До и после

      Дверь мгновенно открылась. Морозова ещё не спала на тот момент и этому Тарасенко была очень рада. Полина без всяких вопросов пропустила сестер в дом и тихо провела в свою комнату. Из гостиной доносился храп её дедушки.              В комнате Полины пахло ежевикой. Так же пахла и сама скрипачка. Диван ещё не был застелен, значит, она ещё даже не собиралась идти спать. Однако Ритино внимание привлек вырванный двойной лист из тетради в клетку.              — Ты письмо кому-то писала? — спросила Рита, понизив голос, дабы не разбудить её дедушку.              Полина кивнула:       — Паше, но эти письма никогда не увидят свет и их также никогда не увидит он. — Она выглядела довольно расстроенной. Словно пушинка, Морозова опустилась на диван, а рядом с ней и Рита. Юля же ходила и разглядывала комнату, но ничего не трогала.              — Что-то не так?              — Меня просто беспокоит, что Паша знает о моих чувствах и ничего с этим не делает. Он просто знает и живёт дальше, будто никаких чувств нет. А самое неприятное, это когда другие девушки спокойно флиртуют с ним.              — Так вы не в отношениях…              — Да! В этом и проблема! Он флиртует с ними в ответ! Но и признаться я боюсь… Вдруг моя любовь не взаимная. Столько раз при нём упоминалось, что он мне нравится, и столько же раз он просто ухмылялся, словно это какая-то шутка… Эта его улыбка порой сильно ранит сердце.              Она прикрыла лицо ладонями и, как только совершила пару глубоких вдохов, подняла голову и вытерла несуществующие слезы.              — Ну… ты прости, что я вот так… — Полина выпрямила спину. — Ты ведь за чем-то пришла, так? Я готова тебя выслушать, только скажи!              — Всё в порядке! — Рита натянула улыбку. — Мои родители просто… чуть-чуть повздорили, не хочу, чтобы Юля там находилась.              — О-о-о… вот оно как. Ну хорошо, я не против, если вы тут останетесь.              Они вместе застелили на полу, и Юля сразу легла спать, отвернувшись к ним спиной. Рита долго ещё не могла уснуть и постоянно ворочалась, ища удобную позу для сна.              — Поль… — тихо позвала её Рита, и в ответ подруга лишь вопросительно промычала. — Разговор есть.              — Какой? — Морозова повернулась к Тарасенко и, зевнув, поднялась.              — Расскажи про прошлые зимы. Ты часто рассказывала, что такие пропажи не впервой. И Антон как-то раз сказал, что прошлой зимой видел лису.              — Ну конечно, — скрипачка протирала глаз и наполовину ещё спала, — эти пропажи случались ещё когда мой дед ребенком был. А насчёт Антона… Ну, так и есть, только все поначалу думали, что он какой-то… больной. Видел тени всякие, а потом и вовсе в школу не приходил, говорят, в лесу был один, а в руках маска какая-то.              — Что за маска?              — Не знаю, зайца какого-то. — Полина небрежно пожала плечами. — Надел её, когда Пятифанов для меня спектакль устраивал. Скажу честно, актёрская игра у них была хуже, чем у индийских актёров.              — А он что-то ещё рассказывал?              Полина отрицательно помотала головой и снова легла спать, что-то пробормотав и отвернувшись спиной к подруге. Рита ещё пару минут просидела в раздумьях, складывая всю информацию в одну картину. Выходило так себе. Больше всего её начал волновать сон, который она постоянно видела. Ведь… неспроста ей это снится.              Марго вспомнила рассказы бабушки. Она решила напрячь мозги и вспомнить детали рассказов. Общность всех «сказок» была в том, что все они рассказывались о Хозяине леса и его обитателях, о лесе, который либо станет твоим защитником, либо встанет против тебя и о многих других подобных легендах.              Так она пролежала до самого утра в раздумьях и переживаниях. Наутро Рита чувствовала себя как протухший помидор. Из-за того, что за последнее время на нее много что навалилось, Марго не представляла, как собиралась со всем этим справляться. Голова трещала и отказывалась вообще соображать. Хотелось залечь на дно бездны и просто не вставать. Играть на пианино не хотелось. Есть и пить тоже.              Если бы это только было так легко…              Ни черта подобного.              Рита встала с постели только тогда, когда и остальные проснулись. Юле не очень хотелось идти в школу, наоборот, хотелось остаться здесь — в месте, где никто тебя не трогает. Марго тоже этого хотелось, но, пока Полина умывалась, решила собраться в школу.              Полностью приготовившись, девочки собирались вместе выйти из дому, но вдруг из-за угла выкатилось инвалидное кресло. Кряжистый старик выплыл из темноты. Дедушка Полины — Харитон, также давний друг бабушки Маргариты.              — Девочки, ну куда вы так спешите, а тортик? — Дед улыбнулся во все тридцать два. Полина лишь фыркнула, но заботливым тоном сообщила дедушке, что у них времени нет. А вот Рита, наоборот, разулась и подошла к старику.              — Поль, ты иди, я чуть позже выйду.              Морозова, помолчав пару секунд, все-таки согласилась и вместе с Юлей покинула дом. Марго последовала за Харитоном, уже через пару минут перед ней на тарелке был медовик. Пока Тарасенко ела, старый решил нарушить тишину и заговорил загадочным тоном:       — А знала ли ты, Маргаритонька, что бабушка твоя когда-то цыганку встретила?              — Цыганку?              — О да. Шли мы как-то по посёлку…       

