Лирика против сталкера

У Вали на душе неспокойно уже неделю. Сколько дыр прогрызла патологоанатом в собственной совести за эти чёртовы семь дней – всему техотделу не счесть. Всё-таки она зря допустила Белозёрова к неофициальному делу сталкера, о котором говорила Лена. Надо было, как взрослый человек, посоветовать прочистить Пашке мозги, чтобы тот честно рассказал всё Игорю и дело с концом. Но что уж теперь после драки кулаками махать? Поздно пить боржоми, как говорится. Остаётся надеяться, что Ленкина психика выдержит короткое вынужденное общение с этим мерзким хамоватым типом с алкогольной зависимостью в анамнезе. Ведь выдержала же как-то два года работы в лаборатории… Почти двадцатипятилетняя Леночка Лисина пришла тогда в ФЭС наивным трогательным тепличным созданием, до этого и понятия не имевшим о том, как работают силовые структуры. У Леночки были наполеоновские научно-преподавательские планы, кандидатская в процессе и милейший пожилой научный руководитель, опекавший любимую аспирантку чуть ли не как родную дочь. Леночка и не планировала связывать свою жизнь с ФЭС – но случайно вычислила затесавшегося в её институт насильника, оказалась ценным свидетелем и попалась на глаза полковнику Рогозиной. Ну а Галя, как Антонова помнит, никогда не имела привычки разбрасываться ценными кадрами. Как тогда радовался Игорь Шустов… Валентина, вспоминая самое начало работы подруги в ФЭС, ностальгически улыбается, еле сдерживая добрый мягкий смех. Он ведь первым встретил Лену в её НИИ, привёз сюда и – совершенно очевидно – влюбился с первого взгляда. И ведь цветы ей в лабораторию таскал, ухаживал по всем правилам… Только вот Игорь до последнего не знал, кому отдала сердце сама его зазноба. И, как беспокойно размышляет сейчас Валя, хорошо, что не знал. В ФЭС Лена освоилась быстро и научилась не только мастерски выполнять экспертизы, но и скрывать свои эмоции – и ни одной живой душе за всё время не могло прийти в голову, что их золотой самородок из НИИ без всякой надежды на взаимность вздыхает по этому циничному негодяю Белозёрову. И сама Антонова не узнала бы, если бы у бедной девушки в один прекрасный день не сдали нервы. Добродушием и лёгким нравом Сергей никогда не отличался. А уж в тот год – и говорить нечего. Тогда он получил очевидные и неопровержимые доказательства того, что законная супруга давно и без особой конспирации наставляет ему рога, наплевав даже на сына. Возненавидел весь женский пол скопом, запил, мог явиться в состоянии похмелья даже на работу и, разумеется, у гиперответственной перфекционистки Лены вызывал смесь праведного гнева и ужаса. Узнав всю историю, Валя долго поражалась терпению подруги – на её месте сдала бы хама и пьянчугу с потрохами Рогозиной и дело с концом. А Ленка терпела – из гипертрофированной порядочности и, как выяснилось намного позже, невозможной болезненной любви. Но мазохисткой она тоже не была – устав от постоянного кошмара в лаборатории, наконец ответила согласием на предложение Игоря выйти за него замуж. Одному богу известно, что она при этом чувствовала – но, зная будущую Шустову слишком хорошо, в её порядочности Валентина и не сомневалась. Ленка искренне старалась быть хорошей женой, даже взгляда на сторону не допускала – и это при их-то бросающейся в глаза разнице в возрасте и при наличии у Игоря ершистого сына-подростка, с первой встречи невзлюбившего слишком молодую мачеху. Развод у Шустовых случился вовсе не из-за чьей-либо неверности, а, как сейчас говорят, из-за разницы во взглядах и приоритетах. Лена всё чаще грустила, вспоминая родной институт, да и присутствие в лаборатории всё равно мозолящего глаза Белозёрова психического здоровья ей не прибавляло. Сергей тогда тоже как раз-таки только-только расторг брак со своей изменщицей