Стоять ковбой)

      Время: час дня ну или около того. В этот раз первым проснулся Минги, вяло оглядывая комнату, соображая, что происходит. Ему хватило трёх минут, чтобы понять, что рядом с ним, а точнее на нем кто-то лежит. И не просто кто-то, а Чон Уён. И теперь ковбой попытался выстроить события вечера и ночи. Он приревновал младшего, признался ему, успокоил от истерики, потом разозлился на Юнхо и выпил несколько шотов. Далее воспоминания шли обрывками: он на барной стойке, на улице целует в щеку Уёна, видит его полуголым в зеркале своей комнаты и… Всё. И в голове закрался соответственный вопрос: а что было? Чон не пил, чтобы вытворить что-то с Минги, а тот был в меру пьян, чтобы просто не иметь сил приставать к парню. Но лежащий на груди розоволосого офицер прижимался сам, не прерывая свой сон. И это разлило тепло и смущение в груди парня. А Чон очень даже безмятежно и спокойно спал. Правда вот, прав он был, нельзя ему с кем-либо спать. Потому что за ночь Уëн хорошо так переместился, и если ложился он, утыкаясь в бок Минги, то во время пробуждения Сона он буквально лежал на нём. Футболка, в которой он спал, задралась из-за частых ерзаний почти до самой груди, буквально оголяя почти всё тело, а сам Ëн, кажется, просто спит и даже не представляет, в какой позе и на ком он мирно сопит…       Минги аккуратно приподнялся с Уёном на себе и обратил внимание на то, в каком сейчас положении младший: даже в одежде он оставался сейчас полуголым. Не решив ничего лучше, ковбой потянулся рукой к краю футболки и медленно потянул вниз. Сначала то она опустилась хорошо, а вот на бедрах…старший про себя выругался и всего на секунду приподнял Чона и удачно откинул предмет одежды до конца. Ковбой вздохнул, неосознанно запомнив картину изгиба тела красноволосого. И она крутилась сама, скручивая жар из груди вниз, к животу, а следом и к паху. Оно само, честно.       Уëн сладко и капризно замычал сквозь сон, но, что странно, не проснулся, хотя обычно спал очень чутко. Но тут… Тут слишком хорошо и тепло. Он неосознанно возится, ëрзает на чужом теле, даже не осознавая, какой эффект сейчас оказывает на бедного Минги, зажатого между ним и постелью… Но, как говорится, пока мы спим, мы ни при чем, мы не виноваты. Вот и здесь точно так же, потому что что? Мы это всё делаем во сне. Сону захотелось заскулить. Ну почему младший решил сейчас так ёрзать на нем? Он откинул голову, закусив губу, чтобы не издать звука.       — Нет, Лисёнок, остановись, прошу… — шептал почти беззвучно он. А ведь и руки надо держать на своём месте, если разбудит, то получит по лицу скорее всего. И спугнет, потому что случайно возбудился. Он хотел как-то остановить Уёна от движения, но максимум что пришло в голову — это чуть ниже его талии удерживать на себе (надавливая конечно же). И Уëн сейчас как минимум был глух к чужим просьбам. Всё потому что безмятежно спал, изредка издавая тихое сопение. Но всё-таки, ëрзанье прекратилось, но Чону уж слишком захотелось сменить позицию: он сполз по чужому телу так, чтобы найти более удобное положение… А потом Чон снова привычно засопел, лишь только ближе притерся к теплу приятному, и вздохнул глубоко уже ставший привычным аромат. Розоволосый тяжело выдохнул с полу-стоном. Хорошо, что Чон перестал ёрзать, но теперь он лежит так, что ногами обхватывает бедро Минги. Лучше конечно не особо стало, ведь давление на свой пах только усилилось и не дай бог Уён снова заёрзает — старший сойдет с ума. — Либо просыпай либо лежи спокойно, прошу. — шептал Сон, вновь закусывая губу. Но Чону вряд ли хотелось всё время своего сна лежать в одной позе. Именно поэтому он чутка сдвинулся, потом ещё, и ещё. Он не знал и не понимал, где находится, потому то и ëрзал, капризничая, ведь место было не очень удобным, и потому позицию приходилось менять, чтобы спать было намного удобней. Кто же знал, что Сона так легко завести, буквально с пол пинка… Угадать этого никто не мог, да и кому, если в этой комнате только они вдвоём? Правильно, некому.       Ковбой почти задыхался, не зная, куда себя деть. И конечно же, он не смог сдержать низкий, едва ли громкий стон. Спасите бедного Ги, который прокручивал имя младшего в голове уже столько раз в мольбе прекратить, что был на грани. Ему даже было стыдно смотреть перед собой, потому и смотрел в потолок и в сторону от Чона.       » — Что он подумает, если сейчас проснется? Боже, боже, боже. А если попробую встать, тоже проснётся?» — метались мысли в голове старшего. Мычания было удерживать сложно, вместо этого он загнанно выдыхал, шипя от возбуждения. Но Чон всё-таки проснулся. Медленно совсем, ещё не осознавая, что к чему, он открыл глаза, и потянулся немного прежде чем подняться и сесть… Чуть повыше бёдер Минги. Ну прям совсем чуть. И глаза трет, пытаясь окончательно их распахнуть, чтобы наконец понять, где он находится. Ведь первая мысль, которая посетила сонную голову, это: «Я засыпал точно не дома. Но где?»       А Минги лежит под ним краснее помидора, едва дышит и смотрит теперь испуганно.       — Д-доброго утра? — он сказал не уверенно, потому что не знал, сколько сейчас время и закрыл лицо ладонями. Он молил саму матушку Вселенную, чтобы она сжалилась над ковбоем и чтобы Уён воспринял всё правильно.       