***

      — Милая моя, погадать? Соглашайся, знаю точно — будущее будет интересовать.              К ним подошла цыганка в длинной пышной юбке с яркими узорами, цветастой блузке и платке. Она бренчала многими украшениями: серьгами, браслетами и ожерельями. Красивые длинные волосы развивались на лёгком ветру. А макияж был настолько ярким, что казалось она — палитра.              — Я не против.              — Жанна, может, не надо? — Харитон взглянул на знакомую. Та лишь отмахнулась, тепло улыбаясь и протягивая цыганке руку. — Ты же знаешь цыганок.              — Вижу… — Цыганка внезапно с ужасом ахнула, напугав ребят. Они переглянулись и продолжили слушать цыганку. — Тебе бы осторожнее быть, не то худо будешь жить. В семье твоей проклятье есть, стоит тебе факт учесть. Дочка замуж выйдет, тогда и проклятье вас настигнет. Первенец родится… точно знаю — девица. Ах, красавица парню понравится. Он бегать за ней будет, пока Хозяин что-то страшное мутит. Ей бы осторожнее быть, не то сотню жизней успеет погубить. Ни она, ни Хозяин не смогут спокойно жить, пока не решат друг друга убить. Только она сможет противостоять ему, если сама рассудок не потеряет.              После цыганка сразу ушла, оставив их в недоумении. Харитон, плюнув себе под ноги, лишь недовольно фыркнул, провожая женщину взглядом. А вот Жанна, наоборот, приняла все её слова всерьёз. Она с детства любила разные сказки, легенды и мифы. Она знала одну легенду про Хозяина леса, Харитон однажды рассказывал, но услышать это от цыганки, которая в добавок говорила что-то про проклятье, — наводило страх и тревожность.              Так Жанна стала изо дня обдумывать сказанное цыганкой и вечно суетилась.              Шли годы.              Пришёл день свадьбы её дочери — Илоны. Но брак был не по любви, это Жанна знала прекрасно. Илона никогда не любила Дмитрия. Она любила другого — Игната. Однако судьба не могла свести её с Игнатом и ради хорошей жизни Илона вынуждена была согласиться на брак с Дмитрием.              Шли месяцы, и внезапно в дом ворвалась Илона, нервная и опечаленная. Жанна вмиг засуетилась неожиданным визитом дочери.              — Что такое? — спросила Жанна, когда её дочь повалилась на стул и закрыла лицо руками.              — Я беременна, — дрожащим голосом говорила Илона, мотая головой из стороны в сторону. — Хочу избавиться.              — Ни в коем случае.              Илона резко подняла голову, глядя на мать выпученными глазами, в которых искрились гнев и грусть.              — И почему же?              — Ну потому что. Раз так вышло, значит надо… значит, судьба так решила.              — Мама, — почти прорычала Илона, — мне всего девятнадцать, я даже университет не закончила. Я не собираюсь жертвовать своей молодостью и образованием ради какого-то ребёнка! А может, я всё-таки разведусь с Димой и выйду за Игната…              — Нельзя! Илона, что за бред-то? Дмитрий прекрасный мужчина с хорошей работой, уж он-то превратит твою жизнь в сладость, а не этот… Игнат какой-то.              — Не какой-то, а сын директора местной школы. Он тоже неплохой и люблю я его сильнее. Я только из-за тебя согласилась на Диму, а так он даже моего мизинца не достоин! Иметь ещё и общего ребёнка — это кошмар!              — Кошмар будет, если избавишься! — Жанна строго посмотрела на дочь, усмирив её взглядом. — Никакого Игната. Вон, Дмитрий какой: статный, обеспеченный. С ним жизнь сказка!              — Ага, мы только и делаем, что вечно ссоримся. У меня одни цели и мечты, у него — другие. Наши мнения не совпадают.              — Оставь. И ни слова больше.       

