До и после

      Сидя в полуосвещенной комнате, Рита время от времени выглядывала и проверяла коридоры. Папа сегодня был на патрулировании, а это означало, что домой он не вернётся. Мама была в гостях у Людки через дорогу. Дома была только Маргарита и Юля.              Младшая сестра должна была сидеть и делать домашнее задание, но вместо этого сидела и смотрела телевизор, поедая печенье.              Рита ходила по комнате кругами, волнуясь, а навязчивые мысли лишь ухудшали её состояние. Она понимала, что приход Ромы — это слишком опасно и рискованно, но деваться было некуда. Ведь Маргарита даже ответить не успела, потому что Рома сразу ушёл. Вот за такую привычку — уходить без предупреждения Рита ненавидела его.              Вдруг раздался стук в окно, который вырвал Риту из раздумий. Она нахмурилась и глянула на плотно задвинутые шторы. Время было пятнадцать минут десятого. Ещё один стук, но в этот раз в окно прилетело что-то явно потяжелее.              Тарасенко аккуратно подошла к окну и так же распахнула деревянные ставни. На улице уже лежала темнота, лишь уличные фонари освещали дорогу. Из кустов сразу же выглянула черноволосая макушка, которая заставила Марго вздрогнуть, но она тут же успокоилась, ведь разглядела, кто к ней пожаловал.              — Дома? — вполголоса спросил Рома, осторожно покидая свое укрытие.              Рита отрицательно замотала головой и, когда он начал залезать внутрь, отошла подальше от окна, дабы не мешать. Рома за что-то ухватился и нашел себе опору, благодаря которой проник в тёплое помещение.              — Родителей дома нет: мама в гостях допоздна, а папа на патрулировании сегодня. Только сестрёнка в комнате, напротив.              Рома закрыл окно, не запуская за собой мороз.              — Да хрен с ней, — тихо выплюнул Пятифанов, повернувшись к однокласснице и достав из рюкзака кассеты. На его лице растянулась довольная и зловещая ухмылка. — Я приготовил для нас сеанс фильмов, будь готова, куколка.              — Дай угадаю… боевик, триллер и ужас?              — О да. Ужасы в особенности, у меня их целая коллекция.              Рита закатила глаза, садясь на кровать.              — Телевизор у сестры, поэтому твой сеанс фильмов отменяется. И слава Богу… — добавила она в конце.              — Ужасы не любишь? — поинтересовался Рома, снимая кожанку и вешая ее на спинку стула, а шапку запихал в рукав. — Боишься?              — Вовсе нет! Не боюсь я! Просто сестренка… больно капризная у меня, вряд ли отдаст, да и телевизор тяжелый, не смогу принести.              — У меня план на такой случай есть, — Рома сел на пол, доставая из рюкзака кассеты и раскладывая их. — Отвлеки ее, а я втихаря заберу, и всё!              — Ага, потом как мне перед ней отчитываться, а? — Маргарита нахмурилась, уперев руки в бока. Она была уверена в том, что в Пятифанове нет столько предусмотрительности и ответственности, чтобы потом разгребать либо за неё последствия их выходки, либо вместе с ней.       Рома закатил глаза, усмехаясь.              — А зачем тебе, старшей сестре, отчитываться перед малявкой какой-то? Скажи бред какой-нибудь и уйди.              — Ей не шесть лет, Рома, а двенадцать. В сказочки «Лисичка телевизор брала» она не верит уже лет… пять! — Но Рома испытующе смотрел на неё, и Рита понемножку сдавалась. Её фразы звучали всё менее уверенно, становились похожи на шутливые отговорки, а не серьезное описание ситуации.       — М-да… Ладно, тогда план «B». Скажи ей принести тебе чего-нибудь, посерьезнее только, прям требовательным тоном, а сама в комнате останься, тогда она подумает, что ты телевизор унесла.              — Как остроумно, Пятифанов! — Они были обречены на провал. Казалось, что в это верили оба — поэтому рассмеялись: Рита в ладонь, аккуратно и еле слышно, а Рома в кулак и как-то… по-мужски грубо. Впрочем, ему под стать. Маргарита всё же, передохнув и переведя дух, вздохнула. — Ну, я попробую, — пожала плечами она и пошла в комнату Юли. Ромка сделал вид, что в поддержку свистит ей в спину, но она обернулась и пригрозила ему, чтобы замолчал. Он покорнейше согласился, на Ритино удивление. Ей думалось, что он сделает всё, чтобы их заметили. И неважно, что увидеть их сейчас может лишь одна Юля. Потому что, если секрет известен Юле — храниться в тайне он долго не будет, непременно разлетится по ушам всех домашних.       