До и после

      Рита сидела за кухонным столом, не спеша наливая чай в фарфоровую чашку. Пар поднимался из чайника, распространяя по комнате аромат трав. Она аккуратно поставила чашку перед бабушкой, которая уже начала свой привычный рассказ о страшной легенде леса.              — Знаешь, Маргош, — начала бабушка, обхватив чашку руками, — в нашем лесу очень опасно, ведь Хозяин не любит посторонних гостей…               Маргарита попыталась скрыть раздражение, которое нарастало с каждым словом. Эти истории казались ей нелепыми и устаревшими. Она слышала их с самого детства и уже давно перестала бояться. Ей хотелось верить в реальность, а не в бабушкины «бредни», как она их про себя называла.              — Бабушка, — прервала Рита, пытаясь мягко сменить тему, — может, лучше расскажешь что-то новое? Что-нибудь о том, как ты выросла, или о нашей семье?              Бабушка улыбнулась, но её глаза остались задумчивыми.              — О, милая, — сказала она, — я понимаю, что эти истории кажутся тебе старыми и ненужными, но в каждой из них есть доля правды. Мы не всегда видим её, но она есть. В этих легендах — память о нашем прошлом и предупреждения для будущего.              Марго вздохнула и сделала глоток чая, стараясь не показывать своего разочарования. Ей нравилось проводить время с бабушкой, но эти бесконечные рассказы о каком-то Хозяине и духах становились всё более утомительными. Она взглянула на часы и решила, что после вечернего чаепития лучше пойти спать и больше не слушать старушку.              Рита сделала ещё один глоток, стараясь не выдать своего раздражения. Бабушка продолжала говорить, её голос был спокойным и уверенным, как всегда, когда она начинала свои истории.              — Так вот, — продолжила бабушка, не обращая внимания на скучающее выражение лица внучки, — в глубине леса обитает Хозяин леса. Говорят, он старше самих деревьев, и его задача — оберегать лес и наказывать тех, кто приходит с дурными намерениями.              Маргарита закатила глаза, уже предвидя, куда это ведёт. Она устала от этих сказок и предпочитала, чтобы бабушка рассказала что-то реальное.              — Бабушка, сколько можно эти легенды слушать? — вырвалось у неё. — Это всё сказки для детей. В наше время никто в это не верит.              Старушка посмотрела на внучку с лёгкой улыбкой, но в её глазах блеснула серьёзность.              — Марго, я понимаю, что ты выросла и тебе это может казаться глупым. Но каждый раз, когда кто-то игнорирует старые предупреждения, случаются неприятности. Даже самую старую историю необходимо знать для того, чтобы не допускать тех же ошибок. Мы не были бы людьми, если бы забывали прошлые столетия. Ты помнишь историю про того мальчика из соседней деревни, который исчез в лесу?              Рита нехотя кивнула. История про мальчика была реальной, хотя и произошла много лет назад. Но она всегда считала, что это просто несчастный случай, а не что-то мистическое.              — Мальчика нашли спустя неделю, — продолжила бабушка, — но он был совсем не в себе, говорил странные вещи, как будто кто-то наблюдал за ним из тени деревьев. Это был Хозяин леса, Маргоша. Он чувствует, когда кто-то нарушает покой леса.              Внучка хотела возразить, но бабушкины слова, сказанные с такой убеждённостью, заставили её замолчать. В глубине души она понимала, что для бабушки эти истории — не просто сказки. Это была часть её мира, её веры в то, что окружающий нас мир полон тайн и загадок.              — Ладно, бабушка, — наконец сказала Рита, стараясь не звучать слишком скептически, — расскажи мне ещё про этого Хозяина леса. Что он сделает, если кто-то его разозлит?              Бабушка улыбнулась, довольная, что внучка всё же проявила интерес.              — Если кто-то разозлит Хозяина леса, — сказала она, — он может заблудить их, так что они никогда не найдут дорогу назад. Он может подстроить ловушки, от которых не спастись. Но, — бабушка сделала паузу, — он также может помочь тем, кто уважает лес и его обитателей. Лес может стать твоим другом, если ты будешь относиться к нему с добротой и осторожностью.              