До и после

      Рита следовала плану Полины. Она оделась сначала в повседневную одежду: джинсы и бежевая кофта, а сверху черный джемпер. Отмазка была такой же, как и в прошлый раз. Марго была уже готова идти и спустилась на первый этаж. Она обошла весь дом, но маму так и не нашла. Рита подошла к отцу, сидящему на кухне.              Дмитрий сидел в привычном положении: читал новости и пил чай. Марго даже казалось, что, как она не зайдет на кухню, отец всегда там в одной и той же позе. Как будто он и по дому не ходил. Был заперт тут, на кухне, как чеховские персонажи в своих футлярах до неба.              — Пап, а где мама? — поинтересовалась Рита, остановившись около отца. Дмитрий спокойно перелистнул тонкую страницу, предварительно обмочив палец кончиком языка, и поправил свисающие с переносицы очки.              — Она ушла давно, ты не заметила? Она просила тебя последить за Юлей, — произнес он и оглядел дочь с ног до головы, явно невербально спрашивая её о том, куда она в таком случае собралась.              — Но… я ухожу к Полине, мама прекрасно знает об этом, — нахмурилась Маргарита, скрестив руки на груди. Это было несправедливо! Вчера только она спрашивала, а сегодня ей за младшей сестрой смотреть? Отец все равно должен был быть дома этим вечером, значит, Рита могла уйти… Почему мать снова пропускает мимо ушей её слова?              — Опять к Полине? — В этот раз мужчина поднял голову и взглянул прямо на Риту. В отцовском взгляде не отражалась строгость, а голос оставался все таким же безмятежным. — Знаешь, что сейчас бы сказала Илона? «У тебя что, своего дома нет, что ли?» — Дмитрий рассмеялся, но, заметив отсутствие веселья у Риты, прокашлялся и пришел в спокойствие. — Хорошо, но Юлю тогда возьми с собой, — он кивнул в коридор, где и шаталась Юля. Просто и бесполезно устраивала себе прогулку по лестничным пролетам, хотя мать предупреждала её, мягко, но все же предостерегала от падений и прочих казусов.              — Что?! — прикрикнула Рита, сильно удивившись. — Почему? Я не обязана брать ее с собой. Ты же дома! Пусть с тобой остается, — негодовала Марго. Это безумие! Где её младшая сестра и где то, что происходит, происходило и ещё может произойти — Бог знает что! — на этих вечеринках? Это непредсказуемо. А отдать Рите в компанию Юлю безрассудно. Ей уже почти восемнадцать, её друзьям тоже. Юле лишь одиннадцать. Ей не будет никакого интереса элементарно, разве что тот, что она может что-то вынюхать и наябедничать матери. Вот такой расклад выглядел очень реалистичным.              — Маргош, я скоро уйду по делам, поэтому прошу Юлю с собой взять, пожалуйста, — продолжал давить отец. Маргарита чуть не расплакалась: ну разве же он не понимает?! Почему ни у кого в этой семьи нет понимания того, что Юля — взрослая девочка, но всё ещё ни разу не «Юлия». Маргарита с семи лет уже оставалась с младшей сестрой, если у родителей появлялись неотложные дела, а она в своём-то возрасте не может переночевать одна! Не настолько уж она и беспомощная, какой её выставляли родители. Это образует между ними, сестрами, глубочайшую, бездонную пропасть.              Рита только закатила глаза и фыркнула, ей пришлось согласиться, но всем своим видом она пыталась показать, что такой расклад ей не нравится. Дмитрий поблагодарил ее, потрепав по волосам, и вышел из кухни. Девушка достала телефон и позвонила Полине. Как только подруга ответила, Рита без привета начала:              — Полина-а! Мне сестру говорят с собой взять, что делать?       

— Это проблематично… — Морозова задумчиво замычала. — Катя сказала, что там уже почти все собрались, она нас ждет.

      — Да ё-моё… — Рита пошла подниматься по лестнице, не прерывая разговор. — Папа все равно не разрешит ее оставить, он уходит, а мама давно, оказывается, ушла. Блестяще, блять! — простонала она.       

— Антон о-о-очень хорошо с детьми общается, ты можешь ее ему оставить, пока сама наслаждаешься вечером. Я уже подхожу к твоему дому, бери пока Юлю с собой.