Чон в ответ только мычит, и осматривает своими большими, широкими глазами помещение, и в итоге всё вспоминает. Что вчера было, что сегодня ночью было, как он пьяного Минги спать идти уговаривал. И в итоге вместе с ним и уснул. Правда вот, единственное, чего не ожидал Уëн — так это обнаружить себя сидящим прямо на Минги. Он немного удивлённо посмотрел на закрывшегося руками Минги, после чего осторожно наклонился, и отнял одну из рук от чужого лица, тихо бормоча:       — Хэй, ты чего с утра пораньше…? Всё нормально?       А розоволосый как бы ни пытался, теперь уводит взгляд, нервно кивнув.       — Д-да.- неубедительно. Сон был готов поклясться, что такую выдержку он ещё ни разу не испытывал. Голос ровным не получался совсем, да и сейчас он почти сплошная эрогенная зона. Если Уён вдруг захочет коснуться лица и шеи старшего, его вообще затрясет. Оверстимуляция, что сказать. Чон сонно хмурится, и всё-таки ему не верится совсем, что у старшего всё нормально, поэтому он для лучшей опоры свободную руку перемещает на грудь Минги, а вторую кладет на щеку ковбоя, осторожно погладив.       — Хэй, ну чего ты. Я же вижу, что не всё нормально. — ну он ведь соображает, но ещё не совсем всё чувствует… Поэтому и не понимает причины такого поведения у Минги. И почему тот так внезапно просто начал теряться и запинаться. Как и предполагалось, Сон мелко затрясся, закусив губу, чтобы остановить порыв простонать. Всё тело пульсирует и взгляд такой…мыльный. И чем больше он цепляется за Чона глазами, тем ему тяжелее.       — Блять, Лисёнок… — выдохнул розоволосый со скулежом. Как назло самому себе, тело отзывалось на ёрзания абсолютно никак. Но теперь ему хотелось этой стимуляции и разрядки. Но стыд за это перед младшим только возрастал. Чон глупо похлопал глазами, когда услышал чужую фразу ведь не понял совсем, что он сделал не так. И только потом до него дошло… Не сразу, конечно, а медленно, секунда за секундой, он понял, где сидит, он понял, как сидит и понял, что происходит с Минги…       — А… Так тебе разрядка нужна, не так ли? — хитро улыбнулся Уëн. Кажется, он что-то задумал, но что именно… Этого он не сказал.       Тяжело дыша, старший воспринимал всё на ощущениях в слепую. Он почувствовал, как на нем поёрзали, наверное пытаясь понять, в чем дело. Ну а когда Чон понял, то Сон испугано смотрел в сторону, после вовсе закрывая глаза. Под хитрый смешок младшего, Минги закивал быстро-быстро, отвечая на вопрос. Конечно нужна, что за вопрос? Особенно когда причина — он.       — Ой Господи, вроде взрослый мальчик, а ведёшь себя, как ребёнок… — Уëн цокает наигранно недовольно, после чего берёт чужие ладони, и укладывает их себе на бёдра, после чего ведет выше, до талии, а сам говорит: — Вот, не бойся, я же не кусаюсь, я же тебя не съем. — так вот что хотел сделать Уëн. — Можешь ещë за бёдра взяться и имитацией толчков себя довести, тут уж как твоя душа пожелает. — он на полном серьёзе говорит что ли…? Ковбой опешил. Что сейчас сказал Уён? Он ошарашено смотрел на офицера, около минуты обрабатывая информацию. Только вот после этой минуты его бедра сами дернулись вверх от простого осознания. Чон сам это предложил, сам положил руки на своё слабое место. А потому, в принципе, Минги может себе позволить приподнять свою же футболку на младшем до бедер и взяться за голую кожу, лишь задевая пальцами ткань боксеров. Взяться и «прокатить» по своим бедрам, получая почти что разряд тока и протяжно и томно выдыхая.       — Лисёнок… Поёрзай… Навстречу. — попросил старший, смотря мутным взглядом на Уёна. Чон голову запрокидывает в немом стоне, когда Минги делает первый пробный толчок. Он вздрагивает крупно, чувствуя большие ладони на своём теле и то, как чуть погодя эти же ладони жадно сжимают бёдра. Да, это то, что нужно, но всё равно недостаточно… Потому чужую просьбу Уëн легко выполняет: он двигает бедрами навстречу осторожно, плавно, лишь иногда приоткрывая рот в немом стоне, потому что это ну слишком хорошо ощущается сейчас… У розоволосого крышу срывало. Через одежду всё воспринималось… Иначе. Как будто острее, чем если бы сейчас они были без ничего. А Минги хоть и вздрагивал при стимуляции, но делал все медленно, сводя себя же с ума. — Ён.уёни. Блять, как же хорошо… — тихо выстанывал Сон, смотря перед собой на то, как его руки расположены на бедрах Уёна. И то, как его значительного размера бугорок прижимается к промежности младшего. Ну и тут ковбой уже почти хозяйничал, расположив свои руки так, что большие пальцы давили на внутреннюю сторону, как будто бы добавляя это давление. А Чон стал слишком податлив. Как чёртов пластилин, потому что сейчас им можно было вертеть, как угодно, и он будет даже не против этого. Он будет только за, ведь ему, на удивление, безумно нравится ощущение чужих крепких рук на своих бёдрах. Настолько нравится, что уже через пару минут таких «толчков» Чон высоко, приторно сладко стонет, после чего утыкается лбом в грудь Минги, тяжело дыша.       Минги продолжал двигаться медленно до тех пор, пока на его грудь не упали со стоном, от которого старший уже был на грани. Он снова переложил свои руки, ухватившись за ягодицы младшего, сделав ещё парочку толчков и, наконец, кончив, заставляя намокнуть густой жидкостью не только свои, но и чужие боксеры, которые, кажется, были не в лучшем состоянии. Кончил Сон, безусловно, растянув имя офицера довольным бархатом в голосе, после чего восстанавливал дыхание, всё ещё держа Чона за задницу. Уëн слабо дрожал, да хотя, какое там слабо, он просто безумно сильно дрожал. Он слишком давно не испытывал подобных ощущений, а потому эмоции и чувства были раз в десять острее, чем если бы у Чона была хоть какая-то половая жизнь… И неожиданно стало стыдно. И хоть он и понимал, что они снова преодолели невидимый рубеж стеснения друг перед другом, его щëки всё равно покрылись стыдливой яркой краской.       — Черт возьми, я не думал, что ты настолько извращенец…       Минги был не лучше. Хоть ему и позволили и вроде не должен смущаться, но краска предательски подступила к ушам и щекам.       — Чем это я извращенец? Это ты себя во сне не контролируешь и ёрзаешь… — ворчал Сон, поджав губы. — но… Мне… Мне понравилось. — с осевшим голосом прошептал последнее. Да, у старшего тоже не особо то опыта полового, но по легкой пьяни на какой-то вечеринке с каким-то парнем… Только это, да и простая периодическая дрочка.       — Это было логично, ковбой. Ещё бы тебе не понравилось, я бы даже предлагать не стал. — слабо хихикает Уëн, после сразу же тяжело вздыхая, потому что ну уж слишком сложно было перенести пережитое, хоть и мимолётное удовольствие. — Да ты вообще в принципе извращенец, тебя вчера обратно одевать пришлось и с барной стойки стаскивать, потому что ты решил, что стриптиз по пьяни — это лучшее решение. — нет, Чон не насмехается, просто… Сейчас это и правда звучит комично. Старший усмехнулся, выслушивая про барную стойку и стриптиз. По ощущениям в теле он будто правда танцевал стриптиз, так ещё это очень похоже на розоволосого. По рассказам остальных, конечно       — могу тебе как-нибудь приватно станцевать. — просто сказал он, уже приведя разум в порядок. — что ещё вчера было? После шотов с Юнхо я либо ничегошеньки не помню, либо частично. И почему я только каждый раз соглашаюсь так легко на это…       — Ты поцеловал меня в щеку. И около десяти минут упрашивал пойти лечь спать с тобой, но в итоге сам взял и утащил. — улыбается Чон, и хоть этой улыбки и не видно, но по его голосу можно понять, что он лыбу довольную давит. Он ладошкой осторожно чужую грудь гладит, правда, после слов про приватный танец фыркнул тихо:       — ага, конечно, не надо мне приватных танцев, а то потом я сидеть не смогу из-за своего возбуждения.       — Ха-ха, ну, это до следующих шотов… — проговорил Минги, перемещая руки на поясницу младшего, довольно разнежившись. Дикая ночь и дикое утро, которые теперь отзываются приятным теплом, потому что. Уён не убежал. Вот что самое приятное. Он чувствовал приятные прикосновения к своей груди и оттого становилось в разы приятнее, ведь голос Чона довольный, слышится улыбка и смешок из этого.       –Ты и так шоу устроил, у меня чуть кровь носом не пошла… — и ведь не врёт, потому что если бы он тогда не ушёл, не сбежал, то его бы прямо там пришлось откачивать. И то вряд ли бы это получилось. Правда вот, Чон совсем не знает, что делать дальше. Какие отношения между ними? Почему он позволил управлять собой, а главное, сдался в чужие руки так послушно? Сложно понять. Как раз об этом захотел сказать ковбой. Он подтянул к себе офицера, принимая положение полулёжа у изголовья кровати.       — Ты. Не сбежал, ну, несколько минут назад. — немного смущенно начал Минги. — я уж было подумал, что ты ударишь меня или что-то в этом роде, возьмешь вещи и уйдёшь. — он усмехнулся, потирая шею. Уëн немного удивился, даже пискнул тихо, когда его подтянули повыше, но всё равно продолжил лежать, хотя уже немного более удобно было.       — Не сбежал, потому что не хотел… — честно признался парень, пока довольно удобно нежился в объятиях ковбоя. А ведь раньше он вполне мог ударить его, обозвав совсем не лестным словом… А сейчас? Сейчас он так вряд ли смог бы сделать. Ковбою было приятно это слышать, даже сердце пропустило удар. Кроме всего он вспомнил ещё кое-что, что собирался повторно спросить. А пока Уён такой разнеженный, то выудить у него будет ещё проще.       — так что всё-таки тебе Юнхо про меня рассказывал? Не думай, что предаешь его или что-то в этом роде, он мне про тебя достаточно тоже рассказывал на пьяную голову. — поинтересовался Сон, смотря в потолок. Его руки нежно поглаживал плечо офицера и пальцами запустились в красную копну, чуть массируя кожу головы Чона.       — Много чего… Он мне уже давно пытался тебя впихнуть как потенциальную пару, рассказывал, что ты хоть и глупый иногда бываешь, но всё-таки хороший и серьёзный достаточно… В общем, рассказал столько, что я уже половины не помню. — хихикает Чон, и снова начинает мурлыкать, как только чувствует в своих волосах ладонь, мягко поглаживающую по голове. Ну всё, теперь он окончательно расклеился, опять стал желеобразной массой в чужих руках.       — Ой, тоже самое… Он мне рассказывал, что ты «стервозная сучка, которая заебалась работать, но тебе понравится характер.» — цитировал Минги старшего Чона. — ну, это он просто жаловался, а так очень уж тебя нахваливал. — на слова про себя ковбой заулыбался и мысленно простил всё Юнхо, даже ментально послав благодарность за шоты       — Ой, как будто он сам не ведёт себя как сука с сильным недотрахом. Зараза великовозрастная. — фыркает Уëн, услышав подобную фразу со стороны Минги. Нет, ну Юнхо даёт конечно, разгалдел всё что можно и нельзя… Причём им обоим разгалдел, правда вот, каким он образом выцепил, что эти двое «идеально» Подойдут друг другу…?       — Мне кажется что он больше не для тебя искал пару, а представлял меня заранее. Я уверен, что если ты знаешь много, то он даже рассказал, где находятся мои родинки, кроме лица. — театрально вздохнул Сон, накрывая лоб тыльной стороной ладони. Просто в его голове всплыла мысль, что лучшему другу настолько стало жалко Минги, что он вот так легко решил рассказать про него всё своему КОЛЛЕГЕ, понимая, что Уён точно понравится ковбою только на словах.       — Очень мило… Он и правда рассказывал почти всё о тебе. — хихикает Уëн. — Правда вот, я не совсем понимаю, зачем он тебе про меня рассказывал… Ты ведь вроде и без какого-то офицера нормально жил. А тут я залез, такой весь из себя… «Стервозная сучка». — он обязательно спросит у Юно, неужели он и правда считает его таким? Обязательно спросит, а сейчас больше волнует то, насколько Минги тёплый… Даже горячий, и как он хорошо греет. И гладит тоже ужасно хорошо и комфортно, остаётся только лишь лежать да мурлыкать послушным котёнком в чужих руках.       — Ох, Лисёнок, это ты скорее всего не знаешь, как он меня с кадетки сводил с кем ни попадя. — вздохнул Ги. — я его прибить хотел раз миллион. А про «стервозную сучку». Он тебя так назвал один раз, чтобы я уж точно зацепился за мысль о тебе.       Старшему всё ещё было неприятно мокро в белье после оргазма. Надо бы как-то об этом сказать Уёну.       — Ёни, не думаешь, что нам бы как-нибудь. Ну, сменить одежду что ли. — прозвучало смущённо, потому как их «идиллию» не хотелось прерывать       — Мне лень. — а вот Уëну, хоть и было некомфортно, но стеснения он не чувствовал. Вообще ни капли. Но всё-таки он поднялся со старшего с видом, мол, а всё, акция кончилась, больше такой возможности не будет, и просто ложится рядом, утыкаясь лицом в подушку и предовольнейше мурлыча что-то не совсем понятное. Видимо, сам себе сказки мурлычет, чтобы можно было снова расслабиться после того, как его потревожили. Ковбой издал тихий смешок, сказав короткое «спасибо» и встав с постели и осмотрел себя спереди. Мда, мокрое пятно особенно красиво выделялось на его шортах. По идее он мог бы сейчас просто сменить одежду и лежать с Уёном дальше, но по правильности и логике ему лучше бы принять душ, еще и замочив предметы одежды. Он же сутки уже не купался, к тому же вчера весь взмок пока был на барной стойке. И слава Вселенной, что он продумал сделать вторую душевую у себя же в комнате, а не только общую на складе (конечно это всё не очень рационально в плане трат, но в данной финансовой ситуации бара беспокоиться не о чем). По старой привычке он всегда оставляет одежду в комнате, а сам уже идёт в душ, по сути, без ничего, но в этот раз он снял только футболку, положив её всё на тот же стул, что и ночью. Так же он снял повязки с глаза и плеча (которое на удивление хорошо заживало в отличие от прогноза Чона младшего) и направился в душ. Между прочим, забываем упомянуть, что волосы Минги только при встрече с офицером ещё были кислотно-розовые, а за уже почти 2 недели яркость успела смыться и есть вероятность, что после душа сейчас цвет смоется ещё больше, оставив больше зефирный оттенок.       А Уëн решил, что лежать в кровати — это самый оптимальный вариант сейчас. И пофиг, что кровать чужая, на ней есть одеяло, в него можно завернуться, значит, никого не волнует, чья она. И уже через пару минут Чон лежал, завёрнутый в одеяло совсем с головой… Ему тепло, ему удобно, ему комфортно. И, кажется, если его сейчас побеспокоить, он начнёт визжать и пищать, как лиса, у которой обнаружили место её отдыха.       А Минги пробыл в душе добрые полчаса. Не, он не купался так долго, он больше разбирался с одеждой и поиском полотенца, которое было прямо перед ним (издержки потери зрения на один глаз, что уж сказать). Он и вышел в одном полотенце на узких бёдрах и с мокрыми волосами, которые для любого непривычно лежали вниз. А про цвет и правда вышло, они стали светлее и цветом мягче. Хотя, в планах Сона перекрасить волосы в родной коричневый или же черный, пока он сам ещё не решил. По его телу ещё стекали капли воды с волос, пока он возился в шкафу, чтобы подобрать наряд на сегодня. Ой, он ещё же упоминал про родинки на своём теле, кроме лица, да? Так вот, ниже поясницы на смугловатой коже можно легко обнаружить парочку хорошо выраженных точек.       — решил продолжить спать? — заинтересованно спросил Сон, не разворачиваясь к Чону, все ещё подбирая одежду. Из-под одеяла слышится слабое копошение, после чего Уëн всё-таки встаёт, вылезая из своего укрытия, и недовольно ворчит.       — Вот пока ты не спросил, хотелось, а сейчас уже не хочется… — бурчит недовольно Чон, после чего, надутый, в ванную утопывает. То ли обиделся, то ли просто надулся, что его покой прервали, хотя Минги даже толком ничего не сделал (Чон просто любитель разводить драму, да). Старший усмехнулся, всё же подобрав себе образ на сегодня (хотя в такой на улицу вообще лучше не соваться): черные оверсайз рваные джинсы и такая же цветом футболка. Вроде всё просто, а выбирал долго. Когда он оделся и уже вытирал свои волосы до состояния «ёжик» (ну или в простонародье Тайлер Дарденн ахаха) и понял, что Чон ушёл в душ, а единственное полотенце, что там было, сейчас в руках Минги. И у ковбоя было два варианта: ждать, пока офицер поймет это и попросит полотенце или тихо зайти оставив запасное. Но Чона, кажется, вообще не смутило отсутствие полотенца, так как он очень удачно зацепил свою вчерашнюю одежду, а волосы с телом можно и так высушить. Хочешь жить, умей вертеться — именно по этому принципу жил Чон, и, честно, это иногда помогало лишний раз ни у кого ничего не просить. Конечно, волосы остались немного мокрыми, когда он вышел, но, как говорится, на ходу высушатся. Он скептично посмотрел на немного поменявшегося в выражении лица Минги, и только вздохнул:       — Ой, ну не смотри на меня так… Мне хватило и так сегодня ночью по горло твоих щенячьих глаз, твой взгляд меня убивает… — и ведь не врёт, его и правда убивает чужой взгляд, причём в самом что ни на есть хорошем смысле. А Сон смотрит так, когда расслаблен (в основном). В его руках всё ещё было полотенце и потому он, подойдя к младшему, начал вытирать волосы того. Благо полотенце было черное и волноваться о том, что оно выкраситься в красный нет надобности.       — я уверен, что тебе нравится этот взгляд — проговорил тот, улыбаясь.       — Очень даже. — нехотя признается парень, дуя губы и немного улыбаясь. Знает, наверное, что губы могут произвести свой эффект, поэтому нарочно дует их, как будто ждёт чего-то… А и правда, чего он такого ждёт? Не понятно. Но когда Минги вытирал его полотенцем, Чон чувствовал себя как никогда маленьким. И не в плане возраста даже, а в плане того, какие же они всё-таки разные по комплекции… То, насколько Минги был больше самого Уëна, даже внушало благоговейный страх и сильное желание оставить пару укусов в районе пресса и груди. Ковбой заметил, как младший смотрел на него хищным взглядом и как дует губы, пока тот старательно избавляет его красные пряди от лишней влаги. Он немного наклонился, на уровень лица Уёна и вскинул бровь с ухмылкой.       — На что так смотришь, Ёни? И губы ещё так дуешь. — он совсем на секунду задержал на них взгляд, снова смотря в глаза напротив.       — Ммм, а я просто жду… — довольно улыбается, после чего кокетливо хихикает Уëн, и оставляет поцелуй на кончике носа Минги будто бы совершенно игриво. Дразнится, маленький наглец. Потому что знает, какое оказывает воздействие на Минги, и знает, как может повлиять на него. — Жду, когда ты сообразишь, что нужно и можно сделать, ковбой. Утром то сегодня, я смотрю, подсказывать пришлось. — Да-да, это был намёк на ту самую щекотливую ситуацию…       — Наглый лис… — чеканит Сон, выравниваясь и взяв Уёна за подбородок. И стоит ведь, смотрит на реакцию. Будто разрешения ждёт. А Минги разрешения не нужно, знает ведь, что может. А потому он медленно приблизился, снова наблюдая за реакцией. Вроде тишь да гладь, одно ожидание только в воздухе висит. Он легонько касается своими губами губ Чона, на пробу. Немного шершавые из-за того, как часто их кусает офицер. После снова касается, уже поувереннее, настырнее, желаннее.       А Уëн пищит только, когда чувствует крепкую хватку на своем подбородке, приходится даже на носочки привстать, чтобы можно было дотянуться хотя бы до щеки Минги, хоть что-нибудь бы можно было сделать в отместку за такую крепкую хватку. Но его перехватывают, сбивают своим резким поцелуем, Чон от удивления аж глаза в поцелуе распахивает, вообще едва на ногах получается устоять — они просто задрожали от такой неожиданности. Он своими ладошками находит ближайшую опору в виде футболки Минги, и сжимает ревностно в кулачках своих, на себя лишь сильнее тянет, чтобы увеличить напор поцелуя, чтобы прям до боли в груди жгла нехватка кислорода. А Сон подхватывает одной рукой младшего за талию, а второй рукой завел к затылку, придерживая. А сам ловит темп, напор и жар чужих губ. Углубляет его, проникая языком в податливый рот Чона. Голова пустела, отдаваясь ощущениям, всецело губам Уёна и его ручкам, которые отчаянно сжимали одежду на старшем, чтобы дотянуться. Чон постепенно начал терять хватку, он ощутил, как стал пропадать воздух из лёгких, но Минги не унимался, целуя с большим напором. Уëн совсем растаял и растекся в его руках. Он пытался отпихнуть старшего, дабы дать себе хоть чуть-чуть вдохнуть спасительного воздуха, но партнёр был слишком жаден, чтобы позволить оторваться друг от друга сейчас.       — М-Минги… — кое-как удаётся сквозь поцелуй проговорить красноволосому, прежде чем его ещё ближе к себе прижимают, снова целуя опухшие от таких незначительных действий губы. Воздух кончался и у Минги. Он оторвался от ещё более опухших губ офицера, ощущая как и его губы стали пухлее. И дышит глубоко, пока сердце в висках отбивало чечётку. Ковбой поставил красноволосого на ноги, все ещё удерживая того за талию. Он чувствовал, что парень подрагивал в его руках.       — Лисёнок… — выдохнул Сон просто так, не зовя младшего. Это милое прозвище просто вдребезги раскрошило Уëна. Буквально в мелкую крошку, потому что такое прозвище, ещë и произнесённое таким низким, глубоким голосом… Как говорится, держите меня семеро. Руки парня ещё дрожали, пока он всё так же, уже, кажется, чисто по инерции держался за футболку Минги, сильно оттягивая её. И когда он всё-таки немного отошëл от поцелуя, ему приспичило просто невероятно сильно узнать и увидеть, что Минги прячет под футболками на пару размеров больше. Лисья сущность всё-таки взяла верх, и он оттянул предмет одежды еще сильнее, чтобы уже потом заинтересовано сунуть носик попытаться разглядеть и увидеть, что же на самом деле скрывается за футболкой… Правда, пока что плохо разглядеть получается… Но, в конце концов, он же его не раздевает прям тут, да? Просто заглянул, чисто ради интереса… — Лисёночек… Видел же меня без