и на всех женщин обозлился ещё хлеще, отмечая «свободу» долго, с размахом и под градусом. Именно тогда Лене надоело терпеть его скотское поведение на работе – первый и единственный раз она пригрозила пойти с жалобой к Рогозиной, если коллега ещё раз чуть не запорет дело по причине утреннего «состояния нестояния». Что она выслушала в ответ – потом пришлось выслушивать уже самой оцепеневшей от шока Антоновой, наткнувшейся на заплаканную подругу у дверей морга в конце рабочего дня. Тогда всё и выяснилось. Про первые в её жизни серьёзные и такие опасные чувства, про то, почему именно брак с Шустовым оказался так недолговечен и про то, что оставаться здесь, в ФЭС, сил больше нет. Обнимая ревущую навзрыд Лену, Антонова чудом сдерживалась, чтобы не пойти вот прямо сию секунду в техотдел, не разгромить там всё и не прибить этого мерзавца Белозёрова тупым тяжёлым предметом по голове общественно опасным способом и с особой жестокостью. Услышанное никак не желало укладываться в кипящем мозгу: чтобы всегда сдержанная, правильная, ответственная Лена так сорвалась? Должно быть, её доконали окончательно... Понятно стало только одно – развод с Игорем был абсолютно правильным поступком бывшей Шустовой. Как и её решение уйти из ФЭС, где бедняжка рано или поздно всё равно последние нервы себе угробит. В конце концов, ей всегда было куда вернуться – тот самый пожилой интеллигентный профессор Олег Романович Чижик изначально дал понять, что двери НИИ для неё никогда не закроют. И вот Лена ушла – тихо, без истерик и скандалов. И, как не могла не отметить чуткая Валя, её жизнь сразу наладилась. Ещё бы, сама знает, как важна для каждого человека любимая работа. Только вот на личной жизни подруга, похоже, поставила тяжёлый неподвижный крест, зарекшись и влюбляться сама, и давать кому-то ложную надежду. Впрочем, её это устраивало и жить не мешало – так что её дело, как говорится… И вот из-за какого-то анонимного болвана, преследующего подругу её бывшего пасынка, Ленка вынуждена снова общаться с Сергеем. С её, Валиной, подачи. Не сделает ли это ей ещё хуже? Может быть, всё-таки поставить в известность Игоря? Нет, этого ни сама Елена, ни по уши влюблённый Пашка ей не простят. Остаётся надеяться, что за два года это лабораторное чудовище всё-таки взрастило в себе хоть какие-то зачатки совести. Настроение бывшей Шустовой в этот день ничем не лучше. С тех пор, как ей пришлось наступить на горло собственному здоровому эгоизму и позвонить Белозёрову, прошла почти неделя – а она только-только собрала себя по кусочкам после одного-единственного короткого разговора. Нет, это не годится ровным счётом никуда. Но кто же знал, что голос некогда любимого человека шарахнет по ней хлеще ядерной бомбы? За неделю узнать не удалось практически ничего. Сергей отчитывался ей об этом по электронной почте, видимо, здраво рассудив, что портить им обоим настроение очередными телефонными переговорами – такая себе идея. Они практически топчутся на месте. Анжелика Литвинова, она же «Лирика Витальевна» – обычная студентка, ну и не слишком популярная блоггерша, приютившая на своей сетевой территории двести двенадцать подписчиков и не стремившаяся к большему. Рекламу не делает, в порочащих связях не замечена, из знакомых – однокурсники, преподаватели и родня в Мордовии. С бывшими одноклассниками связь не поддерживает. Поначалу именно за это Лена и думала уцепиться – ну не может такого быть, чтобы после окончания школы от всего-всего коллектива одним махом как отрезало! Даже у неё при всей её замкнутости и занятости осталась парочка старых номеров одноклассниц… Значит, скорее всего, что-то тут не так. Но зацепка оказалась ложной и ничего не дала – Лике просто никто не писал на закрытую от посторонних страницу. В блоге иногда