      — Хорошо. — Рита кивнула, и Полина сбросила вызов.       Этот компромисс выглядел приятным. Петров хороший и ему она была готова доверить Юлю. Впрочем, эту маленькую проблему доверить она могла бы любому прохожему.              Маргарита вошла в комнату сестренки. Та уже была одета нарядно и крутилась перед зеркалом. При виде сестры Юля резко обернулась к ней и улыбнулась.              — Папа сказал, что я пойду с тобой, правда? — Ее глазки сияли, и Рита разочарованно вздохнула, подходя к ней и понижая свой голос до шепота.              — Юль, я не совсем иду к Полине. Я иду на вечеринку к Кате и прошу тебя не говорить об этом родителям, ладно? Это очень важно для меня, не могу постоянно за уроками сидеть, понимаешь?              Юля задумалась и коварно ухмыльнулась. Рита понимала, что ухмыляется она не просто так, и опустила голову.              — Пять Киндеров, — выдала она.              — Три.              — Семь.              — Один. — Рита строго посмотрела на сестру, та насупилась и обидчиво поджала губки.              — Четыре.              — Два.              Юля закатила глаза и неохотно кивнула. Она протянула руку, и Рита с победной усмешкой пожала её, а затем повела сестру за собой к выходу. Условия вечера кардинально менялись из минуты в минуту. Риту это уже выводило из себя, но она пыталась держаться. Марго скидала вещи сестры, которые ей стоило надеть, и сама принялась собираться. Напшикалась сладкими духами. Материнские флаконы выглядели по-женски. Ей хотелось бы воспользоваться ими, но и запах был взрослый: терпкий и строгий. Ритины же были ещё девичьи, за них она гораздо чаще получала комплименты, чем если решалась и наносила на шею капельки материнского парфюма. Дорогого, заграничного…       Как только сестры вышли, к ним сразу подошла Полина. Она широко улыбалась Юле, махала ей рукой. Но Марго знала, что это всё притворство.              — Пойдёмте, а тебе, — скрипачка указала на Риту, — нужно еще переодеться.       

***

      Дома у Морозовой Рита сидела на диване и смотрела, как Полина перебирала все вещи, которые могли бы подойти под дресс-код.              — Знаешь… а давай ты джинсы не будешь менять, а вместо кофты наденешь это, потом сверху болеро и куртка легкая. — Скрипачка бросила в подругу черную обтягивающая футболку с прямым воротом, подчеркивающим виднеющиеся косточки ключиц и уходящим в рукава, спущенные на плечи, наполовину закрывающие предплечье. Держалось это на лямках. А следом и черное болеро. Это выглядело привлекательно. Рита не узнавала себя и своего вкуса: ей стало нравиться красоваться и одеваться достаточно вызывающе. Так, чтобы на ней останавливались взгляды. Она расправляла плечи и глубоко вдыхала. Её молодая грудь была красиво подчеркнута, а это успех.              Маргарита ушла в ванную переодеваться. Долго водила по изгибам тела обеими руками, вертелась и все же причмокнула и вышла из комнаты именно в этом. Она жалела, что у неё нет таких вещей. Своих, а не чтобы одалживать у подруги, потому что она потихоньку втягивалась в это.       Морозова всегда ею восхищалась. Смелостью и приобретаемой потихоньку уверенностью.       Сборы из раза в раз занимали все меньше и меньше времени. Девчонки уже шагали к поляне, взяв друг дружку под локти. Юля вприпрыжку бежала за ними.       

