Murk

Октябрь, 2023 г., Майами

***

— Прости, что вытащил тебя так рано. — Да брось, Чонгук, — усмехается Юнги, поправляя солнечные очки и наблюдая в окно автомобиля за пустынным пляжем, мимо которого они сейчас едут в офис Чона. — Я не понимаю, что с ним происходит, — признается Чонгук, шмыгая носом. Постоянно включённый кондиционер всё-таки сделал своё дело, и теперь Чонгук мучается с постоянной заложенностью носа. — Он то приезжает в офис с утра пораньше, делает мне ахуительный минет, кхм, — косится на друга, — прости за подробности. — Да всё нормально, продолжай. — А иногда вот это. — Ты говорил с Джином по поводу его поведения? Ну, или вернее сказать о его особенностях? — О чём мы только не говорили! Голова уже кругом, — Чонгук сворачивает с главной дороги под высотное здание, на подземную парковку. — Надо спокойно обсудить это ещё раз. Я не знаю, я просто не понимаю! Они молча поднимаются на лифте, игнорируя счастливые лица сотрудников. От Чонгука веет напряжением и усталость, которая скопилась за последние полгода. Кажется, будто он постарел лет на десять.  Чонгук быстро идёт по длинному коридору, минуя рабочие места своих коллег. Сейчас не хочется здороваться ни с кем и тратить свою энергию ещё и на это. Юнги тенью следует за ним, боясь представить, что ждёт их в кабинете. С утра, когда он получил звонок от Чонгука с просьбой поехать вместе с ним в офис, Мин сразу понял, что дело совсем не в рабочей документации, а, скорее, в супруге лучшего друга. В кабинете тихо. Тэхён сидит на рабочем столе Чона, болтая ногами. На нём костюм-тройка, который совсем не соответствует погоде и ежедневному стилю Кима: слишком вычурно, слишком дорого. Богато. Чонгук не любит такую показуху и одевается так лишь на особые мероприятия, организованные, как правило, фондом семьи Ким или каким-то приезжими меценатами. Многие люди повзрослели, но до сих пор не перестают мериться материальными благами. На диванчике, сжавшись, сидит Минсон. Новая жертва Тэхёна и, черт возьми, просто хороший человек и надежный, добросовестный сотрудник Чонгука. Молодой и, надо сказать честно, красивый парень. Красивый, но не так, чтобы Чонгук мог засмотреться на него. Ему в последнее время вообще не хочется ни на кого смотреть. Юнги впервые видит вживую то, о чём так эмоционально обычно рассказывает Чонгук по телефону. Молодой человек сидит с кровоподтёками на лице, и не сразу понятно, откуда именно течёт кровь, марая трясущиеся руки и его светлую одежду. Юнги удивлённо переводит взгляд на Тэхёна. Тот виновато пожимает плечами, дуя губы. Как мальчишка. — Минсон, — осторожно спрашивает Чонгук, садясь на корточки перед сотрудником. Тот ещё сильнее вжимается в диван, опуская взгляд, будто провинился. — Простите, мистер Чон, я не хотел…, — бубнит парень. — Перестань, ты ни в чём не виноват. — Чонгук успевает заметить пару серьезных царапин на лице и вздыхает. Скорее всего, останутся шрамы. Он не подаёт вида, пытаясь обуздать свою ярость. Мальчишка совсем юный! А Тэхён просто ополоумел! — Я принёс документы, как Вы просили, по той встрече, что состоялась на прошлой неделе, — трясясь, произносит парень, вытирая с кончика носа кровь. Чонгук тяжело дышит и, доставая из кармана платок, протягивает парню. Он встаёт, осторожно похлопав парня по плечу, и отходит на пару метров. Достаёт из кармана мобильный телефон и кому-то звонит. Юнги не вмешивается в процесс. Он безмолвно стоит недалеко от Тэхёна и наблюдает за этой странной картиной. — Даён? Ты сегодня работаешь?...Отлично, сейчас к тебе кое-кого привезут, можешь принять без очереди? Я в долгу не останусь. Спасибо, да. Разговор выходит коротким, и телефон довольно быстро оказывается на рабочем столе. Чонгук обходит его, игнорируя Тэхёна, и зовет по аудиосвязи своего помощника. Тот заходит в кабинет через несколько секунд, задерживаясь в дверях. — Мистер Чон? Я могу чем-то… — Да, — резко перебивает Чонгук, — Хван сегодня вышел на работу? Ещё не уехал? — Нет, он вчера развёз все письма, сейчас просто на рабочем месте, мы хотели отвезти в суд пару дел, но Чейз не успевает закончить, поэтому, скорее всего, придётся отложить поездку. В любом случае Хван свободен. Чай пьет, — скромно добавляет сотрудник. — Пусть зайдёт ко мне срочно. Помощник Чонгука кивает и быстро прячется за дверью. — Минсон, ты сейчас поедешь с Хваном в больницу, ты ни о чем не беспокойся, хорошо? — Как можно более радушно пытается произнести Чонгук, помогая сотруднику подняться. Тот хромает, и Чон отмечает, что состояние его оставляет желать лучшего. — Не стоит, Чонг… — тут же замолкает, переводя пугливый взгляд на Тэхёна, который всё это время внимательно следит за, как ему кажется, странным взаимодействием, скрестив руки на груди. — Не стоит, мистер Чон, всё в порядке. — Мне так будет спокойнее, — настаивает Чонгук, помогая дойти до двери. Та резко распахивается, и водитель Хван заходит в помещение. — Ты как раз вовремя. Отвези его к Даён, а потом домой. Всё как обычно. Карточка при тебе? — Да, не переживайте, всё будет хорошо. — Хван кивает, бегло осматривая коллегу. — Спасибо, Хван. Чонгук около минуты стоит молча и смотрит вслед уходящим мужчинам, а после того, как те скрываются за поворотом, захлопывает дверь и теряет всякое самообладание. Так не хочется срываться и тем более ссориться с Тэхёном на глазах Юнги. Но сил уже нет. Он тяжело вздыхает и, буравя глазами в ковер, прикусывает губы. Чонгук срывается с места и мёртвой хваткой цепляется за воротник рубашки Тэхёна, заставляя посмотреть на себя. — Блять, Тэхён, у меня становится всё меньше терпения с каждым днём, что с тобой не так?! — Он буквально впечатывает его в стену, заставляя идеально уложенные волосы распадаться на пряди и закрывать красивое лицо. Сука, такое красивое, что хочется простить всё на свете ему! Тэхён хватается за чужую руку, пытаясь убрать от себя, но Чонгук сейчас сильнее. В нём бушует адреналин и всё, что копилось месяцами. Всё, на что он пытался закрывать глаза и за что прощал Тэхёна, убеждая себя в том, что это всего лишь особенности его поведения. — Чонгук, успокойся, — прилетает со стороны. — Юнги, не вмешивайся. — резко бросает Чон и лишь сильнее сжимает в руках ткань. — Чонгук, он… — Я не хочу слушать бредовые истории о том, что тебе показалось, что это очередной мой любовник, сука! У нас все было хорошо, и снова это! Что с тобой происходит? Месяц назад я думал, что всё начало налаживаться, блять, а у тебя снова едет крыша! Тэхен молчит, наблюдая за Чонгуком, но уже в следующую минуту его глаза расширяются. Испуганный мальчик моментально исчезает, а на его место приходит другой, уже знакомый Чонгуку, молодой человек. Он смотрит искоса, с обидой. В его глазах читается злоба и гнев на всех, включая самого Чона. Тэхён пользуется секундным замешательством, что проскальзывает в глазах напротив, и ударяет Чонгука в грудь — несильно, но достаточно неприятно. Этого хватает, чтобы Чонгук отпустил его. — Неужели? — Усмехается Тэхён, отойдя на безопасное расстояние и поправляя рубашку, — раз я такой сумасшедший, что же ты не разведёшься со мной, а? — предлагает Тэхён, — иди, расскажи моему отцу, какой я плохой, — чуть ли ни кричит Ким, — не стоит терпеть такое, Чонгук. Ведь ты такой хороший, всегда поступаешь правильно, — из Тэхёна бесконтрольно выливается вся желчь и яд. Они не разговаривали нормально пару недель. После ужина Тэхёна с отцом, Чонгук сломал себе голову, размышляя о том, что там произошло. Ведь Тэхён, не сказав ни слова, уехал в другой город. Вот так просто — отдохнуть. Правда, потом оттуда Чонгуку пришлось его увозить силой, а после ещё решать вопросы с полицией из-за временного запрета на передвижения Тэхёна после той самой аварии и очередного приключения с магазином одежды. Тэхён будто с цепи сорвался. И хоть он уверял Чонгука, что всё хорошо, его действия говорили об обратном. — Господи, Тэ, ну что за херня! Почему, почему ты это делаешь? — кричит Чонгук, не особо беспокоясь о том, что сотрудники за дверью могут услышать семейную ссору. И даже если Тэхён будет паинькой и не скажет отцу о том, что творится, кто-то обязательно расскажет. У Джисона везде есть глаза и уши. — Мы сегодня же едем в клинику, — ультимативно заявляет Чонгук, расхаживая по кабинету. — Нет! — Ты еще попробуй со мной поспорить, сука! — Выкрикивает Чон, хватая с полки ручку и отшвыривая её на рабочий стол. Тэхён ловко уворачивается, усмехаясь. Юнги удивленно смотрит на юношу, совершенно путаясь в собственных мыслях. — И попробую, — пререкается Тэхён, — я никуда не поеду! Мне не нужны твои мозгоправы, всё хорошо, — произносит