Младшая сидела на кровати, похрустывая рассыпчатым печеньем. Она довольно облизывала липкие пальцы, а крошки с них и из банки падали на постель; по телевизору шла «Русалочка».       — Ю-ю-юль, — поначалу скромненько, но с некоторым слышимым напором вошла в комнату без стука Рита.              — Нет, — отрезала Юля, даже не повернувшись к старшей сестре. Её неожиданное появление нисколько не оторвало её от просмотра на экран.              — Да че сразу нет-то? Я даже не успела сказать!              — Все равно нет, — пожала плечиками Юля и всё же удосужилась глянуть на Маргариту, переминающуюся на пороге её комнаты. Эта маленькая девочка смотрела через чур серьезно и осознанно для своих двенадцати. Одними своими глазами она требовательно приказывала не тратить её собственное время и говорить быстрее, с какой бы просьбой Рита не пришла.              — Юль, принеси сгущенки, пожалуйста. Мама спрятала ее, а я уверена, что ты знаешь, где она.              — Сама ищи, я вообще-то занята. — Юля обиженно отвернулась от нее и продолжила просмотр мультфильма. Просьба оказалась пустяковой и «не стоящей» её внимания.              — Вижу, как ты занята… Ну пожалуйста, — произнесла старшая сладким голоском, которым очень редко говорила с младшей. Юля недоверчиво посмотрела на нее. — Обещаю, больше ругаться не буду.              — Клянешься?              — Клянусь. Теперь принеси, пожалуйста.              Юля, обрадовавшись, не только обняла Риту, но и в добавок согласилась на просьбу и побежала вниз по лестнице прямиком на кухню. А Марго тем временем вернулась в свою комнату и кивнула Роме в знак того, чтобы он по-тихому выходил и шёл осуществлять основную часть их плана.              Пятифанов подошел к телевизору и, отключив его из розетки, поднял без единого вздоха и понес в комнату Маргариты. Там он подключил его и проверил. Все работало, программы шипели, картинка была отчетливой.              К этому времени вернулась Юля. Сначала не поняв, куда подевался ее телевизор, она перевела на сестру гневный взгляд и чуть ли не завопила:       — А где?!              — Что? Телевизор? Я себе забрала, завтра обязательно верну. Уж извини.              Рита, почесывая пушистый затылок, немедленно вернулась в свою комнату, но позади себя услышала обиженный крик:       — Я больше ни за что не поверю тебе! — И дверь захлопнулась. Марго почувствовала укол вины за содеянное и точно знала, что Юля обязательно пожалуется матери.       Но об этом она всегда успеет подумать, а сейчас — не время. Всё на потом, решила Маргарита. Её ждал в комнате Рома, и Бог знает, что он мог ещё вычудить, раз начал с того, что залез к ней домой через окно.              Рита осторожно закрыла за собой дверь и с тяжестью на плечах вздохнула, подходя к Роме, который все никак не мог определиться с фильмом. Он сидел на полу, скрестив ноги, и читал названия, приклеенные к черным прямоугольникам.              — Че такая расстроенная, Маргош? — спросил он, а в ответ последовал томный вздох. Ромка исподлобья взглянул на Маргариту и рукой махнул то ли в её сторону, то ли в сторону двери. — Да забей ты на нее, пару минут дуться будет, а потом забудет, как ни в чем не бывало. Мелких этих, что ли, не знаешь? Ты лучше вот, что скажи… какой фильм хотела бы посмотреть? Есть «Проклятие» три части, «Спиритический сеанс», «Пила», «Поворот не туда», а если не хочешь ужасы, то я взял еще мультик. — Рома покопался в рюкзаке и достал другую кассету. — «Теркель в беде», в этом году вышел, кое-как уговорил Пашу достать мульт.              — Когда ты говорил, что у тебя есть коллекция ужасов, я не ожидала, что их так много… — пробормотала Рита. Она озадаченно присела на кровать, пододвинулась поудобней и повторила Ромкину позу — скрестила ноги, облокотившись на прижатые к матрасу колени. Оказывается, Пятифанов пришел к ней всего лишь с рюкзаком. Но по количеству принесенных им кассет Рита успела подумать, что, пока её не было в комнате, он поднял к ней ещё целый чемодан и просто где-то спрятал.       — Я думала, ты только за действием пришел. А как… выполним, то смоешься сразу, — с неловким нажимом выдала Маргарита, отчего Рома чуть приподнял брови в оскорбленном изумлении.              — О нет, это было бы очень тупо и скучно. Я че, зря четыре месяца ждал? Тем более, ты ж меня знаешь: я люблю сначала поебать мозги, прежде чем уходить. — Рома устроился на полу поудобнее, прислонившись спиной к кровати. — Хоть бы подушку под жопу предложила, пол у тебя ебать какой холодный.              — Сиди уж так, ещё бы я тебе своих подушек «посидеть» не давала. Я сплю на них вообще-то, — со вздохом спокойно ответила Рита. — И пол у меня вовсе не такой уж холодный, если мерзнешь — подвинь ковер ближе к кровати.              Так Рома и поступил. После того как ковер подвинул, больше не жаловался.              — Давай, рожай уже, Маргош, что смотреть будем: ужас или мульт?              — Давай уж мультфильм. Все эти ужасы я уже давно с Полиной посмотрела.              — Ладно, я тоже не прочь посмотреть. — Пятифанов привстал и наконец вставил кассету в видеомагнитофон. Спустя такое время, после обиды Юли и немного — как же без этого — ворчания обоих ребята преступили к просмотру.       Но Маргарите хоть и было смешно и весело, а всё же немного тревожно… Она же знала, за чем всё-таки пришел Рома. В животе всё сворачивалось узлами, но ей удавалось отвлекаться. Ему удавалось высококлассно отвлекать её.              Пару раз они обменивались шуточками и фразами, а иногда Рома пародировал персонажей, заставляя Риту улыбаться и даже разок хихикнуть. Время шло, и внезапно, на середине фильма, ребята услышали щелчок, заставивший их отвлечься от просмотра. Входная дверь отворилась, и в дом кто-то вошел.              — Мама пришла, — прошептала Рита на ухо Роме, и тот кивнул, слегка убавляя звук мультфильма. — Я имела в виду, что если она войдет в комнату и увидит здесь тебя, то она мне шею свернет. Тебе, предполагаю, тоже…              — Да не ссы, — он взмахнул рукой, отмахиваясь от этого. — У меня и к такой ситуации был план. — Они продолжили смотреть, а как только пришел конец, Рома начал убирать кассеты обратно в рюкзак. — Знаешь, с чего я больше всего охуел? — Маргарита вопросительно промычала. — С того, что Дорис была сестрой Джейсона!              — Не кричи, придурок. Небось услышат еще.              — Не понимаю… — продолжил Пятифан уже на тон тише.              — Что? — Рита встала с кровати и плавно опустилась на пол, помогая ему с уборкой.              — Как Джейсон умудрился влюбиться в Джоанну, если почти весь сюжет он ее чмырил? Он же буквально ненавидел ее за то, что она липнет к нему. А по итогу втюрился только после того, как она послала его, как же тупо.              — Возможно, ему просто понравилось в ней то, что она была с ним в этот раз пожестче. В прошлые разы она ведь только и делала, что стеснялась и… от части мямлила. И ему, видимо, такие не нравились.              — О Боже, — Рома закатил глаза.              — Между прочим, он мне тебя очень напомнил. Есть что-то у вас похожее.              — Намекаешь, что я тоже, как дебил, должен с арматурой ходить и влюбиться только потому, что меня на хуй послали? — спросил он, подняв одну бровь. Рита усмехнулась. — Ну, а что тогда похоже? Что у меня тоже друг мямля есть? Нет, Тоха, конечно, тот еще терпила, но разок врезать он может.              — Я про черты характера и манеру общения. — Марго села обратно на кровать, как только все кассеты были собраны. Рома сел рядом с ней. — Впрочем, это неважно. — Ее взгляд устремился на часы. — Без пятнадцати одиннадцать, тебе домой пора.              — Ты мне мозги не пудри, Тарасенко, помню ведь, что пришел сюда не только фильмы всякие смотреть.              — Ну блин, — Рита вздохнула, увидев, как он приблизился к ней.              — Я заметил, что твои глаза стали оттенком светлее, — говорил он так тихо, что Рита склонилась ближе, чтобы услышать, и вопросительно хмыкнула. — Час назад они были куда темнее… ты что… вампир?              — Че… — Рита посмотрела на него в немом шоке. — Ты дурак?              — Все-все, шучу. Просто вспомнил кое-что.              Марго закатила глаза. Его рука — потянулась к ее лицу, и сердце заколотилось как бешеное. Он совсем чуть-чуть закусил нижнюю губу. Их взгляды встретились, и Маргарита наклонилась, еще не осознавая, что происходит. Но когда Рома убрал пальцы с лица, она поняла, что желание оттолкнуть и поцеловать вступают в борьбу.              Желание оттолкнуть проиграло, и она резко и жадно впилась губами в его губы. Маргарита была без понятия, почему решила сделать именно так, но остановиться ей не хватало сил. Когда Ритины губы коснулись его, Рома порывисто выдохнул. На вкус губы были именно такие, какими она их представляла — слабый привкус табака.              Он целовал ее, это происходило наяву.              Его теплый язык касался ее неба, и Рита чувствовала, как вся горит.              