Невозможное произошло

      Наступил июнь, а вместе с ним и самый долгожданный праздник для семьи Сергеевых, который представлял собой, помимо формального обязательства, зафиксированного на бумаге, плодотворный союз двух любящих друг друга людей. — Я никогда раньше не был в Хорватии. Здесь климат совершенно отличается от российского. Они вместе вышли из частного самолета, приземлившегося на взлетно-посадочной полосе, расположенной на острове, где находился загородный дом Цезаря. — Лето здесь мягче, но, поскольку оно только начинается, оно не такое удушающее, — Цезарь нес Алека на руках, спускаясь по трапу самолета.       Оказавшись вместе, они мягко взялись за руки и начали идти в сторону дома, почти готового с точки зрения отделки, как внешней, так и внутренней. Это был не просто дом для пляжного отдыха, это был роскошный особняк с авангардным дизайном, далеким от типичного особняка с викторианской архитектурой, который был у Цезаря в Москве. Он был трехэтажным. Каждая комната была украшена впечатляющим панорамным стеклом, обращенным к морю, его прямоугольная структура и симметричные края выделялись на фоне окружавшей его синевы, красиво выкрашенный в безупречно белый мел, который гармонировал с нежным и мелким песком. Спереди его украшал кристально чистый бассейн, сиявший синим цветом, что позволяло соединить его с главным входом каменным мостом, отделанным мрамором. Без сомнения, это место заставляло любой пятизвездочный отель выглядеть нелепо. Окружающую территорию украшали сотрудники праздничного агентства белыми тканями, которые развевались ветром, соединяясь друг с другом, создавая красивую дорожку, ведущую ко входу в особняк, а также к месту, где находился алтарь. Повсюду стояли огромные кашпо с белыми розами с темно-зеленой листвой и изящными золотыми лентами в тон. Белый песок, окружавший остров, был безупречен, с каменными дорожками, ведущими к алтарю, а также с небольшими декоративными деталями, такими как факелы, которые зажигались при закате. В центре помещения располагалась новенькая деревянная танцплощадка, удобно накрытая прекрасными белыми тканевыми навесами, которая должна была стать идеальным соучастником для будущих молодоженов, чтобы они исполнили свой первый вальс под звуки тридцати профессиональных музыкантов, который были наняты заранее. Столы для большого банкета, который должен был состояться перед свадьбой, были украшены шелком высочайшего качества и сочетались с красивыми стульями, украшенными букетами белых роз и лентами, обернутыми золотой бумагой. Персонал был посвящен исключительно тому, чтобы вовремя закончить все приготовления, что было строгим приказом Царя, подчеркивающим, что белый и золотой цвета должны добросовестно присутствовать на церемонии. Изумленный адвокат был потрясен таким количеством вещей, которые его окружали. — Разве я не говорил тебе сделать что-нибудь простое? — он повернулся к Цезарю. — Это самое простое, чего я мог достичь за такое короткое время. — И ты называешь это простым? — Как ты догадался? — Цезарь улыбался насмешливо. — Что? Итак... в конце концов я знал, что ты сделаешь все, что захочешь... Это твоя природа. — он подошёд к малышу, чтобы надеть шапку с козырьком, который бы закрывал его от ярких солнечных лучей. Подняв голову, чтобы тайно созерцать нежное сияние солнца, он погладил прекрасные платиновые волосы своего жениха. На несколько мгновений адвокат немного терялся в своих мыслях. "Не могу поверить, что мы завтра поженимся. У такого красивого мужчины была бы не одна женщина у его ног. Хотя я сомневаюсь, что кто-то понял бы его сложный образ жизни." — он поднял руку, чтобы погладить его лицо. На что Цезарь, почувствовав нежную ласку, опускает взгляд, чтобы встретиться с Ли Воном взглядом. — Было бы разумно надеть солнцезащитные очки, чтобы не напрягать глаза, — он нагнулся и поцеловал его в щеку, пробуждая старые воспоминания у его любимого тигра. В одном из них он столкнулся на улице Москвы с импозантным мужчиной, который после неуклюжего инцидента посоветовал ему надеть солнцезащитные очки, чтобы не повредить зрение. При этом воспоминании его зрачки быстро расширились, и он почувствовал небольшой выброс дофамина по всему телу. "Кем бы я был сегодня, если бы не встретил его на той улице?" — глядя вниз, чтобы посмотреть на Алека, который крепко спал на руках у отца. "Ясно, что ты бы не родился. Так как я бы никогда не попытался быть с мужчиной, если бы не Цезарь." — Я уложу Алека спать в его кроватку, чтобы солнце его не беспокоило. — Спасибо, — он всё таки надел солнцезащитные очки, наблюдая, как его жених пошёл в особняк, держа Алека на руках. "Конечно, если бы я не столкнулся с ним в тот день, мне не пришлось бы столкнуться со всем тем, что я пережил. Может