***

      В лесу уже была куча подростков, веселящихся от души. Играла музыка, многие танцевали, а некоторые сидели на бревне у костра и общались меж собой. Выглядело в точности как в фильмах. Это и придавало шарму: такие вроде бы типичные, но никак не для их России, посиделки.              — Девочки! Как я рада видеть вас! — Катя подбежала к ним и крепко обняла. Она отпустила подруг, как только увидела Юлю. — Ой… Ритонька…              — Прости, мне не с кем было её оставить. — Рита изобразила виноватый вид и украдкой взглянула на сестрёнку, которая с интересом оглядывала место. В её глазах в самом прямом смысле плясали огоньки. Она и не знала, куда ей податься.              — Ничего страшного!              Катя быстро взяла ситуацию в свои руки и начала вертеть головой в поисках определенного человека. Она побежала обратно к толпе и уже через полминуты вернулась с Антоном.              — Я думаю, вы его уже знаете, он часто с Игорем и Ромой шастает. — На лице старосты была сияющая улыбка. Антон смущённо помахал им и тоже приулыбнулся, только скромнее. — Тош, не против присмотреть часик за младшей сестрой Риты? Ну, пожалуйста… — Смирнова обняла парня за руку и состроила ему щенячьи глазки. Рита была удивлена такой сменой поведения у старосты. Она приласкалась к нему так, словно точно знала, что этот трюк на него подействует. Такие уговоры действуют не во многих случаях, а в этом — замечательно.              — Без проблем. — Петров пожал плечами и поправил очки. Он не старался отлепить от себя Смирнову, наоборот, усмехнулся и сложил белую руку у неё на плече.              — Антон, мне правда неудобно как-то… Прости, в следующий раз я постараюсь не брать её с собой, — бормотала Рита.              Ей было ужасно стыдно за то, что она явилась сюда и теперь ищет няньку для сестры. Кто же мог подумать, что человек, который шастает постоянно с двумя хулиганами, окажется таким добрым и куда более воспитанным, чем его товарищи. По нему, конечно, видно, но мало ли в каком тихом омуте могут водиться черти… Пока в Петрове их не было. По крайней мере не для Риты. Она была ему жутчайше благодарна.              — Всё в порядке, Рит, мне правда несложно. — Антон мягко переложил ладонь с плеча Кати на её и подошёл к Юле. Та совершенно не была против пойти и провести время не с сестрой. Она даже какие-то глазки состроить светленькому мальчику пыталась.              И они ушли. Антон легко увел за собой Юлю, а она принялась ему что-то рассказывать, все не сводя глаз.              Девочки переглянулись. Полное безумие. Бочонки с пивом были расставлены практически по всей поляне. Вокруг них толпились подвыпившие парни.              А вот девушки отдались музыке и плавному танцу, который становился все более раскрепощенным и смелым из-за алкоголя, бурлящего в крови и разгоняющего по телу разряды тока.              — На всех вечеринках, на которых ты бываешь, творится такое? — спросила Рита у Полины с отвращением, когда увидела пару, которая без стыда словно пожирала друг друга. Их не беспокоило, что все на них смотрят. Это было мерзко.              — Не на всех, — ответила Морозова, посмеиваясь над испуганным лицом Маргариты. — Это смешанная вечеринка. Тут может присутствовать абсолютно любой и абсолютно в любом виде.              — Надо попросить Антона, чтобы он хорошо следил за Юлей, иначе наберётся всякой херни у этих…              — Они в принципе классно проводят время. Смотри. — Полина указала на Петрова, что уводил в танец юную красавицу. Кружил её и поднимал. По всей видимости, Юле не было дело до остальных, пока её развлекает кто-то помимо старшей Сатаны-сестры. Тем более мальчик! А какая маленькая девочка не согласится провести время в компании взрослого друга старшей сестры? — Риту-у-уль! Давай просто не будем об этом задумываться и насладимся вечером? У него у самого младшая, он профи.              Рите и впрямь хотелось просто расслабиться, поэтому она кивнула и последовала за подругой в сторону танцующей толпы. Музыка была такой громкой, что разносилась на километр вокруг и пульсировала в голове.              — Полина, принести что-нибудь выпить? — прокричала Рита над ухом Полины, и та эффективно закивала.              