Лирика против сталкера

-Нет, я не понимаю! Не понимаю! – Лика твердит одно и то же, как заведённая, закрывает руками лицо и никак не желает смотреть на Шустовых, сидящих рядом с ней на Лениной кухне, - Это какой-то глюк, ошибка, сбой системы – не знаю. -Лик, Сергей Вениаминович всё проверил, причём не один раз, - Елена с сочувствием смотрит на готовую заплакать девушку, - Нина Зорина регулярно созванивалась с твоим сталкером – ну или, по крайней мере, с тем, кто отправил тебе то последнее сообщение. -Скоро мы и его самого тоже вычислим, - поддерживает бывшую мачеху Пашка, - Немного ещё осталось. Сергей отрабатывает контакты Нины и ищет среди них людей из Саранска. С наибольшей вероятностью ноги у этой истории растут именно оттуда. -Не понимаю… - всё равно механически повторяет Литвинова и отрешённо качает головой, - Ей-то это зачем? Что я ей сделала? Мы же были подругами… -Это мы тоже узнаем, - парень подсаживается к ней ближе и по уже сложившейся привычке осторожно берёт за руку, - Только не говори с ней об этом пока, не давай ей понять, что знаешь о её участии во всём этом. Вот вычислим сталкера – тогда и прижмём к стенке сразу обоих. -Я не смогу дальше с ней жить… А куда мне идти? Общежитие мне не дадут в середине года, а снимать в одиночку – стоит как крыло самолёта. -Я могу поспрашивать девчонок на моём курсе, вдруг у кого та же проблема, - предлагает Шустов, но тут его неожиданно перебивает Лена: -Подождите-подождите, ребята… Лик, так, может быть, ты переедешь ко мне сюда? Я сама уже думала искать либо соседку на подселение, либо более дешёвый вариант квартиры, а раз так… Лика смотрит на обоих Шустовых в немом шоке. За последние пару часов на неё свалился такой шквал новостей, что осмыслить их все за столь краткий срок и в одиночку явно будет непросто. Её лучшая подруга, боевая красотка Нинель – предательница. Общалась у неё за спиной со сталкером. Скорее всего, именно она и поделилась с ним адресом. Понять бы ещё, зачем. И как в принципе Нинка его нашла, если он – по всем признакам – из Саранска? И ей, одинокой блоггерше с фиолетовой шевелюрой и покорёженной психикой, придётся в ближайшие дни съезжать и в срочном порядке искать жильё. Потому что жить под одной крышей с предательницей дальше нельзя – и не из мнимой гордости, а из соображений элементарной безопасности. Раз она так просто сообщила адрес человеку, непонятно с какими целями преследующему её подругу и скрывающему своё имя – кто знает, чего от неё ещё ждать? И вот при таком раскладе ей предлагает помощь преподаватель кафедры биохимии Елена Олеговна Шустова. Бывшая мачеха её друга, которая почти её не знает и вообще не обязана с ней возиться. Преподавательница готова пустить на свою территорию постороннюю нищую студентку из Мордовии, которой некуда податься. Что вообще за фантасмагория с ними со всеми происходит, чёрт побери? -Лик, не переживай, тебя никто не заставляет сегодня же паковать вещи и съезжать хоть ко мне, хоть куда угодно, - н-да, все сомнения, видимо, у неё на лице написаны, раз Елена так молниеносно их считывает, - Всё равно обещать я тебе пока ничего не могу. Нужно будет съездить вместе к Юрию Андреевичу – это хозяин квартиры. Спросить у него разрешения, как-нибудь корректно объяснить твою ситуацию, убедить его, что ты дисциплинированная, честная и добросовестная… -А вы сами в этом уже уверены? – вырывается у Лики, за что она тут же мысленно даёт себе подзатыльник: разве так разговаривают с педагогами университета? -Паша не стал бы просить меня о помощи кому попало, - странно, но эта удивительная молодая женщина, кажется, ничуть не обижена – смотрит с участием и мягко улыбается, - Да и мне ли не знать, в какие истории может вляпаться юная девушка вроде тебя из-за нежелательного мужского внимания и женской зависти? -Зависти? – Литвинова не верит своим ушам, - Нинка – мне? Бред… Да за ней все парни бегают, а девчонки - равняются! Мне, конечно, такого счастья даром не надо – но по такой логике завидовать должна была бы я, а никак не она. -Ну и дурной же вкус у её поклонников, - зло ухмыляется Пашка, но тут же самодовольно добавляет, - У меня вот, например, гораздо лучше, - и с намёком ей подмигивает. -Шустов! – девушка вспыхивает праведным негодованием: нашёл когда флиртовать на грани пикапа – в присутствии мачехи-то, работающей в университете! - Извините, Елена Олеговна, - виновато косится исподлобья на Лену, которую, впрочем, вся эта ситуация только веселит: -Ой, как будто мне самой никогда двадцать лет не было. И, Лик, вне университета можешь называть меня просто по имени. -Хорошо, я постараюсь, - в который раз за сегодняшний день Литвинова чуть не теряет дар речи от шока. Но окончательно впасть в прострацию ей не даёт раздавшееся из комнаты громкое резкое мяуканье. -Ой! Бестия! – спохватившись, резко срывается с места бывшая Шустова, - Ребят, извините, у меня тут некормленая условно домашняя живность, - с этими словами она принимается хлопотать возле кошачьей миски, насыпав в ту изрядное количество корма, затем скрывается