футболки, что пытаешься найти? — усмехнулся он, оттягивая младшего за волосы на затылке. Несильно, не изверг же. Рука на талии офицера в наглую полезла под футболку, просто касаясь кожи, даже больше поглаживая большим пальцем по ребрам. — или тебе хочется порассматривать? Может, найдёшь, что ищешь…       — Да где там видел-то… Не видел, не ври… — Чон недовольно скалится, когда его оттягивают за волосы, но он всё равно потом возвращает голову. Ну ему тогда некогда было рассматривать это тело, а сейчас, вон, хоть засмотрись, хоть что делай, тебе слова против не скажут. — Ой-ой, Минги, куда руки распустил, сейчас по ним бить ведь буду! — Чон чуть-чуть дёргается, будто пытаясь настойчиво стряхнуть с себя чужие руки, а когда это у него не выходит, он тихо бормочет:       — Ну, ещё не успел всего облапать что ли, поэтому сейчас решил наверстать упущенное…       — Да что тебе там видно то, а… — он снова одернул голову Уёна, заглядывая в пытливые глаза. — хочешь посмотреть — можно футболку и поднять. Или снять. — да он не просто намекнул, а в открытую говорит «снимай, че яйца мнешь». — Наверстывай сколько тебе влезет. — усмехнулся он, чуть запрокидывая голову.       — Если я подниму твою футболку, я стопроцентно начну кусаться, а если начну кусаться, то пиздец тебе, ковбой, на тебе живого места тогда не останется… — хмыкает Уëн. Да, хоть соблазн и был велик очень, ну вот прям хочется поднять эту футболку и провести небольшой длиной ногтей по наверняка хорошо очерченному прессу и позже впиться в него же губами, дабы проверить его твёрдость. Уëн головой мотает, отгоняя лишние мысли, после чего отпускает ворот чужой футболки, и хлопает ковбоя по плечу, мол, не дразнись, иначе тебе же хуже будет. — Так что давай, нечего дразниться, иначе и правда «инвалидом» Станешь…       — Поверь, Лисёнок, если я тебя укушу — вот тогда тебе пиздец будет. — он показушно оскалился, показывая искривленную линию. Он отпустил талию Уёна, вскидывая руки а-ля «не хочешь — не надо, я предлагал». И лыбится довольно, подходя к зеркалу, где стояла коробочка с украшениями. Что надеть сегодня…       — Ой-ой-ой, напугал. Не верю я тебе, ты не можешь укусить так, чтобы «пиздец» случился. — передразнивает манеру речи Минги Уëн, в конце даже показывая Минги в спину язык, после чего ещё добавил:       — Как говорится, свежо предание, а верится с трудом. — он либо нарочно издевается, либо… Либо просто делает это неосознанно. Он то ведь не знает, как может среагировать Минги на подобные слова. — О, я как раз вспомнил, что у меня ещё неделя отпуска… Слава Богу, а то я уже начал думать, что с завтрашнего дня у меня опять нервотрёпка начнётся… — хихикает Уëн, пока поправляет свою одежду, что очень некстати сбилась из-за Минги. Ну, да, он разговаривает сам с собой, ему это нравится, и он не считает это чем то странным… Даже при наличии второго человека в помещении.       — Ты не хочешь проверять, Уён. — даже не спрашивает, а утверждает старший, подобрав парочку браслетов, ожерелий так 4 и один перстень. Обычно кольца не получается носить из-за перчаток, поэтому такое удовольствие ему только на сегодня. — Тебе вход в бар закрыть, чтобы не было нервотрепки? — он, конечно же, пошутил. Для Чона теперь открыты все двери бара и сердца ковбоя. А розоволосый развернулся к младшему, нависая над ним и смотрит по щенячьи, как всегда.       — Хочу. Но мне стыдно. — честно признается, потому что, ну вот не может он окончательно преодолеть барьер стыда. Тем более, что он боится лезть в личное пространство, а то мало ли, что может случиться… — Будет лучше, если ты всё-таки закроешь свой болтливый рот… — хмурится Чон недовольно. Ну уж, за эту неделю он достаточно отдохнёт, чтобы потом с новыми силами встать на свой пост снова. Чон чужое лицо в свои ладони берёт, после чего осторожно сжимает, и неожиданно тыкает ковбоя указательным пальцем в нос, при этом мило и невинно улыбаясь. Ну вот как, как он так быстро умудряется менять настроение и настрой…?       — Когда ты проснулся, не особо то и постыдился. — Минги теперь уже подколол офицера за ситуацию около часа назад. — и из нас двоих болтаешь больше ты. — А Сон, собственно и не против таких смен, ловит настроение легко, либо же сам меняет настрой по-своему. Да даже если Чон вдруг повалит старшего на кровать и устроит непотребства, очевидно, что против не будет, но даже, наверное не смутится.       — Ой, всё, ну тебя нахуй… — отмахивается Уëн, после чего нарочно пихнул ковбоя в плечо, будто бы расстроился из-за такого резкого подкола. Внезапно стало и стыдно, и смешно, и вообще всё вместе… Потому что Чон, кажется, собирался уже сейчас, как обычно, сбежать, ничего никому толком не сказав. — Я сейчас тебя здесь одного оставлю, понял, вот и сиди ещё неделю совершенно один. А потом и на рейды ходить перестану, вообще меня не увидишь. — показывая ковбою язык, говорит Уëн. Нет, он не дразнит, даже в мыслях не было. Просто хочется как-то в отместку дёрнуть так, чтобы его непременно задели слова Уëна. Минги театрально ахнул, снова смотря по-щенячьи. Он знал, что Уён блефует и никуда уже не денется. Но настроение сохранил.       — Как же ты так со мной, Лисёнок. Как же я без тебя здесь, ах! — ну актёр, ну где Оскар. Ковбой подошел к Чону и поцеловал того в уголок губ. — оставишь меня? — спросил уже тихо, смотря с прищуром.       — Вообще без проблем оставлю… — фыркает Чон, и руки скрещивает на груди, чтобы совсем близко нельзя было подойти. Он ещё голову в сторону отворачивает для пущего эффекта. — И без меня справишься, так что нечего мне тут жалобные глазки строить… — он ещё нарочно Минги по носу щëлкнул, после чего на пару шагов отошёл, привычно упираясь спиной в ближайшую стену, чтобы опору можно было хоть на что-то поймать, а то ровно стоять под давлением этого большого щенка как-то тяжеловато становится.       Сначала Минги спокойно воспринимал слова Уёна об уходе, ну шутит же очевидно, просто провоцирует. Но мало того, что фыркнул, по носу больно щелкнул, так ещё и отошел к стене. Сон потер нос, шмыгнул, надул губы и нахмурился, подходя к стенке, где стоял младший.       — ну ты же несерьезно? — такой голос (на тон выше обычного и слащавый, как цвет его волос) старшего либо разовая акция, либо только для Чона. Да этот щенок в человечьем обличии казалось вот-вот расплачется. Неужели правда бросит? Чон почти сразу же встрепенулся всем телом, взял чужое лицо в свои ладони, и когда заметил капли слëз в уголке здорового глаза, то испуганно вздохнул и поспешно выдал:       — Хэй, хэй, хэй, я же пошутил, не плачь! Ну чего ты, я же правда пошутил, прости, прости… — упавшая капля слëзы сразу же стирается небольшим пальцем Чона, а сам он губами касается чужих щëк в попытке успокоить и заставить прекратить этого парня плакать. Или хотя бы не дать ему заплакать. Уëн сразу же взял и обнял Минги за шею, буквально вжимая в себя, чтобы тот уткнулся в его шею и немного успокоился. Нос старшего покраснел и от нежностей не отворачивался. Он шмыгнул ещё несколько раз с поскуливанием уткнувшись в предложенную шею. Минги обхватил руками талию Уёна, потихоньку успокаиваясь. И в отместку за такие шутки, чуть обернув футболку Чона на плече, впился зубами в кожу того. Укусил он не так сильно, как может, но с учетом того, насколько оттянул ковбой кожу офицера у себя во рту, след точно останется.       — Это за такие шутки. — шмыгнув, старший поцеловал место своего укуса. Чон от укуса удивлённо простонал на выдохе, после чего нахмурился недовольно, глядя на Минги, который, кажется, был более чем доволен собой. И своей выходкой.       — Больно ведь! — высоко пискнул Уëн, и перестал обнимать Минги, одной рукой трогая место укуса. След точно останется… Ещё и при соприкосновении с одеждой начинает болеть… Ну Минги наглец, воспользовался моментом. Выровнявшись, Минги победно ухмылялся и наблюдал, как место укуса медленно, но верно наливалось кровью небольшим пятном посередине, которое в свою очередь окольцовывалось следами от зубов.       — Главное не будешь забывать, что здесь есть один ковбой, который всегда будет рад тебя видеть… — старший, между прочим, достал из кармана джинс что-то небольшое и вложил в ладонь офицера. Это был небольшой ключ, который вовсе не очевидно не был похож по размеру на замочную скважину данной комнаты. — я на этой неделе даже не представляю, что будет, объединение районов, передача прав на бизнес и ещё большая бумажная волокита… — он вздохнул, повиснув на втором плече офицера головой.       — Что ты мне такое дал, Минги…? — немного ошарашенно спросил Чон, глядя на ключ. Он не совсем понимал, что это и от чего это вообще… Но пока что сжал его в ладони, а сам приобнял Минги одной рукой. Место, где укусил Минги, теперь хорошо так пробивало пульсирующей болью (а о том, что у Уëна по факту всё тело очень чувствительное, а бёдра особенно, упоминать не стоит). — Ну ничего, ты в любом случае справишься… — немного поддержал ковбоя Уëн, осторожно поглаживая его по голове. Будто бы навредить боится, ей Богу…       — Ключ. От этой комнаты. Можешь приходить сюда в любое время, я то точно проведу здесь неделю безвылазно. — Минги приластился носом к шее младшего, оставляя легкое касание губ на коже. Сегодня у него ещё отдых, все после вечеринки до ночи будут отсыпаться и решать свои вопросы, а вот завтра…завтра будет жарко. Ну Сону не особо хочется сейчас об этом волноваться, пока с ним рядом Уён.       — Ты бессовестный… Как ты можешь так просто доверять кому-то ключ от своей комнаты… — слегка возмущенно выдаёт Уëн. Он боится принимать этот ключ. Но он видит и понимает, что Минги ему доверяет. Но всё равно боится. Но тем не менее, Уëн про ключ ненадолго забывает, и сейчас просто гладит ковбоя по голове. А ведь они так и продолжают стоять, и Чон продолжает одной рукой обнимать и гладить Минги… Ну идиллия прям какая-то.       — Не забывай, что это ещё и офис. Я просто не хотел стеснять своих ребят. Привык занимать много места. — он пожал плечами, утыкаясь руке навстречу, как довольный кот. Хотя бар и был достаточно большим, чтобы на двухэтажном складе поместить всю банду, Минги там было неудобно, плюс ему легче так иногда работать. Поработал с бумажками до ночи, посчитал деньги, искупался и спать.       — Ну, раз так, то ладно… — нехотя соглашается Уëн. Он не понимал, зачем Минги вот так сразу решил, что ему можно слепо доверять, но оспаривать это решение было бесполезно… — Ох, Минги, всем то весом на меня не опирайся, ты же крупный такой, ещё сломаешь меня… — после собственных слов стало стыдно. Минги и правда достаточно крупный, а если дело дойдёт и до некоторых других аспектов, например до сек… Но Уëн быстро выбросил лишние мысли из головы. Ужас, ну о чем он вообще думает…       — если ты думаешь, зачем я тебе дал ключ отсюда… Ну, я и никого сюда вообще не пускал раньше. Не было надобности и просто не хотелось. Я в основном пекусь за документацию и свои украшения. А сейф отсюда можно только бульдозером забрать. — Минги поднял голову, теперь уже обняв Уёна так, что тот расположил свою голову на плече старшего. — Не поломаю, не бойся, Лисёнок. — ковбой немного меньше придавал значению их разнице. Он просто ощущал небольшого Чона в своих руках как-то, что не хочется отпускать. Чон только вздохнул тихо, но ничего в ответ не сказал. Он просто стоял, утыкаясь носом в чужое плечо (правда, совсем в него утыкаться не получалось), и не знал, что можно вообще говорить. Вроде бы и без слов всё понятно, но в то же время… Ничего не было понятно. Кто они друг другу теперь? Они так и не выяснили… Потому что никто не решился задать хоть какой-то уточняющий вопрос. Где-то глубоко в мыслях Минги так же задается этим вопросом, но давайте поразмыслим так. Он признался Уёну в своих чувствах? Безусловно, да. Получил ли он прямой ответ от Чона? Нет, но и торопить ковбой его не собирается. То, что вот так легко идет у них этим утром-днем, не значит, что красноволосый так легко скажет о своих чувствах Сону (и он это понимал). Опять же, старший не торопит его с ответом и проявлением, опуская то, что сам уже сделал достаточно импульсивных действий, увидев взаимность и явные намеки, дразнилки и прочее.       Вдруг в тишине их идиллии прозвучал настойчивый стук в дверь. Так стучит только Юнхо обычно, особенно с похмелья.       — Нас уже ищут, позавтракаем.? Или уже пообедаем получается.       — Я не хочу есть… Да и мне как бы уже домой пора… — хмыкает, тяжело вздыхая, Уëн. Он и правда задержался. — у меня кошка бедная уже целые сутки почти дома одна находится… — Да-да, вот вы не знали, а Уëн живёт не один, а с кошкой. Правда, в последнее время с ней очень трудно управляться, и потому Чон думает, что возможно, ее стоит отдать кому-то, ведь он слишком часто на работе задерживается. А животному забота нужна. Просто в первую пору одинокой жизни было как-то уж совсем тоскливо, а тут… Тут хоть какое-то утешение в виде пушистой красавицы. — Ну, ты меня видимо совсем от себя отпускать не хочешь, да? Давай, надо уже отлипать друг от друга…       Услышав про кошку Минги весь загорелся и встрепенулся.       — Кошка?! А какого цвета? А ласковая? — похоже, амбал с убийственным взглядом (одноглазым) и розовыми волосами вот так загорелся радостно, как ребенок, как только речь зашла о кошках. Он хоть и хотел завести себе когда-то, но со временем ему хватило стать «многодетным отцом» и всё его внимание ушло… Сколько их там? 9 девушек? Больше? Иногда сам Ги забывает сколько их по количеству.       — Да, кошка… Она пушистая очень, чёрная, небольшая такая… Глазки красивые, и да, очень ласковая. Она любит либо на руках сидеть, либо на коленях. — улыбаясь, рассказывает Уëн о своей любимице, которая, хоть и не сразу, но смогла довериться Уëну, и рядом с ним была просто ласковым чудом, тогда как остальных, даже Юнхо, гоняла от себя недовольным шипением. — Только она незнакомых не любит… И знакомых тоже. Потому что Юнхо уже сколько раз бывал у меня, она всё так же ему даже погладить себя не даёт. — хихикает Уëн, и смотрит на Минги, немного удивляясь тому, как этот большой, серьёзный парень так по-детски задаёт много вопросов, и как его глаза загорелись от одного только упоминания про кошку. — А что, тебе очень животные нравятся?       Минги малость опешил, покрываясь румянцем. Он редко вот так загорается на темах, которые ему нравятся, да и нечасто можно увидеть старшего таким.       — Ну, да-да, я хотел кошку с детства, но у мамы была аллергия, а как повзрослел моё внимание ушло девочкам и бару. — он почесал затылок, улыбаясь. — хм… Странно, что я ее не заметил, когда мы забирали тебя.       — Потому что она не выходит, прячется, когда слышит посторонние голоса. — улыбается Уëн, глядя на покрасневшие щëки ковбоя. — Иногда её только можно подловить, и то она убегает… Так что эту красоту трудновато будет увидеть даже с учётом того, что она находится в пределах моей квартиры… — Чон задумчиво гладит щеки ковбоя своими небольшими ладошками, после чего снова улыбается. — А если тебе повезёт, и ты её увидишь, и даже погладить сможешь, то всё, считай, ты поцелованный Богом, и вообще тебе по жизни везёт… — позитивный вывод, да, других, если что, не имеем.       В дверь снова настойчиво постучали. Минги вздохнул и быстро оставил поцелуй на губах Уёна, нехотя отстранившись.       — он начнет ломиться сюда, если не выйдем. Давай, Лисёнок, в следующий раз ещё уделю тебе всего себя. — мягко улыбнулся старший, направляясь к двери. Чон только глаза закатил с довольной улыбкой, мол, ну ладно, уговорил. И всё-таки, немного погодя, он вышел вслед за Минги. Отданный ему ключ он спрятал в кармане джинс, а сам нарочно проскочил лисьей ловкостью мимо Юнхо, который стучал в дверь. Чтобы лишних вопросов избежать. И в итоге, поравнявшись с Минги и быстренько чмокнув его в щеку, Чон резво смылся из поля зрения.       — Доброго дня, Юн… — ковбоя за футболку дернули чуть вниз, чтобы чмокнуть в щеку, конечно перебивая его. — хо…       Минги посмотрел вслед уходящему младшему, улыбаясь и совсем немного покрывшись румянцем. А Юнхо аж окончательно проснулся, увидев эту картину.       — А вы что… — начал неверяще старший.       — А мы че, а мы ниче — Сон пожал плечами, абсолютно довольный. to be continued…