Тарасенко решила сходить в сторону стола с напитками и раздобыть стакан холодной воды. Она не знала, что могло оказаться в том или ином стакане, потому что любой мог смешать обычный сок с чем-то ещё. Алкоголь или наркотики. Для многих это казалось забавой. Но не для Маргариты.              Пройдя сквозь толпу, она наконец добралась до стола с закусками и напитками, около которого лежали почти пустые бутылки. Рита сразу же остановилась.              Он был там.              Без рубашки, только джинсы на бедрах, в окружении девиц и четырех плечистых друзей. Маргарита смотрела на него несколько минут. Это был тот самый парень, над которым она издевалась вчерашним днём? Рита поверить не могла.              Он выглядел как мафиози из какого-нибудь фильма про бандитов, и прямо сейчас он был в ударе. Они пили и играли в бирпонг — тусовочная игра, в которой нужно попадать мячиком для пинг-понга в пластиковые стаканчики. Он не пропускал ни одного броска и не был так пьян, как все остальные, которым при проигрыше приходилось вливать в себя очередную рюмку текилы.              Рома намеренно бросил последний мяч мимо цели. Взял стопку и в мгновение ока осушил ее.              В то время как один из друзей занял его место, Пятифанов подошёл к красивой темноволосой девушке, сидящей на каком-то сгнивающем пне. Жестокие реалии… Она была в шортах, которые обнажали ее длинные загорелые ноги, и в небесно-голубом топе.              «Как ей не холодно?» — удивилась Рита, расширив глаза.              Рома положил руку на затылок этой красавице, откинул голову и начал целовать ее в губы самым отвратительным образом у всех на глазах.              Маргарита скривилась. Она вдруг вспомнила зачем пришла. Вода! Точно. Марго прошла мимо них и взяла два стакана. Сначала принюхалась к обоим, но ничего странного не заподозрила. Она бы предпочла налить сама, только не знала, где бутылки. Алкоголь стоял везде, а вот простейшей полторашки с водой не было. Повернувшись, её задела та девушка, а вода расплескалась на Риту, струйки зашипели на земле.              — Ой, извиняюсь… — Это совсем не звучало искренне. Девушка пыталась скрыть нарастающую ухмылку, и Рита это прекрасно заметила.              Пианистка натянула доброжелательную улыбку.              — О, ничего страшного. Это всего лишь вода, она высохнет. — И после Тарасенко прошла мимо, нарочно задев её плечом. Та девушка возмущённо ахнула и просверлила Маргарите затылок своим острым, словно лезвие, взглядом.              — Какого черта ты здесь делаешь? — спросил Рома с такой яростью, что Рита опешила.              Она обернулась к нему, от неё он уже стоял на расстоянии вытянутой руки. Но Маргарита знала, что всякий раз он сокращал расстояние между ними.              Если бы взгляд мог убить, Рита была бы уже мертва.              — Ты удивлен, что я всё ещё хожу на вечеринки? — храбро спросила она, стараясь не пугаться его осанки, роста и огромных мышц. — К тому же я предпочла хотя бы один вечер не иметь с тобой дело.              Рома засмеялся громко, но сухо.              — Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься, Ритонька, — пробормотал он, подойдя к ней и стоя так близко, что она почувствовала тепло от его тела. — Это не твоё общество. Ты буквально не вписываешься сюда, — он опустил голову так низко, что только Рита могла его слышать, — тебе лучше идти домой. Все эти люди — не для тебя. Вот, глянь, я б ей засадил, — Рома выгнул указательный палец в сторону вульгарно хохочущей девицы. — Как тебе такие блестящие перспективы, а, модница? Ты ж у нас целочка, — он легко стукнул пальцем по открытому плечу Марго. Кончики его пальцев были ледяными, Рита повела всем телом в сторону противоположную от его касаний. — Это тебе не твоих Моцартов-Хуецартов играть.              Она смотрела прямо на него. Зрачки дрогнули. Рита со злобой впилась в него холодными темно-карими прищуренными глазами.              — Пошел ты, — выпалила она и повернулась, чтобы убраться оттуда. Но он схватил и держал её, не давая ступить ни шагу. — Отпусти, — приказала Маргарита Роме, разворачиваясь, ведь её слов он не услышал.              Он улыбнулся и обвел взглядом всех вокруг. Затем вновь вернулся к Рите.              — С кем ты пришла? — спросил Рома. Рита проглотила слюну, не собираясь ему отвечать. — Кто тебя привел? — заорал он так, что Марго вздрогнула. Это было последней каплей.              — Отпусти меня, сукин ты сын! — заорала она. Но это было бесполезно. Он держал так крепко, что ей было больно, на коже после такого остаются следы.              В душе Рома желал спровоцировать её, чтобы, как и в прошлый раз, она ударила его. Дала бы пощёчину. Не стала бы, блять, терпеть. Чтобы высказала абсолютно всё, что думает. Потому что у неё был трезвящий ход мыслей, трезвящие касания, она сама была как холодная минералка, только сколько ещё ей раз надо выйти из себя, чтобы вразумить Пятифанова?              Он хотел, чтобы у неё появилась хоть какая-то гордость.              — Кто. Тебя. Привёл? — процедил Рома каждое слово. Как и он, она ушла в тупое игнорирование. Нагло смотрела на него, но не отвечала.       — Какая же ты, блять… — Рома пощёлкал пальцами, чтобы ему на ум пришло точно описывающее Риту оскорбление, но она наступила ему на ногу и тем самым ускорила мыслительный процесс. С его губ быстро слетело ругательство.              — Чёртова ты сука! — он отпрянул от неё, выпустил из своей хватки.              Рита ушла и быстро скрылась в толпе танцующих. Она не оглядывалась, лишь ускоряла шаг, а на пустой местности и вовсе бежала. Под ногами хрустели сучья, ботинки вязли в октябрьской слякоти. «Да что ж он за человек такой…» — только и крутилось у неё в голове.       Она отыскала Полину, которая в это время сидела на бревне рядом с Королёвым и слушала, как он что-то ей рассказывал, пока настраивал гитару.              — Рит, ты где пропадала? — удивлённо поинтересовалась Морозова, оглядывая Тарасенко с ног до головы.              — Привет, Маргарита. — Павел отложил гитару в сторону и встал, протягивая ей ладонь для рукопожатия. Рита ответила на жест, и Королёв крепко пожал ей руку. Её кожи коснулась сетчатая ткань: Паша прятал руки от вечерней прохлады и осенней влаги в черных митенках. — Как тебе вечеринка?              — Ты организовал? — удивилась Рита. Королёв же усмехнулся, кивая ей. — Вау! Супер, очень круто.              — Я рад. — Он отпустил её руку и сел обратно, настраивая гитару. — Мы с Катюхой постоянно такие трэпчики мутим, если тебе интересно. Готовим всё за четыре дня до начала, и после Катя рассылает приглашение девчонкам, а я пацанам.              — Классно, молодцы. — Рита села рядом с Полиной и скучающе вздохнула.              — Ты выглядишь очень уставшей, может, хочешь чего-нибудь выпить? — Паша потянулся и достал из ящика одну бутылку с темной жидкостью внутри. — Пила раньше?              Рита на секунду задумалась над своим ответом и кивнула. Полина покачала головой, понимая, что её подруга опять лжёт и лишь хочет попробовать что-то новенькое в своей серой жизни.              Паша без колебаний налил стакан портвейна для Маргариты и подал ей. Рита покрутила пластиковый стаканчик в руках, создала водоворот внутри, но не решалась выпить.              — Да чего ты там ломаешься? Давай за чем полегче метнусь, сок там… Он в машине. — Королёв отложил гитару и облокотился обеими руками на широко расставленные ноги. Он глядел на Риту не осуждающе, просто вопросительно.              — Нет-нет, не надо. — Рита улыбнулась. В горле пересохло, она была готова выпить всё, что угодно. Проглотив все содержимое, Маргарита краем глаза заметила, что Рома яростно поглядывал в её сторону. Может, это был вовсе не он и ей почудилось, но Рите хотелось, отчаянно хотелось, чтобы смотрел именно он.       Может, она и это придумала, но в выражении лица Пятифанова прочитала и раздражение, и злобу, и какую-то кривость в усмешке… просто читала по его лицу: «Харе выебываться, дура». И от этого Рите захотелось ещё. Просто назло. Просто чтобы что-то доказать, хотя её никто не просил и даже не было такой вероятности, что в толпе не было такого же парня, как Рома, и что именно он мог смотреть на Маргариту, а может, и вовсе не на неё.              И потому она протянула Паше свой стакан в просьбе без слов долить алкоголя ещё.              Ещё.              Ещё.              Ещё.              И ещё.              Она выпивала до тех пор, пока не почувствовала кайф и не расслабилась настолько, что почти не соображала. Пусть болела и кружилась голова, пусть неприятно мутилось сознание. Но это быстро прошло. И тошнота, и пульсация в висках. Только что оставалось неизменным — расплывчатость во взгляде. Все двоилось и троилось, и Рите стоило невероятных усилий на чем-то сосредоточиться. Она щурилась, видела собственные подведенные тушью ресницы, а человека впереди стоящего — очень плохо или вовсе нет.              