё ещё сомневается, но после того, как Чонгук кивает в открытую дверь, всё-таки делает шаг. Внутри прохладно и пахнет краской. Их встречает парень с длинными ярко-желтыми дредами и проколотыми бровями. — Амигос, йоу, — видимо, в привычной для себя манере кидает парень, и Тэхён хмурится, немного пятясь и стараясь спрятаться за спину Чонгука. А вот Чон усмехается и пожимает мужчине руку. — Что вас привело? — Как и всех: желание что-то изменить, — говорит Чон. — Тату, пирсинги, прически? — Тэ? — С какой-то теплотой в голосе говорит Чонгук. — Я…я не знаю, это всё так неожиданно, блин, — усмехается парень. Для него и правда такая резкая и кардинальная смена имиджа совсем не привычка. Да и потом, что скажет отец? Мысли об отце отражаются на его лице, и он опасливо плотно смыкает губы. — Эй, — осторожно говорит Чонгук, аккуратно касаясь пальцами чужой щеки, — перестань сомневаться и думать об этом, — сам не понимая, о чем именно говорит, — чего тебе хочется? На самом деле Чонгук надеется, что все эти действия в полной мере раскрепостят парня. И ведь это так странно, потому что под своей безумной маской Тэхён уж точно не выглядит как тот, кто вообще сомневается в чем-то или стесняется. Но сейчас… Тэхён оглядывает помещение, и его глаз останавливается на ярком плакате, откуда на него смотрит красноволосая девушка, танцующая какой-то бразильский танец. От Чонгука такой взгляд не ускользает. — Хочешь? — Он обходит супруга сзади и шепчет на ушко. — Ам…я, неверное, мне не подойдет, — неуверенно говорит Тэхён. — Да брось, с таким лицом, как у тебя, тебе пойдет все, что угодно, — спешит успокоить парня тот, что с дредами. И Чонгук не может не согласиться. Ему пойдет все, абсолютно. А особенно — Чонгук рядом. — Тогда, — внезапно загорается желанием Тэхён, — тогда ты тоже что-то сделаешь себе! — Я? Ну, нет, Тэ. Если я приду в суд с красными волосами, меня не так поймут, — смеётся мужчина. — Тогда пирсинг! Или слабо? — Щурится Тэхён, расплываясь в коварной улыбке. Ему не слабо. Ради него точно нет. Ради него ему не слабо раствориться в нем. — Я сам тебе выберу! Хорошо? — Хорошо, — качает головой Чон. Бесполезно спорить с таким Тэхеном. Да и потом это ведь сам Чонгук предложил. Пока над супругом колдуют мастера, Чон мило беседует с одногодками по ту сторону роскошной жизни. Ему такое по душе. Обычные люди, работяги, которые выходят в выходные дни на работу, чтобы только накопить на вентилятор и не загнуться в жаре. С такими людьми всегда есть, о чем поговорить. Их жизненный опыт словно в два раза больше у тех толстосумов, с которыми периодически ужинает Чонгук в дорогих ресторанах. Жизнь странная штука, и несправедливости как раз есть место. Тэхён нарушает их легкую болтовню неожиданным образом, смахивая челку. Он выглядит свежо и таким юным. Красные пряди аккуратно лежат на голове. — И как? — Тебе и правда идет. Будешь выделяться среди других, — улыбается Чонгук, обнимая супруга, когда тот, не стесняясь, обвивает его шею и целует в губы. Кажется, новая прическа добавляет уверенности. — Твоя очередь, мистер Чон, — веселится Тэхён. Он с большой ответственностью выбирает Чонгуку серьги в уши, и останавливает выбор на длинном перышке, которое никак не вяжется с образом Чона. Но тот не сопротивляется. Интересно. Теперь всегда так будет? Он теперь постоянно не будет оказывать сопротивление? Они практически сливаются с людьми на улице в своих новых образах: с пестрыми волосами и