***

      — Эх, если б можно было изменить прошлое… — со вздохом изрёк Харитон.              — Если сама рассудок не потеряет… — повторила Рита последнюю фразу цыганки. — А Вы ничего больше не можете рассказать о моей бабушке?              Дед отрицательно помотала головой, и Рита, кивнув, ушла.              На улице становилось холоднее. Ранее утро и всё ещё темно, будто глубокая ночь. Что больше странно, так это то, что в такое время Рита редко видела учеников на улице или вовсе не замечала их. Ни души на заснеженных улицах, лишь лай собак раздавался вдали.              Она давно не видела собаку, которую нашла глубоко в лесу в заброшенном доме. Исчезла, словно её никогда не существовало, а Марго просто уже с ума сходит.              В школе висело новое объявление о пропаже. Иван Тюрин. Учился в восьмом классе, вышел из дома и не дошёл до школы. Рита быстренько пробежалась взглядом по объявлению и резко развернулась, столкнувшись с кем-то.              — Ой! — Катя схватилась за лоб и слегка отшатнулась назад, но быстро восстановила равновесие и взглянула на одноклассницу. — Вот ты где, а я искала тебя.              — И тебе доброго утра, Кать. Зачем искала?              — Паша письмо тебе отправил, просил передать.              Староста протянула ей очень тонкий конверт и продолжила говорить о чем-то. Только Рита её не слушала. Она открыла конверт и, достав содержимое, начала читать:              

«Здравствуй, Маргош!

      

Пишу спросить, как твои дела? Узнала чего нового из лесных тайн? Я вот в Москве сейчас. Узнал недавно, что в Чёрном гараже случилось несколько лет назад. Один мужик есть, это тренер другой команды, он в нашем поселке летом отдыхает.

      

Рассказал, что был у него племянник лет десяти. Они вместе гуляли по лесу, и… что-то там мужик отвлёкся, а племянник ушёл куда-то. Говорит, крик услышал из глубины тайги и сразу помчался туда. Остановился, а перед ним гараж стоит чёрный пречерный, а изнутри доносился плачь и голос его племянника. Не растерялся и начал открывать гараж.

      

Смотрит, а племянника нет.

Потом его там кто-то толкнул сзади и металлические двери захлопнулись, погрузив место во тьму. И резко свет включился, затем мигать начал, а перед ним было повешено тело его племянника. Кожа была вся в глубоких царапинах, крови, говорит, было море.

А затем его племянник начал дёргаться, будто пытался освободиться, кричал так, что мог слышать весь посёлок. Но мужик видел, что он мёртв, глаза были не живые. Думает с ужасом: «Мертвый не может так» и начал выбивать дверь гаража. Резко ворота распахнулись и он вывалился на землю, а племянник там остался.

Побежал сразу в милицию показания давать, но как только приехали на то самое место — гаража уже не было. Мужику никто не поверил с тех пор и не верят до сих пор.

В общем, хотел сказать, чтобы осторожнее была и

      Запись резко оборвалась, а почерк из аккуратного превратился в грязный с летающими буквами и кучей грамматических ошибок. Были нарисованы какие-то рожицы и надпись: «Давай мириться?», в скобках было что-то написано, но это было зачеркнуто и снизу варианты ответа: «да/нет». Она усмехнулась над этим и, кое-как разобрав кривой почерк Пятифана, начала читать:       

Тарасенко, завидуй я с Пашкевичем в Москве. Хочешь сувениры? Да я знаю что хочешь не стесняйся ваще. Я купил короче заколки.

Бля короче к тебе у меня есть важный разговор. Клянусь приеду и сразу поговорим лады?»

