От венчания до тризны.

Особенно сильна была тревога за маленьких Лизу и Мартина, Алла переживала, что Дороднова может не справиться. В гримерке после концерта они с Филиппом обсуждали, как лучше поступить в столь непростой ситуации: - Мне кажется, ты зря переживаешь, - пытался успокоить ее Киркоров, откусывая бутерброд с докторской колбасой, - они там не одни, за детишками смотрит Люся. Она справится. - Может, Кристине позвонить - пусть приедет, поможет? Она им сестра как-никак! - предложила Алла. - Насколько я знаю, Кристина сейчас в Майами, она не в Москве. Так, Аллунь, - присев рядом с женой, Фил отложил недоеденный бутерброд в сторону и ласково обнял жену, пытаясь ее успокоить, - не нервничай, пожалуйста. Давай я вернусь - ты же не можешь свои выступления отменить. А я могу. - Как так? - удивилась Алла, - Мы же вместе должны выступать? - На афишах стоит только твое имя, значит, официально ко мне не придерутся. И неустойку платить не придется. Ты приедешь через неделю, как закончится тур. И тебе будет спокойнее, что я с малышами. - Ты... Правда отменишь свои выступления?.. - Ну конечно! Ты же нервничаешь! А я не хочу, чтобы ты переживала. К тому же, если у Наталии Павловны действительно ангина, как говорит Люся, ей нужен врач - насколько я знаю, она дает сильные осложнения на сердце, в ее возрасте это чревато. - Филя... - Алла повернулась к мужу лицом и расплылась в счастливой улыбке, ладонями лаская его лоб и щеки, - Боже мой, как же мне с тобой повезло!.. - притянув супруга к себе чуть ближе, Алла подарила ему нежный продолжительный поцелуй, на который он охотно отвечал, все больше и больше углубляя его, пока низ живота не обдала теплая волна пробудившегося желания. Все-таки он остановился и, ласково чмокнув жену в носик, крепко обнял ее. - Ты мой рыженький котенок... - прошептал он, поглаживая ее спину сквозь темный балахон, - люблю тебя очень. - Когда ты собираешься ехать? - вдруг спросила прима, оторвавшись от мужа. Она, хоть и была рада его решению, все равно не хотела с ним разлучаться. - Я хотел выехать как можно раньше, чтобы ты не волновалась за наших малышей. - Не-не, Филь, - запротестовала Пугачева, вспомнив, что за окном уже вечер, - езжай завтра утром, сегодня не надо. У меня сердце не на месте, мало ли, что. Утро вечера мудренее. - Хорошо, но билеты все равно надо купить, пока они есть. А пока что... - хитро улыбнулся мужчина, целуя Аллу в щеку, спускаясь лаской к шее, - я от тебя всю ночь не отстану!.. - пообещал он, чувствуя, как она буквально трепещет от его нежных прикосновений, - Поехали обратно в отель? - Поехали... - улыбнулась прима, понимая, на что он намекает. Быстро завершив свои дела, супруги поехали в гостиницу, номер в которой им предоставили на период гастролей. Уже тогда Пугачева всерьез подумывала об окончательном уходе со сцены - ей хотелось, в первую очередь, быть женщиной, видеть как растут дети и принимать непосредственное участие в их воспитании. Размышляя об этой возможности, думала, как бы все обставить так, чтобы журналисты не сочли это очередным рекламным трюком, который гарантированно бы привлек зрителей на ее концерты. И в конце концов, поняла, что лишний раз созывать пресс-конференцию, давать интервью, где она бы объясняла причины и мотивы ухода со сцены просто не было смысла - каждый слышал, что хотел и воспринимал эту правду по-своему. Пока Филипп принимал душ, она подошла к мини-бару, что был в номере и, покопавшись немного, достала маленький пакетик чипсов - уж больно захотелось вредной пищи. Несмотря на то, что после родов она ни в чем себя мне ограничивала, только в сигаретах, которые покуривала лишь иногда, ее стройная фигура никак не портилась, и это ее, несомненно, радовало - про диеты можно было забыть. Удобно расположившись на кровати в одном нижнем белье, Алла аппетитно хрумкала чипсами в ожидании супруга. Филипп, который не стал задерживаться в душе, увидел, что жена лакомится чем-то аппетитным и уже потянулся к открытой пачке, но она быстро ее забрала: - Не-не! Тебе нельзя! Ты итак VIP-клиент Макдоналдса! - Ну, Аллунь!.. - обиженно произнес Фил, располагаясь рядом с женой, - Ну хоть одну штучку, ну пожалуйста! - Ты бы хоть трусы надел! - смущенно улыбнулась Алла, заметив, что под его халатом ничего нет, - Буратино ты мой! - захохотала она, все-таки протягивая ему пачку. Наскоро надев боксеры, Киркоров снял халат и плюхнулся на кровать, а затем приобнял Аллу, целуя ее в