Такого еще никогда не было.              Никогда…              Он проводил руками по ее пламенеющим щекам, затем скользил к бедрам. Резко подхватил ее и уложил на кровать так, чтобы она оказалась под ним.              — Рит, — выдохнул он, затем снова прижался губами к ней, и его язык снова проник в рот.              Маргаритин разум перестал в тот момент повиноваться, ее насквозь пронизывала страсть. Рома, не переставая целовать, подтягивал ее бедра к себе. Она, положив руки ему на щеки, притянула к себе ближе. Он оторвался от нее, но прежде, чем Марго успела что-то сказать, уже ласкал ее шею.              Как тогда в актовом зале. Но в этот раз он не стал ждать ее реакции.              Она чувствовала каждое движение его языка.              Чувствовала его дыхание.              Он запустил руку в ее волосы и придерживал голову, пока целовал шею. Его зубы касались ее ключицы, и она не могла сдерживать тихого стона, когда он начинал покрывать девичье тело поцелуями. Но в её голову внезапно пришло какое-то осознание, от которого ей пришлось резко распахнуть веки и упереть руки в его плечи, отталкивая.              — Ром… остановись, — произнесла Рита чужим, низким и хриплым голосом. Таким, что поначалу сама себя не узнала.              Во рту пересохло.              Рома не останавливался.              — Рома! — повторила она вновь, но на этот раз яснее и четче, и Пятифанов отпустил ее волосы. Его глаза еще темнее, еще нежнее, а губы розовые и припухшие от поцелуев. Она не могла целовать его дальше, даже если очень хотелось. — Это выходит за рамки загаданного действия.              Нежность в его глазах испарилась.              Вновь та холодность в карих глазах, где непрерывно вилась метель.              Он отпустил ее и оттолкнулся на свободную половину кровати. Что происходит?              — Извини, извини, — повторяла она, но не понимала, почему вдруг решила извиниться? Однако это было единственным, что приходило ей на ум. Рита вновь почувствовала укол вины. Словно иглы мучительно медленно пронзали ее сердце.              — Извинить за что? — спросил он.              Рома встал с кровати и подошел к стулу; снял со спинки свою кожаную куртку и накинул её. Он готовился уйти. Ритин взгляд опустился на его спортивные штаны, на этот раз гораздо сильнее натянутые спереди.              Она смущенно отвернулась и закрыла глаза руками.              — За… Не знаю, просто хотела извиниться, — сказала Маргарита, хотя ей вовсе не хотелось извиняться.              — Тогда не извиняйся. Ты ничего не сделала, только зря переживаешь.              «Зря переживаешь» — эта фраза пронеслась многократным эхом в ее голове, и Рита только сильнее зажмурилась. Было стыдно и в то же время она ощутила не только вину, но и пустоту. Ей не хотелось, чтобы он уходил.              Но ее «гордость» не позволяла в этом признаться. Поэтому Рита промолчала.              — Уже уходишь? — наконец спросила она, приподнимаясь на одних локтях.              — Мне завтра сразу после школы на бокс, поэтому не смогу с конкурсом помочь и… стемнело давно, опасно будет, если позже вернусь, — ответил Рома, натягивая рюкзак на одно плечо. Глупая отмазка. Рома так яро выбивал себе хотя бы какую-то роль для того, чтобы так слиться? В понимании Риты это было невозможно.       Он даже успел обуться.       — Спокойной ночи.              Он ушел через окно так же тихо, как и вошел.              Комната наполнилась тишиной. Единственное, что слышала Рита — это свое дыхание…              Она выключила свет и решила лечь спать. Неприятное ощущение в животе со временем утихомирилось, и Маргарита надеялась, что после такого бурного дня ей не приснится кошмар. Хотя… о каком кошмаре могла идти речь, если ей всю жизнь снился один и тот же сон.              Но только по приезде в поселок, ее сон стал четче и шепот она стала лучше слышать, хоть и не до конца разобралась в его смысле. Чем ближе она продвигалась к своей цели, тем яснее и ярче становилась картинка сновидения. Бабушка в далеком детстве давала на этот счет ещё одну подсказку, но тогда Рита это предпочла оставить без особого внимания, как и всё остальное…       «Как только сон станет четким и понятным, тогда и ответ станет малоприятным» — так сказала бабушка. Рита изо дня в день старалась разгадать тайну своего сна, но быстро бросила это дело, как только поняла, что ничего не поняла. В городе ее сон был размытым и шептания были подобны радиопомехам.       