      Рита закатила на это глаза, но вовсе не от раздраженности, а от чего-то другого. Почему-то стало приятно, хоть она и понимала, что это писал человек, которого она терпеть не могла. Смирнова заглянула в письмо и на её лице вмиг растянулась змеиная улыбка. Она тайком взглянула на Тарасенко и обратно в письмо.              — А я думала, вы ненавидите друг друга, — сказала Катя, скрестив руки на груди.              — Все вопросы не ко мне. — Марго подняла руки вверх и пошла в класс, занимать своё место. Екатерина не отставала со своими вопросами и теориями, даже когда Рита делала всё возможное, чтобы намекнуть старосте о том, что ей вовсе неинтересно это всё.       — Ну а вдруг ты ему всё-таки нравишься?              — Прекрати, Кать, не неси чуши.              — Да ладно тебе, все может быть. А то, как он смотрит на тебя, м-м-м… глазами стрелы пускает, — продолжала Смирнова, не намереваясь спускаться обратно в реальный мир.              — Ага, — Рита закатила глаза, — только если эти стрелы пропитаны ядом. Ничего смешнее я в жизни не слышала.              — Ну посмотри на Полиночку.              Катя не сдавалась.              — Ну?              — Вот ей Паша Королев нравится, и она этого не скрывает. Да и Королев сам пускает слюни при виде первой скрипки. Вот и Рома точно так же.              — Пятифанов пускает слюни при виде любой девушки, Кать. — В разговор добавилась Морозова. Она с ироничностью улыбнулась, повернувшись к однокласснице лицом. — Вон, к примеру, Васильева.              Екатерина закатила глаза, взмахнув рукой:       — Господи, Полиночка, не бери в пример Васильеву. Скажешь еще.              — Вы сами тут обсуждайте, а я, пожалуй, пройдусь, пока урок не начался. — Не дожидавшись какой-либо реакции, Рита просто встала и покинула кабинет.              Шумный коридор, толпящиеся ученики. Марго просто шла по коридору и обдумывала всё до единого: измена матери, цыганка из прошлого, сказки и легенды о Хозяине леса с его обитателями… Проблем и так было достаточно, а Рома еще поговорить хочет после того, как в поселок вернется.              Она не понимала, где провинилась, что теперь жизнь становится настолько тяжелой. Семья уже не является утешением, да и никогда им не была. Рита боялась возвращаться домой, представляя перед собой картину ругающихся родителей, которые уезжают обратно в город, чтобы подать на развод… Тогда пути уж точно разойдутся по разным сторонам, вряд ли всё станет, как раньше. Этого точно никогда не случится.              В школе тоже немало забот: учеба, друзья. Так еще и Пятифанов прицепился, как репейник.              Лес.              Самая большая проблема и груз на плечах — это чертов лес. Огромный и темный, в котором ежедневно пропадают люди, а в добавок так еще и звери на двух ногах, будто люди в карнавальных масках.              «Один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой», — вновь вспомнились слова бабушки. Рита помотала головой.       — Если так подумать, то не я одна, получается, страдаю… а что, если Хозяин леса тоже страдает… а как он должен страдать? Хм… — бормотала Маргарита, направляясь к пожарной лестнице. — А может, тогда просто пойти в лес и сдаться… но причем тогда тот подвал в школе? А может…              — Здаров, на!              Рита от испуга и неожиданности чуть не выпрыгнула из брюк. Перед ней стоял Бяша, улыбающийся, как лучик солнечного света. Тарасенко, вздохнув, натянула улыбку.              — И тебе доброго утра.              — Ты куда идешь?              — Да так… просто гуляю, а ты?              — В курилку иду, только это… — Будаев наклонился и прошептал: — Лилии Павловне не стучи на меня, а то мне кранты от родаков потом, на.              Рита сделала жест, закрывания рот на замок, и выбросила невидимый ключик подальше. Игорь сразу же повеселел и выпрямился, но его веселый вид позже сменился на беспокоящийся и любопытный.              — Ты чет какая-то расстроенная.              — Да ниче… я вот подумала просто о кое-чем.              — Давай, колись, на!              — Маньяка хотела сдать милиции, только б найти его для начала.              — Маньяка?! — удивлено вскрикнул Бяша. — Того самого, который детей пожирает?              — Че ж сразу пожирает… Маньяку уже и похавать нельзя? Ну, Бяш, никогда не знаешь, что может случиться, если маньяка не найти. Вон, милиционеры с кинологами раз триста лес обошли и ничего не нашли. Раз сами не могут, значит я найду.              Конечно, Рита не собиралась просто взять и пойти в лес, а искать пожирателя детей уж тем более. Но не знала она, почему вешает лапшу на уши своему однокласснику.              — Вот это ниче се, на, да ты прям… ну Шерлок Холмс.              — Да-да. Ну ты иди уже, не то уроки скоро начнутся, тогда тебя уж точно спалят. — Бяша сразу опомнился и, кивнув, ушел. А Рита продолжила обдумывать свой ход действий.              Она пришла к выводу, что ничего не знает. Думать совсем уже не хотелось. В какой-то степени она даже боялась этого леса и последствий, которые приведут к летальному исходу событий.              «Я слишком молода и красива, чтобы так рано умирать» — пронеслась мысль в голове, и со вздохом Марго решила вернуться в класс.       