шею. - А фиг с ними, с этими чипсами! - неожиданно сменил он риторику, - Самое вкусное - это ты... И я очень хочу тебя... - Филечка, не обижайся, но давай сегодня без секса? - деликатно отказала она, чуть отодвинувшись, - У меня что-то шея болит, потянула, наверное. Ну вот вообще не до этого - головой двигать больно. Ты извини - чипсы не дала, себя - не дала. Вот такая я зараза, - пошутила она. - Где болит, Аллусь? Покажи, пожалуйста... - он осторожно переместил прядь ее волос на другую сторону и прильнул нежным поцелуем к рандомному месту, но, как оказалось, попал именно туда, где у нее болело, и Алла, почувствовав незначительную боль, чуть сморщилась. Филипп сразу понял, где болит и, встав с постели, пошел в гардеробную. Открыл чемодан - он всегда носил с собой мини-аптечку, в которой было и средство от растяжений, в том числе, - Маленькая моя, - подошел Фил к ней с тюбиком в руках, - давай я тебе мазью аккуратно намажу, тебе полегче станет. - Угу... - согласилась Алла. Фил присел на кровать и, выдавив немного средства из тубы на ладонь, осторожно нанес на больную зону и легкими поглаживаниями равномерно распределил чуть холодящую женскую кожу мазь. Ей было приятно от его действий, она смогла расслабиться. Когда закончил, закрутил крышечку тубы и исчез в ванной, отмывая от средства руки. Алла забралась под одеяло и спустя несколько минут почувствовала, как теплые ладони ложатся на ее талию. Повернулась к мужу лицом. От мази стало легче, боль немного отступила, и она легла на него, пальчиком вырисовывая какие-то узоры на его кудрявой груди. Ладонь переместилась чуть ниже к его животу и, слегка сжав на нем кожу, прима улыбнулась, - Какие тебе чипсы, Филечка! Пузико-то растет! Следить за собой надо, на диетку сесть! - Ой, - небрежно фыркнул Фил, - мне так лень! - Ну-ну! Смотри, к пятидесяти годам тебя с беременной путать будут. Подойдут, спросят: "Мамаша, Вы на каком сроке?" Вот тогда поймешь! А то и вовсе "бегемотиком" называть будут! - шутила Пугачева, целуя его же пузико. - Как твоя шея, Аллусь? Тебе полегче? - Пройдет. Ты с темы-то не соскакивай! Я ведь серьезно - худеть надо. - Ну блин, я знаю, но... - Понятно все, - прервала его Алла, - Ладно, похудеть можно не только с помощью диет. Есть еще массаж такой, тайский, необычный. Он как раз для таких ленивых, как ты. Хочешь, попробую сделать? - А что для этого надо? - Молочко для тела - я его видела в ванной комнате - и руки любящей женщины, - улыбнулась прима, - Лежи, я сейчас принесу первое, - быстренько сбегав за молочком, Алла вернулась и села прямо на Филиппа, особо не церемонясь. Фил расслабился и приготовился к приятной процедуре. Молча наблюдал, как она, капнув немного лосьона на его живот, нежными пальцами проходит по тропинке от пупка к его груди, как пальцы обводят его соски и спускаются снова вниз. Она надавливает немного на его живот, но ему приятно, руки делают расслабляющий массаж, а затем снова возвращаются той же мокрой тропинкой, поднимаясь чуть выше к шее, ключице. Когда она наклонилась, Филипп задышал чаще, чувствуя, как новая порция прохладного лосьона ложится на грудину. Алла прильнула к его ключице нежным поцелуем, рукой все еще слегка поглаживая заросшую грудь. Фил приподнял ладонь, чтобы погладить ее по щеке, но женщина ласково обхватила ее, целуя его пальцы, запястье. Он видел, что она дышит глубоко, чуть постанывая от ласки, которая вдруг стала интимной. Пугачева вернула свои поцелуи на мужской торс, слегка прикусила чуть ниже подреберья и довольно улыбнулась, заметив во взгляде мужа сильное проснувшееся желание. - Аллусь... - хрипло произнес он, притягивая ее к себе, - я сильно завелся. Давай прекращать эту процедуру, а то я на тебя наброшусь, - он все-таки помнил, что у нее болела шея и не хотел настаивать на близости. - А может... - вдруг прошептала Пугачева, смотря ему прямо в глаза, - я только этого и жду... - прильнула к его губам жадным поцелуем, расстегнула бюстгальтер, который, спав с нее, мгновенно оголил грудь, рукой потянулась к его вставшему члену и провела по стволу вверх-вниз, хищно улыбаясь. - Я вижу, шея уже не болит? - пошутил Фил, чувствуя ее приятные прикосновения к его органу. - Если поцелуешь - сразу пройдет, - уверенно заявила Алла. И Филипп, чуть приподнявшись, поцеловал, куда она хотела - нежно, ласково, стараясь не причинить боли. Алла дразнила его, усевшись на твердый орган, но не позволяя войти в себя. Отодвинула полоску мокрых