Лирика против сталкера

Лика переступает порог небольшой двухкомнатной квартиры с дорожной сумкой в руках, чувствуя себя самым неуклюжим и неуместным созданием на свете. Это же дом Елены Олеговны, её территория, её крепость – а теперь эту крепость придётся делить с приезжей дурындой, нажившей себе проблем на непутёвую цветную голову и впутавшей в эти проблемы кучу народа. Может, и не стоило расследовать дело сталкера? Может, лучше было не обращаться к Пашке за помощью? Не взваливать столько хлопот ни на него, ни на его даже уже не мачеху, ни тем более – на совершенно постороннего эксперта ФЭС, которого эта самая бывшая мачеха, суда по всему, ещё и на дух не переваривает? Лика не слепая, Лика прекрасно замечает такие нюансы в межличностных отношениях. Если только эти нюансы не касаются её самой. В своей жизни она глупа, наивна и не видит дальше собственного носа. Может, и не стоило докапываться до сути, выковыривать из-под масок личности? Медников ничего бы ей не сделал – не психопат же он какой-нибудь отмороженный, просто недалёкий влюблённый бедолага. Со временем он и забыл бы о ней в Москве, если бы в тот роковой день ему не стукнуло в голову подойти к Нинке. У него, в отличие от бывшей подруги, не накопилось на душе столько злобы. А как вот теперь жить с осознанием того, что человек, которого ты считала близким, больше года точил на тебя зуб и ждал любой удобной возможности ударить в спину? Для красотки Нинель этой самой возможностью стало появление Толика. Ей ничего не стоило убедить наивного легковерного парня в том, что Лике плохо в одиночестве, что она только и ждёт, когда рядом появится прекрасный принц, готовый ради неё на романтические жесты. И это про неё-то – вооружённую до зубов язву Литвинову, от которой немногочисленные, но всё-таки иногда возникающие на горизонте ухажёры сами улепётывали, сверкая пятками! Не будь у неё на душе так погано, Лика первая посмеялась бы над таким абсурдом. Как Медников, знавший её со школы и живший в соседнем саранском дворе, в эту ахинею вообще поверил? Если только надеялся на чудо, как все влюблённые. В конце концов, она сама в своё время ждала честности и порядочности – господи, какая незамутнённая тупость! – от Никиты Горского. И ничему ведь её жизнь не учит… Она снова поверила. Правда, на этот раз не эфемерной влюблённости, а мнимой подруге – но легче от этого не стало, а даже напротив. Человек, притворяющийся другом, всегда знает слабые места и болевые точки. Вот и Нинка знала. Про её нежелание иметь хоть что-то общее со старыми знакомыми. Про её страх неизвестности и анонимности. И, разумеется, догадывалась, что чудной блоггерше по прозвищу Лирика небезразличен её вроде как просто друг Паша Шустов. Последний факт – это девушка понимает уже сейчас – беспокоил Нинку больше всего. Потому что Шустов поблизости, да с такими-то родственниками – прямая угроза срыва всех их с Толиком замыслов. Вот и пыталась заклятая подруженция вбить между ними клин – подбросила фотографии, зная, что провожающий Литвинову Пашка на них так или иначе наткнётся, и рассчитывая, что после этого сочтёт её несуразной малолетней фанаткой. И саму Лику уговаривала не тратить на него время, мол, не мечтай, в жизни он в тебе не разглядит ничего. И ладно бы причина такой ненависти хоть сколько-нибудь себя оправдывала, а тут… -Да я не знала уже, кому тебя сосватать, чтоб увёз с глаз долой! -Только с кем-нибудь приличным у нас в универе познакомлюсь – он тобой интересуется, про блог твой придурочный спрашивает! -Я же тебя на первом курсе из жалости под крыло взяла, коротышку-фрика с цветными патлами! Вот же пригрела гадюку на груди! -Кто ещё кого пригрел, - мрачно усмехается Литвинова, в голове которой до сих пор звучат бьющие наотмашь фразы, брошенные Ниной при той самой встрече в студенческом кампусе. Прошло