До и после

      Маска… маска… маска… Она видела эту чёртову карнавальную маску. Всё резко поменялось на танцующих зверей вдали. Мелодия флейты, такая нежная и зачаровывающая, но в то же время внушающая опасность и страх. Что-то огромное тащило кого-то в лес.       Болезненный крик подростка.       Что-то сверкающее вдали… Похоже на звезду, до которой тяжело дотянуться… Оно сияло белым светом и тянуло подойти ближе.              Рита ворочалась в постели и неразборчиво бормотала что-то себе под нос. Она слышала крики детей… и звонкий смех, похожий на звенящие серебряные колокольчики. Что-то шептало на ухо… Марго не могла разобрать ни слова. Шептание напоминало ей шелест осенних листьев на лёгком ветру. Ей хотелось понять, о чём это…              Она резко проснулась и вскочила. Холодный пот стекал с ее лица. Рита жадно глотала воздух, словно его ей не хватало. Пианистка оглядела комнату. Это спальня Полины, сама хозяйка сладко спала на своем диванчике, повернувшись спиной.              «Опять этот дурной сон…» — пронеслось в голове Маргариты, и она легла обратно, укрывшись одеялом по самую голову.              Сейчас помнила кошмар до мельчайших деталей, вот только проснувшись, — она уже ничего не могла вспомнить, всё было размыто и обрывисто. В этом и была вся проблема. Всякий раз, когда Рита хотела рассказать кому-нибудь о своем сне, у нее попросту не получалось его вспомнить. Девушка пыталась найти ответы самостоятельно, но ни в одной книге об этом ничего не было сказано.              Этот сон снится ей на протяжении всей ее жизни. Сон был настолько реалистичным, что Рите порой казалось, что это все было взаправду. Но никогда ей не удавалось дотянуться до того шара, источающего белое сияние.              Однажды она рассказала об этом бабушке. Та ответила не прямо, а лишь опять рассказом, похожим на сказку.              — Это видение. Хозяин знает, что рано или поздно встретится с тем, кто рожден, чтобы убить его. Избранный достигает могущества, как у Хозяина. Лишь один из них выживет в этой схватке. Запоминай каждую деталь своего сна, жемчужинка.              «Жемчужинка» — так бабушка звала свою внучку потому, что имя греческого происхождения имело перевод: «жемчуг». Это также был самый любимый драгоценный камень у старушки. Именно она дала ей имя.              Бабушка всегда рассказывала Маргарите разные истории и легенды о Хозяине, живущем в чаще леса со своими лесными обитателями. Все звери ему повиновались. Существо обожало есть людей. Этим бабушка запугивала внученьку и после, смеясь, успокаивала. Тварь ростом в три метра или даже больше… Это был козел, у которого вместо целой головы — остался только череп с торчащими рогами. Старушка рассказывала также о его флейте. Он играл на ней и гипнотизировал жертв, даря им всё то, о чем они мечтали, чтобы жертвы сами клюнули на наживку в виде сладких фантазий, а после отнимал обещанное и показанное миражом и жестоко убивал.              Рита не могла заснуть. Казалось, что, если она уснет, — то этот сон вновь повторится, но уже с новой деталью.       

