Лирика против сталкера

А вот следующим утром Пашке уже приходится применять всё мастерство дипломатии и чуть ли не нейролингвистического программирования, чтобы удержать от нервного срыва взвинченную Лику, готовую устроить мелкомасштабный конец света на территории отдельно взятого студгородка. Теперь, когда она узнала, кто стоит за маской сталкера, воздать Нине по заслугам ей хочется стократ сильнее и немедленно. Едва войдя в кампус и издали заметив у корпуса факультета бывшую лучшую подругу, как всегда неотразимую со своими рыжими локонами и беззаботно болтающую с кем-то по телефону, Литвинова уже делает шаг вперёд, чтобы подлететь к ней и вцепиться в это самое произведение парикмахерского искусства, но Шустов благоразумно встаёт у неё на пути и сгребает в охапку. -Лика, Лик, спокойно, это не лучший выход. Если ты сейчас расцарапаешь ей лицо – отвечать придётся тебе, хотя подлость совершила она. Сергей приедет и сделает внушение и ей, и этому твоему… Медникову. -Медников не мой, - от одного упоминания фамилии старого знакомого девушка вздрагивает всем телом и отступает назад, сдавшись, - Он был нормальным человеком. Зачем, господи, ну вот зачем он пошёл у неё на поводу и стал заниматься этой гадостью?! -Настолько влюбился в тебя, что ни перед чем решил не останавливаться, чтобы к тебе приблизиться. Ну знаешь, «вижу цель, верю в себя, не замечаю препятствий». Слушай, - Пашка серьёзно смотрит на подругу, - Я чего никак в толк не возьму: ты как о нём забыть-то умудрилась, когда мы твоих бывших одноклассников и прочих товарищей из прошлого в памяти перебирали? Горского, Воронова вспомнила, даже Катьку и Верку какую-то, а его и не вспоминала? -Да знаешь, - пожимает плечами Литвинова, - Я вроде его и помнила, но как просто какого-то соседского мальчика почти что без лица и фамилии. Жил-был, учился, вроде даже на день рождения приходил, а о том, что мог что-то ко мне чувствовать… Выходит, я самовлюблённая кретинка ничем не лучше Горского, - расстроенно опускает глаза и чуть не плачет, чего парень почти физически не может вынести - уже привычно прижимает её к себе без опасений получить по шее и терпеливо объясняет: -Послушай, ты не в ответе за его эмоции. Да, мне, честно, его тоже отчасти жаль, потому что он таким дурачком оказался и у Нинки на поводу пошёл. Но ты ничего ему плохого не делала. Не высмеивала, не сплетничала, не превращала ваши отношения в цирк в Инстаграме, в отличие от тех твоих придурков. Прости, - мысленно даёт себе пощёчину, почувствовав, как девушка напряглась в его объятиях, - Когда он поступил сюда, он ведь мог просто подойти к тебе и попробовать возобновить общение без всей этой анонимной жути и интриг с Ниной. Но он выбрал стать сталкером и запугать тебя. Ты не в ответе за этот его выбор. Как и за то, что Нинка не оценила, какая рядом с ней чудесная подруга, и предпочла творить дичь. -Нинка – дрянь, - шепчет Лика свозь сжатые зубы, на что Пашка не может и не собирается возражать: -Полностью согласен. И очень скоро ты от неё съедешь, - поняв, что эта ходячая истерика успокоилась, он наконец размыкает объятия, - Вы ведь с Леной на сегодня договорились о встрече с её квартирным хозяином? -Да. Только я до сих пор не могу поверить, что преподающая в университете Елена Олеговна вот так просто решила пустить на свою территорию приезжую непонятно кого без гроша в кармане и царя в голове. А вдруг я воровка или мошенница? Или интриганка хуже Нины? -Лик, я очень хорошо знаю Лену. Если бы у неё были хоть малейшие сомнения на твой счёт – она бы в жизни такого не предложила, - продолжает убеждать подругу Шустов, - Поэтому ничего не бойся, будь собой и не называй её дома по отчеству – она от этого и на работе успевает устать. -Господи, скорее бы уже это безумие закончилось… - устало выдыхает девушка, едва не падая ему на руки. К счастью, Пашка успевает её поймать и уже намеревается было отпустить – но она не позволяет, и через секунду он чувствует прикосновение к своим губам её – мягких, но очень-очень холодных – видимо, из-за нервов и внезапно вернувшихся в марте заморозков. «Обалдеть,» - проносится в его голове, - «Как будто не от неё я тогда получил за приставания и домогательства…» Но, разумеется, против такого рода «посягательств» он ничуть не возражает, охотно отвечая на неожиданный неуверенный поцелуй. Ну какой парень оттолкнёт в такой ситуации девчонку, о которой не переставая думает уже полгода? Пусть сейчас ей скорее нужна поддержка и