нелепыми серьгами в ушах. Прохожим совершенно плевать, куда они идут и кто они. Тэхён перестает переживать и даже начинает чувствовать себя таким же как они. Эта новая сторона Майами больше не кажется враждебной, не пугает. Чонгук чуть прибавляет скорость, позволяя себе гнать по Оушен Драйв, чтобы обогнать вялотекущие по дороге автомобили, пока Тэхён, высунув руку в окно, наслаждается ветром и солнечными лучами, пробивающимися сквозь солнечные очки. Чон тормозит около восточного берега. Здесь, как и говорят все гиды, практически нет людей. На пляже вдалеке друг от друга сидят всего две пары, наслаждаясь вечерним солнцем и шумом прибоя. — Мы на пляж идем? — Наконец-то соображает Тэхён, когда Чонгук ведет его по песчаной тропинке. Ботинки утопают в нежном кремовом песке, отчего Тэхён шатается из стороны в сторону. — А куда ещё? Идем плавать. — Плавать?! Чонгук, я не брал с собой…я ничего не брал, — паникует Тэхён, продолжая чертыхаться и спотыкаться, зачерпывая песок. — Ничего страшного. Он и сам ничего не брал. И не планировал ничего подобного. Чонгук удивляется сам себе. Своим порывам и таким детским проявлениям чувств. Возможно, таким странным образом выходит наружу его усталость? Сейчас не хочется думать ни о чем. Хочется забыть обо всех проблемах и раствориться в бескрайнем океане. Слиться с теплым солнцем, лучи которого пригревают. Он глупо улыбается просто от одной мысли, что находится рядом с Тэхёном. Чертов идиот. Они сидят на берегу, гипнотизируя птиц, которые побираются около кромки воды. А Чонгук крепко обнимает со спины Тэхёна, кончиком носа лаская его макушку. Волосы совсем не пахнут краской, лишь приятным шампунем и средствами ухода. — Мне с тобой хорошо, — неожиданно признается Тэхён. Это признание такое легкое и такое робкое. Давно Чонгук не слышал подобного из этих уст. Все внутри переворачивается, будто это первое признание о влюбленности, будто Тэхён впервые говорит ему «ты мне нравишься, Чонгук». Это даже лучше. «Мне с тобой хорошо» — это значит, что «я тебе доверяю». Для Чонгука бесценно. Всё, что ему нужно, это доверие Тэхёна. Однажды он поклялся ему, что защитит от всего. И пока не в силах сдержать свое слово. И несмотря на это Тэхён говорит ему такие слова. Он говорит, что несмотря ни на что ему с ним хорошо. Тэхён так жертвует собой. Чонгук подрывается, стягивая с себя футболку и заставляя Тэхёна недоумевающе смотреть на него. — Ты ведь не собираешься туда идти, Чонгук? — Собираюсь, вместе с тобой. Помочь раздеться? — Я не пойду плавать, не уговаривай, — усмехается Тэхён, падая на локти назад в мягкий песок. — Я и не пытаюсь, — усмехается Чонгук, бросая короткий взгляд за горизонт. Он расстегивает ремень, а следом стягивает джинсы под пристальный тягучий взгляд супруга. — Будешь плавать в нижнем белье? — Могу снять его, — игриво двигает бровями Чонгук, и Тэхён покрывается красными пятнами. Что происходит с ними? Новый виток в их отношениях? — Иди плавай, Чонгук, раз так хочется. — Я без тебя никуда, — пожимает плечами Чон и, наклоняясь, подхватывает на руки парня. Тот начинает брыкаться и несильно стучать по обнаженной спине. Говоря это, Чонгук на самом деле закладывает куда более глубокий смысл. «Я без тебя никуда» — это вовсе не о плавании, это о том, что отныне он рядом с ним на всю жизнь. — Чонгук! Отпусти меня, ты с ума сошел?! Я одет! Блять! — Кричит Тэхён, пугая разве что чаек, собравшихся на это представление. — Я вижу. И