Ким, отворачиваясь к окну. И пока Чонгук, заведенный до предела, пытается восстановить дыхание, удерживаясь за спинку своего кресла, Юнги смотрит на то, как Тэхён хмурится и что-то бормочет под нос. Какой же он странный… — А, знаешь, Тэ, — неожиданно спокойно произносит Чонгук, выдержав небольшую паузу, — пожалуй, ты прав. — П-прав? — Тэхён разворачивается, заинтересованно смотря на супруга. — Да, прав. Обычно я стараюсь решать вопросы самостоятельно. Но, что ж, наверное, надо признать, что я облажался. Стоит рассказать твоему отцу. Он поможет, — Чонгук хмыкает и поднимает трубку с рабочего телефона, собираясь набрать знакомый номер. Тэхён подлетает к столу и, опираясь одной рукой, выхватывает из рук трубку. — Ты этого не сделаешь. — звучит угрожающе, вот только Чонгук уже пуганый. И совсем не Тэхёном. Чон изумленно выгибает бровь, а затем лезет в карман за мобильным телефоном. Что ж, у него много вариантов. Он копается в телефонной книге, пока Тэхён с ужасом смотрит на его экран телефона. — Прекрати! Хватит меня провоцировать! — То есть это я тебя провоцирую? На что? На то, чтобы бить людей? Ты совсем больной? Я прощал тебе много выходок, Тэ! — Не вздумай звонить отцу! — Злобно рычит Тэхён, а у самого глаза на мокром месте. Чонгук не обращает внимания на то, как трясутся руки у Тэхёна. Сложно оценивать ситуацию, когда ты полностью внутри неё, когда не знаешь некоторых важных деталей. В отличие от Юнги. Тот стоит, не вмешиваясь, в любую минуту готовый разнимать этих двоих. Мало ли. К тому же, именно Юнги знает, что за просьбой Тэхёна скрывается много боли и страха. Пусть этот страх он не показывает — хочет быть гордым, хочет быть самостоятельным. Таким, каким его учил быть отец. А Чонгук…Чонгук просто многого не знает. — Я сам решу, — деловито заявляет Чон и снова делает попытку найти номер Джисона. В нем сейчас говорит не здравый рассудок, а желание проучить Тэхёна. Это ярость, что застилает глаза, знакома Тэхёну. Он видел такое неоднократно. Юнги решает вмешаться, когда Чонгук уже собирается нажать на звонок. Он накрывает телефон своей рукой, переключая всё внимание на себя. — Чонгук, у нас есть дела, — пытается успокоить пыл друга. Он видит Чонгука таким впервые и совсем не знает, как с ним разговаривать. — Организуй нам кофе, — неожиданно просит Юнги. В такой ситуации надо мыслить нешаблонно. Импровизация — не его конек. Как и роль спасателя. Но он тоже попал в это болото, пусть всего лишь одной ногой. И всё благодаря Тэхёну. Его хочется убить за такое. За то, что вовлек его в свои секреты и за то, что поставил между ним и другом черту. Чертов, Ким! Но Юнги не может смотреть на то, как Чонгук вот-вот совершит ошибку, которую не сможет исправить уже никогда.  Чонгук всё ещё зол. Всё еще не понимает, почему Юнги вмешивается как назойливая муха! Но он всё-таки уважает друга и прислушивается. Поручает секретарю приготовить кофе, и пока он увлечен этой нетривиальной просьбой, Юнги вопросительно смотрит на Тэхёна. — Прости, — испуганно шепчет Ким, — я сам разберусь, обещаю, — одними губами проговаривает Тэхён. И Юнги, вздыхая, конечно же, НЕ верит. *Месяц назад* В аэропорту шумно, душно и жарко. Пахнет кофе, сосисками в тесте, прогорклым маслом и разными миксами ароматов одеколонов. Юнги морщится, пробираясь сквозь толпу, и облегченно вздыхает, как только закрывает дверцу автомобиля. Он предпочитает передвигаться на собственной машине, а не на такси. Кондиционер работает на полную мощность, на фоне играет спокойная легкая музыка. Всё для отвлечения внимания. Ему нужно пару часов отдыха от перелёта, а потом можно будет встретиться с друзьями, как он и обещал. Майами для Юнги — курортный город. Недосягаемый и по большей части странный. Он всё никак не может понять, то, что тут творится, обман зрения или реальная сказка? До своего острова он добирается быстро, а всё потому что у богатых свои причуды и свои возможности доехать. Апартаменты встречают его сухим пыльным запахом, хотя визуально в квартире всё чистое, и Мин, оставляя чемодан у входа, снимает кроссовки и проходит в комнату, открывая настежь окно. В помещение тут же врывается теплый воздух. Воздух здесь отличается от того, что в Корее. Несмотря на лёгкую пыль, квартира убрана. За ней, как и предполагал Юнги, присматривает Чонгук. Вернее, сотрудники клининговой службы. В ванной комнате в шкафу лежат чистые ароматные полотенца, выглаженные до каждого уголочка. Здесь есть всё: свежие шампуни, лосьоны, словно ты попал не домой, а в лучший номер отеля. Всё готово к его приезду. Будто тут его и правда всегда ждут. Юнги не спеша принимает душ, а когда сидит на балконе, наслаждаясь белым сухим вином, получает звонок на мобильный телефон. Он вздыхает и, не глядя, отвечает. Кому как не Чонгуку или Джину трезвонить ему? — Юнги? — Раздаётся неожиданно на другом конце провода. Юнги хмурится и бокал на столик возле себя. — Да, кто это? — Он убирает руку от уха, желая посмотреть номер. Но там лишь набор цифр, которые ничего не говорят о владельце. На другом конце провода невнятно мычат, а звуки, похожие больше на стоны, обескураживают. — Юнги, это Тэ. Мне нужна твоя помощь. — Тэ? Тэхён? — Удивлённо переспрашивает Мин, вслушиваясь в шорохи на фоне. — Д-да, я…мне, — сбивчиво произносит голос, и Юнги понимает, что с ним не всё в порядке. — Где ты? — Ресторан на углу... — На каком углу, Тэ? Юнги на ходу одевается, пытаясь выпытать у Тэхёна его местонахождение.  — Ты можешь скинуть мне геолокацию? — Д-да, — снова протяжно отвечает Тэхён, — пожалуйста, забери меня. Только не говори Чонгуку. — Чего не говорить? — Ничего, — небрежно бросает Тэхён и обрывает звонок. А следом на телефон Мина приходит смс-оповещение с геолокацией. Юнги не очень хорошо ориентируется в местности, но навигатор справляется с этой задачей на все сто. И через несколько минут Юнги уже едет по маленьким улочкам, стараясь не превышать скорость, чтобы не нарваться на полицейских. Пусть в его крови меньше бокала вина, но этого достаточно для сторонников порядка, чтобы отыграться на приезжем. Только добравшись до места в центре города, Юнги понимает, что это ресторан, в котором они пару раз унижали с Чонгуком и Сокджином. Это место, как говорится, не для простых смертных. Всему виной хорошая кухня и спокойная обстановка. Видимо, не для Тэхёна. Пока Юнги паркуется около черного выхода, Тэхён буквально спиной подпирает стену. Выглядит помятым и дезориентированным. — Тэхён, — Юнги не закрывает машину, выскакивая из неё и подлетая к парню. Он не питает особой симпатии к нему, но не может отделаться от мысли, что Тэхён — жертва обстоятельств. Чем больше он узнаёт о нём, о его семье, тем больше приходит в ужас. — Что случилось? Он осматривает парня. Дорогой костюм помялся и небрежно висит на нем. На скуле едва заметно покраснение, будто бы ушиб. На другой щеке ссадина. Юнги опускает взгляд и замечает руки — сбитые пальцы. Наспех застегнутая молния на брюках и расстёгнутая пуговица. Мин вздыхает, оборачиваясь. Вокруг ни души. — Проклятье, — почти шёпотом, — это отец? Тэхён молчит, плотнее смыкая губы, и отрицательно кивает. Юнги теряется в догадках, но сейчас точно не время спрашивать. Он помогает Тэхёну дойти до автомобиля и помогает ему сесть, пристегивая ремнём безопасности. Пока они возвращаются в апартаменты, Тэхён молчит всю дорогу, уставившись в одну точку впереди себя. В квартире Мин находит для него свою спортивную одежду, отправляет в душ, а сам терзается мыслями. Что ему делать? Как правильно поступить? Он меняет дневное вино на виски и, покручивая стакан в руке, смотрит на то, как медленно солнце падает за горизонт. Вот и встретился с друзьями. — Не говори ему, — нарушает тишину Тэхён, вышедший из душа. Выглядит он намного лучше. Однако от Юнги не удаётся скрыть красные следы и синяки на оголённых участках рук. — Расскажешь, что случилось? — Ты и так догадываешься, — без особого энтузиазма отзывается Тэхён. Он, конечно, догадывается, но совсем не понимает, почему и как такое вообще могло случиться. Ведь Чонгук буквально дал зарок, что не оставит Тэхёна. Как он оказался там один? В компании кого? — Отец решил проучить, — грустно усмехается Ким и выдёргивает из чужих пальцев стакан. Осушает моментально и морщится, хватаясь пальцами за поврежденную губу. — Чонгук не должен знать ничего. Я вспомнил, что ты прилетел, поэтому позвонил тебе, надеюсь... — Можешь не переживать, это останется между нами. — Уверяет Юнги, скользя взглядом по юноше. Того немного потряхивает: то ли от холода, то ли от пережитого кошмара. Но Юнги на всякий случай выключает кондиционер. В такой ситуации он находится впервые. Ещё и один на один с Ким Тэхёном. Юнги не любит Тэхёна. Невзлюбил ещё с первой встречи! И дело совсем не в том, что Тэхён показался ему разбалованным. Просто у него сработало какое-то интуитивное чувства самосохранения, которое кричало внутри, что надо держаться подальше от этой семьи. Хотя, надо признать, Тэхён хорош собой. Харизматичен. Его магнетическая притягательность не может оставить равнодушным никого вокруг. Юнги, правда, на такое не ведётся. В своё время он долго и молчаливо наблюдал за Чонгуком, пока тот влюблялся, терпеливо слушал историю его любви к этому очаровательному мальчишке и, как настоящий друг, просто поддерживал. Он считал себя мнительным и периодически злился на себя же за свои негативные мысли. Но в итоге он понял, что каждый заслуживает шанс. И он дал его Тэхёну. Но природное чутье редко подводило Мин Юнги. И в случае с Кимом он снова оказался прав. Вот только друг полностью погряз в семье, из которой, как оказалось, выхода просто нет. Чонгук погряз, а Юнги, стало быть, погряз вместе с ним.  — Я знаю, что не нравлюсь тебе, — озвучивает мысль Тэхён, осторожно косясь на Юнги, пока тот молча заваривает чай. Обычно в его доме этим занимается Чимин — хлопочет по кухне. Но в Майами он его больше не берёт. Так безопаснее. Мин усмехается. Тэхён и правда проницательный мужчина. Значит, он всё хорошо понимает. — Догадываюсь, что ты думаешь обо мне. И вообще обо всей ситуации. — Шмыгает носом Тэхён, — но я люблю Чонгука. Юнги молча ставит на стол горячий заварочный чайник, а следом чашку для своего гостя. Он понятия не имеет, любит ли Тэхён чай, какой предпочитает... Всё это так неловко. Но он делает то, что кажется ему правильным в данной ситуации. Из чашки валит густой пар, разнося терпкий кисловатый аромат бергамота. Юнги не любит экзотику. Поэтому в его доме не найти причудливых вкусовых продуктов. Простой черный чай — то, что помогает ему расслабиться вечерами после работы (и это несмотря на то, что чай, как говорят специалисты, намного крепче черного кофе и не способствует расслаблению). Тэхён греет руки о прозрачную чашку, принюхиваясь, а Юнги пытается считать его жесты. — Если ты его любишь, почему тогда всё…вот так? — Решает задать вопрос обтекаемо, чтобы на всякий случай не сдать друга, ведь он до сих пор не знает, о чем Чонгуку «дозволено» рассказывать.  — Ты о многом не знаешь. — Немного недовольно говорит Тэхён, вздыхая. — Почему бы не рассказать Чонгуку? Ведь он твой муж. Он тебя любит, готов защитить. Ты не веришь ему? — Верю, конечно. Я знаю, — слабая улыбка, — знаю, что он любит. И мне перед ним так стыдно. Стыдно? Юнги удивленно хмыкает, скрещивая руки на груди. В какую игру сейчас играет Ким? Последнее, что он ожидает от этого чертёнка — чувство стыда. Интересно, он знает, что это?  Ведь по рассказам Чонгука стыдом там и не пахнет. — Мне казалось, что вы доверяете друг другу и можете поделиться всем, что происходит друг у друга. Я не прав? — Прав. Я могу с ним поделиться, но... — Но? — Нетерпеливо переспрашивает Юнги, как только Тэхён замолкает. — Просто поверь, всё немного запутаннее. Есть кое-что, о чём он не может знать, и о чём я не могу рассказать. — Например, об аварии? — Интересуется Юнги, пытаясь считать реакцию Тэхёна. Тот слегка отодвигает чашку, цепляясь пальцами за столешницу. Он удивлённо смотрит на Мина. Юнги внимательно следит за ним, без единой эмоции. — А что с аварией? — Пытается говорить спокойно, но напряжение в голосе чувствуется за версту. — Мне что-то подсказывает, что мы оба знаем с тобой правду, — Юнги пытается быть спокойным, переводя взгляд на чайник. Он берёт ещё одну чашку и наливает себе чай, а затем маленькими глотками опробует на вкус. А вот Тэхён места себе не находит, начиная ёрзать на стуле. Сразу видно — его задело.  Задела сама мысль о том, что кто-то ещё знает об аварии. Кто-то владеет информацией, помимо него и Ким Джисона.  И если он так переживает, то стоит ли полагать, то эти основания Юнги не беспочвенные? — О чём ты? — До последнего не сдаётся Ким, и Юнги усмехается. Кажется, теперь ему понятно, как именно он вводит в заблуждение Чонгука. Как старается искусно играть. Вот только Юнги — не Чонгук. Он не ослеплён любовью, его не провёдешь. — О том, что за рулём авто ведь не ты был, я прав? — Задаёт вопрос в лоб, и едва ли сдерживает улыбку, когда видит испуганный взгляд на себе. Он попал в цель, вот только эта цель никак не хочет признаваться. — Нет, вовсе нет, это я был, и только из-за меня брат Чонгука... — Да, конечно, — перебивает монотонную заученную речь Юнги. Слушать такое совсем нет сил. Неужели никто раньше не замечал того, что Тэхён так неумело врёт? — А видео с камеры — это фейк. — Какое видео? — В очередной раз удивляется Тэхён, скрещивая руки на груди. Так он пытается сдерживать себя. Выглядеть более суровым. Юнги не верит ему. И что бы сейчас ни сказал или ни сделал Ким, всё будет выглядеть как попытка выставить себя виновным. Вот только зачем? — Отец не показывал тебе видео? Тэхён молчит, упрямо уставившись в чашку с недопитым чаем. Юнги вздыхает. Он так и думал! Такой человек как Ким Джисон будет делать всё для себя. Всё так, как будет выгодно исключительно ему самому. Выставляя Тэхена виновником аварии, он, вероятно, преследовал какую-то цель. Но в голове Юнги всё еще не укладывался ответ на вопрос — для чего это нужно? Чтобы дать Тэхёну условный срок и привязать к себе? Но ведь и без этой нелепой аварии он мог бы сделать что-то подобное. С его-то связями. Выставить сына виноватым в смерти брата мужа, чтобы он возненавидел Тэхёна? Но зачем, если сам Чонгук так нужен Джисону? Этот клубок мыслей не давал Юнги покоя, пока тот летел из Кореи в Майами. Не даёт покоя и сейчас. — Какое ещё видео? — Айщ, — устало вздыхает Юнги. — Видео с камеры. Ваша авария попала на одну из городских камер. Твой отец быстро забрал все видео. Все, кроме той, что была на заправке. В тот день, когда люди твоего отца изъяли видеоматериалы, они не подумали о том, что в камере могут быть копии удаленной съемки. Не спрашивай, как я это сделал. У меня тоже есть свои связи. Тэхён растерянно смотрит на мужчину, хлопая глазами. — Я только не понимаю, почему ты молчишь? Почему не говоришь правду? — Это был я, — чуть ли ни со слезами на глазах произносит Тэхён. — почему ты не веришь? — Потому что я видел собственными глазами, как за руль садился Джису, а не ты. А ещё я собственными глазами видел, как он еле стоял на ногах, Тэхён. — Нет, — мотает головой, закрыв глаза. Будто это не Юнги перед ним раскрывает все карты, а назойливый голос в голове. Тэхён жмурится, будто пытается отмахнуться от правды, от Юнги. Но вот он открывает глаза, а Мин всё ещё здесь — сидит напротив и даже не шевелится, наглухо впиваясь в него взглядом так, что даже вдох сделать сложно. — Почему? Кому это нужно? — Продолжает допрос Юнги, и Тэхён впервые сталкивается с такой стороной Мина. Он знает, какими бескомпромиссными могут быть адвокаты — те, кто живут в рамках системы, те, кто способны эту систему саму вывернуть наизнанку только ради своей цели. — Хватит, Юнги, — сдаётся Тэхен, ставя локти на стол и пряча лицо в ладонях. Нет смысла врать и обманывать. Юнги знает правду. Их теперь трое. И самое страшное, если это узнает Чонгук. Он ведь не оставит всё просто так. — Ты приехал ради этого? — Догадывается Тэхён, поднимая взгляд, — приехал рассказать ему это? — В том числе, — честно признаётся Юнги, а затем встаёт со своего места и уходит в другую комнату. Чемодан ещё не разобран, поэтому Юнги требуется несколько минут, чтобы найти в нём нужную папку с документами. Он собирал её долгое время именно для Чонгука. Юнги находит файл с документами, связанными с аварией Тэхёна. Сам того не подозревая, расследуя дело о смерти отца Чонгука, Юнги наткнулся на другой след.  