участие, чем признания и прочая романтика – но кто сказал, что одно исключает другое? Он рядом и будет рядом, какие бы мордовские сталкеры и злобствующие филфаковские рыжие фурии не пытались этому помешать… Лика отстраняется первой и тут же испуганно замирает. Шустов уже готовится второй раз получить затрещину, пусть конкретно сейчас и не за что, но, проследив за взглядом подруги, осознаёт, что этот самый остекленевший от ужаса взгляд направлен явно не на него. Прямо к ним приближается невысокий темноволосый тщедушный парень в длинной не по размеру «парке», с тяжеленной сумкой и в очках. Не надо быть Шерлоком Холмсом или Эркюлем Пуаро, чтобы догадаться, кто застал их врасплох. Так Литвинова могла отреагировать только на одного человека. -Ну вот мы и познакомимся, Анатолий Медников, - зло шепчет Пашка, загораживая собой Лику. Рассекреченный сталкер, поравнявшись с ними, даже теряется от такой неожиданной обороны, граничащей с атакой. Смотрит как-то совсем жалко и затравленно, словно боясь поднять глаза на старую знакомую. Но, видимо, всё-таки собирается с духом, заговорив сразу с обоими: -Ну здравствуйте. Что уж вы от меня такую оборонительную позицию выстроили? Простите, что помешал. -Ты ещё спрашиваешь? – Литвинова, не привыкши долго прятаться и пережив первый испуг, выходит из-за своего импровизированного укрытия в виде шустовской спины. От её взгляда готов провалиться под землю и сам Пашка, не говоря уж о растерянном Медникове. Согласитесь, сложно сохранить самообладание, когда на тебя одновременно сверкают зелёными глазищами и бликами от очков, - Ты сам писал, что больше не появишься на горизонте – и тут же нарушаешь своё слово? А я-то, дура наивная, - горько смеётся над самой собой, - его ещё жалела! -И не думал нарушать, - Анатолий упрямо стоит на своём, - Я вообще не думал пересекаться здесь с вами, я шёл вот к ней, - кивает на уже закончившую телефонный трёп Нину, которую успела обступить целая стайка первокурсниц с их же филфака. -Пришёл докладываться своей метрессе, - не теряет язвительности Шустов, - Что, думаешь, она просто так позволит тебе выйти из игры? -Паш, успокойся, - девушка умиротворяюще кладёт руку ему на плечо. Этот жест не укрывается от Медникова, грустно чему-то усмехнувшегося и уже вознамерившегося было извиниться и уйти, чтобы не мешать парочке. Но в следующее же мгновение становится ясно, что грандиозного скандала, увы, всё же не избежать. Ко всей честной компании широким размашистым шагом разгневанной валькирии приближается Нина Зорина, на лице которой отражается ничем не прикрытая брезгливость, направленная, видимо, на давшего задний ход сообщника. У Лены со вчерашнего вечера всё валится из рук. Хорошо, что сегодня у неё по расписанию методический день и не нужно держать лицо перед студентами – этого бы она не осилила, несмотря на приобретённую за два годы работы в ФЭС выдержку. Но даже научно-методическая работа в виде вычитки черновика последней статьи даётся ей с титаническим трудом. Ещё бы – после свистопляски, свалившейся на неё вчера вечером. Началось всё с того, что ей в заранее оговоренное время позвонил Белозёров. Отчитался, что раскрыл сталкера и что, вероятнее всего, с ним и его идейной вдохновительницей придётся провести неофициальную разъяснительную работу, чтобы впредь неповадно было личные счёты сводить и порядочных девушек пугать. Только вот голос у него был вообще не похож на его обычный – какой-то механический, заторможенный. Шустова даже нарушила данное самой себе обещание не переходить границы, спросив встревоженно: «Сергей, ты в норме? Что вообще стряслось?». На что он как-то нервно отреагировал, бросив невнятное «да-да, всё хорошо, я позвоню, как будет надо» и тут же бросив трубку. Причин столь необъяснимого поведения бывшего коллеги молодая женщина не понимала и не собиралась над ними рефлексировать – но против воли и вопреки здравому смыслу весь следующий час только и прокручивала в голове обрывки этого чёртового разговора, тут же грызя себя за такую безалаберность и истеричность поедом. Какое ей вообще дело, что творится в голове у этого доморощенного Кощея, который ей совершенно и бесповоротно никто? Просто бывший коллега – и то не из приятных. Бывший коллега, которому не посчастливилось оказаться в ненужное время в ненужном месте и проехаться по её психике катком. Всего лишь Сергей Белозёров, встретивший её в лаборатории едкой отповедью, когда Галина Николаевна привела её знакомиться с коллективом уже