Алкоголь бушевал в молодом организме. Музыка продолжала барабанить по всему телу, а пианистка отдалась потоку и плавно передвигалась в такт, находясь в эйфории.              Она и не заметила, как вокруг неё уже столпились люди и хором кричали её фамилию, хлопали и ликовали. Маргарита была центром всеобщего внимания. Однако пить она не умела и вела себя довольно смело. Социофобия её боялась. И она бы боялась себя, если бы сейчас наблюдала со стороны. Но со стороны наблюдают после психотропов, она же лишь пила. Пусть и целыми бутылками, пусть залпом и пусть вся её/Полинина кофта с джинсами были залиты спиртным.              Рита была совершенно не в себе, и это привлекло внимание не только организаторов шума, но и парней, что за весь вечер, кажется, впервые отлипли от своих «девушек».              Из толпы вышел Пятифанов. Он широко шагал, плечами расталкивая людей у себя на пути. До него быстро дошли слухи о состоянии Маргариты. Когда к нему подошёл Королёв, Рома только кинул на него взгляд, мол, какого хера.       — Ты хуль тут девок спаиваешь? — Рома отлично помнил, что к нему Рита подошла абсолютно трезвая.       — Если ее будет сильно лихорадить, мне придется поднять тревогу. Поможешь отвести её в сторону? — проговорил Паша Роме, поддавшись к его уху.              — Ты ж напоил? — С раздраженным стоном Пятифанов повернулся к Королёву, который поднял обе руки в жесте: «Она сама просила». — Напомни мне, почему мы дружим?              — У меня доступ к алкоголю и сигам.              — Точняк! — Ромка крепко хлопнул товарища по плечу. Ситуация не была большой проблемой, более — развлечением. Ну чем не радость наблюдать за изгибаниями нетрезвой девушки, с которой вот-вот сползет кофта…

      ***

             — Где мы? — спросила Рита так тихо, что Рома едва расслышал ее.              — Где-то в пятидесяти метров от поляны, — ответил Рома, пытаясь достать сотовый из кармана. Несколько пропущенных от Антона и сотня от Полины. — Повыпендриваться захотелось? Ты же пить не умеешь, Тарасенко, — раздражённо говорил Рома, неся Риту на плече, словно мешок с картошкой. Та даже не сопротивлялась, а лишь посмеивалась и несла всякий бред. — Тебя, блять… нереально вштырило.              — Я умею пить… — Язык заплетался, а слова были не такими уж и внятными. — Просто этот ваш протейн херь полная!              — Портвейн, — поправил её Рома. — И я думал, тебя так с лимонада. Ну, знаешь, чисто крышку понюхала. Надеюсь, у тебя дома никого нет, или же я просто оставлю тебя на обочине. Знаешь ли, Ритонька, мне больше по душе второй вариант.              — Да пошёл ты… козёл…              — Тебе б проспаться.              — Мне жарко! — резко сказала она, закрыв глаза. Её жутко клонило в сон, Марго еле разлепляла глаза во время моргания.       — Это скоро пройдет, — успокоил её Пятифанов, надеясь, что она больше ничего не вычудит за этот вечер. Из-за неё пришлось покинуть место, где ему было до смерти охренительно.              — Погоди… а где Юля? — Рита завертелась на плече у Ромы, но тот, дабы предотвратить падение, крепче прижал ее тело.              Пятифанов остановился. «Какая Юля?» — задумался на миг он. А она всё твердила о Юле. Уже чуть ли не в слезах долбила рукой по спине Ромы и требовала вернуть её к «Юле». Роме ничего не оставалось, кроме как позвонить Антону.       — Да еб твою мать, уймись! — рявкнул он на уже изрядно надоевшую девку. — Братан, чё звонил? — спросил Рома сразу же, как только Петров поднял трубку.              — Хотел предупредить, что младшая сестра Риты ушла с Полиной домой. Вы где сейчас?              — Я не знаю куда идти, бля. Чего вы все от меня хотите? Что Паша, что ты.              — Отведи к дому Полины.              — А нельзя было просто эту с Морозовой отправить? Мне, по-вашему, делать совсем нехуй возиться с этим?              — Ром, пожалуйста.              Пятифанов завершил вызов и пошёл дальше. Теперь на его плечах, в самом прямом смысле этого слова, невыносимая ему ответственность за целость и сохранность Тарасенко.              