***

      Внезапный холод разбудил Маргариту, и она вскочила с… земли. На голову медленно падали снежинки. Собирался идти снег. Рита подняла голову. Небо было черным и глубоким, а звезд почти не видать, они были прикрыты серыми тучами.              Позади себя она услышала знакомый звонкий смех и резко обернулась.              «Алиса…» — пронеслась в голове мысль. Тарасенко оглядела местность. Середина большого и страшного леса. Она опустила голову и заметила, что на ней только ее пижама. Голые ноги касались земли, а по позвонку пробежалась дрожь.              — Давай поиграем, деточка! — Лисица засмеялась, бросив в нее конфету и побежав куда-то прочь. — Попробуй, догони, пока считалочка не кончилась! — И вновь этот звонкий смех.              Рите казалось, что она сейчас с ума сойдет и помрет от холода. Но время было не резиновым. Алиса начала считать, и Марго поняла, что ей стоит поторопиться. Она бежала следом за рыжей шубкой.              — Раз-два, прилети, сова.              Маргарита терялась среди деревьев, но отчётливо слышала, как где-то там пряталась Алиса и продолжала хихикать. Ее смех вызывал только тревожность и недоверие к ситуации.              — Три-четыре-пять, время поиграть.              Голос лисы становился только мрачнее, но игривость и озорство не пропадали.              — Алиса?              Рита быстрым шагом неслась по лесу совсем без обуви и пальто, шаги постепенно превращались в бег. Было ужасно холодно, но она не могла понять, как оказалась здесь совершенно одна. Она не знала куда идти и что делать. Дома было не видать. Всё казалось мрачным, а высокие деревья смотрели на неё и тянули свои ветви, словно костлявые руки мертвецов, людей, которые потерялись здесь однажды и сейчас жаждали утащить её за собой.              — Алиса! — Голос раздался эхом по тайге, но лисицы-сестрицы нигде не было. Словно испарилась, как обычно. Однако ее смех продолжал преследовать Риту, пока та шла по лесу.              — Шесть да шесть, дыбом волчья шерсть.              Марго вдруг остановилась, чтобы перевести дыхание, и в голову ударило осознание. Она знала эту считалочку. Полина рассказывала ее ей, да и все в поселке прекрасно знали ее. Она казалась Рите мрачной. Чересчур мрачной и вовсе не детской.              Если память ей не изменяла, то еще два предложения и считалочка закончится. Марго стало интересно, что случится, если она не успеет найти Алису до окончания времени, но и было жуть как страшно проиграть…              — Семь-восемь, бьем копытом оземь.              Рита отбросила все мысли и побежала дальше искать Алису. Перед глазами все начало размываться, а разум мутнел, но, сосредоточившись на цели, Марго выбежала на тропинку. Посреди дороги как раз стояла лисица и двигала своим пушистым хвостом.              — Ай, молодец, успела все-таки. Я в тебе и не сомневалась. — На секунду показалось, что маска лисы стала более игривой, чем на самом деле. — С тобой очень весело играть.              — Правда? Очень приятно, но не могла бы ты объяснить, что за чертовщина происходит? — спросила Рита, едва сдерживая поток гнева и негодования. Алиса задумчиво промычала.              — Я не знаю, ты просто внезапно оказалась в лесу, и это замечательно!              — В этом нет ничего замечательного… — Марго обняла саму себя, дабы сохранить оставшееся тепло. — Я не знаю, где мой дом, на мне нет верхней одежды и идет снег!              — Ах, точно, — Алиса достала из-за спины Ритино пальто и протянула его хозяйке, — держи.              — Я думаю, на мои вопросы ты явно не ответишь? — В ответ лисица, хихикнув, кивнула, и Рита, одевшись, оглядела местность. — Где мы?              — Знаешь ведь про детей пропавших? Такое в нашем поселке не впервой, вот и хотела показать, где Анька Васюткина находится.              — Че… Васюткина, которая с десятого «Б»? Она же неделю назад пропала, — Рита в недоумении уставилась на Алису, — хочешь сказать, что она еще жива?              — Ну конечно, Ритонька, посмотри только… — Алиса осторожно отодвинула ветви ели и открыла взор на поле с пеньками. Морозова рассказывала подруге, что когда-то в этой части леса произошел пожар. Глаза Марго расширились, когда там она увидела Черный гараж. Тот самый, о котором ходило множество легенд. — Именно там. Подойди и проверь. Постучись, вдруг кто-то откроет.              — Это похоже на ловушку, Алис. — Рита бросила на рыжую плутовку скептический взгляд. — А давай как-нибудь в следующий раз придем? У меня предчувствие, что…              — Разве в своем сне ты не видела этот гараж? — Тарасенко удивленно посмотрела на Алису.              — Откуда ты…              И внезапно позади донесся шорох, от которого пианистка вздрогнула и обернулась. Но никого не было. Вернувшись к Алисе, ее на своем месте тоже не оказалось, как и гаража. Рита повертела головой из стороны в сторону.              Вдали черный силуэт слился с сосной, лишь белые глаза и рога выдавали его наличие там. Маргарита потерла глаза, не показалось ли? Пронесся вопрос, и силуэт внезапно приблизился к ней. Он возвышался над Ритой, его массивная фигура отбрасывала длинную тень, делая лес вокруг ещё более мрачным. Его глаза светились белым светом, а из пасти вырывался рык, настолько глубокий, что казалось — земля под ногами вибрировала. Он медленно приближался, поднимая когтистую лапу, готовясь нанести удар…              Марго стояла неподвижно, её глаза были широко раскрыты от страха. Взгляд не мог оторваться от чудовища перед ней, ноги словно приросли к земле. Она слышала, как за спиной этого существа раздавался хохот Алисы, её голос был полон злорадства и веселья.              — Я нашла ее, Хозяин, нашла! Берите и наслаждайтесь ею! — радостно воскликнула Алиса, появляясь из-за спины Хозяина леса. Её рыжая шубка блестела в свете луны, а хвост плавно покачивался из стороны в сторону.              — Алиса? — выдохнула Рита, пытаясь справиться с охватившим её ужасом. Она знала, что странное поведение лисицы — это лишь уловка. Алиса ничего не ответила, помотав головкой, чтобы снежинки спали с ее острого носика.              