Рита молча кивнула, решив на этот раз просто слушать. Возможно, в этих легендах действительно было что-то большее, чем она думала. Бабушка улыбнулась, вспоминая прошлые времена, и продолжила свой рассказ, видимо, обрадовавшись, что внучка всё ещё слушает.              — Знаешь, дорогая, когда я была молодой, я тоже не верила в эти легенды. Мне казалось, что лес — это просто место, где можно гулять и наслаждаться природой. Но однажды случилось нечто, что изменило моё представление о нём.              Маргарита уставилась на бабушку с любопытством, впервые за этот вечер проявляя искренний интерес.              — Что же случилось? — спросила она, забыв о своём прежнем раздражении.              Бабушка вздохнула и закрыла на мгновение глаза, как будто погружаясь в воспоминания.              — Это было летом, — начала она. — Я решила пройтись по лесу в одиночестве, прогуляться и подышать свежим воздухом. Но я ошиблась в дороге и заблудилась. Долго блуждала, пытаясь найти выход, но чем дальше я шла, тем глубже погружалась в лес…              Рита слушала, задерживая дыхание, заинтригованная развитием событий.              — Наконец, я услышала странные звуки, — продолжала бабушка. — Шум деревьев, шорох листьев… Это было как будто лес ожил и начал говорить со мной. И в тот момент я поняла, что лес — это не просто скопление деревьев, а целый мир, со своими правилами и тайнами.              Марго с интересом вслушивалась в каждое слово, которое произносила бабушка. Её собственное скептическое отношение начинало ослабевать перед этими реальными историями.              — Я блуждала долго, но в конце концов нашла дорогу домой, — закончила бабушка. — Но это путешествие изменило меня. Я больше не смотрела на лес как на простое место для прогулок. Теперь я знаю, что в нём есть что-то большее, что нас, простых смертных, превосходит.              Рита задумчиво кивнула, осознавая, что даже самые сказочные истории могут быть основаны на реальных переживаниях и опыте. Этот рассказ бабушки оставил в её душе теплый отпечаток и новое отношение к легендам и сказаниям.

***

             Вечер был тихим, семья собралась за столом в уютной кухне теплого дома. Отец, сидя за главным местом, начал рассказывать о своем дне на работе. Он, как старший лейтенант, обычно не делился подробностями своей работы, но на этот раз что-то заставило его изменить привычку.              — На днях произошло нечто странное, — начал он, взгляд его скользил по лицам членов семьи, — еще трое учеников пропали в лесу. Мы уже искали их несколько дней, но безрезультатно. — Илона и Юля обменялись обеспокоенными взглядами, а Рита напряженно сжала кулаки под столом. Новость о пропаже учеников в лесу вызвала тревогу в их сердцах. — Это уже второй случай за последнее время, — продолжал Дмитрий, — и мне начинает казаться, что здесь что-то нечисто. Мы продолжаем поиски, но мне нужно быть готовым ко всему.              В комнате стало тише, напряжение ощущалось в воздухе.              — Мы будем внимательны и осторожны, — завершил отец, встречая взгляды членов семьи. — Я прошу вас всех быть осторожными и не ходить в лес одним. Особенно ты, Маргарита, вчера лезла в лес, хотя сама понимаешь, что одной туда идти нельзя.              — Я шла туда не одна, а с Пашей.              — Чтобы и его объявление позже висело? Нет уж, нам хватает уже пропавших.              Внезапно дом наполнился непонятным напряжением. Все понимали, что происходит что-то серьёзное, и что в глубинах тайги может храниться опасность, которая касается каждого из них. Но Риту все еще тревожило чувство, словно за ней кто-то наблюдал. В школе, на улице, дома. Та таинственная встреча с Алисой…              Все легли спать с напряжением. Однако родители еще долго сидели в комнате и что-то обсуждали. Рита осторожно подкралась к двери их комнаты и прислушалась к разговорам.              — Так не может больше продолжаться, Илона, мы должны уехать обратно в город, как ты этого не понимаешь? — Маргарита слышала, как отец ходил по комнате в раздражении от поведения и позиции жены. — Это опасно. Для Маргариты в особенности. Ты не помнишь, что говорила твоя мать перед смертью?               — Конечно, я помню, но почему тебя волнует только она? — с нотой презрения сказала Илона. — У тебя вообще-то есть и вторая дочь, которой тоже опасно находиться здесь, а вдруг что-то случится?              — Меня на данный момент волнует только моя старшая дочь. Твоя мама говорила, что это небезопасно, потому мы и переехали в Санкт-Петербург. Если это окажется правдой, то нам всем придет конец. Они придут за ней.              Рита нахмурилась, вслушиваясь в родительские слова. Она не понимала, что они имели в виду и стоит ли вообще волноваться по этому поводу? Ей чего-то не договаривают… Но больше ее волновало: кто такие они?              Услышав приближающиеся шаги, Маргарита поспешила вернуться в свою комнату. Навязчивые мысли не давали покоя до самого утра. А утром она сонная отправилась в школу.              Школьный коридор был едва освещенным, и единственный звук, который разрывал тишину, был шум Ритиных шагов, которая боролась со сном после бессонной ночи. Она медленно приближалась к гардеробной, опустив голову и моргая, пытаясь прогнать сон. Внезапно она врезалась в кого-то с силой, заставив себя прийти в чувства и отскочить назад.              — Извини, я… Я не видела тебя, — пробормотала она, поднимая глаза и встречая холодный взгляд парня, оказавшегося перед ней.       — Ну, может быть, в следующий раз ты будешь обращать внимание на свой путь, — ответил Рома с ноткой иронии в голосе.              — Я просто сегодня… ужасно сонная, — оправдывалась она, чувствуя, как краска поднималась на ее щеках.              — Видимо, ты не можешь даже придумать нормальное оправдание. Как всегда, — произнес Пятифанов, скривившись.              Маргарита с силой сдержала дыхание, стараясь не вступить в ссору.              — Просто проходи мимо, пожалуйста, — мягко попросила она.              — Как хочешь, — бросил Рома, отступая и оставляя ее в покое.              Тарасенко облегченно вздохнула, но сердце все еще билось сильно. Каждая встреча с ним напоминала ей, почему они не могли найти общий язык. Но как бы ей не хотелось, избавиться от его существования она не могла. Они одноклассники — вот ее главная проблема.              Рита решила не зацикливаться и, оставив пальто в гардеробной, направилась в сторону класса.       

***

      На заднем дворе дома был сарай, в котором Дмитрий хранил инструменты и материалы. Там же стояло и фортепиано. Во время их переезда отец уговорил дочь оставить музыкальный инструмент здесь, обещая, что в городе купит поновее. Этого, разумеется же, не случилось. Новый музыкальный инструмент ей купил Винченцо.              Маргарита вышла во двор и приблизилась к сараю. Старый, скрипучий. Отперев дверь, она вошла внутрь и огляделась. Пусто. Дмитрий забрал все свои инструменты и оборудование. Только пианино стояло посреди темноты. Рита проверила свет и только потом включила его.              Вот оно.              Фортепиано.              Оно словно стояло и ждало свою хозяйку.              Марго вернулась в дом за табуреткой и села за музыкальный инструмент. Пыльный, местами в паутине. Она провела осторожно пальцами по клавиатуре и нажала на любую попавшуюся ноту.              Ещё раз.              И ещё.              Сарай заполнился звуками прекрасной мелодии. Она её помнила. Но всегда задавалась вопросом: «Почему?» Не почему она помнила эту песню, а почему всегда появлялся он? Она пыталась избегать его, но все её старания разворачивались к ней спиной и посылали на х… зад. Назад. Назад… Назад? Рита нахмурилась.              — Ла… — И следом прозвучала нота. Руки сами начали наигрывать мелодию, которая первая пришла в голову, а за ней и воспоминание. — За то, что только раз в году бывает май…       