уже три дня, а всё до сих пор вспоминается как в тумане – беседа с новым квартирным хозяином, экстренный сбор вещей, переезд... Лика не понимает сама себя – вроде и не пережила ничего трагичного, подумаешь, невесть чему позавидовавшая гадина подбила незадачливого парнишку попортить ей нервы. Но по этим самым нервам произошедшее ударило куда сильнее, чем думалось. Или, может быть, просто больно наступать на те же грабли? Сначала Горский, теперь вот эти двое… Странно, но на Медникова злиться у неё не получается. Если отбросить страх перед сталкингом и оставить сухие факты – он по сути почти такая же жертва интриг озлобленной завистницы, как и сама Лика. И при последней встрече повёл себя вполне по-человечески. Извинялся за причинённые им беспокойства, вроде бы даже искренне. Чуть ли не в драку с Пашкой лезть пытался, всё повторяя тому, чтобы не смел обижать «такую удивительную и ни на кого не похожую девушку». Нинка тогда кривилась, но в конце всей тирады на бывшего сообщника посматривала чуть ли не с интересом – видимо, впечатлилась его романтизмом. Переезд бывшей соседки Зорина восприняла крайне равнодушно, пожав плечами, мол, решила так решила. Хорошо хоть на филфаке они в разных группах учатся, пусть и на одном потоке. Кстати, за последние три дня ни на одну лекцию Нинель так и не явилась, а вот в соцсетях сидела чуть ли не безвылазно. Впрочем, она большая девочка и сама знает, как распоряжаться своей жизнью – Литвинову её проблемы больше не волновали. В своей бы не совсем по доброй воле начавшейся новой жизни разобраться… В её новых реалиях – съёмная «двушка» Елены Шустовой с ещё одной четверолапой пушистой жиличкой в качестве бонуса. И тоже рыжей. Но от неё, в отличие от Нины, хотя бы подлости ждать не придётся. Лика, согласно краткому проведённому утром ещё в институте инструктажу Елены Олеговны, осторожно осматривается, всеми силами уговаривая себя не чувствовать себя на этой территории жалкой нищей побирушкой. Надо разобрать и разложить вещи, полки под которые в спальне и ванной выделила ей новая соседка, и облюбовать узенький диван в небольшой гостиной, где она теперь будет спать. А, и удостовериться, что у неё есть половина суммы на оплату квартиры за текущий месяц. «Придётся рассказать родителям, что мы с Нинкой разъехались, и попросить у них финансовой помощи,» - эта мысль девушку не радует, но другого выхода у неё, к сожалению, нет. Правда, родным придётся что-нибудь соврать – пугать их историей про сталкера и предательство бывшей лучшей подруги она по-прежнему не хочет. Полок, к счастью, на всё хватает – не так уж много места занимает её нехитрое добро. Может быть, прибраться на кухне? Неудобно – хозяйничает тут на чужой территории. Хотя теперь же это и её жилплощадь тоже, пусть и съёмная. А значит, внести свою лепту в поддержание чистоты и порядка – её прямая обязанность. Напевая вполголоса что-то про сансару, голоса детей и круговорот людей, Литвинова увлекается протиранием плиты и рабочей столешницы настолько, что ничего вокруг не замечает, поэтому вздрагивает от испуга и неожиданности, когда вдруг сзади ей в ноги толкается что-то мягкое. -Вот же… - но закончить эмоционально окрашенную тираду она не успевает, обернувшись и увидев у себя в ногах всего лишь Бестию. Любимица Лены сидит с таким видом, будто она и только она – единоличная и полновластная хозяйка всей квартиры, а все присутствующие здесь двуногие – всего лишь обслуживающий персонал. На Лику, однако, не фырчит, не шипит и вообще агрессии не проявляет – только изучает пристально зелёными глазами. Будь здесь сама Елена Олеговна, она бы непременно пошутила над тем, что две зеленоглазые независимые женщины нашли друг друга и пытаются выстроить стратегию совместного проживания. Но Пашкиной мачехи – то есть, уже бывшей мачехи – здесь нет, поэтому девушка