Рита судорожно пыталась придумать план. Её мысли метались, сердце стучало в груди, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет наружу. Но она знала, что сдаваться нельзя. В глубине души теплилась надежда на спасение, на то, что она сможет найти способ выйти из этой безвыходной ситуации.              — Бе-е-ери… — Чудовище с рогами бросило на землю гору конфет. Любимых конфет Риты. Она ожидала явно не конфет, но оно просто стояло и наблюдало. Марго не нашла ничего лучшего, чем поднять с земли одну из конфет. — Е-е-ешь…              Маргарита осторожно развернула и, выбросив фантик, медленно положила конфету в рот. На вкус она была вроде бы ничего, обычная конфета. Алиса радовалась, хлопая в ладоши.              — Еще увидимся, Ритонька, — сказала напоследок Алиса, прежде чем скрыться в густых тенях леса, а за ней следом пропало и существо. Лес снова стал тихим, и она знала, что на этот раз победа была за ней.              Рита проследила взглядом, как тени размывались и исчезали, но внезапно оттуда же в нее прилетел камень. Прежде чем он успел долететь, Марго очнулась в своей постели. Время на будильнике показывало семь пятьдесят.              — Черт… Я опаздываю, так еще и голова болит… — Рита оглядела комнату, она совсем не понимала, что произошло ночью и понимать точно не желала.              — Маргарита! — донесся голос матери, поднимающейся по лестнице. — Ты уже собралась? Обычно ты на тридцать минут раньше выходишь.              Марго резко вскочила с кровати и начала бегать по комнате, одеваясь. В душе она была рада за то, что юбки не носит. Не удобно в них, особенно зимой. Схватив не поглаженную рубашку, она быстро надела ее, параллельно собирая рюкзак и застегивая пуговицы. Схватила свитер с рюкзаком и выбежала из комнаты. Пробежала мимо матери. Илона с испугу чуть не упала.              — Я сколько раз говорила: «по лестнице не бегать»! — вслед недовольно выкрикнула мама.              — Папа дома?              — Уехал. Сама иди, тебе шагать всего ничего.              — Мне двадцать минут до школы, ко второму приду.              — Значит, без завтрака?              — Ага. Пока! — Рита выбежала из дома и побежала по заснеженной улице. Что ночью, что сейчас — все еще шел снег. Мороз начал покалывать кожу, пока она без остановки бежала к школе. Даже на физкультуре Марго так не бегала, как сейчас. Вдобавок дул прохладный ветерок, морозя щеки.              Будто пуля, она влетела в школу и резко остановилась в дверях. Тепло здания смешалось с зимней стужей, и Рита подошла к охраннику, тяжело дыша. Мужчина сидел и чиркал что-то в газете. Он поднял уставший взгляд на ученицу и, словно его током шибануло, выпрямился как солдат.              — Здравствуйте, Елисей Витальевич, как ваши дела? — Рита одарила охранника натянутой улыбкой, а тот лишь кивнул ей в знак того, что у него — хорошо. — Я тут… опоздала, почти на пол-урока! Можно в фойе посижу, а?              Мужчина средних лет задумался, а потом снова кивнул, улыбнувшись.              — Конечно, но твое имя в список я все-таки записать должен, и завучам на глаза не попадайся, небось отругают потом.              — Ага!              Маргарита взяла ручку и вписала свое имя с фамилией в список опаздывающих. Туда частенько попадали парни из ее класса, в особенности — шайка Ромки Пятифана. Пока Рита выводила каждую буковку, она заметила почерки остальных ребят. У всех он разный, у кого-то буквы почувствовали себя космонавтами, а у кого-то был почерк такой, что только мышь его прочитает.              Закончив, она вернула листок охраннику и, пожелав тому хорошего дня, решила подняться по пожарной лестнице. Там меньше всего водились завучи и учителя. Елисей Витальевич хотел остановить ее, мол, сиди в фойе до конца первого урока, но по итогу промолчал и отпустил.              Шаги отдавались слабым эхом и по пожарке.              Покоя ей не давала ситуация, произошедшая прошлой ночью. А кем же было то чудовище из тайги? Ответ был очевиден. Хозяин леса. Тот, о котором бабушка рассказывала нескончаемое количество легенд и историй. И про считалочку однажды рассказывала…       

***

      — По легенде один из юношей одного племени был отправлен в тайгу, чтобы там он три ночи охотился.              Бабушка сидела на кресле-качалке, а Рита за столом делала домашнее задание.              — Проходил таким образом обряд инициации для становления мужчиной, — говорила старушка загадочно и специально тянула слова, — но, попав туда, юноша пропал без вести. Через какое-то время, когда его перестали искать, пропавший сам вернулся домой, будучи едва живым, покрытым грязью и царапинами.              — Да ты что? — наигранно удивилась Рита, ее лицо выражало ничего, кроме скуки.              — Да-да-да, это тебе не шуточки, Маргарита.              — Ладно, продолжай.              — До следующего утра бьющийся в конвульсиях юноша повторял детскую считалочку, пока в итоге не умер. Но от местного шамана…              — Шаман? Ба, серьезно?              — Ну-ка цыц! Это был шаман, который пытался спасти юношу! — В ответ Рита закатила глаза, но бабушка продолжила рассказ. — И позже, благодаря шаману, жители узнали, что мальчишка тот умер ещё до своего возвращения и пришёл из лесу мертвецом, а считалочку он повторял мёртвыми губами. После этого случая племя переселилось в другие края. С тех пор много воды утекло, но считалочка по-прежнему известна жителям посёлка.              Как только старушка закончила рассказ, Рита душевно обрадовалась, но виду не показала.              — Ах, как вспомню считалочку, так сразу и воспоминания нахлынут. — Улыбка озарила старческое лицо, полное морщин. Глаза сверкали от воспоминаний. — Помню… в детстве с подружками бегали по улицам поселка да в догонялки играли. Тот, кто убегает, должен был считать, а те, кто догоняют, должны были догнать убегающего, пока тот не закончил считать.              — И как? Получалось поймать?              — О, жемчужинка, конечно! Я бегала быстрее всех и, разумеется же, меня никто догнать не мог. Вот такая вот у тебя бабуля.       