Он прошёл ещё пару метров и опустил Риту на землю. Девушка стояла на ногах, но пошатывалась. Щеки ее стали розовыми, волосы прилипли ко лбу. Рома заметил, что её прежде аккуратно завязанные волосы теперь торчали в разные стороны, а резинка держалась лишь на кончике хвоста.              Рома протянул руку и дернул за образовавшейся колтун, вырвав серую резиночку из волос. Маргарита возмущенно айкнула, принялась приглаживать кудри у лица за уши.       — Осторожней, блин! — воскликнула Рита. Она продолжала водить по спутанным волосам, запуская в них пальцы вместо расчески. — Че ты вообще пристал… Мы в первом классе, что ли, за волосы дергать? А если я тебя сейчас?       А он загляделся на её мягкие кудри, от которых она все никак не отставала.       — Да харэ! — рявкнул Рома, а Рита и вправду остановилась. Ее рука осталась где-то в объемной прическе, но двигаться вверх и низ перестала. Завязать ей волосы по-новой — было единственным, что Рома мог сделать, чтобы она перестала мельтешить таким образом у него перед глазами. Чтобы наконец-то спокойно встала.              — Что ты хочешь сделать? — сказала она так, что в интонации Пятифану послышался страх. Но она стояла на месте.              Парень глубоко вздохнул, пытаясь сдержать свои эмоции. Он никогда не поступал так с девушками… и видеть, как Рита боится, что он сделает с ней что-то, было как удар под дых.              — Помочь тебе, — ответил он, подхватив ее длинные чёрные волосы в хвост и закрепив их на макушке.              — Для этого тебе пришлось бы исчезнуть, — ответила она, растягивая слова. В её воображении всплыла приятнейшая картинка того, что этот бесцеремонный Рома прямо сейчас испаряется, прямо у неё на глазах. Оттого влажные губы расплылись в довольной улыбке, словно это так и случилось: его теперь не существует. По крайней мере перед ней.              Он не мог не улыбнуться. У этой девушки было больше мужества, чем у любой другой, которую он когда-либо знал. Даже больше, чем у Полины Морозовой или их гадюки старосты — Катьки Смирновой.              Она не думала о том, с кем связывается.              Рома вспомнил ее выражение лица после того, как она ударила его в тот день… Это было неожиданно. Давно его никто не бил. Он чувствовал гордость за неё и радость, что смог в итоге добиться реакции.              Ромка тогда ожидал чего угодно, кроме настолько впечатляюще сильного для Риты удара. На его лице расплылась довольная улыбка. Она превзошла его ожидания.              Он взял ее правую руку ладонью книзу и увидел, как опухли костяшки этих длинных, созданных для фортепиано пальцев. Она должна была ударить его со всей силы, чтобы так разбить себе руку. И да, удар был сильным, но не таким, каким должен быть. Роме бы для такого и напрягаться не пришлось, так, еле замахнуться.       Надо было это исправлять.       И вдруг он представил себе, как учит ее правильно наносить удары. Невыносимо нудное занятие, однако почему-то эта идея всплыла в его голове.       Рома, обратно закинув Марго на себя, понёс её к дому одноклассницы, ибо, даже если бы ему хотелось как-то опять насолить ей, — отнести Маргариту в её собственный дом было бы слишком сильной катастрофой. Это понимал даже он.              За этот месяц Пятифанов заметил, в какой семье она растёт и чего от неё требует её безумная мать. Он делал множество выводов, поэтому и пришёл к одному: Маргарита пробовала всё, пока не знала мать, а означало это то, что она никогда не пила.              Соврала… чтобы Паша спокойно налил ей. Королёв всегда спрашивал у гостей пьют ли они. Если нет, то приносил им воду или сок. Всё-таки чувство ответственности в нём было.              От этих мыслей Пятифанов усмехнулся.              Через десять минут он дошёл до дома Морозовых. Сначала опустил Маргариту на ноги и только потом позвонил в дверной звонок. Полина быстро открыла. Она ахнула при виде подруги.              — Боже мой! Мне стоило следить за тем, чтобы она не пила так много… — Скрипачка потянула Тарасенко в дом. Она аккуратно придерживала подругу и что-то заботливо ей щебетала.              Ромка облокотился на дверной проём и скрестил руки на груди. В его голову вдруг пришла потрясающая, на его взгляд, идея, и он ухмыльнулся.              — Пусть не стошнит её, иначе убирать потом тебе, Полиночка.              Рома рассмеялся и, проигнорировав раздраженное цоканье Морозовой, ушёл.