решает хотя бы попытаться наладить контакт с такой необычной квартиранткой сама. Присаживается на корточки и осторожно чешет Бестию за ухом. Та не шевелится, продолжая всё так же сканировать новую захватчицу двухкомнатной крепости немигающим взглядом. -Мы точно близнецы по духу, - вырывается у девушки, - Так, близняшка, у тебя еда-то есть вообще? – озабоченно осматривает кухню в поисках миски. Та обнаруживается почти сразу, но оказывается почти пустой. Непорядок. Надо покормить оголодавшую живность – а то раньше пяти часов вечера Шустова всё равно не придёт, она ещё с утра упоминала, что у неё сегодня три пары и после – мозговой штурм с профессором Чижиком по предпоследней главе диссертации. Кое-как разобравшись с проблемой кошачьего пропитания, Лика возвращается в гостиную и, вспомнив, что забыла ещё кое-что куда более важное, чем домашние хлопоты, копается в неизменно сопровождающем её потрёпанном рюкзаке в поисках смартфона. Пашка, наверное, уже с ума сходит, с утра ни словечка, ни звонка от неё не получив. -Алло, Паш, привет, - к счастью, ей везёт: друг берёт трубку сразу, - Да, я уже разместилась в квартире Елены Оле… В смысле, просто Лены, - поправляется, видимо, услышав напоминание, - Да как? Честно говоря, паршиво. До сих пор душа не на месте из-за Нинкиных выкрутасов. Ваш Сергей приезжал и с ней разговаривал? Когда? Ясно всё. Этого и следовало ожидать. Паш, - спохватывается и вспоминает о чём-то явно срочном, - в общем, извини, но разговор о личном придётся отложить хотя бы на несколько дней. Я сейчас ничего подобного чисто физически не воспринимаю. Да, конечно, - и устало, но спокойно улыбается, получив столь необходимую ей сейчас поддержку, - Что? – вдруг выражение её лица меняется с утомившегося на взволнованное, - А так разве можно? Ой, да, тут ты прав. Хорошо, конечно, до встречи. И… я тоже скучаю, - добавляет совсем тихо буквально за мгновение перед тем, как положить трубку. Шустов мог бы работать психологом. Определённо. Как он ещё терпит её загоны, перемены настроения хлеще, чем погоды осенью, и вечный перенос разговора о чувствах и отношениях? Надо быть просто ангелом во плоти, чтобы выносить её тяжёлый характер и всякие запутанные жизненные обстоятельства. Голос подсознания, нашёптывающий «или просто искренне влюбиться и хотеть быть рядом», Лика традиционно игнорирует. В отличие от последнего Пашиного совета. Кивая собственным мыслям, девушка достаёт из рюкзака ноутбук, открывает, нажимает кнопку включения и с бешено бьющимся сердцем заходит в собственный блог. По большому счёту, её давно уже пора из блоггеров разжаловать. Потому что в собственную сетевую вотчину она не заходила с тех пор, как получила первое письмо с герберами – не до того было. Даже подчистить страницу от возможных троллей и хейтеров – и то минутки не находилось. И вот теперь Шустов хочет, чтобы она в целях преодоления кризиса рассказала в блоге историю о сталкере. Внутренняя деликатность и тактичность сопротивляются этому из всех сил. Она не Воронов какой-нибудь – счёты в Интернете сводить. -Ты же не будешь указывать в публикации имена, - поток самобичеваний в её голове вновь прерывается всплывшим в кратковременной памяти голосом друга, озвучившего свой совет по телефону, - Зато твоя история может помочь другим девчонкам, которые столкнулись с преследованиями в сети или реальной жизни. Ты полезное дело делаешь, а не сплетни пересказываешь. Шустов зря воздух сотрясать не будет – это уже аксиома. А если поделиться своей болью в письменных – ну или в её случае печатных – строках, действительно может стать легче. Девушка отбрасывает сомнения прочь, кликает на иконку «создать новую публикацию» и начинает облекать недавно пережитую эпопею в слова: -Лирика против сталкера: как я наступила на грабли и что делать, если с вами случилось похожее…