***

             — За блеклую зарю ненастного дня…              Под нос напевала Рита, сидя за пианино в актовом зале и, как просила её Елена Викторовна, репетировала. Но ей было велено петь другую песню, не эту.       Но сейчас была проверка пианино. Этот музыкальный инструмент был не из класса музыки, его принёс Иван Федорович исключительно для конкурса.              — Кого угодно ты на свете обвиняй…              — Че ты там бубнишь? Я думал, ты прекратила играть на пианино. — В актовом появился Пятифанов. Марго сбилась и нажала не ту ноту. От злости она с силой нажала на клавиши и закатила глаза, раздражённо застонав. — Оу… Я думал, все пианисты очень спокойные. — Рома запрыгнул на сцену и подошёл к инструменту, проводя рукой по нему. На его лице читалось немое «вау», и юноша присел на фортепиано. — Ильич, можешь начинать! — с улыбкой командным голосом сказал Рома, взмахнув рукой.              — Слезай, — вновь закатив глаза, лениво произнесла Рита, — если испортишь его — Елене Викторовне придётся платить Ивану Фёдоровичу за ущерб.              — Не будь занудой. Слушай, а у тебя, случайно, отчество не Ильинична? Просто понимаешь, было бы прикольно.              — Рома! — чуть повысив тон, Рита злобно посмотрела на него. Следующее она сказала уже более спокойно: — Зачем ты пришёл?              — Меня просили к тебе подойти и по поводу конкурса спросить. Представляешь, мне Лилия Павловна обещала пятёрку по лит-ре поставить за четверть, если я выступать буду. Ну вот, учи меня. Че там, маньяка, может, сыграть? Или че у вас… я неплохо сойду на роль физрука, если вы тут про нашу школу спектакль устраиваете.              — Сначала слезь с фортепиано. — Рома послушно слез. — А теперь пошел вон! Я тебе не режиссер-постановщик!              Рома опешил, а Маргарита заново приступила к репетиции. Елена Викторовна также просила её играть другую музыку, а не только ту, с которой она будет выступать. Чтобы держать всех в интриге. Мол, в прошлом году чуть ли не подрались, каждый слышал, позже обсуждала вся школа, а потом все спорили, что кто-то из них сыграет подобно Моцарту или Бетховену.              — Я тут подумал. — И вновь Рита сбилась, слыша ненавистный голос. Тарасенко провела рукой по клавиатуре и стукнула по клавишам. — А может, тут где-то сценарий завалялся? Сам всё выучу.              Темно-карие глаза прожигали в Роме дырку. Было видно, как поднимаются её плечи от тяжёлого дыхания. Свитер облегал тело Риты так, будто был её второй кожей. Но не белоснежной. А совершенно чёрной. Тарасенко поджала губы.              Рома стоял к ней спиной, ища сценарий пьесы от их класса, возможно, Елена Викторовна куда-то его положила, и покачивался с пятки на носок. Он был одет в чёрную олимпийку, обтягивающую широкие плечи. Такого же оттенка брюки. Взгляд её приковался к его рукам, которыми он зарылся в волосы. ­Тонкие, красивые, со слегка выпирающими и сбитыми костяшками и узелками вен у запястий.              Она зачарованно наблюдала, как они сжимаются в кулаки, пропуская волосы сквозь пальцы. Тёмные, отросшие, словно Пятифанов решил больше не отстригать их покороче, а наоборот, повзрослеть и сменить имидж. И теперь почему-то она совершенно точно была уверена — прикосновение к ним напоминает прикосновение к шёлку.              Рита решила продолжить играть какую-нибудь другую композицию. На ум пришли бременские музыканты. По памяти она начала наиграть мелодию. Рома же именно в этот момент начал ходить по сцене и копаться среди реквизитов.              — Ты топаешь как грёбаный слон. Я не могу сосредоточиться из-за тебя, — приглушённый голос проколол Рому, будто воздушный шарик, который с хлопком выпустил весь свой воздух. Марго повернула голову. Каменное лицо не выражало ничего. — Поиздеваться решил? Ты ни черта не помогаешь мне!              — Да ладно тебе, куколка, всё под контролем. — Роме всё-таки удалось достать сценарий. Он начал шуршать страницами в поисках роли. Но все роли были уже заняты, это очень расстроило его. — А че тут ниче нет? Может, в массовке есть места?              — Нет, там уже максимальное количество людей, ты будешь лишним. — Она молча наблюдала, как он поворачивался к ней. Встретила прямой взгляд. Не моргнула, только бровь приподняла, когда он начал демонстративно её осматривать. Взгляд почти физически ощущался. Захотелось прикрыться, но она только с вызовом подняла подбородок.              Он скривил губы и промолчал.              — Что, Пятифан, уже не знаешь, что и сказать? — протянула она, с сарказмом приподнимая брови. — Для тебя ролей нет, поэтому можешь вернуться к Лилии Павловне и сказать ей, что пятерки за четверть тебе не видать.              — Заткнись, Тарасенко. Предлагаю заткнуть свой паршивый рот. Я не в настроении слушать тебя, зануда.              — О, поверь, это взаимно.              Он фыркнул и небрежно бросил сценарий на пианино, засунув руки в карманы. Он собирался уйти. Но в последний момент остановился и вернулся к Рите. На его лице расцвела коварная ухмылка, которая оповещала о плохом конце. Уж Маргарита это точно знала. Она несколько секунд смотрела ему в глаза. Ну, конечно, лишь Рома может, не сказав ни слова, послать тебя куда подальше только посмотрев на тебя холодными карими глазами.              Но он вместо того, чтобы попытаться снова морально задавить её своими подколками и идиотскими шуточками, ничего не говорил. Лишь подошел и встал позади нее, пока Рита пыталась делать вид, что его здесь нет. Она листала нотные листы для того, чтобы сыграть другую мелодию. На ум ничего не приходило, а тело напряглось от мучительного ожидания. Ей стало некомфортно и оттого — спокойнее. Вот. Вот то, что она ощущала к нему всегда. И будет ощущать.              Дискомфорт.              Ненависть.              Спокойствие.              — Ты, мать твою, можешь так не делать? Это напрягает, — неожиданно пробормотала она, не оборачиваясь. Он стоял просто сзади. Просто стоял… Просто… Просто? Нет, быть такого не может! Он ведь сама непредсказуемость.       — Прошу прощения, что доставляю тебе сущий дискомфорт, Ритонька, — ядовито бросил он. Маргарита скривила губы, сощурилась и уставилась в нотную тетрадь, будто пытаясь найти там следующую фразу, чтобы сказать ему, но она, опустив голову, только начала играть, прикрыв глаза.              Ощущение, что всё идет не так, взвинтило раздражение Маргариты на тот уровень, где обычно тоненькая ниточка рвётся и человек теряет терпение.              — Тарасенко… — на выдохе произнес он, наклонившись к ее уху. Горячее дыхание заставило Риту навострить уши. — Тарасенко, ты ведь у нас хорошая, не так ли? Всем поможешь…              — Отвали, ясно? Не буду я тебе помогать. — Это был не тот ответ, который ожидал ее одноклассник, Маргарита и это знала. — Если это одна из твоих дурацких попыток вывести меня, то…              — Тупая идиотка. — Он наклонился к ней и тяжело выдохнул ей прямо в шею, а его тёмные волосы упали на лоб и глаза. Рома приблизился к ее шее и выдохнул еще раз, заставив Риту покрыться мурашками. Его дыхание было горячим и прерывистым, оно ощущалось на ее затылке.              Наклонившись ближе, он прижался губами к Маргаритиной шее, сначала нежно, как бы проверяя реакцию, а затем резко отстранился. Её волосы рассыпались по его лицу, он ощущал их лёгкий аромат.              — Убирайся. Отсюда. На хрен, — прошипела она каждое слово, стараясь оттолкнуть Пятифанова от себя.              — У тебя нет другого выбора, кроме как сделать мне две услуги… — прошептал он. — Первая: ты уговоришь Елену Викторовну найти мне роль в вашем тупом конкурсе, а вторая: ты наконец исполнишь заветное действие, то самое…              — Пошел ты, второе выполнять я точно не буду.              — Тогда я испорчу твою школьную жизнь до такой степени, что ты не просто захочешь уехать в свой родной город… ты захочешь сдохнуть.              — Кроме своих вечных подколов, этих… идиотских шуточек, игр на деньги, гонках на тачках, драк, ты больше ничего не умеешь! Решил угрожать? Я же знаю, что ты ничего мне не сделаешь. Ты слабак.              Что-то очень недоброе вспыхнуло в лице Ромы на секунду раньше, чем этот рёв:       — Что ты сейчас сказала? — Он вцепился в ее плечи, больно сжимая их. Рита поморщилась, но ничего не сказала на это.              — Глухой? Я сказала, что ты слабак. Ты бездарность, потому и роли нет. Елена Викторовна сама так сказала. — На кой чёрт она доводит его? Чего она добивается? Очевидно, что Рома был в бешенстве. Маргарита знала, что сама его провоцировала, и злость вперемешку с раздражением и сочувствием заставили её глаза загореться. Сочувствие — не то, что она должна испытывать к нему. Никогда она не будет сочувствовать Роме Пятифану. Он никогда не будет этого достоин. — Что, правда глаза режет?              