Тэхён аккуратно перебирает бумажки и фотографии, вглядываясь в лица на фото, читает заключения и откладывает в сторону документы. Бессмысленно спорить и доказывать очевидное. На фото за рулем — Джису. Не он, не Ким Тэхён. — Может, расскажешь хотя бы мне? И мы сможем договориться о том, чтобы я не рассказывал Чонгуку. — Предлагает Юнги, опираясь о стол и накрывая ладонью фото. Заманчивое и такое притягательное предложение! Тэхён устал носить это в себе. Так хочется, чтобы кто-то знал всю правду. Он устал от того, как смотрят на него люди, как шепчутся за спинами и как сожалеют. Надоело видеть в лицах других скрытое презрение и фальшивые улыбки. Он устал от навязанного отцом образа плохиша. Ему хочется хотя бы с кем-то быть честным. Разве он просит о многом? Это не дворцы, не дорогие часы, не автомобиль или пентхаус в дорогом районе Лос-Анджелеса. Ему не нужны тусовки со звездами, собственная яхта и даже обучение в одном бизнес-классе с детьми чиновников. Ему просто хочется быть честным и открытым с теми, кого он любит. Но это единственное, что находится под запретом. — Почему? — Никак не унимается Юнги, методично пытая Тэхёна своими вопросами. — Какая должна быть причина, чтобы подставлять себя, м? Должно быть, очень весомая, раз Тэхён упрямо молчит. А Юнги всё видит: его разрывает от желания всё рассказать. Но он молчит, сжимая кулаки и напрягаясь всем телом. Должно быть, так жить очень трудно. И в какой-то момент Юнги даже сожалеет о том, что был груб с Тэхёном. Он ведь, действительно, может не знать всего. Но что там скрывается? — Хорошо, не отвечай, раз не хочешь. Я не буду тебя мучить, — произносит Юнги, отойдя к окну и засовывая руки в карманы брюк. Тэхён облегченно вздыхает, возвращаясь к чашке с чаем и делает пару глотков. Мин оборачивается и с интересом наблюдает за парнем. Какой же он все-таки странный. Ему никогда не понять Тэхёна. И никогда не понять Чонгука, который выбрал его для себя. — Всему своё время, — многозначительно добавляет Юнги, расхаживая по прохладному кафельному полу, — в конце концов ты… Речь прерывает звонок мобильного, и Юнги тянется в карман. Он осторожно переводит взгляд с экрана на Тэхёна, а затем показывает ему входящий звонок. — Не отвечай, — испуганно умоляет шёпотом Тэхён. — Это будет подозрительно, и он приедет сюда, — усмехается Юнги. — Нет-нет, прошу, — Тэхён снова превращается в ребёнка, складывая ладони и поднимая брови. Такому и отказать непростительно. Вот как это работает? Ещё немного, и Юнги тоже проникнется им. Он выжидающе смотрит на Тэхёна, пока в руке повторяется мелодия. А Тэхён медленно сходит с ума. Он поднимается с места и подходит вплотную к Юнги. Не разрывает зрительный контакт, и вот уже в его взгляде пляшут нездоровые огоньки. Он за секунду из милого обаятельного юноши превращается в дикаря, в безумца, который руководствуется эмоциями. Который готов наброситься! Юнги смахивает зеленую трубку и медленно подносит телефон к уху. Он по-прежнему смотрит в почерневшие глаза, пока Тэхён стоит, боясь пошевелиться. Между ними сейчас будто лава протекает, обжигая щеки.

— Юнги, ты собираешься к нам? — слышится бодрый голос на другом конце провода.

— Я занят, перезвоню. — Мин скидывает звонок и облегчённо вздыхает, когда Тэхён делает шаг назад. — Ты так напряжен.  — Чонгук не должен знать. Ни о том, что ты меня забрал, ни о том, что ты знаешь про аварию. Позволь мне самому разобраться, — наконец-то произносит Тэхён. И в этом голосе отчего-то так много уверенности, будто Тэхён уже говорил это неоднократно.  От него веет решительностью, и это почему-то кажется Юнги слишком нездоровым, болезненным в этом молодом мужчине. Он ведь и правда переживает насилие. Постоянно, регулярно. И всё ещё остаётся в здравом рассудке. Он всё ещё пытается быть собой, хотя Юнги совсем не понимает, где же он, настоящий Тэхён? Может, его давно уже нет. Может, его и вовсе не было?

***

Им удаётся потеряться среди сотни типичных американцев, разгуливающих по улицам Майами. Небольшое кафе в людном месте на Майами-бич славится тем, что с утра здесь очень мало людей. Однако вечером, а особенно в выходные, тут творится настоящий ад. Именно поэтому Сокджин приводит друзей сюда с утра пораньше, — чтобы обсудить важные дела и немного скрасить новости. — Погода сегодня клёвая, — специально затягивает разговор Сокджин, делая глоток из своей чашки.  Они сидят на летней веранде, с которой открывается прекрасный вид на голубой океан и оранжево-красный восход. Лучи солнца приятно согревают и ещё не обжигают. Ночной ветерок ещё не успел раствориться в солнечных лучах и терзает лёгкую одежду из стороны в сторону. — Давай ближе к делу, — нервничает Чонгук, тяжело вздыхая. — К делу так к делу! — Джин усмехается, облокачиваясь о стол, — знаете, я впервые не могу сказать, хорошая это новость или нет. — То есть? — Не понимает Юнги, вытаскивая из нагрудного кармана рубашки солнечные очки и надевая их. Солнце, хоть и раннее, уже слепит глаза. — То есть это и хорошо, и плохо сразу, — вздыхает Джин, постукивая пальцами по столу. — Ладно, и что там? — Снова нетерпение в голосе, и Чонгук, не в силах спокойно усидеть на месте, дёргается как волчок и постоянно оборачивается по сторонам. — Давай я тебе всё же пропишу таблетки? Ты весь дёрганый и нервный, и это не попытка тебя подколоть, Чон, — пытается успокоить друга. — Я спокоен, всё, — вздыхает Чонгук, прекращая елозить на стуле и откидывается на спину, скрещивая руки на груди, чтобы хоть немного сдержать себя. — Короче, новость такая. Тэхён оказывается вовсе не сын Джисона. — В смысле? — Чего? — Одновременно с Чонгуком произносит Юнги. — Тэхён не его сын, — хмурится Джин, повторяя более медленно предложение, — а Джисон не его отец. — Как это возможно? — Первым рушит паузу Юнги. — Ну, получается, вот так и возможно. — Это невозможно, — протестует Чонгук, — это просто…безумие какое-то! Тэхён много рассказывал о нём, в том числе и о детстве. Джин, там путаница. — Там не может быть путаницы, — Сокджин достается из внутреннего кармана пиджака конверт и протягивает Чону. Ничего хорошего такие вещи не несут в себе. Но это ведь от Джина. Что, если этот конверт — путёвка в счастливую жизнь? Чонгук достает сложенный вдвое лист и быстро читает результаты исследования. В них много непонятных терминов и число — 67%. Чонгук хмурится и поднимает удивленный взгляд на друга. — Но тут написано 67%. — Читай дальше. Чон снова ныряет в неприметную бумажку, вчитываясь в заключение эксперта. — «Данные результаты говорят о второй степени биологического родства», и что это значит? — Отрывается от письма Чонгук. Юнги хмурится и, цепляясь пальцами за чашку с кофе, переглядывается с Джином. — Что? — Замечает этот жест Чонгук. — Это значит, что Джисон точно не отец, — помогает Юнги с объяснениями, — но это также значит, что они родственники. Возможно, дядя. — Да не возможно, а так и есть, — спокойно произносит Сокджин, отодвигая к центру стола салфетки, как только видит, что к их столику направляется официантка с подносом. Завтрак у них сегодня практически на берегу моря. Жаль только, что такую эстетику нарушают не самые приятные новости. — Я не понимаю, — хмурится Чонгук, закрывая папку и отдавая Сокджину, — это прикол? — Я что похож на приколиста? — С ноткой обиды в голосе произносит Ким, принимаясь за свою яичницу и тосты с авокадо. — Это… — Это пиздец, — выносит вердикт Мин, всё ещё прокручивая в голове некоторые факты, о которых знает только он. — Какая, блять, разница! Это не так важно. Это не меняет ничего, — начинает возмущаться Чонгук, цепляясь за нож. — Ну, тише, — успокаивает Джин, — это открывает новые двери, так сказать. — Или вопросы. — Усмехается Мин, надкусывая свой круассан с красной рыбой. — Например, где его настоящий отец? И в курсе ли вообще Тэхён о том, что Джисон не его отец, и о том, что авария... — и успевает заткнуться до того, как скажет лишнее. Однако две пары глаз с любопытством смотрят на него. — Что авария? — Хватается как за спасительную соломинку Чонгук. — Что с аварией? Юнги вздыхает, мысленно прося прощения у Тэхёна. Так будет лучше. В конце концов, он приехал рассказать Чонгуку правду. Чонгук должен знать. Он имеет право знать. — Помнишь, я рассказывал про эту шестёрку Джисона, которого мы посадили в Корее? Так вот он попросил дополнительное убежище от Джисона, — усмехается Мин, — благо, что в Корее у Кима нет таких связей, можно было наобещать этому уроду что угодно. — И что же? — Заинтересованно спрашивает Сокджин, запивая еду кофе. — Да это не так важно, все равно гнить ему на пожизненном. Важнее другое, он рассказал мне кое-что интересное про своих коллег здесь, в Майами. Короче, не буду вам все историю рассказывать, я случайным образом вышел на записи с камер наблюдения в день аварии Тэхёна и Джису. — Но Джисон... — Я помню, — моментально перебивает друга Юнги, — очень удобно, что Джисон сразу подстелил солому, не считаешь? И видео быстро нашлись, и информация сразу проверилась. Короче, одну камеру он упустил. — И что там? — Не унимается Сокджин. — Знаю, ты не поверишь, поэтому я распечатал фото, — Юнги лезет во внутренний карман пиджака, доставая оттуда конверт и протягивая Чонгуку, — там есть флэшка. Если вдруг ты сочтёшь что на фото — монтаж. — Почему я должен счесть, что там монтаж, — усмехается Чонгук, доставая фото, и улыбка сползает с его лица. Вот