в комнате, а ещё немного погодя – вновь возвращается с наглой рыжей пушистой красоткой на руках, - Вот она, принцесса московская о четырёх лапах, - поясняет для Лики, - И поверь мне, имя своё оправдывает только так. Я вообще иногда поражаюсь, как при таком её характере нас Юрий Андреевич на улицу не выставил! Лика впервые за весь день беззаботно смеётся, но улыбка на её лице тут же меркнет, стоит ей вспомнить другую рыжую бестию – правда, в человеческом обличии. -Не грусти, - Пашка, заметив и правильно истолковав перемену в её настроении, вновь ободряюще сжимает её ладонь, - Мы вычислим твоего анонимного идиота и прижмём ему хвост. А заодно и этой «мисс справочное бюро». Лика молча кивает. Дожить бы скорее до сего светлого момента… -Белозёров, я к тебе, - Сергей уже почти не удивляется, когда в лабораторию, будто специально выждав момент, входит Валентина, - Разговор есть. -Ты по последнему делу? Вот, смотри, - эксперт обращает внимание коллеги на монитор компьютера, отображающий результата последнего анализа, - Следы крови на ноже, который принесли опера, принадлежат только самой подозреваемой – видимо, порезалась за готовкой или ещё что-то подобное. Да, и вот, - показывает Антоновой сам предмет обсуждения, - смотри, края лезвия не совпадают с краями раны на теле погибшего. У этого ножа оно гладкое, а на краях раны были зазубрины. Это не орудие убийства. -С этим всё понятно, - кивает Валя, - то есть, понятно, что Соколова с Граниным нам «спасибо» за ещё один лишний выезд не скажут. Но я вообще не только по этому поводу здесь. -Так, - Белозёров подозрительно щурится, уже догадываясь, куда ветер дует, - Хочешь спросить про Лену? Вынужден тебя разочаровать, вчера она меня в очередной раз послала. Поблагодарила, конечно, за идею с просветительской лекцией, но подвезти себя в очередной раз не позволила. -А ты как думал? Что провозгласит тебя героем и на шею вешаться начнёт? – неожиданно зло выдаёт Антонова и тут же прикусывает язык: так, ещё только подругу выдать не хватало! Очень хочется, конечно, раскрыть этому Кощею доморощенному глаза – но Ленка её за такое четвертует без суда и следствия. -Боже упаси, я пока ещё жить хочу! – к счастью, её растерянности замначальника лаборатории не замечает и сам съезжает с опасной темы, - Но почему нельзя со мной просто поговорить по-человечески? Сколько можно всем видом показывать, какой я сволочью был? Ну да, был – но сама помнишь, что это был за адский год и каким чудом меня вообще из ФЭС не выперли тогда. -Лене, как ты понимаешь, до твоих сложностей нет никакого дела, - Валентина, впрочем, менять гнев на милость и не думает, всё так же возвышаясь над ним у стола и скрестив на груди руки, - Она попросила о помощи по делу и благодарна тебе за неё. В твоих интересах её не обижать и грань не переходить. -А что ты её так опекаешь-то? – внезапно задаётся правильным вопросом Сергей, - Она вроде девушка взрослая и на плаксу, бегающую по любому поводу с жалобами, не похожа. Или всё-таки говорила что-то тебе? -У нас есть более важные и более интересные темы для разговоров, - кривится судмедэксперт, - Но, как бы там ни было, она моя подруга. И я не хочу, чтобы впервые за два года, когда она решилась по старой памяти искать помощи в ФЭС – этот самый поиск помощи вышел бы ей боком. -Обещаю, - Белозёрову приходится театрально положить руку на сердце: настолько вся эта ситуация отдаёт фарсом, - Дуэнья! - фыркает он вслед уже уходящей Антоновой, удовлетворившейся его ответом. Валя, вернувшись на рабочее место, первым делом ополаскивает холодной водой лицо и руки. Ей срочно надо остыть. Нет, этот слепой, бессердечный и будто деревянный Белозёров буквально выводит её из себя! Того и гляди, она действительно выдаст с потрохами Лену… Нет, от этой истории надо как-то дистанцироваться – а то излишняя инициатива, как известно, испокон веков наказуема. Но как тут успокоишься после вчерашнего телефонного разговора с Шустовой? Она таким странным голосом рассказывала о визите Белозёрова в институт с лекцией о кибербезопасности… Вроде и не говорила ничего из ряда вон выходящего, но что-то в её интонациях чуткую Валечку насторожило. Волнение, дрожь и какая-то растерянность. Будто бы по ту сторону трубки с ней разговаривала не нынешняя преподавательница, вернувшаяся на своё место за спокойствием и новой жизнью, а та, сломленная и потерянная сотрудница лаборатории, только-только решившая уйти из ФЭС куда подальше от мужчины, разбившего ей сердце… «Ещё не хватало, чтобы она второй раз с размаху наступила на те же грабли,» - беспокойно размышляет Валентина, но слишком долго тревоге не поддаётся: в конце концов, работы ещё полно и протокол вскрытия того самого трупа с ножевым сам себя не напишет. -А ещё нас с Сергеем точно убьют опера за прибавление им работы, - ворчит себе под нос, - Подвёл нас погибший… и нож подозреваемой. В общем, дружба – дружбой, переживания – переживаниями, а работа простаивать не должна. Какой бы… Кощей бессмертный и бессовестный ни обзывал её дуэньей, думая, что она не слышит.