Он зарычал, обнажая зубы:       — Ты ни хера не знаешь, Тарасенко. Не смей открывать свой поганый рот. Как ты можешь говорить такое, не зная ничего о человеке? Мало ли, что там Викторовна сказала. — Он резко схватил ее за подбородок, поворачивая к себе. Хватка была сильная и грубая. — Мы только и делали, что пересекались, ругались, брали перерыв и снова ругались! Почему мы не можем просто быть как нормальные люди… Я…              — Ты просто не умеешь быть как все. Тебе обязательно должно быть скучно. Это я еще не упоминаю о Елене.              — Елене?              — Да, Елена Воронина. Она так смотрит на тебя, а ты, кажется, просто используешь ее для своих развлечений, мне порой жаль ее.              — Каких еще таких развлечений, Тарасенко? Мне противно от одной мысли, что Елена любит меня. Ты же умная, блять, почему ты так сильно тупишь… — Рома ослабил хватку и отстранился от нее полностью, медленно покидая сцену. — Меня никто не должен любить. Я тяну людей вниз. — Рита молча смотрела на то, как он уходил, а Рома добавил: — Есть тонкая грань между ненавистью и любовью, Ритонька. И у тебя есть привычка танцевать взад и вперед по ней. В тот день на гонках или в тот день, когда мы играли в «Правду или Поцелуй», да вообще в любые моменты! Я не был тогда уверен, хочу ли я задушить тебя или поцеловать до потери сознания.              Рита точно не знала, что точно он имел в виду. Пальцы зависли над черно-белыми клавишами и не решались нажать на них. Она вздохнула. Скорее, это было желание её подавить. Заткнуть. Указать место. Так типично для Пятифанова. Маргарита, распрямив плечи до боли, видела, как раздуваются его тонкие ноздри и как сжимаются челюсти.              Он ушел, так и не сказав ни слова больше. Как обычно.       

***

      — Есть еще какие-нибудь роли в спектакле? — Занятия на пианино как раз подошли к концу, и Рита взглянула на свою учительницу. — Просто мне стало интересно, сколько людей из класса будут участвовать.              — А что? — Елена Викторовна поставила чашку чая на блестящую, но покоцанную крышку инструмента и с интересом перевела взгляд на ученицу.              — Да так… Просто так.              — Ну… Нет больше ролей, мы набрали максимальное количество людей. Но… Думаю, тебе одной будет сложно все организовать, возьми себе напарника. Декорации продумаете, музыку, порядок выступающих.              — Ладно, спасибо. — Маргарита встала со своего места и пошла прочь из класса, взяв портфель по пути. Она шла по пустому коридору и задумалась над тем, как отреагирует Рома на то, что ролей не осталось.              Шорох.              Рита резко обернулась. Силуэт тени пробежал по коридору и скрылся в неосвещенной части. Она собрала всю волю в кулак и продолжила идти дальше, игнорируя пристальные взгляды. Это были не ученики, Марго это прекрасно знала, потому делала вид, что не замечает всех этих теней.              Тарасенко направилась в актовый зал, где должна была состояться репетиция. Ее устроила Катя под предлогом того, что выпускной не за горами и пора уже задумываться о нем. И так Смирнова решила собрать весь класс в актовом зале и начать отрабатывать вальс, обсуждать все важные вещи, относящиеся к выпускному.              Войдя в зал, Рита села на край сцены и принялась наблюдать за тем, как бурно обсуждали предстоящий выпускной ребята. Всем не терпелось наконец провести свой последний день самым незабываемым вечером. И тут в голове Марго появился вопрос: почему она перевелась в одиннадцатый класс? Это же так тупо.              Закончив обсуждение, все разбились по парам. И, разумеется, Катя решила, что поставить в пару Пятифанова и Тарасенко — это самая гениальная идея. Рома подошел к Рите и поклонился, не сводя с нее глаз.              — Могу я пригласить Вас на танец?              Ритин желудок сделал глупое сальто при виде его ухмылки. Под этой ухмылкой скрывался хищник, готовый к прыжку. Маргарита не собиралась быть его добычей.              