почему. Потому что в той аварии виноват сам Джису. Виноват его брат, севший за руль. Сокджин перестает жевать, забирая фото из чужих рук, пока Чонгук хмурится и гипнотизирует колышущиеся на ветру салфетки. — Почему Тэхён взял на себя вину? — Удивленно спрашивает Джин, — в чём прикол? — Должно быть, есть какая-то веская причина. Очень веская, — подчеркивает Юнги. Он пожимает плечами, потягивая из трубочки апельсиновый сок. — Какая может быть причина, чтобы в своем уме взять вину за преступление, которое ты не совершал! Еще и молчать! — Возмущается Джин, — вот же больной ублюдок, Джисон. — Может, он угрожал ему, что сделает что-то с Чонгуком, — предполагает Юнги. — Я не знаю. Предположения летят одно за другим. Юнги и Джин перебирают варианты, словно жареные пирожки. Вот только всё не то. Всё не сходится. Они могут гадать сколько угодно, но это бесполезно. Сокджин всё ещё возвращается к разговору с Тэхёном. Для него, в отличие от Юнги, Тэхён понятен. Вместе со своими травмами и опытом. И Ким всё ещё ждет, когда Чонгук включится в процесс и подтвердит слова Джина о детских травмах. — У Тэхёна вообще много тёмных пятен, если говорить без шуток, — поправляет солнечные очки Сокджин, периодически поглядывая в сторону пляжа. Пустынный берег заполняется ранними пташками, которые раскладывают на песке свои большие пледы и с удовольствием досматривают сны на свежем воздухе. — Иногда мне кажется, что я совсем не понимаю его. Я думал, что всё наладилось. Но на днях этот случай, скажи? — Обращается к Юнги, вспоминая очередную историю в его офисе. — Кстати, с тем парнем всё в порядке? — Если можно так сказать, — вздыхает Чон, поправляя волосы, — а вот с Тэ. Эти вспышки немотивированной агрессии и, блять, просто как снег на голову! — Да вполне они обоснованы. — И чем же? — Тем, в какой среде он живёт, — без доли шутки говорит Джин, — я сейчас не про тебя. Но посмотри на ситуацию, как бы сказать...иначе.  — Иначе — это как? — Это так, как Джин, — помогает Юнги, — перед тобой парень, которого насилует собственный отец, вернее, уже даже не отец, не суть, а муж ничего не может сделать, — более строго произносит Юнги, заставляя Джина удивлённо посмотреть на друга. — Ну, я не совсем так смотрю, но суть верная.  — Я ничего не могу сделать, да, — кивает Чонгук, — звучит как упрёк, знаешь? — усмехается Чон, — с каких пор ты его защищать стал? — С тех самых, когда мы поняли, что он, возможно, имеет причины так поступать. — Ого, — смеется Чонгук, откладывая подальше мобильный, — теперь ты на его стороне, посмотрите. Что случилось? — Начинает закипать Чонгук. — Так, ребята, ну хватит! Чонгук, успокойся. Ты просто на эмоциях. — Да, я на эмоциях, потому что Юнги никогда не защищал Тэхёна. А теперь, когда мы все знаем о его косяках, он говорит о том, что у него, возможно, был, повод, — возмущается Чон, легонько ударяя кулаком по столу. — Ты что-то знаешь? — Ничего я не знаю, — врёт Юнги, отводя взгляд. — Просто ты рубишь с плеча. — Нет, — расплывается в улыбке, тыкая пальцем в друга, — клянусь, я чувствую, что ты что-то знаешь. Выкладывай, Мин, ты меня знаешь. — Чонгук, успокойся. Я лишь говорю о том, что у всего может быть причина. Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не существует, — пытается перевести тему в другое русло. — Ребят, давайте без ругани, и так ситуация напряженная. — Пытается усмирить пыл Чонгука Сокджин, — не хватало нам еще переругаться, тогда вообще будет красота. У нас вообще-то одна цель. Что у нас в сухом остатке? За что сейчас Джисон держится? — За мои яйца, — вздыхает Чонгук, пальцами протирая глаза. Ещё только раннее утро, а голова уже не работает. Сказывается усталость и нервное напряжение. — Первый рычаг — Тэхён, — делает предположение Джин. — А ты его любишь? — Неожиданно спрашивает Мин, сложив руки. — Что за вопрос? — Просто если бы ты его не любил, можно было плюнуть на всё, Чонгук, и уехать. — Такой ты умный, — язвит Чон, наклоняясь ближе к другу, — что ж, я всё ещё люблю его, — с обидой в голосе произносит Чонгук. Обидно, да. Он любит его искренне, и искренне ненавидит где-то глубоко в душе за то, что его светлое чувство сейчас покрывается черной сажей, от которой не отмыться. Он злится на Тэхёна за то безумие, которое он пускает в их пару, за то, как оскверняет любовь Чонгука — такую чистую и непорочную. За то, каким становится Чонгук рядом с Тэхёном. Безумным диким зверем. Чудовищем. — Прости, — хмурится Юнги. Он тоже на взводе. Тоже зол. Таскать в себе чужой секрет тяжело. Как удаётся Тэхёну — непонятно. Хотя... — Давайте отталкиваться от того, что Тэхён слишком травмирован, — напоминает Сокджин сразу обоим друзьям, — его клептомания — прямое тому доказательство. — По мне это баловство, прости, Джин. Я не могу серьезно относиться к тому, чему не могу найти объяснение. — Для этого у тебя есть я, — по-доброму улыбается друг. Он снимает очки и наклоняется. Делает небольшую паузу, пока официантка забирает пустую посуду, — а, простите, можно попросить ещё чашку капучино. — Разумеется, — мило улыбается девушка, — а вам? Чонгук и Юнги кивают, указывая на свои напитки, и девушка удаляется. — Так вот, — продолжает деловито Джин, — я понимаю, что сложно зацепиться. Это не будничное явление. Но клептомания — это один из маячков его состояния. Это яркое импульсное влечение, как аффект, понимаешь? Люди в состоянии аффекта творят всякое. Так и здесь. Очень часто такое наблюдается у людей, склонных к психопатии... — Должна быть причина, — отрицательно кивает Чон, перебивая размышления Сокджина, — в том, чтобы все это творить. А мне кажется, что основная причина — это желание привлечь мое внимание. Но, сука, я и так всегда на нём сконцентрирован. — Ты не совсем прав. У клептомании как раз нет причины. Эта тяга считается бесконтрольной, поступок немотивирован абсолютно ничем. По сути и краденные вещи-то клептоманам не нужны. Ты вспомни, что Тэхён тащил домой? — Барахло всякое ненужное. — Ну, и как же ты логически объяснишь причину? Зачем ему обувь, сумки, одежда? — Понятия не имею. — Потому что нет никакой объективной причины. Чем отличается клептоман от вора, м? — Вор идет на преступление осознанно, — первым озвучивает мысль Юнги. — Верно, — щёлкает пальцем Сокджин, принимая от подошедшей официантки свою чашку с капучино. — У вора есть причина, есть следствие. Он ворует, потому что есть цель — заработать денег или достать то, чего нет для того, чтобы это было и так далее. У клептомана нет таких мыслей. Они вообще могут спохватиться, что что-то утащили уже задолго после совершения преступления, потом еще начинают испытывать чувство вины. — Какое это имеет отношения к нашей проблеме? — Мы просто пытаемся разобраться в том, что творится с Тэ. — Какие причины развития? — Тебе никто не скажет точно, механизм формирования до конца не исследован. Склоняюсь к теории, что всё-таки в мозгу происходят изменения с уровнем серотонина. Всё связано с эмоциями, настроением. А если учесть, что клептоманию относят к аддиктивным расстройствам, то можно провести параллель с наркоманией или алкоголизмом. То есть это зависимость, понимаете? А зависимый человек получает удовольствие в момент совершения действия. — Без обид, Сокджин, но Тэ не выглядит счастливым, когда я забираю его всякий раз из магазина, серьёзно. — Я понимаю, но это действует на уровне гормонов. Это как вспышка. Он получает дофамин, а потом его накрывает. Вернее, его накрывает ДО этого. Замечал, что он перед тем, как что-то украсть ведёт себя странно, например, чрезмерно активно, суетился, делал какие-то несвойственные вещи? — Бывало. Но я не думал, что это связано. — Ну а после ты его забираешь, как нашкодившего котенка, верно? — Вроде того. — Ты верно говоришь, что иногда клептомания — это просто желание детей привлечь внимание родителей, неосознанное. Но Тэхёну не пять лет, и я очень сомневаюсь, что он нуждается во внимании Джисона. Тут, скорее всего, причиной могут быть психотравмы. Я не знаю, что было в его детстве, как его воспитывали. Очевидно, что у него есть какие-то непроработанные моменты с отцом. — С Джисоном или? — Перебивает Юнги. — В том-то и вопрос. Я даже не могу сказать, что там у него в детстве. Его клептомания — это может быть всё, что угодно: от депрессии, из которой нет выхода, до суицидальных тенденций, которые выражаются в качестве побега из ситуации. Чонгук обреченно вздыхает, потирая виски. Слишком много сложной информации. — Ты взял новое дело от Джисона? — Неожиданно переводит тему Юнги. Что толку обсуждать душевное состояние Тэхёна, если речь идёт о Джисоне? Всё равно все ниточки ведут к нему. Если с кем и нужно разбираться, так это с первопричиной. — Да, он мне недвусмысленно намекнул на мать. — Проклятье, — ругается Сокджин. — Это уже слишком. Где мама? Я не понимаю, почему её нельзя увезти подальше? — Потому что есть ещё Тэхён, — хмуро отвечает Чонгук, давая понять, что выбирать между ними двумя не собирается. — Удобно устроился этот урод, — хмыкает Джин, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Здесь нужно быть очень аккуратным, — думает Мин. — Ты можешь записать на диктофон его угрозы? — Как ты себе это представляешь? — Блин, Чонгук, придумай! Это не самое лучшее доказательство, но это хотя бы что-то. Сейчас у тебя нет ничего. Ты вообще не можешь его шантажировать. Сделаешь запись — сможешь ставить свои условия. Хотя бы так. — Почему мы раньше вообще о таком не додумались, — поддерживает идею Мина Сокджин. — Простите, мне как-то в голову не пришло, — язвит Чон. — Извини, — сухо произносит Юнги, — мы что-нибудь придумаем.  — Он бы мог рассказать мне, — отмирает Чон, нервно сглатывая. Он всё ещё держит в памяти тот снимок, что Юнги показал ему. — Он мог бы... — Мог бы, но не сказал, — безынициативно говорит Мин. — И что это значит? — Это значит, Чонгук, что есть что-то или кто-то, что Тэхён боится потерять больше, чем тебя. — Кхм-кхм, Юнги, — как-то укоризненно пытается осадить друга Сокджин, кашляя. — Не отпускай Тэхёна одного к отцу, — неоднозначно просит Юнги, и Чон хмурится. — Что? Почему ты... Звонок мобильного телефона прерывает Чонгука, и он хмурится, глядя на экран. Звонит мать, и внутри Чона всё напрягается. — Гукки, сынок, — для мамы он всё ещё маленький мальчик. И такое обращение приятно греет его, заставляя страхи и обиды отступить на второй план. — Что-то случилось? — Не переживай так сильно, просто… — мать мнётся, не решаясь сказать. — Мам, говори. — Тэхён немного чудит. — Тэхён? Он с тобой, где вы? — Уже у вас дома, он спит, — тихо произносит мама, — в магазине кое-что случилось... — В магазине? — Хмурится Чонгук, сразу понимая, о чём речь. Он тяжело вздыхает, качая головой, — как ты оказалась с ним? — Он мне позвонил, я приехала к нему. Чонгук, приезжай, если можешь, ему нужен ты. — Да, хорошо, — Чонгук сбрасывает звонок, уставившись на друзей. Те вопросительно смотрят на него, ожидая объяснений. — Простите, мне надо ехать, у нас очередной приступ, — недовольно поясняет Чонгук, убирая портмоне в карман джинсов. — Он был с мамой? — Переспрашивает Сокджин. — Да, надеюсь, там все в порядке…Черт, оплатить счёт надо, — Чонгук оглядывается по сторонам в надежде наткнуться взглядом на их официантку. Но кроме пустующих соседних столиков и сидящего в дальнем конце веранды мужчины никого нет. — Езжай, я заплачу, забей вообще. — Спасибо, Юнги. Чонгук уходит, оставляя после себя шлейф одеколона и тягостное послевкусие. Юнги молчаливо пьёт кофе, пока Сокджин крутит ложкой в стакане. — Тебе лучше молчать, если ты не хочешь, чтобы он сорвался, — предупреждает Джин. — Но он может наломать дров, если отправит Тэхёна с ним. Как бы ты поступил? — Не знаю, Юнги, я не был на его месте. Любой здоровый человек теряет всякое терпение. А в его ситуации подавно. Может, я бы вообще всех переубивал. Так что он еще ничего, держится. — Надо что-то с этим делать, но я себя ощущаю просто беспомощным! Чужая страна, чужие правила. Юридическая система…Я даже не могу быть его адвокатом. — Много ему светит за дела Джисона? — Зависит от того, сколько он будет оттягивать. Если придёт сам, возможно, скостят срок. Джисон удобно устроился. Ведь по сути все дела Чонгук брал сам. Уверен, ему адвокат подсказал, чтобы выйти чистым из воды! Ты не можешь попросить отца? — Прости, Юн, отец в политике, сам знаешь, он не ввязывается. Хотя и имеет связи. — Для него это мелкая сошка, — злится Мин, — он бы мог решить это в два счёта. Упечь урода в тюрьму и спасти, как минимум, три жизни сейчас. — Не совсем. Джисон как кость в горле, но он знаковая фигура в этих кругах. Нужны железобетонные аргументы, чтобы ни один адвокат или кто-то ещё не был на его стороне. Сам знаешь. Ты ведь адвокат. А у Джисона куча бабла, фондов. Он чувствует людей и знает, на кого надавить, а кому заплатить. — Да, нам бы побольше...черт, — неожиданно приходит в голову Юнги, — нам нужны доказательства Тэхёна. — Что? — Если Тэхён всё расскажет, это поможет. — Ты серьёзно? — Джин скептически изгибает бровь. — Есть одна проблемка. Много тебе Тэхён рассказал за время знакомства? Взгляд Юнги моментально потухает, и он вздыхает. — Как и мне. Ни ты, ни я не смогли выбить из него ни слова, хотя речь всегда сводилась к Чонгуку. Значит, мы не так глубоко копнули. — Куда уж глубже, — вздыхает Юнги.

***

Чонгук снимает обувь в коридоре и шлёпает босыми ногами по прохладному полу. В помещении гуляет прохладный ветерок, заставляя колыхаться легкие занавески на окнах. Из гостиной доносится приятный аромат кофе и сладостей, и негромкий звук телевизора. Мать сидит на диване, укрывшись лёгким пледом и держа в руках чашку. — Привет, — Чонгук наклоняется, целуя женщину в щёку, а затем садится около неё. — Как ты? — Всё хорошо, обо мне не волнуйся, — улыбается мать, отставляя чашку на столик, — ты немного напряжен, всё.. — Что случилось? Рассказывай, — перебивает Чонгук, — рассказывай всё! — Чонгук, — женщина вздыхает, облокачиваясь на спинку дивана и поворачиваясь к сыну, — всё в порядке. Тэхёну нужна была помощь, он позвонил мне. Мне совсем не было трудно приехать, ты ведь знаешь.  — Я не рассказывал тебе, потому что не знал как ты отреагируешь, — начинает оправдываться Чонгук, уставившись в экран телевизора. Там пестрит реклама нового ресторана быстрого питания на Майами Бич.  — Как будто это что-то постыдное, Чонгук. Я взрослый человек, я понимаю, что это…что-то вроде болезни? — неуверенно спрашивает мать, — ему нужна помощь, и я думаю, что он доверяет тебе. — Он что-то говорил про отца? — Нет, он просто позвонил мне. — Кто-то пострадал? — Интересуется Чонгук, вспоминая последние ситуации. — Никто не пострадал, почему кто-то должен пострадать? — Удивленно спрашивает женщина, убирая за ухо прядь волос. — Чонгук, послушай, — мать кладёт худую руку поверх пальцев, — Тэхён — это твоя семья. В семье всякое бывает, знаешь. И хорошее, и плохое. Но если у твоего близкого есть серьезные проблемы, ты должен быть рядом, должен помочь ему, понимаешь? Хотя бы попытаться. — Угу, — бубнит Чонгук, слушая убаюкивающий женский голос. — У нас с папой тоже всякое бывало. И ругались, — смеётся женщина, — и даже пытались уйти друг от друга. А ещё, помню, мы с твоим дедушкой не всегда ладили. Но твой папа…ах, — расплывается в улыбке. — Что он? — Он всегда выбирал меня. Я так боялась! Думала — девчонка молодая, ну зачем я ему, если никак не могу найти общий язык с отцом? Конечно, он выберет отца. Он ведь единственный сын. Но отец мне тогда сказал, что если понадобится, мы уедем в другой город, лишь бы только я была спокойна. Мой любимый человек был полностью за мою семью, за меня. Я чувствовала себя спокойно, когда он был рядом. — Я тоже, когда папа был рядом, — улыбается Чонгук. — Чонгук-и, будь внимательней к нему. Что-то происходит, я чувствую. Ты не договариваешь, я знаю, — сетует мать, — но у тебя не должно быть выбора. Есть только он, понимаешь? Это твоя семья. — Ты тоже моя семья, — зачем-то говорит Чонгук, — мама, а если бы стоял выбор у тебя, скажем, отец или твоя мать, кого бы ты выбрала? — Что это за выбор? — Удивлённо спрашивает женщина, заботливо приглаживая волосы сына, — Чонгук-и, я не знаю, правда. Но мать и отец — это те, кто дали тебе жизнь. Тут не должно быть вопросов. Однако это взрослые люди, они вполне могут постоять за себя. А вот твоя вторая половинка — это тот человек, который будет с тобой рядом, когда родителей не станет. Понимаешь? — Угу. — Ты совсем без настроения, родной. Ты из-за Тэхёна так переживаешь? — Ничего, всё в порядке, — отмахивается Чонгук, не в силах больше врать в глаза матери, — просто на работе трудности, не забивай голову, я пойду, зайду к Тэ. — Он отдыхает, будь потише, не буди его. — Хорошо, — Чонгук встает с дивана и около лестницы останавливается, поворачиваясь к женщине, — мама, а ты не хочешь уехать? — Уехать? А…я что, мешаю вам? — в голосе слышится искреннее удивление. — Нет, ни в коем случае, мам, просто тебе не скучно тут? — Нет, что ты, Джисон познакомил меня с прекрасными людьми, — радуется женщина, — на следующей неделе я еду с Мэрилин в Гранд-Каньон! Ты представляешь? Он не представляет. И даже не хочет. Он просто надеется и верит в то, что мать удастся уберечь от этого монстра.