***

      Соревнования закончились, и Паша с Ромой вернулись. Большинство девушек были дико рады возвращению парней. Рита напомнила себе, что они обожаемые парни среди девушек и Рома стоит на первом месте. Она не понимала, как такого нахала, как он, могут полюбить? Но ответа на этот вопрос она не имела.              Сидя в классе и вздыхая от скуки, Маргарита готовилась к уроку и повторяла материал с прошлого занятия. Она заметила, как рядом с ней кто-то встал, и подняла голову.              — Привет. — Это был Рома. Он поприветствовал ее таким нежным тоном голоса, что Рита даже не сразу поняла его. — Мы можем поговорить?              Она кивнула и последовала за ним из класса. Рома шел быстро, как обычно, ссутулившись и сложив руки в карманы штанов. Они завернули в неосвещенную часть коридора, где, кроме кабинета информатики и батарей, больше ничего не было. Там ученики ходили очень редко, это место было самым удобным для таких конфиденциальных разговоров.              Рита встала напротив Ромы. Одноклассник прислонился плечом к холодной стене и, скрестив руки на груди, отвел взгляд в сторону. Маргарита терпеливо стояла и ждала, когда он заговорит.              — Прости меня, — произнес он с усилием, заставляя Риту отвести взгляд, сосредоточившись на стене. Она просто смотрела на стену и не хотела даже продолжать этот разговор. В какой-то момент на душе стало как-то тепло и приятно, но она не хотела этого признавать и просто нахмурилась. Он наклонился ближе. — Ты меня слышишь?              — Да, слышу.              Рита посмотрела на него. Он еще больший псих, чем она думала, если считал, что может просто попросить прощения — и она забудет тот кошмар, который терпела от него почти ежедневно. С того момента, как вообще сюда переехала: он доставлял ей только одни проблемы и выводил на эмоции.              — С тобой чертовски трудно разговаривать, — говорил он, тяжело вздыхая.              И опять он не выдержал, подумала Рита, сложив руки на бедрах. То Рома вел себя очень приятно, что давало надежду на дружбу, то он становился опять тем козлом, которого Марго не выносила.              — Со мной трудно? Да ладно, Пятифанов! А чего ты еще ожидал? Ты жесток со мной, слишком жесток, — сказала Рита, прикусив губу так сильно, что казалось: вот-вот пойдет кровь.              Она не собиралась вновь становиться слабой перед ним, наоборот, хотела стоять стойко и смотреть ему в глаза. В его глубокие карие глаза, в которых она, казалось, тонула каждый раз, когда слишком долго в них смотрела.              Рома понизил голос, его было почти не слышно.              — Я не хотел.              — Нет, ты хотел, и ты это знаешь. — Рита ткнула пальцем ему в грудь и еще сильнее нахмурилась, всё больше раздражаясь. — Ты делаешь это намеренно. Меня еще никто так не унижал за всю мою жизнь.              Она еще сильнее закусила губы и внезапно почувствовала привкус металла во рту. Рита облизала губы и поджала их, решая больше не ранить. Она следила за реакцией Ромы. Ничего не изменилось, он просто продолжал стоять молча.              — Ты считаешь меня плохим человеком? — спросил он спустя пару секунд. Эти секунды длились как вечность, и Рите казалось, что она быстрее состарится, чем дойдет до основной части их диалога.              — Да, — тупо ответила она.              — Я не плохой. Хотя, может быть, чуть-чуть.              На это Марго закатила глаза. Чуть-чуть? Думала она, разозлившись. Его «чуть-чуть» совсем не похоже было на то, что он сотворил с ней. Она все еще помнила, как каждый день возвращалась домой мокрой, потому что этот придурок на своей тачке обливал ее водой из лужи. Она помнила, как он сотню раз выставлял ее дурой перед всем классом и параллелью. Она помнила, как он специально выводил ее из себя. Ее раздражало все это. Но воспоминание об их поцелуе занимало большую часть воспоминаний и как-то даже закрывало все то, что он сделал ранее. Все его поступки. Все его гадости.              — Я хочу, чтобы ты… — начал он, затем выпрямился и шумно вздохнул.              — Ты хочешь, чтобы я что? — Рите с нетерпением хотелось знать, что он хотел сказать.              — Ничего, — ответил он, и Марго нахмурилась.              «Почему я еще здесь?» — подумала она, разочаровавшись в своих ожиданиях. Она представляла этот разговор более важным, чем он являлся на самом деле.              — Мне пора, — сказала Рита и обошла его, предварительно задев плечом.              — Не уходи, — пробормотал Рома тихо.              От такой мольбы Ритины ноги останавливались сами собой. Она обернулась; Рома стоял меньше чем в полуметре от нее.              — Почему? Остались еще оскорбления, которые ты не успел мне сказать лично? — повысив тон, спросила Марго и отвернулась. Он схватил Риту за руку и рывком повернул обратно, заставив ее на пару секунд потерять равновесие. — Знаешь что, Пятифанов? Да пошел ты на…              Он заткнул ей рот внезапным поцелуем. Рита упёрлась Роме в грудь, но он не двигался. Всё в ней желало ответить на этот поцелуй, но она себя остановила. Чувствовала его язык, которым он пытался проникнуть между губами, и руки, которыми он стиснул ее еще крепче, несмотря на все попытки оттолкнуть. Бесполезно, он сильнее.              — Поцелуй меня, Рит, — говорил он ей прямо в губы.              Она качала головой, а он рычал от отчаяния.              — Пожалуйста, поцелуй меня. Ты мне нужна.              И на Марго, как бы странно это не звучало, подействовало. Этот грубый и самый ужасный человек просто сказал, что нуждается в ней, — и это звучало так сладко! Рома был как наркотик; каждый раз, когда она получала маленький кусок его внимания или прикосновения, то ей нужно было все больше и больше. Он поглощал все её мысли, заполнял ее голову пред сном. Каким бы ужасным он не был, Рита не могла отрицать того, что чувствовала каждый раз, когда встречалась с ним взглядами, когда она могла стоять у доски и чувствовать на себе его пристальный взгляд, из-за которого в животе появлялось странное чувство, а щеки пылали, колени подкашивались.              Его губы снова слились в ее, но в этот раз она уже не сопротивлялась. Она чувствовала, как таяла в его объятьях. «Ты мне нужна» — эта фраза продолжала биться эхом в ее голове. Словно все заботы и проблемы вмиг исчезли, когда появился он. Рома.              Он положил ладонь Рите на щеку и провел языком по ее нижней губе. Она вздрогнула, и он улыбался, Рома прервал поцелуй для отдышки, но объятия его оставались все так же крепки, их тела все еще были тесно прижаты друг к другу.              — Мне и вправду пора. Мы не можем это продолжать, это плохо для нас обоих, — говорила Рита, оттолкнув его от себя.              Он выглядел каким-то одержимым в этот момент, но это чувство быстро погасло в его глазах. Рома хотел что-то сказать, но промолчал. Вместо этого он сделал уверенный шаг вперед. Эта сцена выглядела точно так же, как в день игры в «Правда или поцелуй», когда они стояли так в комнате и он преградил ей путь и не выпускал из комнаты. Рома делал все те же действия: наклонился вперед, проникая в личное пространство. Он был тем еще ублюдком.              — Можем, — сказал он и вновь повторил прошлое действие: протянул руку и пальцем приподнял ее подбородок, чтобы она смотрела ему в глаза. Рита не хотела вспоминать этого и грубо оттолкнула его руку.              — Нет, не можем. Ты меня ненавидишь, и я ненавижу тебя в ответ. Ты морочишь мне голову, как и всем остальным девушкам, с которыми ты был. То ты говоришь, что не можешь без меня, то сразу после всего этого унижаешь. — Он пытался ее прервать, но Марго закрыла ему губы пальцами и продолжила: — Что бы ты там мне не говорил, но мы никогда не сможем быть друзьями или кем-то больше. Прими этот факт и иди трахать других, которые будут одурманены твоей дерзостью и нахальством. Но ко мне не приближайся. Нам лучше держать дистанцию. Один-ноль, Пятифанов.              — Твоя дистанция не работает, я начинаю быть зависимым от тебя, — начал он уже более низким и грубым тоном. — Ты не понимаешь, что делаешь со мной. Ты ничего не знаешь. Ты не знаешь, какого быть на моем месте. Все девушки — не ты. Они не сравнятся с тобой. Ты должна была сама догадаться, что дистанция максимум длится месяц или пару дней, и мы вновь сталкиваемся. Наедине. Один-один, Тарасенко.              Проклятье, подумала Рита.