раскобанел, — усмехается Чон, уверенным шагом направляясь к волнам, удерживая на плечах мужа и шлепая его по ягодицам. — Чего? Сам ты кабан! Я вешу столько же, сколько и всегда. — Возмущается Тэхён. — А как тогда мне называть тебя? — Веселится Чонгук, загребая коленями теплый океан, приветливо омывающий тело. Тэхён поджимает ноги, не желая мочить одежду. Но у Чонгука, кажется, другие планы. — Чонгук, — серьезно предупреждает Тэхён, — если ты не вернешь меня на берег, я тебя буду называть уродом! — Кричит Ким и ударяет ладонью по чужой спине. Это не действует, и Чон вместе с ним окунается в воду. Тэхён на секунду замирает, закрывая глаза. Чонгук спокойно ждёт возмездия, которое обрушается на него недовольным ворчанием и предсказуемым криком «урод». Чон пытается увернуться от назойливых капель и брызг, которые с усердием производит Тэхён, ударяя руками о водную гладь. В конце концов его утомляет это занятие, расстроенный и мокрый он хмурится, а Чонгук расплывается в улыбке и спешит успокоить супруга. — Всё ещё злишься на меня? — Интересуется Чонгук, облизывая мокрые губы. Он удерживает Тэхёна на руках, пока тот как обезьяна висит на нём, обвивая ногами поясницу. Тяжелые мокрые вещи неприятно липнут к телу и тянут на дно, но Чонгук крепкий и сильный. Он не даёт ему упасть. — Не могу на тебя злиться долго, но это не отменяет того, что ты урод, — в очередной раз повторяет Тэхён, и Чонгук закатывает глаза, вздыхая. — Хорошо, если тебя так возбуждает называть меня уродом, я потерплю. — Ты меня вообще назвал кабаном, — припоминает Тэхён, царапая шею Чонгука. — Всё-таки ты припоминаешь такое, — усмехается мужчина. Он смотрит на Тэхёна, пока тот заинтересованно поправляет чужие волосы и делает вид, что совершенно не заинтересован во внимании супруга. — Давай буду называть тебя котёнком, м? — С чего бы это? — Тэхён отвлекается от своего занятия и переводит взгляд на Чонгука. — Ну как же. Маленький, милый, — осторожно перечисляет Чон, — противный, с когтями, — смеётся мужчина и тут же получает несильный удар по плечам. — Урод! Если бы кто-то спросил у Чонгука, счастлив ли он сейчас? Он однозначно сказал бы, что да. Он помогает выбраться Тэхёну на берег и снять мокрые вещи. Оставляет его одного нежиться под вечерними красноватыми лучами солнца, пока сам совершает заплыв и периодически поглядывает на того, кто ждёт его на берегу. Вещи не до конца просыхают, но они вынуждены надевать то, что есть. Чонгук жертвует своей запасной летней рубашкой, отдаёт ее Тэхену, а сам остается по пояс обнаженным. Они доезжают на машине до ближайшего кафе, чтобы купить свежий чай и немного согреться. — Чонгук, — осторожно зовёт Тэхён, пока они едут домой. — Мне понравился сегодняшний день, — слабо улыбается парень, пытаясь спрятать улыбку в пластиковом стаканчике с чаем. Это звучит искренне. То искренне, как и все, что сегодня происходило с ними. У Чонгука нет ни единого повода сомневаться. — Мне тоже. Очень. Мы давно с тобой так не проводили время. — Я бы хотел так чаще, — признаётся в своем желании Тэхён, а потом с болезненной надеждой в голосе спрашивает. — Мы можем? — Да, почему нет? Если не твой отец… Чонгук опускает одну руку, негласно давая понять супругу, что готов поддержать его даже так. Тэхён переплетает чужие пальцы со своими. Они едут оставшуюся часть дороги так, держась за руки под тихую музыку с радиостанции. Кажется, что сегодняшний день впервые лучший за долгое время.