Смирнова наблюдала за подругой, так что у Риты не было выбора, кроме как кивнуть в ответ на вопрос Ромы. Он взял ее руку и положил свою ладонь ей на поясницу, тепло его кожи чувствовалось сквозь тонкую ткань ее рубашки. Желудок сжался, но Марго заставила себя надеть маску скуки. Она ненавидела то, как тело реагировало на Рому.              Маргарита посмотрела на него. Вблизи она разглядывала его темно-карие с почти черным ободком глаза. У него были густые черные ресницы и острые черты лица. Его улыбка стала шире, и она отвернулась, сосредоточившись на танцующих вокруг. Все смеялись и улыбались, веселились и шутили. Со стороны это выглядело как чудесный праздник, и все казались очень дружными.              Рома притянул Риту еще ближе, прижимая тела друг к другу так, что Марго могла чувствовать каждый дюйм мышц, а также твердую вещицу, спрятанную в кармане его олимпийки. Холодное оружие, это было указано в его учетной. Она заерзала, хотя часть ее хотела наклониться, подойти ближе и завладеть его ртом для поцелуя.              — Раз, два, три, четыре… Активнее! — Катя хоть и сама танцевала с Антоном, но при этом всем успевала еще и командовать всеми. — Так не пойдет! Даю вам пару минут перерыва, потом еще раз начнем.              Рита села обратно на край сцены, но, увидев приближающегося Рому, быстро вскочила на ноги, отчаянно пытаясь улизнуть в сторону женского туалета, где она могла бы побыть одна, но Рома загнал ее в угол темного коридора с той же дерзкой ухмылкой на его поразительном лице.              Почему этот ублюдок так хорошо выглядит?              Рома преградил путь, упершись руками в стену по обе стороны.              — С твоей стороны это было не очень прилично. Вот так уйти и оставить своего партнёра.              — Это должно как-то вызвать у меня чувство вины?              Рома пожал плечами.              — Перестань везде искать подвох, Тарасенко. Ты какая-то дёрганая и напряженная. Расслабься. Я хотел просто спросить по поводу своей услуги… Знаешь, те две услуги: роль и поцелуй.              — Я была согласна только на первую и… ролей нет. Елена Викторовна предложила только помощь с организацией этого конкурса.              — Это, конечно, не то, что я от тебя требовал, но ладно, я согласен. Теперь вторая услуга…              — Нет. — Маргарита вгляделась в его лицо. Он казался серьезным. Она хотела вновь выдать какой-нибудь ответ на его фразу, но воздержалась.              — Я действительно хочу поцеловать тебя, — сказал Рома грубым голосом, напугав Риту.              Её глаза расширились. Он не пошевелился. Просто стоял перед ней, прислонившись рукой к стене, и его темные глаза сверлили её.              — Тогда почему ты не делаешь этого? Отличный повод, я отрицаю, но уйти сейчас не могу.              Рома придвинулся к ней. По какой-то причине Марго попятилась, пока не наткнулась на стену, но Пятифанов последовал за ней, и вскоре она оказалась в ловушке между холодной стеной и его телом.              — Потому, что я очень люблю, когда девочки сначала «ломаются», говорят мне, что дебилами не интересуются. А мне нравится, когда девчонка «выкобенивается», когда за ней надо походить, когда ей надо понадоедать, прежде чем она согласится на свидание.              — Возомнил себя охотником, не так ли, Пятифанов?              Рома мрачно улыбнулся.              — Вовсе нет.              Он потянулся к её лицу и медленно провел пальцами по волосам. Рита вздрогнула от легкого прикосновения.              Ей даже не нравился Рома, верно?              Он был раздражающим и высокомерным и никогда не знал, когда нужно заткнуться. И если он не перестанет высокомерно улыбаться, Рита была уверена в том, что свернёт ему шею или поцелует…              Она еще не решила.              Выбор номер один, без сомнения, был лучшим вариантом.              — Если это случится, отстанешь от меня?              — Не обещаю. — Рита нахмурилась, а Рому это, казалось, только сильнее развеселило. — Знак молчания означает «да», увидимся у тебя сегодня дома. — Он оттолкнулся от стены и пошел прочь, засунув руки в карманы.              — У меня все дома будут вообще-то, — бросила она ему вслед, и Рома остановился, глянув на нее в пол-оборота с нахальной улыбкой.              — А я не говорил, что о моем приходе должна будет узнать твоя семья.