***

В комнате задёрнуты шторы. Полумрак расслабляет и моментально окутывает приятной негой. Чонгук садится на край кровати, не сводя взгляда с Тэхёна. Тот беззаботно спит, подложив руку под голову, а вторую спрятав под флисовым пледом. Кондиционер выключен. Свежий ветер пробивается сквозь открытое окно, приятно щекоча конечности и теребя волосы. Чонгук старается быть тихим, но сон Тэхёна сейчас поверхностный, как у кота. Поэтому он лениво открывает сначала один глаз, а затем, убедившись, что это не слуховые галлюцинации, открывает и второй. Он сонно смотрит на Чонгука, пока тот гладит его по бедру через одеяло. Начинать разговор как-то неловко, и он просто молчаливо смотрит. Боится, что любое его слово вызовет гнев в Чонгуке. И с каких пор он стал бояться этого? — Как ты себя чувствуешь? — Спокойно произносит Чонгук, чем удивляет супруга. Тот ворочается и осторожно занимает сидячее положение. — Нормально. Прости, что я позвонил твоей маме. Я не хотел… Не хотел — это то, что Чонгук устал слышать из его уст. Кажется, что Чон готов рвать и метать только из-за этого слова. Если бы Тэхён сказал, что страстно желал, Чонгук удивился бы. — Я знаю-знаю. Хорошо, что без происшествий, — пытается сам себя успокоить Чон, не убирая руку с чужого бедра. Без происшествий для Чонгука — это значит, что без лишней крови. Без лишних разбирательств и объяснений. Сегодня ситуацию спасли деньги. Просто стопка каких-то бумажек, которые помогли избежать волокиты и разбирательства в полицейском участке. — Прости, — ещё раз шепчет Тэхён, укладывая свою руку поверх чужой, чуть сжимая пальцы. — Надеюсь, ты не додумался рассказать сразу отцу? — Нет, об этом нет, — признаётся Тэхён. — Удивительно, — усмехается Чонгук, переводя взгляд с чужих пальцев на лицо Тэхёна. — Вы поругались? — Язвительно шутит Чонгук. Тэхён не отвечает, продолжая невесомо гладить пальцами чужую жилистую руку. Чонгук просто смотрит. Хочет увидеть то, чего не замечал раньше. Он вспоминает диалог с друзьями и обрушившуюся на него информацию. Вспоминает фото, результаты ДНК-теста. Интересно, знает ли Тэхён? — Тэхён, ты никогда не рассказывал мне о своём детстве, — неожиданно начинает Чонгук. — А тебя это интересует? — Удивлённо спрашивает Ким, выпутываясь из одеяла и вставая с кровати. — Я плохо помню своё детство. — Отец всегда был таким? — Открыто интересуется Чон, наблюдая, как Тэхён отправляется к небольшому комоду и достаёт оттуда чистую футболку. Чонгук отмечает про себя это механическое действие, ведь футболка совсем не нужна, но Тэхён, пытаясь скрыть свою панику и нервозность, совершает лишние телодвижения. Забавно, что Чонгук ранее не обращал внимания на такие мелочи. — К-каким таким? — Строгим, авторитарным, — сглаживает углы Чонгук. Тэхён молчит, снимая с себя домашнюю рубашку и надевая футболку. Ему идут такие цвета. Болотный цвет к лицу не всем, но Тэхён даже в обыкновенной футболке смотрится как настоящий изумруд. Он поднимает с пола рубашку и засовывает её в корзину для белья, что стоит у самого комода, а затем поворачивается к Чонгуку. — Я не помню, Чонгук. Зачем ты спрашиваешь о таком? Что-то случилось? — Я просто хочу, чтобы ты был честен со мной, Тэ, — качает головой Чонгук. Он поднимается со своего места и подходит к супругу. Тот делает пару шагов назад, упираясь в окно позади себя. За ним — тёмно-голубой неспокойный океан. Ветер играет с волнами и листьями пальм, заставляя их метаться. Так забавно, ещё с утра был штиль, и солнце согревало лучами даже сквозь стекло. Видимо, даже у солнца меняется настроение. Нельзя быть радушным всё время. Нельзя быть стойким, когда всё вокруг рушится. — Я честен, — удивляется Тэхён, поднимая глаза на Чонгука. Разумеется, он честен. Во всем, что знает Чонгук. Интересно, а можно считать, что человек обманывает тебя, если он даже не говорит о чем-то? Не договаривает? Вдруг он делает это лишь для того, чтобы защитить, оградить Чонгука от чего-то злого? От Тэхёна пахнет смолистым запахом геля для душа и едва уловимым одеколоном с акватическими нотами. Чонгук втягивает аромат, наклоняясь к волосам, пока Тэхён настороженно следит за его действиями. Их близость стала редким явлением и таким чуждым им обоим, что Чонгук буквально перестал видеть в своем супруге того, кого видел изначально. Того, кто будоражил в нём всё, разжигал огонь. Возбуждал. Сейчас им руководит только усталость, но тело всё ещё помнит эти прикосновения, подкидывает из памяти картинки прошлого и такого чувственного супруга. Вместе с этим наружу рвутся воспоминания, в которых его Тэхён с другим. Насильно! В уродливых позах, в грубых руках. Злость охватывает Чонгука, и он становится пленником собственных эмоций. Он проводит по чужим плечам руками, чуть сжимая их пальцами. Тэхён напряжен. Это видно невооруженным глазом. Стоит оказаться в его энергетическом поле, усталость моментально трансформируется в другое, давно забытое чувство. Превращается в похоть и желание обладать им. Чонгук стыдится этого, хотя не понимает, почему должен испытывать такое чувство? Ведь они законные супруги. Между ними не должно быть тайн. И Тэхён только что сам подтвердил, что честен. Чонгук хочет забыться хотя бы на время и раствориться в своих ощущениях. — Тэхён-а, — ласково зовёт супруга, заставляя того шумно выдохнуть. Они давно уже не обращаются друг к другу вот так по-домашнему. — Ты слишком напряжён. Тэхёна ведёт от такого напора. Вот-вот стекло позади него треснет, и он очутится на балконе, в мелких осколках, в объятиях стихии. Но ему тоже хочется забыть весь тот ужас, в котором он живёт. Тот кошмар, который так упорно пытается распутать Чонгук. Он не спорит, не перечит. Для него близость с Чонгуком способна перекрыть всю грязь, в которой он испачкан, с ног до головы. Он одновременно чувствует себя ужасно, но не может отказаться от мужа, словно зомбированный и зависимый от его ласк. Чонгук уже целует шею, за ухом. Невесомо, будто спрашивая разрешения. Тэхён наклоняет голову, чтобы открыть доступ. Молчаливое согласие, и руки Чонгука устраиваются на бедрах, крепче сжимая. Тэхён тоскует по таким прикосновениям каждый день. Нуждается в них постоянно. Готов кричать об этом. Но всё, на что сейчас есть силы, — шумно дышать, прикрыв глаза. Он обвивает плотную горячую шею своими пальцами и забирается ими в мягкие волосы, оттягивает слегка, направляя Чонгука. Если им не удаётся пообщаться так, словами, возможно, получится пообщаться на другом языке. И Тэхён изо всех сил старается быть честным с Чонгуком и рассказать ему всё, что творится сейчас внутри него. Лишь бы Чонгук понял! Он первый впивается в губы Чонгука, врезается своим острым языком и практически с надрывным стоном слизывает с чужих губ запах сигарет. Едва уловимый, но такой знакомый, привычный. Готов визжать от восторга. Дыхание спирает, и он отрывается, заглядывая в глаза напротив. Черные омуты Чонгука не спускают с него взгляда, а руки по-хозяйски расстёгивают молнию на штанах. Он может делать много дел сразу. Сказывается его опыт. — Зря ты надел её, — намекает на чистую футболку Тэхёна, а следом тянется к ней руками. За секунду снимает её, отшвыривая в сторону. И пользуется замешательством Тэхёна, разворачивая его лицом к стеклу. Ему хочется, чтобы Тэхён наслаждался тем, что видит. Разыгравшимися волнами и мрачным тучами. Чонгуку хочется, чтобы они смотрели вместе на это, ведь любовь — это не значит смотреть друг на друга, любовь — это значит смотреть в одном направлении. Внутри Чонгука буря, внутри Тэхёна — шторм. Они хорошо сочетаются. Так идеально подходят друг другу. Чонгук ласкает длинную шею своим языком, оставляя поцелуи, и слегка прикусывает нежную кожу. Тэхён совсем не против такого. Он тянется рукой назад, впутываясь в волосы и массирует чужую голову. Перед его глазами плещется бескрайний океан, а он ощущает запах морской воды от того, кто стоит позади него. Будто