***

      Урок физкультуры.              Маргарита сидела на скамейке стадиона и завязывала шнурки. Это был последний урок, и больше всего Риту радовало, что она может не сидеть после этого в душном классе, где от всех воняет потом. Хуже всего, если бы это был урок из списка точных наук. Но не было никакого.              — Тарасенко, не отдыхаем, еще шесть кругов и достаточно. Приступай! — крикнул ей учитель по физкультуре, махая рукой, чтобы ученица поскорее встала и побежала вслед за остальными.              — Хорошо!              После урока Марго, как обычно, вошла в раздевалку и села на скамейку, тяжело дыша. Сегодня учитель готовил их к предстоящей эстафете и каждый уже не имел сил даже дойти до раздевалки. Рита переоделась и встала перед зеркалом, чтобы заплести волосы в косу. Все девушки ушли, а после них вошел Рома. И неожиданно, и как-то предсказуемо одновременно.              — Интересно… У вас тут сладкими духами пахнет, — с кротким смешком проговорил Пятифанов, оглядывая женскую раздевалку. Рита лишь цокнула на этот идиотский комментарий. Уж приятней, чем в их мужской обители, куда зайти просто невозможно, если ты не привыкший парень. Причем от большинства мальчишек в их классе так пахло на постоянной основе, словно они на переменках не озабоченно болтали о фигуристых девчонках, а после звонка сломя головы неслись на стадион бегать кросс в самой теплой одежде, в которой только могли. В водолазке, например.              — Если ты опять решил зажать меня у стенки и сказать, что сделаешь всё, чтобы я тебя запомнила, то просто уходи уже, — отмахнулась Рита, завязав косу и развернувшись к Роме на пятках. Она требовательно глянула на него и развела руками, мол, у неё всё, а его ответа она не жаждет.              — И снова наша встреча в женской раздевалке… Я не за этим, Тарасенко. — Рома не стал подходить близко, а просто прислонился к стене со сложенными в карманы черных спортивных штанов «Adidas» руками. — Просто поговорить.              — Просто поговорить? — переспросила Рита, явно удивленная его безмятежному тону и поведению. Он не старался как-то обманом подойти или просто нагло прижать к стене, блокируя путь. Всё это казалось до жути странным и подозрительным. Она внимательно следила за каждым его действием.              — Просто поговорить, — с кивком терпеливо повторил Рома. — Помнишь, как наклюкалась у Катюхи с Пашкевичем?              — Э-э-э… Не очень, воспоминания мутные и голова сейчас особо соображать не хочет. А что? — Маргарита насторожилась. Она не ожидала от себя даже того, что так много вольет в себя, а уж того, что могла сделать под градусом — боялась и подавно.              — Жаль… а ведь случились такие интересные вещи, даже жалко, что ты их не помнишь. — Пятифанов опустил голову, наигранно грустно вздыхая. — Маргошка… Ты ж специально дала споить себя, чтобы это сделать? Очко своё ставлю на то, что ты в себе бы ни за что на такое не пошла. — Ромка мечтательно закусил щеку изнутри, словно ему было что вспоминать о прошлой вечеринке.              — О каких вещах ты говоришь? — Девушка вопросительно подняла бровь, растерянно оглядывая одноклассника. В голове не осталось воспоминаний после того, как она выпила. Но зато очень хорошо отпечатался образ Ромы. Он подтянутый, с хорошим спортивным телосложением, накачанный… без футболки. Рита моргнула несколько раз, желая забыть всё это непотребство. Она вновь подняла глаза и уже следила за его выражением лица, которое вот-вот должно было смениться со спокойствия на высокомерие. Или она ждала, что он выдаст что-то типа: «Да расслабься, я прикалываюсь». Но это Пятифанов Рома…              — О каких вещах я говорю? — притворно удивился парень и рассмеялся. Он спародировал наивность Риты тоном и выражением глаз. — Блядство-то какое… Внатуре не помнишь? — Рома наклонился в ее сторону и улыбнулся. — А помнишь ли ты, что на одной из вечеринок обещала мне действие?              Это то, чего Маргарита боялась услышать больше всего на свете. Она успокаивала себя мыслями о том, что этого не могло случиться. Ни в коем случае! Чтобы она пьяная выполнила действие? Рита отказывалась в это верить.              — Я ничего тебе не обещала.              — Да ну? Хорошо… Но мы славно провели время, жаль, камеры рядышком не было, или хотя бы фотика. Но что ж, мои руки до сих пор помнят это, — Пятифанов прикрыл один глаз и вытянул руки вперед, чуть сгиная ладони и как бы не касаясь обводя ими тело Риты начиная с груди и заканчивая бедрами.              — Что ты сделал прошлой ночью? — спросила Рита, опасаясь самого худшего. Она начинала паниковать, надеясь, что это его очередная шутка. Но по его выражению лица все надежды испарялись, как облачко серого дыма от его же сигарет. Маргарита ничего не чувствовала. Ей казалось, что-то должно измениться. Не могло это случиться бесследно! Ей всегда казалось, что тогда начнется новая полоса в жизни, не могло случиться такого, чтобы она не заметила. Боль, кровь, засосы… Хотя бы что-то! Но она же смотрела утром в зеркало и ничего примечательного на теле не было. Она выдохнула и на секунду уставилась в пол, концентрируясь только на собственных ощущениях. Ничего. Неизменно. Как обычно.       Рома прищурился и с коварной улыбкой отрезал:       — Всё. — А потом засмеялся, и Рита ударила его в грудь.       — Придурок! Ты не мог воспользоваться мной.       Марго почувствовала, как кровь приливает к щекам.       — Недооцениваешь, — пару раз цокнул Пятифанов.       — Прекрати шутить.              — Я и не шучу. Не можешь в это поверить? А как же моя фраза: «Действие должна, а потом посмотрим. Посмотрим, как ситуация сложится дальше…» Поздравляю, теперь ты женщина. Жаль, конечно, что из-за алкоголя ты не помнишь об этом.              Рита поджала губы и решила его игнорировать, собирая свои вещи в сумку.              — А ведь это всё было… — Дверь захлопнулась, и Пятифанов остался в раздевалке один. Он тяжело вздохнул. — …ложью. Наивная дурочка, — пробормотал он, усмехаясь.              Рита буквально летела по коридору. Она не только убегала от хулигана подальше, но и также опаздывала на урок музыки. Елена Викторовна не любила, когда люди опаздывали. Прощала, если предупреждали заранее, а в остальных случаях…              Девушка бежала по лестнице на второй этаж, а дальше — по пустому коридору. Марго внезапно остановилась, увидев, как кто-то махал ей на улице. Сначала она подумала, что это, скорее всего, кто-то из одноклассниц, но приглядевшись — это была девица, одетая в оранжевую шубку, а лицо прятала под карнавальной маской лисы из папье-маше. Таинственная личность не переставала ей махать.              — Маргарита! — Рита вздрогнула, когда услышала звонкий голос Елены Викторовны. Она быстро повернула голову, видя, как учительница стремительно направлялась в её сторону.              — А… Здравствуйте, Елена Викторовна! — мигом поздоровалась Тарасенко и быстренько посмотрела обратно в окно. Там уже никого не было. Она удивилась, резко переведя свое внимание на пустой школьный двор. Челюсть отпала, а руки опустились по швам.              — Маргарита, я уж думала, тебя на физкультуре Василий Васильевич задержал, а ты посмотри-ка! Просто стоишь и в окно пялишься.              — Меня правда задержали! — Рита повернулась обратно к учительнице. — Я как раз бежала в класс.              Елена Викторовна сузила глаза, не веря ей.              — Я буду ждать тебя в кабинете. — Женщина зашагала обратно, а Рита вновь глянула в окно в надежде найти ту девицу. Но она словно испарилась в воздухе. Девушке показалось, что она сходит с ума. Это было странно.              «Надеюсь, это просто последствия алкоголя… А может, просто устала? Ладно… успокойся…» — пронеслось в голове, и Рита поспешила в кабинет музыки, где её ждала и никак не могла дождаться Елена Викторовна. Женщина была крайне разочарована её опозданием, но долго злиться она не могла.              — Я заварила зелёный чай и… Может, сыграешь Моцарта, сонату номер шестнадцать?              — Моцарт написал эту сонату для начинающих пианистов и благодаря этому она получила второе название ― «Лёгкая соната». Вы меня унизить хотите? Это любой сыграть сумеет. — Рита закатила глаза и томно вздохнула. — Я надеялась на что-то посложнее.              — Ах, посложнее… тогда Фредерик Шопен — этюд ор. десять, номер четыре до-диез минор. — Елена Викторовна поискала нужное произведение и протянула лист с нотами Маргарите. У той выпучились глаза, стоило только взглянуть. — Знаешь этот этюд?              — В отличие от нежных ноктюрнов Шопена, этот этюд не оставляет пианисту возможности передохнуть… Отмеченный presto con fuoco, он требует чрезвычайно быстрого темпа и постоянной подвижности в обеих руках, — ответила Рита, глядя прямо в лист. Она водила глазами по нотам и никак не могла отойти от потрясения. Она уже как-то пробовала осилить произведение, но дальше чтения с листа не уходила.              — Правильно, — медленно кивнула учительница, словно нисколько не сомневалась в спектре знаний ученицы. — Сможешь сыграть?              — Я не дум… — Тарасенко запнулась и, прокашлявшись, ответила: — Могу, но есть шанс, что могу сбиться.              — Не страшно. Я твой учитель — моя задача научить тебя. Если ты ошибёшься, то ничего за это не будет. Играй.              Рита собралась с мыслями, выпрямилась и начала играть. Пальцы быстро перемещались по клавишам, а глаза бегали по сторонам, вверх-вниз, то на нотоносец, то на клавиатуру.              Ошибка.              — Ещё раз. Сначала.              Маргарита через нос набрала полную грудь воздуха и начала играть с самого начала.              Снова ошибка.              Ошибка.              Ещё одна.              И ещё.              Её мысли заполнял разговор с Ромой. Ещё и та лисица из окна… Мысли путались с нотами, и раз за разом шла ошибка.              Не та нота.              Не тот звук.              Совсем невкусно.              — Да что ж это такое! — Рита вырвалась из мыслей и взглянула на Елену Викторовну. Женщина массировала переносицу и вздыхала. — Маргарита, соберись! Я же знаю, что ты можешь!              Девушка кивнула и принялась вновь играть. Она сосредоточилась на произведении. Пальцы ожили, у них появился собственный разум. Рита смотрела только на лист. Вдруг все невзгоды ушли на второй план, вдруг все проблемы показались ничтожными — Рита сосредоточилась, Рита играла без ошибок!              Она наконец-то играла, она извлекала прекрасные звуки, она чувствовала, что может всё! Знала, что нет таких вершин, которые была бы не в состоянии покорить!              Восторг унёс её из этого мира в другой: уютный, тёплый и звучный. Рита будто оказалась в пространстве… Космос… Вокруг мерцали звёздочки. Яркие…              Самым сложным в исполнении этого произведения для неё была кода, после которой идет безумный пассаж по всей клавиатуре вверх, а затем вниз.              К концу произведения Маргарита уже выдохлась.              — Уже время, и мне, и тебе пора идти домой. — Елена Викторовна встала и взяла свою сумку.              — Я могу остаться? Ещё немножко, пожалуйста.              — Ключи оставлю на полке. — Елена Викторовна вынула из внутреннего кармашка ключи от кабинета, оставила их и ушла.              Рита встала со своего места и начала рыться в ящиках, просматривать полки. Она хотела сыграть что-то, что никогда не играла. Она вытянула случайный лист.              Рахманинов — «Красная шапочка».              Тарасенко села обратно за пианино и принялась играть. С первого раза у неё, разумеется, не получилось. Она недовольно бормотала и играла. Шепотом себя же ругала и играла с самого начала. Пальцы уже устали, но Маргарита продолжала играть до тех пор, пока не выучит. Она принялась колотить по клавишам, чтобы звучало громче, чтобы не слышать внутреннего голоса и потока мыслей.              Дверь скрипнула, и Рита, к своему несчастью, опять нажала не ту клавишу. Она взревела, была готова взбеситься и резко обернулась со хмурым видом. Губы сложились в одну линию, а светло-карие глаза запылали огоньком.              На пороге стоял удивленный Игорь. Он поднял брови, и губы его сложились в немом «О». Он совсем не ожидал такой реакции от одноклассницы и начал переминаться с ноги на ногу.              — Я видел, что Елена Викторовна ушла, и Полина тоже, а в кабинете музыки пианино слышно… — неуверенно пробормотал Будаев. — А че ты делаешь, на?              — Учу Красную шапочку, — ответила Маргарита, вновь пробегая взглядом по листу. — Бяша, ты сбил меня! — рявкнула Рита, скалясь. Она развернулась прямо на него. Стул под ней скрипнул и пошатнулся вперед. Марго еле удержалась. Игорь ужаснулся и попятился из кабинета.       — Прости, Рит… Я правда не хотел, на! — Бяша махал руками перед собой. — Ну, мне было просто интересно, кто тут играет, на… И я подумал…              Маргарита встала и стремительно подошла к однокласснику, у которого глаза бегали в разные стороны. Он давно уже принял свою участь перед смертью от руки пианиста.              — Ходи и оборачивайся… — ужасающе прошептала Рита, нагоняя еще больше жути. Игорь быстро закивал и рванул прочь, будто угорелый. — Тварь… — выплюнула Тарасенко и вернулась к музыкальному инструменту. Желания играть уже не было, но желание научиться все еще горело где-то в глубине души. Пальцы побаливали, а глаза уже не фокусировались на нотах. Нужно было отдохнуть, либо прямо сейчас ее руки отвалятся. Она решила пойти домой.              Марго убралась в кабинете, расставив все на свои места, и ушла, волоча портфель за собой. Она шла по пустому коридору и чувствовала, как кто-то шел позади нее, а по сторонам за ней пристально следили. Рита ускоряла шаги, но старалась сохранять спокойствие, что давалось все труднее и труднее. Чувство страха становилось сильнее. Девушка нашла в себе силы обернуться.              В самом конце коридора стоял мальчик, с виду ровесник её Юли. Рита прищурилась, чтобы разглядеть получше, а мальчик поднял руку и начал ей быстро махать, словно увидел родного ему человека и был очень рад встречи. Маргарита замерла на месте, будто ноги приросли и стали одним целым с линолеумом. Силуэт продолжал колебать рукой, а сбоку от себя она почувствовала, как кто-то вышел из кабинета и просто стоял, глядя на нее. Это не был учитель.       Тарасенко принялась моргать. Обычно это помогало, но не в этот раз. Мальчик приближался. Без шагов. Он не бежал, не летел даже… Просто перемешался в пространстве абсолютно незаметно для Риты. Её пробрала жуткая дрожь, когда мальчишка резко исчез. А секундой ранее стоял в паре метров от неё, не отбрасывая тени. Как огонек на спичке или фитиле свечи. У них дома часто отключали свет, на эти случаи по всем комнатам были расставлены свечки. Марго могла долго наблюдать за дрожащим огнем, а после собирать поплывший воск и переплавлять его в новые свечи. Этому её научил отец, когда все массово ссылали окопные свечи военным на Афгане.              — Что за… — дрожащим голосом выдала Рита и посмотрела в сторону. В дверях класса тоже никого не было. Но она определенно чувствовала пристальные взгляды со всех сторон. Это были галлюцинации? Маргарита поджала губы и, покрепче схватив портфель, рванула прочь.              Позади нее доносился детский смех. Он был повсюду. Девушка бежала по коридору, а он словно не заканчивался. Чем быстрее она бежала, тем дальше находился выход на лестницу. Коридор был бесконечным и это начинало пугать сильнее. Она резко остановилась, поняв, что никогда не добежит до лестницы, и свернула в кабинет химии. Детский смех позади становился ближе и звонче. Марго подбежала к подсобке. Это отдельная комната, которая соединяет кабинет биологии и химии, и там же была пожарная лестница, ведущая в столовую, а в столовой находился запасной выход на случай экстренной ситуации.              Дверь была открыта, но заклинила. Рита быстро обернулась. В дверях стоял не мальчик, а кто-то покрупнее: в маске медведя и со страшной улыбкой. Оно медленно шло в сторону Риты. Тарасенко схватила ручку двери покрепче и резко потянула ее. Дверь наконец открылась, и Маргарита вошла в подсобку, захлопнув за собой дверь. Она вышла на пожарную лестницу и побежала вниз.              Как и ожидалось, в столовой запасной выход не был закрыт, и она без труда буквально выпала на задний двор. Сердце бешено колотилось, а руки тряслись как после пятичасовой прогулки по морозу. Ладони были ледяные, по лбу стекал холодный пот, а ноги казались ватными. Это не было похоже на галлюцинации, все было по-настоящему. Рита, сглотнув, пошла прочь, в надежде добраться до дома без происшествий по пути. Она громко и тяжело шагала по обросшему мхом асфальту и надеялась больше ни с чем подобным не встретиться.