трусиков и промежностью елозила по стволу его члена, довольно улыбаясь. Эдакая мастурбация, которая приносила ей сильный кайф, стимулируя клитор, и от которой Филипп зажмурил глаза. Приподнялся еще чуть повыше и одаривал шею, груди страстными поцелуями, в то время как сильные руки сжимали ее ягодицы. Перестав его дразнить, Алла сама направила пенис в лоно, и Фил сразу вошел, глухо простонав. Сменил позу, аккуратно перевернув жену на спину, и начал неторопливо двигаться. Видел по ней, чувствовал, что в этот раз ей хотелось нежности, а потому все делал плавно и не спеша. Настолько медленно, что Алла получала удовольствие от этой неспешности, медлительности, но все чаще и чаще впиваясь ногтями в его ягодицы, приближая к себе. Он навис над ней так, что его грудь касалась ее сосков, а горячие поцелуи распространились на всю зону лица. Филипп посасывал в поцелуе ее пухлые губы, возбуждаясь все больше и больше. Пугачева стонала от нарастающих с каждой секундой толчков ему в уста, ногтями глубже впиваясь в кожу, прикусывала его в поцелуе, словно удваивая удовольствие. Туманящий рассудок оргазм разлился по ее телу от макушки до пят, заставив затрястись в его руках. Филипп остановился, пытаясь дать ей небольшую передышку, но Пугачева, чувствуя, что он еще не получил разрядку, сжала внутренние мышцы, словно помогая ему, - Филь... - прошептала она, видя, что он держится, - давай помогу... - вдруг забеспокоилась прима и, сомкнув ноги, попыталась выйти из его объятий. Филипп, хоть и был близок к вершине удовольствия, сдержался, чтобы доставить ей, любимой женщине, его еще раз. Как только Алла рукой дотронулась до его стоящего пениса, он повернул ее на живот и, нависнув над ней, снова вошел. - Не больно? - спросил на всякий случай, начав движение. - Нет... Филь, я больше не смогу кончить... Думай о себе, пожалуйста, - попросила его Алла. - Сможешь. Обещаю - сможешь, - в ответ улыбнулся Филипп. Чуть приподнял жену на четвереньки, руками впиваясь в груди. Укусил за шею, и легкая боль спровоцировала в ней новую волну возбуждения, она вдруг поняла, что ей нравится это необычное ощущение. Внизу живота приятно закололо, побежали какие-то огненные мурашки, когда он запустил свою руку в ее копну волос и аккуратно сжал. Поцелуи - нежные, но настойчивые - по всей области лопаток и задней части шеи возбуждали женщину все больше и больше. Пальцы нашли ее сосок, и он небрежно поигрался с ним, сжимая колышущуюся от толчков грудь. Когда Алла громко простонала, он понял, что делает все правильно, что легкая грубость ей нравится, и толчки стали резкими, а затем - снова медленными, но глубокими. Эта внезапная смена нежности на грубость и наоборот так сильно завела женщину, что спустя несколько минут она сама насаживалась на его горячий член, требуя более резких движений в ней. Рука потянулась к промежности, Алла хотела помочь себе достичь пика, но Фил убрал ее и заменил своими пальцами, которые игрались с возбужденным клитором. Пугачева глубоко задышала, предчувствуя оргазм, задержала на миг дыхание, но Филипп, заметив это, сменил позу на классическую, оказавшись снова сверху. - Умоляю... - еле слышно прошептала женщина, - дай кончить... Опираясь на предплечья, он настолько ускорил темп, что ей казалось, сейчас вдавит в кровать. Фрикции стали частыми, но, сочетаясь с нежными поцелуями в губы, дарили ни с чем не сравнимое наслаждение. Алла впилась в его бедра руками, ногтями расцарапывая кожу, громко стонала. Филипп снова приблизил ее к вершине удовольствия, и Пугачева, притянув мужа к себе, ворвалась в его рот своим глубоким французским поцелуем. Еще пара быстрых движений в ней, и Филипп, кончая, чувствует, как внутри нее все дрожит, сжимается, она впивается в него ногтями и с громким стоном достигает пика, словно забываясь в крике, который разносится по всему номеру. Он тяжело дышит, опираясь на уставшие руки, затем припадает краткими поцелуями к ее шее, облизывает излишнюю влагу на нежной коже, затягивает в глубокий долгий поцелуй. Руки осторожно мнут ее грудь, помогая женщине прийти в себя после испытанного удовольствия. - Я люблю тебя... - шепчет Киркоров, посасывая мочку ее уха, - очень люблю. - Филь... - Алла немного отодвинула его голову, пытаясь посмотреть ему в глаза, - я тебя тоже очень люблю. Мой ласковый мальчик... - руки поглаживали его расцарапанную спину, бедра. Еще раз сладко поцеловавшись, Фил вышел из нее и, укутав жену одеялом, прижал к себе.