огромная стихия накрывает, и он вот-вот захлебнётся. Ноги подкашиваются, но Чонгук не даёт упасть. Он скользит пальцами по обнажённому торсу, гоняя чужие мурашки и кровь по организму. Голова Тэхёна покоится на чужом плече, а руки упираются в окно. — Чонгук, — шепчет Ким, боясь, что их кто-то услышит. Ведь их счастье такое мимолетное, кто-то и правда может его спугнуть. Чонгук как будто понимает его без слов. Перехватывает под живот, прижимая к себе. Тэхён спиной чувствует жар, исходящий от его мужчины. И когда Чонгук успел раздеться? Штаны неприятно натирают, и Чонгук помогает Тэхёну избавиться от них вместе с бельём. Нет сил. Нет терпения. Он не может стоять спокойно и трётся ягодицами о выпуклость. Чонгук тоже возбуждён. Пока Тэхён подсматривает за разыгравшейся стихией, Чонгук, проталкивает пальцы в промежности, чуть надавливая. Такая близость должна вызывать отторжение в Тэхёне, но он, наоборот, испытывает огромную тягу. Он сам желает этого. Всё внутри рокочет от нетерпения. Но Тэхён старается сдерживаться, чтобы уловить ритм Чонгука, который медлит, растягивая удовольствие. Тэхён тянется рукой к своему возбуждённому члену, чтобы хоть как-то унять боль, но Чонгук перехватывает её, отводя в сторону, и Тэхён протяжно стонет. Чон успокаивающе целует шею, а затем прикусывает загривок, толкаясь своим членом между ягодиц. Скользит, размазывая собственную смазку и ощущая, как трясётся Тэхён от нетерпения. Его Тэ такой же мокрый и влажный как и он сам. Такой же напряженный как и Чонгук. Такой же молчаливый. Чонгук слышит это. Ощущает, как много несёт в себе Тэхён. И злится, потому что не знает, как выбить из его супруга информацию. Он делает первые толчки резкими, неожиданными для Тэхёна, пока тот немо открывает рот, упираясь лбом в прохладное стекло. Буря становится сильнее. Ветер уже не играет с листьями. Он нагло стучится в окно и хочет проникнуть в их дом. Чонгук крепко держит Тэхёна, шумно втягива запах его волос. Внутри тесно, слишком узко и, возможно, болезненно для Тэхёна, но он не сопротивляется, скользит пальцами по стеклу и прогибается в пояснице. Чонгук останавливается, давая возможность привыкнуть к ощущениям, прикрывает глаза, накрывая щёку супруга поцелуем. Он ощущает, как мышцы стягиваются вокруг набухшей головки, пережимают весь член. Голова кружится, и Чонгук шипит, жадно хватает воздух. — Боюсь, я не выдержу долго, — шепчет Тэхён, позорно признаваясь в этом самому себе. Слишком редким стал секс между ними, и тем желанее он для него. Чонгук ничего не отвечает, но мысленно соглашается с мужем. Ласково гладит того по голове, успокаивая, а затем начинает двигаться, разрываясь в ощущениях. Тэхён сильно сдавливает, как будто в отместку за что-то, чего Чонгук никогда не совершал, и протяжно стонет, заполняя всё помещение только собой. Чонгук разводит в стороны ягодицы, наблюдая за тем, как блестящий от смазки член скользит внутрь, растягивая воспаленные мышцы ануса. Чем больше он видит, тем больше он думает и вспоминает о том, о чём не следует. Тем хуже картинки предстают перед его глазами. Он злится, и движения не кажутся уже такими приятными. Стоны Тэхёна становятся не такими сладкими, они больше похожи на просьбу прекратить. — Аййй, Чон-гук, — надрывно произносит Тэхён, заводя руку за спину, — тише… До Чона обрывочно доходят фразы. Он возвращается в реальность, перехватывая чужое запястье. Теперь уже двигается медленнее, сдерживая свою агрессию. — Сука, — вырывается из него на ухо Тэхёну, и Чонгук падает лбом на маленькое плечо, — прости, я перегибаю, — шепчет Чон, перехватывая чужой член, требующий внимания. Он весь истекает, моментально пачкая ладонь Чонгука. — Ах, Чонгууууук, я…мне, — бессвязно бормочет Тэхён, накрывая руку своими пальцами и чуть сжимая. Он перестает себя контролировать. И это заметно по тому  как закатываются глаза, а тело содрогается в предоргазменной неге. — Тэ, — ласково зовет Чонгук, срываясь, — скажи мне, ну? — чуть надавливает на головку, вызывая у Тэхёна очередной приступ стона. — Что? — Не сразу понимает вопрос. — Я чувствую, ты почти на пределе, — сквозь зубы произносит Чонгук, касаясь губами уха и двигая бедрами вперёд. Он привыкает к такой узости, и всякий раз, проезжаясь по комку нервов, чертыхается, стоит только Тэхёну невольно сжиматься. — Расскажи, что с тобой происходит, Тэ. Тэхён лишь глухо стонет, едва удерживаясь на ногах и поджимая пальцы. Нет. Он ни за что не расскажет Чонгуку. Ни за что! Вместо этого он крепко сжимает чужой член, как только Чонгук полностью входит. Этот своеобразный ответ Чон воспринимает как личное поражение. Но сейчас они оба не в том положении, чтобы играть и устраивать друг другу допрос. Оба злятся. Оба на пределе. Чонгук двигает рукой в такт своим движениям, заставляя Тэхёна чертыхаться. — Чонгук, я, — только успевает произнести Ким, жмурясь и пачкая ладонь супруга, до скрипа царапая стекло ногтями. — Чёрт, — шумно выдыхает в затылок Чон, размазывая чужое семя по стволу, и сильнее толкаясь в податливое тело. Он кончает следом, закрывая глаза и обессиленно наваливаясь на Тэхёна. Стекло в окне показывает чудеса прочности. А ветер за ним — своё беспардонное любопытство. Он всё никак не успокоится. Бьётся и бьётся. Примерно так же сейчас бьются их сердца, слушая друг друга. Они стоят так пару минут, пока Чонгук не выходит из мужа, проводя чистой рукой в промежности. Он слишком увлекся. — Прости, нам нужно в душ, — устало говорит он, целуя Тэхёна в алую щеку.  Ким молчаливо кивает и следует за ним, и уже в душе устало льнёт к горячему телу, лаская руками спину и поясницу. Вода расслабляет и смывает не только следы их горячего диалога, но и всё дурное. Жаль, вода не способна смыть дурные мысли, и Чонгук каждый день вынужден выстраивать оборону внутри себя самостоятельно. Они вместе возвращаются в постель. Однако Чонгуку не до сна. Он сидит и смотрит на Тэхёна, пока тот дремлет, а, быть может, и вовсе спит. Или притворяется? Он размеренно дышит, пока Чонгук осторожно гладит его по влажным волосам. Чонгук может всё бросить. Может же? Собраться и уехать, наплевав на всё. Забрать мать и вернуться в Корею, домой. Начать всё с чистого листа в окружении близких людей, оставив Тэхёна со всеми призраками прошлого здесь — в солнечном Майами. Чонгук отрывает взгляд от Тэхёна и смотрит в окно. Идёт дождь, ударяя каплями в стекло. Редкое здесь явление. Видимо, природа и правда устала. Исчерпала свой собственный солнечный лимит. Чонгук вздыхает. Ему нужно принять всего лишь одно маленькое решение, которое поменяет его жизнь. Но вот Тэхён...Чонгук боится признаться сам себе, что не может убежать от него. Не может бросить его одного. Не в чести или долге дело. Чонгук не смог бы, даже если был бы отбитым мудаком. Всё дело в глупых, но чертовски сильных чувствах. Вот так просто, без подвоха, он действительно любит его. Несмотря на всё, что случилось, несмотря на все попытки Тэхёна исковеркать представления Чонгука о любви и браке. Невзирая на ежедневные риски. Чонгук усмехается, касаясь пальцами кольца на безымянном пальце. Как они сказали друг другу? В болезни и в здравии, в печали и в радости. То, что случилось с ними нельзя изменить, то, что делает Тэхён нельзя прощать. Нельзя давать никаких шансов на возрождение их чувств. Но Чонгук упрямо оберегает свою любовь. Юнги бы не согласился. Сказал бы — какая, к черту, любовь? Просто потому что в жизни лучшего друга совсем другая любовь. Та, которую когда-то себе представлял Чонгук. Но его любовь отличается от общепринятой. Пусть его тоже считают ненормальным и сумасшедшим. Он готов даже на такое. Лишь бы вытащить Тэхёна. Чонгук неподвижно сидит на краю кровати под мирное сопение Тэхёна и буйные капли за окном. Дождь заканчивается. Забавно, ведь всё имеет свойство заканчиваться. Когда-то и страшный сон Чонгука тоже закончится, ведь дождь не может идти вечно.