***

Дом. Милый дом. Опять без приглашения. Чонгук крепче сжимает руку Тэхёна, пока тот замирает за его спиной. — Нагулялись? — Спрашивает Джисон, скрещивая руки на груди, будто отчитывает подростков, которые вернулись с прогулки в двенадцатом часу ночи. — Видимо, надо было задержаться, пока родители не уснут, — отшучивается Чонгук. Он перестал бояться. Отец Тэхёна усмехается, обводя взглядом их обоих. — Это что? — Указывает на волосы сына. — Это… — начинает Тэхён, но Чонгук дергает его за руку. — С каких пор он должен отчитываться? Может, спросите его еще о том, что творится у нас в постели? — О том, что творится у вас в постели я и так знаю, — надменно произносит мужчина. И Чонгуку становится противно. В его словах нет ни доли шутки. Одна голая неприкрытая правда. Можно ли ругать Тэхёна за то, что тот так слепо доверяет отцу? — У Тэхёна суд скоро, а вы веселитесь. Попытка задеть. И, кажется, срабатывает на Тэхёне. Он опускает голову, виновато смотря в пол. — Вы по делу или просто скучно стало? — Стойко игнорирует любые попытки спровоцировать. — Хм, — в очередной раз ухмыляется мужчина. Одному черту известно, зачем он всякий раз посещает их дом. — У меня сегодня выходной, все рабочие вопросы — завтра, — отстраненно заявляет Чонгук, и ощущает, как Тэхён крепче сжимает его руку. Словно боится. Ну, точно, как котенок. — Жду тебя завтра в офисе, — сухо бросает Джисон и, хмурясь, поспешно направляется к выходу. Чонгук хорошо знает его. Уйти просто так не в его стиле. Он считает про себя секунды, и Джисон предсказуемо останавливается в дверях, оборачиваясь. — Тэхён-а, мальчик мой, у нас завтра были планы, ты помнишь? Я понимаю, что тебе не нравится беседа с Анджелой, но она мой секретарь, ты должен быть в курсе дел компании. — Я помню, да, папа. — Тэхён вздыхает. Зачем пытаться навязать ему свои дела и то, что его совершенно не интересует, Чонгук не понимает. Понимает одно: для Джисона не существует слова «нет». — Хорошо, что хоть кто-то помнит об обязанностях. Мужчина хлопает дверью, забирая с собой всё хорошее, что сегодня принес этот день и оставляя дом в звенящей тишине. Урод. Вот кто настоящий урод. — Чонгук, — наконец-то подает признаки жизни Тэхён, дергая мужа за руку. — Чонгук, попроси у него прощения? — Что? — Изумлённо спрашивает у супруга. — Я тебя прошу, просто сделай так хотя бы раз. Ты видишь, в каком он состоянии? — С чего бы мне просить у него прощения, Тэ? — Ни с чего, я понимаю, что ты гордый. — Гордый? — Чонгук начинает вспыхивать. Он выхватывает свою руку из чужой хватки. Остатки приятного времени, проведенного вдвоем, рассеиваются как мираж перед глазами. — О чем ты говоришь? Причем тут гордость? Он заявляется в наш дом, переходит всякие границы. Я многого тебе не рассказываю, Тэ. Но я полагаю, что ты не глупый и сам прекрасно понимаешь, на что способен твой отец. — Именно поэтому я тебя и прошу — извинись перед ним, — настаивает Тэхён. Это не тот Тэхён с обезумевшим взглядом. Это Тэхён, который нуждается в Чонгуке. Нуждается в его защите и внимании. Чонгук совершенно теряется. Что это такое? Почему он говорит так? Тэхён ведь не может быть настолько отчаянным и глупым, чтобы слепо верить бредовым словам отца? — Тэхён, не порть сегодняшний день, — хмурится Чонгук, пытаясь сдержать недовольство. — Не говори глупости. Я не буду извиняться. Хотя бы потому что мне не за что это делать, понятно? — Это ты так думаешь! — Неожиданно меняется в лице Тэхён, подойдя ближе. Он уже не выглядит запуганным. Скорее как тот, кто хочет отстоять свое право голоса и сделать так, чтобы его услышали. — Серьезно? И в чем я виноват перед твоим, блять, уважаемым отцом? — В том, что ты ведешь себя так, Чонгук! Так вызывающе. — Вызывающе?! Чонгук усмехается, поглаживая волосы. Это какая-то шутка, видимо. Он или Тэхён перегрелись на солнце, потому что ему кажется, что он слышит какой-то абсурд. — Это мне говоришь ты? — С укором смотрит на мужа Чонгук. На того, кого приходится регулярно вытаскивать из каких-нибудь неприятных историй. Тэхён молчит, внимательно наблюдая за супругом. — Уму непостижимо! Ругаться так не хочется. Особенно сегодня. Тем более Тэхён открылся ему с новой стороны. Чонгук не готов расставаться с новыми ощущениями и знаниями о своем супруге, не готов похерить всё то, что с таким трудом узнавал. Но как расценивать его поведение сейчас? Он злится и, черт возьми, это не просто бытовой конфликт, это чертовщина, которую он не готов терпеть в своем доме. — Знаешь, — вздыхает Чонгук спустя несколько секунд, — иди-ка ты спать. Ты устал за день. И я тоже, — натягивает улыбку и держится из последних сил, чтобы не сказать что-то обидное. В частности про его обожаемого отца, потому что, судя по всему, как только Тэхён его видит, у него отключаются мозги. — Завтра все наладится. Разумеется, это величайший обман. Чонгук догадывается, что завтра будет ещё хуже.