пасся пяток обычных для Интернета троллей и хейтеров, но, как сообщил Сергей, все они были из других городов, никакой возможности напакостить в Москве не имели и просто выплёскивали в сети злость, как могли. В общем, как сказали бы в ФЭС – глухарь тот ещё. Елена хваталась за голову от злости всякий раз, когда звонил Пашка, а ей совершенно нечем было успокоить бывшего пасынка и настоящего друга. За это время неизвестный сталкер успел подбросить девушке какие-то фотографии, на которых, по словам младшего Шустова, не было никакого криминала или компромата, но вместе с тем был источник жуткого стресса для самой Лики, плотно подсевшей в свете последних событий на успокоительные. Как быть дальше – Лена и понятия не имеет. А ведь надо и своими делами заниматься. Вести пары. Публиковать статьи. Писать кандидатскую и ехать на конференцию в Санкт-Петербург в следующем месяце вместе всё с тем же профессором Чижиком. И, наверное, окончательно расстроить Пашку невозможностью вычислить сталкера, послать куда подальше Белозёрова и забыть об этой абсурдной истории, как о страшном сне. -Эй, чижонок, ты чего такая грустная? Упаднические размышления сидящей в преподавательской молодой женщины прерывает звонкий голос коллеги – Кира, видимо, вернулась со своей пары. Шустова, услышав забавное прозвище, невольно улыбается: так уж повелось на их кафедре называть всех подопечных Олега Романовича «птенцами» или «чижатами» – по фамилии руководителя. Сам Чижик, ничуть не обижаясь, только благодушно усмехался всякий раз в седую бороду, шутя, что его «гнездо» всё разрастается и скоро станет больше, чем у всем известного князя Всеволода. -Да ерунда, - Лена приветственно кивает приятельнице, - День дурацкий, статья застопорилась, ещё Олега Романовича нет, обсудить сию беду не с кем. -Да вернётся он скоро и сдадите вы статью вовремя, не переживай, - беспечно отмахивается Кира, - Вы же вместе – как убойная сила, всегда всё успеваете. Вот мне бы Софья Сергеевна аспирантский план подписала… -Придёт после этой пары, так что тоже не волнуйся. Так, ладно, мне домой пора, у меня бардак и Бестия некормленая! – спохватившись, Шустова подскакивает с места и машет рукой Кире, которой ещё самой на аспирантском семинаре две пары подряд сидеть. Может быть, из дома она как раз Пашке и позвонит… «Распишусь в собственной беспомощности,» - невесело вздыхает, спускаясь по лестнице. На автомате кивает охраннику Геннадию Егоровичу в ответ на дежурное прощание и наконец покидает НИИ. Ну что за чёртов день? Для полного счастья только в пробке ещё застрять не хватало. Или… Но закончить свою мысль о вселенском законе подлости девушка не успевает – в сумочке требовательно пищит смартфон, ещё и мигая издевательским «Белозёров» на экране. «А вот и это самое «или»,» - мысленно чертыхнувшись, она всё-таки отвечает на звонок: -Да, Белозёров, здравствуй, чего хотел? Я только с работы вышла, не слышу ничего! Перезвони через час, хорошо? Я хоть до дома доберусь и в себя впихну хоть что-нибудь… Через час, «впихнув» в себя остатки сваренной утром каши и чашку чая, Шустова с блокнотом и ручкой вслушивается в отчёт бывшего коллеги и наспех делает пометки. «Горский Н.Д., Воронов М.Г. – кто такие? Спросить у Паши!» «Саранск, шк. № 47, выпуск 2019 г.» Выходит, хоть какие-то зацепки Белозёров накопал. Что ж, уже что-то. Правда, вместе с облегчением Лена осознаёт одну крайне паршивую для себя вещь. Чтобы толком всё выяснить и обсудить, придётся встречаться с этим доморощенным Кощеем из техотдела. Хорошо хоть не наедине. Правда, преисполненный юношеского максимализма Пашка и его напуганная злая подруга – та ещё защита, конечно. Но всё-таки это лучше, чем ничего. Во всяком случае, пока Лене приходится искать самые крошечные плюсы в таком раскладе.