***

      Вспомнив это, в голове щелкнул рубильник.              «Догонялки!» — крикнул внутренний голос. Сразу же вспомнилось, как Алиса убегала и считала, пока Рита бежала за ней. Все еще было интересно, что её ждало, если бы Маргарита не успела догнать лисицу. В голову приходили самые разные мысли. «А что она мне сделает? Убьет?» По телу пробежались мурашки. Становилось плохо лишь от одной мысли, что проигрыш равен смерти. Всего одно решение, которое определяет твою дальнейшую судьбу…              После урока Полина отыскала подругу и, схватив ее за плечи, начала трясти, да так сильно, что у Риты закружилась голова.              — Рита! У меня столько всего рассказать есть, ты не представляешь!              — Да ты что! Давай, выкладывай все, только отпусти меня.              Морозова послушно отпустила ее и прикусила нижнюю губу, а голубые глаза засверкали. Марго поняла, что ее ожидает длинный рассказ.              — В общем! Начну с короткого: Елена до уроков в наш класс заявилась и попыталась привлечь внимание Ромы, а тот… подумай только! Он не только ей нагрубил, так еще и плечом задел, типа бесит она его уже.              — О как, — только и смогла выдать Рита. Её будто бы совсем не волновало, что произошло до уроков, но поведение Елены её очень заинтересовало.              — Вот поэтому я люблю Пашу, он намного лучше. И к девушкам получше относится, не то что этот грубиян Пятифанов.              — А… Я с ними мало общаюсь, но постараюсь поверить тебе на слово. — Маргарита приулыбнулась. — Что я ещё пропустила?              — Лилия Павловна Игоря за курением спалила и его родителей в школу вызвала, представляешь! Это ж на сколько надо быть неосторожным, чтобы вот так тупо спалиться. — Полина скрестила руки за спиной и слегка нахмурилась. — А ещё… Паша про Воронина мне вчера вечером тако-о-ое рассказывал… Говорит…       

***

             Заброшенный детский сад стоял на окраине посёлка, подальше от леса, обнесённый ржавой оградой, которая давно потеряла свою прочность. Высокие бурьяны пробивались сквозь трещины в асфальте, словно стремились вернуть себе заброшенную территорию. Здание само было в плачевном состоянии: окна выбиты, двери наполовину сорваны с петель. Внутри царила темнота, но пацаны уже давно привыкли к этим условиям и чувствовали себя здесь как дома.              В одном из старых, почти разрушенных залов, где когда-то играли дети, а теперь стояли старые столы и черные кожаные диваны, группа парней собралась в круг. Они обсуждали свои дела, курили, перекидывались шутками. Вдруг в комнату вошёл Паша. На его лице было заметное напряжение, и все сразу поняли, что он пришёл с важными новостями.              Паша, оглядывая всех, нахмурился.              — А где Рома? Я тут про Никиту пришёл сообщить, а вашего вожака нет.              Бяша с Антоном переглянулись и пожали плечами, но как раз в это время в комнату вошёл Рома. Он выглядел то ли счастливым, то ли пробежавшим марафон. Парни в недоумении смотрели, как Пятифанов медленно прошел к дивану и повалился на него, закинув голову на спинку.              — Ты где был? — спросил Паша.              — Дельце одно было, так… Неважно в общем. — Он выпрямился и позже опять ссутулился, сложив локти на коленях.              — А… что с твоими губами? — осторожно поинтересовался Антон, указав на слегка покрасневшие губы.              Рома поднял бровь, глядя сначала на Антона, а потом на остальных двух парней. Он вытер нижнюю губу рукой и заметил очень слабый красный отпечаток. Помада. Пятифанов выругался себе под нос и, взяв салфетку, начал вытирать губы.              — Ромыч опять с тёлкой сосался, на! — навеселе воскликнул Бяша, и Антон прыснул себе в кулак, сдерживая смех.              — Короче, пацаны, надо поговорить. Я такое узнал. Воронин на днях подходил, спрашивает опять же: «где деньги?», а я ему ответил, что пока с Ромой не связывался по поводу этого.              — Так деньги всё-таки пришли? — спросил Рома.              — Давно.              — Давно?! — Рома резко встал с дивана, швырнув салфетку на стол. Она медленно опустилась на поверхность, и Пятифан сжал челюсти. — И ты просто молчал? — спросил он сквозь стиснутые зубы.              — Я просто не хочу отдавать ему деньги. — Паша протянул Роме конверт, а тот его сразу забрал. — Знаете, куда он точно сольет деньги? На бухло для своего никудышного бати.              — Ну так дай ему, всё честно же. Он победил, на.              — Не всё в мире честно, Бяш. Но, впрочем, я решил, что всю сумму сразу отдавать не будем. Рома будет понемногу возвращать долг.              В комнате повисла тяжёлая тишина. Парни обменялись взглядами и кивнули. Внезапно в дверь постучали. Все знали, что это был Никита.              Бяша с облегчением вздохнул:       — Слава Богу, он не опять через окно решил, а то мне хватило уже, на!              — Я разберусь.              — Только не запугивай его, Паш, а то ты любишь… — недовольно фыркнул Рома, закинув руки за голову.              — Он же изгой! — Королёв развёл руками и позже скрестил их. — И банда у него ненастоящая, он всех пацанов подкупил.              — Не запугивай.              Королёв неохотно кинул и вышел на встречу с Никитой. Воронин стоял с угрюмым видом, а верхняя губа у него была разбита. Словно дрался с кем-то. Но Паша уж точно знал, что даже в драке Никита не так уж и силён. С отцом он подрался.              — Деньги.              — Манерам не учили? А поздороваться? — Паша усмехнулся, но Никита явно не оценил его подкол. — Бабок нема, понемногу возвращать будем.              — Я не согласен.              — А я твоего мнения не спрашивал. Либо так, либо никак. Или что, папаша спил все деньги и теперь не на что алкашку купить, а?              Никита выглядел разозленным и ответил уже более невинным и опечаленным тоном:       — Я хотел ещё попросить об одной услуге, но, думаю, вы не очень рады мне…              — Правильно думаешь. Думать это явно твоё.              — Заебал! — вдруг тон Воронина стал громче и злее. — Возвращайте долг, вы, гребанные крысы!              — Не кричи, соседи услышат и ментов вызовут. А давай другую сделку? Ты же хочешь, чтоб сестричка у тебя счастлива была? А давай мы её с Ромкой сведём и дело с концами.              — Совсем обнаглел?! Да чтоб мою сестру за этого ублюдка? Никогда!              — Ладно, — Паша поднял обе руки, сдавшись. — Тогда жди.              — Не буду ждать! Возвращай прямо сейчас, или я расскажу всем, что Рома смухлевал!              — Угомонись, ты забыл, что я в ответ расскажу всё о тебе? — Но Королёв вдруг заметил, что Воронин его не слушает, а смотрит куда-то в сторону. — Эй, я с тобой разговариваю!              Никита вдруг злобно улыбнулся и глянул обратно на Пашу.              — Ладно, по рукам.              — Куда это ты смотрел? — Паша нахмурился. — Мне не нравится твоя улыбка…              — Да ладно тебе, — Никита взмахнул рукой, отмахиваясь.              — Ну ладно, — Паша, хмурясь, неохотно пожал руку Никите. — Мне вдруг стало интересно, легче мне убить тебя или ты умрёшь сам? Потому что, если ты всё же что-то затеял, то тебе не жить.              — Ничего такого, клянусь.       

***

             — Вот так вот! Представляешь! — наконец закончила рассказ Морозова.              Маргарита была удивлена и заинтересована впервые. Она задумалась над ситуацией, стала приводить разные аргументы в своей голове, цепляясь за все детали рассказанного Полиной.       — Слышь, Тарасенко. — К девочкам подошёл Рома.              — Чего тебе опять? — Рите стало не по себе от пристального, сканирующего взгляда Пятифана. Она чувствовала себя так, словно была под прицелом снайперской пушки.              — Уже неважно.              И он ушел. Марго с отвисшей челюстью смотрела на уходящего одноклассника, пока позади неё хихикала Полина.              — Хватит смеяться! — Рита повернулась к подруге, сжав руки в кулаки. — Это вовсе не смешно!              — Я вижу, вы уже не хотите друг другу головы открутить, да?              — Посмотрим, кто кому голову открутит…