как сотрудницу, а не свидетельницу по делу Феклистова. Всего лишь Сергей, возмутившийся появлению на её новом рабочем месте скромного букета тюльпанов в тот самый день – их, как оказалось, принёс Игорь, чтобы порадовать понравившуюся девушку. Всего лишь Сергей, которому нехотя, скрепя сердце пришлось признать её профессиональные навыки и научиться смотреть как на равную, а не как на вчерашнюю школьницу. На методичную и размеренную работу которого в компьютерных программах она неожиданно начала со временем залипать, даже забывая, что перед ней тот самый неприятный брюзгливый «Кощей». Который совершенно не умел о себе заботиться и вечно ходил бледный, тощий и с демонически горящими глазами, реагируя нервно на каждый телефонный звонок в рабочее время. В половине случаев на экране его мобильного – Лена подсмотрела совершенно случайно – значилось простое имя «Светлана». К которому её почему-то потянуло вопреки всем законам логики, мешая ответить на очевидные, искренние и лишённые какого бы то ни было подвоха ухаживания Игоря. Который за полгода, обозлившись на жену-изменщицу, стал совершенно невыносим и этим, сам того не ведая, спровоцировал и её замужество за Игорем, и развод, и бегство – не уход, а именно спешную эвакуацию – из ФЭС. К которому пришлось обратиться за помощью, потому что близкий человек – безбашенный и растерянный в силу юности Пашка – оказался в трудной ситуации. Который взялся за дело сталкера не «на отвяжись», а со всем профессиональным упорством, не желая, чтобы ни в чём не повинная посторонняя девушка по имени Анжелика продолжала страдать от преследований анонима в сети и реальной жизни. Который – уж от чистого ли сердца или из желания пофорсить, неизвестно, но тем не менее – проявлял о ней заботу, несколько раз предлагая подвезти. И который сегодня по телефону разговаривал с ней так, будто она зомби или королева белых ходоков из «Игры престолов». Обругав себя во всех возможных и невозможных выражениях, Шустова всё-таки смогла на какое-то время отвлечься от переживаний, позвонила Пашке и выяснила, что сталкер вышел на связь с Ликой сам, но помощь в его приструнении им всё равно требуется. Вздохнула тяжело – всё-таки придётся опять общаться с Белозёровым, который в следующий раз может отреагировать на неё ещё каким-нибудь неадекватным образом. Но, в конце концов, им осталась последняя встреча – а потом всё вернётся на круги своя, и в этой бесконечной и бесполезной рефлексии необходимость отпадёт сама собой. Успокоив себя таким нехитрым образом, Елена уже начала собирать конспекты для статьи назавтра, как ей нежданно-негаданно позвонила Антонова. И сообщила такое, от чего все недостающие паззлы в её мыслях о странном поведении Сергея встали на свои места и одновременно захотелось стереть всю историю последних дней из памяти начисто, как из браузера в ноутбуке. -Я всё рассказала Белозёрову, прости. Я слишком боялась за тебя, он меня вывел. -Можешь считать, что я тебя предала, ты в своём праве. Только скажи что-нибудь, пожалуйста. -Он обещал оставить тебя в покое, как только вы разберётесь со сталкером. -Всё получилось случайно. Он пришёл сам. Но я не снимаю с себя вины. -Лен, пожалуйста, не молчи. Скажи хоть что-нибудь! А что тут скажешь? Разумеется, злиться или обижаться на подругу ей совесть не позволила – да и смысла не было никакого. Это же Валечка – добрейшая душа, воплощение защиты и заботы. И если уж она по своей воле пошла на такое – значит, её действительно доконали. А Белозёров может, кому как не Лене это знать. И, разумеется, она тут же поспешила Валю успокоить, заверив, что не сердится, на дружбе крест не ставит, в предательстве не обвиняет, да и не в их уже возрасте такими понятиями бросаться. Но вот последовавший за этим и вроде бы вполне ожидаемый вопрос поставил её в тупик: -Лен, ты что, до сих пор что-то к нему чувствуешь? Чёртов вопрос вертелся в голове назойливой жужжащей жалящей осой весь вечер. Вертится и сейчас, перекрывая все рассуждения о результатах последнего эксперимента с клостридиевыми культурами, помещёнными в условия нетипичной для них кислотности среды. Шустова ненавидит себя за это. Она сотрудник университета, аспирант, будущий кандидат наук, а не сопливая десятиклассница, в конце концов – так тормозить работу из-за страданий по о разбившему ей сердце типичному «плохому парню». Но в самом начале дела сталкера на вопрос подруги она ответила бы искренним и категоричным «нет». Сейчас у неё ответа не находится.