Стоять ковбой)

      Минги вроде как и уснул спокойно (проще сказать: отрубился), но сны видел беспокойные. Через несколько минут, когда Чон покинул бар, ковбой уже начинал мелко метаться. Ким подозвал Джихё, которая всегда каким-то волшебным способом помогала успокоится любому. Она подошла к дивану, аккуратно приподняла голову и села так, что положила его голову на свою ногу, легко касаясь розовых волос. Она склонилась и начала что-то тихо наговаривать, а метания Минги во сне постепенно прекратились, сменяясь размеренным дыханием и расслабленным выражением лица.       Юнхо трезвонил уже на протяжении получаса, если не второй час в общем. А когда на его звонок, наконец, ответили, тот с криками обратился к офицеру:       — Чон, мать твою, Уён! Я уже почти вызвал наряд на «халазию»! Какого черта ты не выходил на связь?! — капитан нервно курил в машине. — Я уже даже был готов сейчас гнать в одиночку, хоть у меня сейчас здесь всё спокойно.       — Да не кричи ты так, капитан. Все хорошо, не трать свои нервы зазря. Просто… Возникли непредвиденные обстоятельства, а я телефон в машине оставил, не слышал твоих звонков. — рассказывать, в чем на самом деле было дело, Чон не хотел. По крайней мере, не хотел, чтобы кто-то знал о том, что Минги подстрелили. Поэтому он не стал говорить ничего точно, а просто в общих чертах рассказал. И, как итог, разговор с другом затянулся аж на полчаса… И как только Чону удалось отвязаться от друга, сказав, что он скоро приедет и все ему расскажет, он почти сразу же отключился, когда услышал в трубке спокойное: «Ох, ну хорошо…». Тяжёлый вздох вырвался с губ офицера. И, взглянув на часы, он обнаружил, что до следующей перевязки у Минги ещё час…       И, Как-то сильно задумавшись и погрузившись в свои мысли, Уëн уснул прямо на водительском сидении полицейской машины.

***

      Спустя полчаса, как Минги успокоился во сне, он внезапно проснулся, а у самого глаза темнее ночи. Вторая волна прихода или что бы это ни было, но ковбой бешенно оглядывался. Когда ему на глаза попался рядом сидящий Хон, розоволосый с силой схватил его за запястье, сильно-сильно сжимая.       — Ты подкинул? — кого он сейчас в наркотическом трипе видел, не было ясно, но Сон был очень зол и был уверен, что не Киму он сейчас сломает руку. — отвечай, кому говорю! И куда ты спрятал Хонджуна?       Джихё вскрикнула рядом, держа Минги на одном месте.       — Минги! Успокойся и отпусти Хонджуна! — она несильно хлопала его по щекам, смотря в его расширенные зрачки. А Минги будто не слышал, повторяя свои вопросы перепуганному Киму, который старался одернуть свою руку. Пара девушек подлетели, удерживая капитана на одном месте.       — Зовите Уёна! Я не смогу сейчас взять антитоксин! — прикрикнул Хонджун сдавленно, на что среагировала Сона, выбегая из бара в поисках офицера. Уëн бы так и продолжал мирно сопеть, сидя в не очень удобной для сна позе, но увы, его сон был прерван громким стуком в окно машины. Резко проснувшись, парень видит девушку, Сону, которая выглядела безумно обеспокоенной чем-то. Он вышел из машины, и, как оказалось, нужно срочно помочь, иначе Хонджуна там как минимум покалечат. И даже не дав вставить и слова, девушка схватила пепельноволосого за руку, и потянула за собой.       Увиденное совсем не обрадовало Уëна. Минги вполне своей силой мог покалечить Кима, который сейчас чуть ли не трясся от страха. Конечно, Чон едва ли сообразил, что нужно делать, и то из-за того, что Джун крикнул ему, с чем ему нужна помощь. Но офицер вряд ли сейчас мог сообразить, что нужно сделать, поэтому просто подошëл ближе, осторожно отодвинув всех девушек в стороны, и вцепился в запястье Минги, которой тот держал руку Джуна. И после одного нажатия в правильное место рука ковбоя расслабилась, освобождая Кима, после чего последний сразу же отпрыгнул, как будто от огня шарахнулся. Сон рычал и пытался вырваться, будто в бешенстве. Глаза его были уцеплены только за Хонджуна, который побежал за антитоксином.       — Господи, да где же оно… — нужное средство всё-таки было найдено Кимом, после чего использовано по его прямому назначению со стороны раненой руки. Чон упорно не отпускал запястье Минги до тех пор, пока ему не было введено средство. — Будет хорошо, если он не вспомнит об этом. — комментировал Хонджун, когда Минги постепенно успокаивался, а его взгляд становился более осознанным. Он как раз перестал особо сопротивляться, оглядываясь вокруг.       — чт. Уён? Хонджун?..- он хотел было задать вопрос, но даже не придумал, что спросить с учетом того, что его держали за запястье. Да и он заметил, что Ким прикрывал своё синеющее запястье, вопросительно вскидывая бровь.       — Ну вот видишь, как быстро наркотическое опьянение прошло. — Хмыкнул Уëн, заглядывая в глаза Минги и видя, что чужой взгляд стал более ясным. Все, очевидно, выдохнули с облегчением, когда Минги все-таки очнулся, и лишь один Уëн глядел непроницаемым, тяжёлым взглядом на ковбоя, будто пытаясь что-то уловить в его поведении.       — Ты чуть руку не сломал Хонджуну, пока был под действием наркотика… — вздохнул офицер, прежде чем всё-таки отпустить запястье розоволосого. Силы для удержания этого амбала пришлось приложить немало, поэтому рука противно заныла и задрожала, но Чон поспешно спрятал это. — Ещё полчаса, прежде чем придётся менять повязку… А потом я уже со спокойной душой поеду обратно в участок… — скорее самому себе, чем кому-либо, говорил пепельноволосый, стараясь успокоить боль и дрожь в руке. Так, просто мысли вслух, хотя, признаться, что если он и послезавтра приедет на патруль (слава Богу, патруль нужно осуществлять через день, а не каждый день), и тут что-нибудь случится, то он не выдержит… Как минимум, его психика точно.       — Я что чуть не сделал? — Минги распахнул глаза, смотря то на Уёна, то на Хонджуна. В его голове теперь закрадывались мысли «а если бы это был кто-нибудь из девочек? Да кто угодно в принципе.»       — Да ладно тебе, Принцесса. Вспомни, как я такие трипы ловил, тоже ведь чуть не сломал мне руку, чтобы я лежал смирно. — Ким выдал улыбку, растирая запястье. — Всё в порядке будет со мной, главное, чтобы ты смог выдержать эти припадки. Ты и так сейчас из-за этого и потерянной крови выглядишь белее смерти. — добавил он, скорее, чтобы успокоить себя.       Джихё, которая до сих пор держала голову ковбоя на своей ноге, медленно провела по его волосам.       — Мы проживем это с тобой, Ги. Пришло уже время помочь тебе, а не нам. — в ответ она получила вздох Сона. Его взгляд упал так же на руку Уёна, которая немного мелко тряслась.       — Ву, а ты что? Я похоже и тебя почти покалечил? — спросил розоволосый с опаской, протягивая здоровую руку. Хотя на его же запястье остались еле видные следы небольших рук, очевидно принадлежащие Чону. — или меня трудно удержать?       — Ну, просто тебя, оказывается, в опьянении наркотиков очень и очень трудно сдерживать… — натянуто улыбается Уëн. Конечно, он надеялся, что ковбой не заметит его дрожащей руки, но увы, видимо, у того слишком хорошо наметан глаз. И хоть Уëн и сказал причину своей дрожи, но руку он всё-таки спрятал за спину. Чтобы она не так сильно отвлекала его своей болью. — Ничего страшного, просто обычная дрожь… Я приложил много сил, она теперь немного побаливает… — про «немного» он чутка приврал. Болело хорошо, и достаточно сильно пульсировало. Но Чона это не волновало сейчас. У него уже было такое, поэтому он знал наверняка: пройдёт, нужно немного подождать. — И почему ты никогда не зовёшь меня по имени, а? Вообще-то, ты ещё не в том уровне доверия, чтобы я мог позволять тебе так себя называть.       Минги чуть склонил голову вбок, поднимая брови. — Уён. Так больше нравится? — он чуть махнул своей рукой в воздухе. — дай руку.       Хондужн хоть и возмущенно ахнул, но шестеренки в мозгу сами намекали, что лучше бы ему помолчать, тем более ему не привыкать в противостоянии силы Сона. Девушка же аккуратно поднялась, укладывая голову Минги на подушку и шепнув ему на ухо:       — Я сейчас принесу льда в полотенце для него и заберу Хондужна, чтобы не мешать вам. — сказала она с улыбкой.       — Спасибо, Джи. И принеси попить пожалуйста. — девушка кивнула и ушла за тем, что хотела принести, заодно за шкирку уводя Кима, чтобы помочь ему с его рукой.       Чон опешил, когда Минги в таком приказном тоне выдал ему подобную фразу. Но почему-то вместо того, чтобы деланно возмутиться, парень слабо кивнул, и дал свою руку. Он не знал, что Минги хочет сделать, или что он хочет увидеть, ведь рука была без каких-либо повреждений, просто болела из-за слишком крепкого применения силы.       — Всё нормально, чего ты, просто чуть-чуть болит… Оно пройдёт… — оправдывается Уëн, хотя сам уже с трудом верил в то, что эта боль скоро пройдёт… Минги посмотрел на Уёна взглядом «ну да, конечно» и кивнул ему на стул рядом.       — Сядь уже, че стоишь. — как только офицер сел, ковбой одной рукой разминал его запястье, несильно надавливая пальцами и растирая кожу. Как раз подоспела Джихё, которая принесла лёд и стакан воды. Садиться Чон не хотел изначально, да вообще он не хотел изначально как либо контактировать с Минги, но тот просто вынудил его это сделать. Деваться было некуда, поэтому Уëн послушно уселся. Какой-то он в последнее время уж слишком послушный… Странно всё это. А когда ковбой начал разминать и растирать его запястье, тогда офицер вообще был поражен, и слабо покраснел. Благо, в полумраке помещения этого румянца видно не было.       — Внешних повреждений может и нет, но смещение чего бы там ни было ты мог получить, не чувствуешь? — он слегка повертел руку Чона в воздухе в разные стороны, отмечая, как тот щурится от боли. — Держи на запястье.       Пока его рука освободилась, он залпом осушил стакан, прокашливаясь. Розоволосый снова вернул своё внимание к пепельноволосому, доставая из полотенца один кубик льда, чтобы расположить его у себя во рту. После наркотических припадков ему стало изрядно жарко, хоть и тело было бледноватым и совсем незаметно тряслось от продуваемых с улицы стен бара.       — Нет, это не смещение. Было бы смещение, болело бы по другому. — фыркнул Чон, явно выказывая степень своего недовольства. Но, правда, уже через пару секунд выражение его лица смягчилось. — Давай укладывайся удобнее, сейчас повязку менять буду, уже полтора часа прошло… Потом скажу девушкам, тебя оденут, чтобы ты не замëрз. — и наконец-то Уëн улыбнулся. Слабо так, совсем незаметно, но его уж очень позабавило то, как Минги на лицо выглядит серьезным и строгим, а тело его тем временем мелко дрожит, будто щенка маленького надолго на морозе оставили.       Ковбой наблюдал за лицом офицера, замечая как эмоции того меняются чересчур быстро.       — Такой послушный…- чуть выдохнул он, когда лёд во рту уже полностью растаял. — Хорошо, Ёни… — Минги усмехнулся, придумав новое обращение к Чону и осторожно приподнимая своё тело на одной руке.       — Хватит меня уже ласковыми прозвищами кликать, я тебе не котёнок, чтобы меня ласково называть… — несмотря на внешнее недовольство, пепельноволосый вздрогнул от того, как назвал его Минги, и по телу пробежала стая крупных мурашек. Благо, этого нельзя было заметить.       — Да, по ночам здесь холодно, поэтому на я складе одно время устремил всё отопление. Чтобы девочкам не было холодно. — он повернулся так, чтобы Уёну было удобно делать перевязку и продолжил говорить, — а ты знаешь, как вообще появился этот бар?       Чон снова начинает снимать повязку с плеча Минги, сматывая кровавый бинт осторожными движениями. Он немного удивлён такой разговорчивости ковбоя, но всё-таки, размотав повязку, ответил:       — Ну, знать такую информацию мне неоткуда, но раз тебе хочется… Рассказывай тогда. — Чон чуть улыбается, оголяя ряд белоснежных зубов, после чего уже более смело, чем в первый раз, седлает бёдра Минги. В этот раз перевязка пошла немного быстрее, даже несмотря на боль, которую все еще чувствовал парень в руке, хоть и едва уловимо.       Минги тихо хихикнул.       — Ну, не котёнок, но лисёнок точно. — он был доволен результатом своих слов, по итогу придерживая одной рукой талию офицера. — Так, вот, насчет бара…сначала это был просто сарай какой-то, который я на своей смене же нашел в этом районе. Тут жили некоторые из моих парней. А я, сама благодетель, переделал это место под бар приютил парней и основал банду, постепенно уходя с работы. — начал он рассказ, следя за движениями Уёна. — В одном из районов завелся бордель из которого приходили сюда, надеясь на сотрудничество. А я… — он выдержал паузу, промычав, когда повязка неприятно отлипла от кожи. — А я грохнул сутенёра и забрал девочек себе. С тех пор с продажей девушек покончено, а «Халазию» прозвали местом, куда можно прийти, если идти некуда. Где примут с теплотой, если и ты с хорошими намерениями. Вдруг Минги перевел взгляд на девочек в глубине бара. — Когда я их забирал, они были совсем маленькими, представляешь? Ёни, им было по 16 лет… — голос Ги чуть надломился. — Я столько сделал для них и они многое делают для меня. И знаешь…когда ты сказал, что у меня и девушки в банде есть, то ты не прав. В банде только парни, а они…"Халазия» стала для них домом, в который всегда можно вернуться, что бы ни случилось… — Свой рассказ он выдал с полной нежностью в голосе иногда заглядывая в глаза Уёна, когда он смотрел в ответ. И глаза розоволосого так светятся, когда он рассказывает о своём деле.       — Это и правда очень трогательно, Минги. Ты молодец, что помог людям и дал им надежду на то, что в жизни всё ещё не так уж и ужасно. — хмыкает Уëн, хотя на самом деле он удивлён, что ковбой может быть таким заботливым. Но, видимо, не все криминальные личности — моральные уроды… Есть среди них и хорошие. Один из хороших, кстати, сейчас под ним лежит, как бы это странно ни звучало.       Слова про лисёнка смутили Уëна, но он уже не стал зажиматься, хоть и щëки его все равно предательски покраснели. Но рука на талии уже перестала стеснять и приносить неудобства, поэтому Чон просто смирился, делая последние штрихи в перевязке. После выполненного дела Уëн, конечно же, проверяет очень тщательно свою работу, после чего качает головой и улыбается:       — Молодец, что выдержал. Ты очень крепкий, это хорошо. Главное, больше не попадай в передряги. А то твоим ещë нужен «отец»… — и, слабо и совсем осторожно проведя своей ладошкой от здорового плеча Минги до его груди, будто погладив, офицер осторожно слез.       — я родился таким. Да и ковбоем не всегда был. Единственное, что пошло не туда в бизнесе — это наркота… Нужно было подзаработать, а в итоге еле отвертелся. — Минги вздохнул, чуть поглаживая поясницу Уёна. — «Отец» хаха… Они всегда меня Капитаном называют, так и не понимаю почему. — пока Чон слезал, Сон случайно коснулся бедер того.       — Тебе нужно одеться, чтобы не мёрзнуть… Повязку держать максимум до завтрашнего дня, не больше. Потом снять и особой нагрузки не делать на плечо. Ждать, пока восстановится, на восстановление и заживление раны уйдёт около полутора недель, потом можно потихоньку повышать нагрузку. Понял меня? Не дай Бог узнаю, что ослушался, лично сюда приду и по лицу надаю.       — Ну, про нагрузку ещё не знаю, как карта ляжет. Смутное время же началось у ковбоев, а я будто снова кадет… — усмехнулся он.       Конечно, Чон вздохнул почти томно из-за прикосновения к бёдрам, пускай оно и было совершенно случайным… Но в целом он постарался как можно слабее среагировать, чтобы это было не так заметно. А то опять дразнить будут.       — Я тебе блять дам «не знаю». Только-только тебя перемотали, перевязали, а ты рану снова откроешь и она снова кровить начнёт. А меня рядом не будет, и что тогда, а? Ты можешь руки лишиться, Минги, если не будет должного отдыха. — кого-то эти лекции напоминают… Ах, да, извините, но кажется, Уëн стал похож на Юнхо с его любовью к огромнейшим лекциям. — И вообще я щас обижусь и уйду и больше не вернусь. — недовольно, по-детски обиженно надул губы Уëн. Ну серьёзно, он тут старался, перекрывал рану, кровь останавливал, а этот наглый ковбой что? Правильно, даже чуток о себе не сможет позаботиться, просто потому что дел много. Конечно, про «не вернусь» — ложь очевидная, потому что так или иначе, теперь он стоит на этом районе, и деваться то, в принципе, некуда. Но уж если и манипулировать, то по-крупному. Пускай даже и с долей лжи (хотя, зная упертость Уëна, он даже под угрозой увольнения на серьёзных щах может сюда не вернуться…)       Минги широко улыбнулся во все зубы, склоняя к себе Уёна.       — Вернёшься ведь… — сказал он более, чем уверенно. Он уже знал наверняка, что офицеру некуда деваться по двум причинам: он переведен на этот район и… — волнуешься же за меня? — Такой простой вопрос, но он стоит реакции Чона. — Да ладно, не буду я напрягаться по максимуму, а за свою безопасность пока не отвечаю, Сонхва может дать отсрочку максимум в неделю нам на подготовку, а что дальше…не знаю… — Ему не нравилось думать об этом, он столько лет взращивал это место, чтобы потерять всё в считанные дни? Ну уж нет, он будет воевать за «Халазию» и её жителей.       Уëн почти сразу же, как только Минги склонил его к себе, взвизгнул и отпихнул чужую руку, которая держала его. Конечно, он смутился, испугался, потому что… Ковбой говорил правду? Нет. Потому что лицо ковбоя было слишком близко? Да, вот оно. Любое проявление близости ужасно смущало Уëна, и именно поэтому он так отреагировал.       — Дальше ты главное плохого самого не загадывай. Потому что мало ли какая фигня, вдруг я тебя зря лечил, и ты вообще помрёшь. — фыркает недовольно Уëн, сморщив кислое лицо. Он не хотел признаваться, что правда чуть-чуть переживал за Минги, а потом оставил его вопрос без ответа нарочно. — Да и вообще, мне пора… Моя смена уже закончилась, мне нужно ещё отчёты сдавать. — и вот тут-то все ещё не отошедший от смущения Уëн (что можно было заметить по красным ушкам и щëчкам) замялся. Он не умел и не любил прощаться, и поэтому… Просто не знал, что сейчас делать, особенно в такой ситуации.       — Значит… До встречи, Уён. — Минги по-особенному акцентировал имя офицера, продолжая довольно улыбаться. Он угадывал, за что дёргать и искусно связывал некую вещь, вплетая такие небольшие неловкости и близость. Кажется, он может когда-нибудь поблагодарит Сонхва за такой подарок судьбы.       — Ну, на ночь должен приехать Юнхо насколько я знаю, я уверен, что Хондужн рассказал ему всё в красках и меня ждет лекция похуже, чем от тебя. — взгляд Сона устремился в потолок. — Юю всегда такой был, ещё в кадетке только и слышал «Ги, поаккуратнее с оружием на стрельбище. Ги, не нагружай себя работой…» и далее по списку. — нет, ковбой не жаловался, ему даже было приятно вспоминать прошлое. Хотя на его памяти его очень бесили загоны Чона постарше. — Ладно, будь и ты осторожен, Ёни… — и снова эта форма имени. Минги понравилось так называть Уёна. Это милое «Ёни» звучало так мелодично голосом розоволосого. Формой «Уён» его хочется только ругать, а вот «Ву» и «Ёни» уже и воспринимается по-другому. Делает их ближе что ли.       — Ну ладно, тебе значит и без меня лекцию прочитают… — хмыкает Уëн, снова как-то странно обнажив ряд белоснежных зубов с милыми клычками в недовольном оскале. Злится, подобно дикой лисице, даже сам того не понимая…       — Ага, я то буду осторожен, а ты… Лучше уж себя побереги лишний раз. До встречи, розоволосый. — до сих пор Чон отказывается называть парня по полному имени, предпочитая использовать различные ухищрения, лишь бы не называть севшее на языке странным сладковато-горьким осадком имя из двух слогов. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Поэтому, подумав ещё пару минут и тяжело вздохнув, офицер разворачивается и резво уходит из бара, при этом на выходе попрощавшись со всеми девушками, как и положено, крепкими объятиями и обещаниями, что он ещё придёт сюда, и пусть они не расстраиваются сильно.             Как Уëн умудрился за 40 минут добраться до участка, он совсем не помнил… Всё было как в тумане.       Минги проводил взглядом парня, понимая, как же он хочет сейчас есть. Такой довольный, что аппетит проснулся. Девушки конечно же с этим помогли, попутно расспрашивая, как прошли уединённые разговоры с Крошкой Ву. Сон хоть и не в полных красках, но немного высказал, что еще всё впереди, а девушки лишь захихикали и накормили свою Принцессу. to be continued…