От венчания до тризны.

Спустя несколько месяцев Киркоров, как и мечтал когда-то, купил огромный загородный дом, где с удобством и роскошью разместились все, включая Рукосуеву. Для них с Аллой и детьми был предусмотрен шикарный особняк, состоящий из трех этажей, включая мансарду. А для Людмилы, охраны, водителя и Наталии Павловны - отдельный домик на территории со всеми условиями, каждому по спальне. Их новая резиденция находилась совсем недалеко от московского МКАДа, что позволяло Филиппу довольно быстро, без особых пробок, добираться до того или иного места. Семья быстро переехала, чуть подросшие дети мгновенно адаптировались к новым условиям, а Пугачева очень любила гулять в свободное время по местному парку, который Филипп облагородил специально под ее вкус, высадив цветы, построив беседку и причал. Однажды, когда Алла и Филипп уехали на очередные гастроли, а подросшие годовалые дети остались с помощницами, Наталия Павловна заболела. Уже чувствуя, что ей не здоровится, попросила Люсю приглядеть за детками, а сама не вылезала из гостевой спальни, чтобы ненароком никого не заразить. Запрещала Дородновой даже близко к ней подходить, чтобы та, контактируя с ней и детьми, не стала невольным переносчиком инфекции. Когда на кухне никого не было с высокой температурой спускалась и, еле стоя на ногах, варила себе куриное яйцо всмятку и чашку кофе, принимала таблетки, как ей казалось, от ангины - врача не вызывали, но Рукосуева, обладая достаточными познаниями, сама поставила себе верный диагноз. В этот вечер ей совсем не здоровилось - температура была столь высокой, что Наталия Павловна засомневалась, доживет ли до утра... Лежа одна в гостевой комнате, будучи полностью изолированной, в полубредовом от высокой температуры состоянии, женщина видела сны - воспоминания... - Натулечка... - она даже не поняла, что в комнату кто-то зашел. Кто-то, кто называл ее ласково, кто все еще любил и, узнав ситуацию, сам вызвался помочь, принеся ей обед и лекарства. Иван не вмешивался в ее жизнь с тех пор, как устроился на работу к Киркорову, но все же периодически спрашивал у Людмилы, как поживает его бывшая. Он все еще любил. Вопреки времени, которое сильно старит человека, Наталия Павловна в свои годы не была похожа на типичную бабульку. Да, невысокого роста, метр шестьдесят, чуть полноватая. Но она умела за собой ухаживать. На ее красивых руках красовался аккуратный ненавязчивый маникюр, от нее пахло вкусным, пусть недорогим, парфюмом, она тщательно следила за собой, слегка подкрашиваясь. Кудрявые непослушные волосы пшеничного цвета, которые она собирала в пучок на затылке и закалывала крабиком, придавали ей шарма, особенно когда они были распущены. Глядя на нее, представление о женщинах категории пятьдесят плюс напрочь разрушилось бы у многих, кто узнал бы ее реальный возраст, на который она никак не выглядела. Она яркий пример, что женщина всегда остается женщиной. Одной случайной встречи хватило, чтобы Иван непрерывно думал о ней. И сейчас, когда она заболела, вопреки логике, нашел в этом плюс - ведь он единственный, кто мог за ней поухаживать и, таким образом, видеться. Пройдя в комнату, поставил поднос с едой на прикроватную тумбочку и присел рядом. Женщина тяжело дышала, крупные капли пота стекали с горячего лба, чуть приоткрытые глаза никак не могли разобрать силуэт посетителя, она находилась словно в промежутке между сном и явью, совершенно не ощущая эту грань, - Наташенька... - Иван коснулся ее лба и ужаснулся. Испугался, принялся искать в ее аптечке жаропонижающее, - Натуля, выпей это лекарство, это парацетамол, - объяснил он ей, но женщина словно не слышала, находясь в бреду. Тогда он размолол таблетку двумя ложками и, приоткрыв ей рот, дал лекарство. Пошевелив языком, женщина поняла, что ей что-то дали и попыталась выпить предложенную воду. - Ваня... - еле слышно прошептала она, все еще думая, что это галлюцинация из-за высокой температуры. Но почему-то ей захотелось высказать то, что копилось в душе годами, - Ванечка... Прости меня... - Натальюшка, - это ласковое семейное прозвище он не использовал уже много лет и сам удивился, когда оно вылетело буквально из глубины души в ответ на ее трогательные слова и слезящиеся глаза. Он взял руку женщины и, прислонив к губам, ласково поцеловал, - да ты что, радость моя... За что? Все хорошо... Рукосуева ничего не ответила - какой смысл спорить с кажущейся галлюцинацией? Закрыла глаза, и из уголков потекли слезы, которые Иван увидел. Сердце мужчины дрогнуло, она как будто собиралась в последний путь, прощаясь с ним, и он довольно сильно испугался, не выпускал ее слабую руку из своей и все время прислушивался к тяжелому отрывистому дыханию. Спустя несколько минут, когда таблетка подействовала, женщина покрылась обильным липким потом - температура спала, и бывший муж старался помочь, протирая ее лицо прохладным влажным маленьким полотенцем. - Ваня? - Рукосуева словно очнулась от дурного сна, вместе с жаром ушло и бредовое состояние, сознание прояснилось, и она сильно удивилась, увидев бывшего мужа рядом, - Ты что здесь делаешь? - Я поесть тебе принес. Увидел, что ты совсем плоха, таблетку тебе дал. Ты не помнишь? - Нет... Скорее выходи из комнаты, ты заразишься! - словно опомнилась женщина. - Давай ты сначала поешь. А потом я пойду. Поправив подушку под ее спиной, мужчина помог ей присесть на кровати и подал чуть остывший суп, который сварила Люся. Аппетита на фоне болезни почти не было, и все же она буквально заставила себя съесть суп и поблагодарила бывшего мужа за проявленную заботу. - А дети? С ними все хорошо, Люся справляется? - спросила Рукосуева, ставя пустую пиалу обратно на тумбочку. Она искренне переживала и за детей, и за Людмилу, понимая, что ей тяжело присматривать сразу за двумя. - Да, все нормально. Тебе бы поспать, - предложил Иван, - телевизор включить? Ты же только под него засыпаешь. - Включи, пожалуйста, - еле заметно улыбнулась Рукосуева - ей было приятно, что он помнил ее старые привычки. Заботливо укрыв ее одеялом, мужчина пультом включил телевизор и немного сбавил громкость. Алле и Филиппу сразу сообщили, что помощница заболела, Людмила звонила почти в панике. Расстроенная Пугачева буквально не знала, чем помочь и весь запланированный концерт нервничала, скрывая свою тревогу на сцене.