быть, в конце концов, я бы встретил его таким же, но в других отношениях. И теперь я снова здесь, на пороге помолвки..." Ли вон устремил своё взгляд на алтарь, размышляя в своей голове. Теплая атмосфера побережья нежно ласкала его лицо, пока он медленно шел, теряясь среди окружавшего его горизонта голубого моря. "Это было на острове, похожем на этот, где давным-давно мы оба, сами того не осознавая, дали первые клятвы в любви. И с его словами мне хватило веры не отказаться от надежд на любовь." - Ли Вон вздохнул. Пока его взгляд нежно ласкал красивый пейзаж, его разум медленно медитировал, и только в этот самый момент он нашел время, чтобы приостановить все, что ему нужно было сделать, чтобы понять, что Ли Вон трехлетней давности не был равен ему нынешнему. Анализируя себя на мгновение, вспоминая все, с чем ему пришлось столкнуться, моменты, когда он чувствовал, что должен сдаться, чтобы не продолжать чувствовать себя обиженным, принять факты, чтобы не создавать новых конфликтов, и даже смириться, чтобы не наполнять его жизнь еще большим количеством препятствий. "Сколько тьмы мне пришлось принять в своей жизни, чтобы научиться любить этого человека? Действительно ли стоило выбрасывать прежнего меня ради того, чем я живу сегодня?" — спросил себя Ли Вон, закрыв глаза, чтобы погрузиться в песню волн, достигающих берега пляжа. "Что такое любовь? Что такое любовь?..." — подняв глаза, он увидел впечатляющее ясное небо ярко-голубого цвета, которое казалось очистит всю тьму, жившую в глубине его души. — Любовь не должна ранить.., — он произнёс шепотом. "Итак, Ли Вон, почему тебе пришлось принять боль этого человека?" Он услышал как вдалеке его звал знакомый голос, и повернул голову, чтобы увидеть блестящего человека, который, как ангел, шел к нему. "На это есть ответ." — ответил он сам себе, а на его лице появилась красивая улыбка. "Однажды я прочитал, что чистое становится грязным, а грязное очищается. Может быть мне пришлось прожить все это, чтобы его сердце очистилось от грязи?" — Что ты здесь делаешь, любимый? — блондин взял его руку, чтобы нежно поцеловать ее. — Любуюсь красотой моря. — он переплел его пальцы со своими. — Тебе нравится? — Мне нравится любое место, пока вы, ребята, рядом со мной. — Ли Вон подошёл к мафиози. "Может быть, мне пришлось запятнать себя твоей тьмой, а затем очистить нас обоих посредством любви, рожденной из нашего союза..." — Цезарь.., — он тихо позвал его. — Что такое, скажи мне? — Почему ты выбрал меня? Услышав такой вопрос, Цезарь был заинтригован, но в то же время не стеснялся улыбаться, подслащивая момент самыми возвышенными словами. — Жизнь приблизила тебя ко мне, чтобы показать мне, что я тоже имею право быть счастливым. Кроме того, глубоко внутри меня что-то подсказывало мне, что это именно ты, потому что я сразу тебя узнал. И я думаю, что.., — он приобнял его за талию, чтобы приблизить к себе, и продолжил. — Я бы узнал тебя в кромешной темноте, если бы ты был нем, а я был глух. Я бы узнал тебя в другой жизни, в других телах, в другие моменты. И я бы любил тебя во всех них, пока бы не сгорела в небе последняя звезда. Такие слова, полные страсти и любви, словно небесная песня, наполнили сердце Ли Вона теплом до такой степени, что все мысли, пришедшие ему в голову, исчезли. Он крепко обнимал своего жениха, а мирная песня волн была верным свидетельством их глубокой любви. — Я не знаю, почему мне кажется, что я слышал это раньше... — Это как будто дежавю, да? — Цезарь улыбнулся наблюдая, как покрасневшее лицо его адвоката смущённо кивает, и нежно поцеловал его, деликатно скрепляя пыл таких слов.

* * *

      Приглашения были разосланы за два месяца тем, кто достоин оценить такое событие. Открытка из льняной бумаги с красивым рукописным почерком Цезаря, написанным золотыми чернилами и раскрывающим деликатное послание. Среди гостей были семья Ломосоновых, семья Антонелли, бабушка, которая много лет заботилась о Ли Воне в своем маленьком хостеле, и старая подруга Суён — Наталья. Наконец, почти исключив его из мероприятия, был дядя Дмитрий, которого в этот момент мало заботил союз Цезаря и Ли Вона, пока они позволяли ему быть рядом с Алеком, как будто все внимание, которое он дарил Царю, исчезло и заменилось на что-то более важное.       Был подготовлен частный причал, который позволил бы гостям добраться до острова, на котором эта церемония, несомненно, была чем-то таким, что ускользало от внимания общественности, но не избегала роскошного комфорта, который характеризовал самого Царя. Что касается этикетного кодекса, то была сердечная просьба одеться в бежевые или кремовые тонов, помня, что на берегу моря климат более умеренный, поэтому рекомендовались лёгкие ткани, например лен.       Меню, которое будет подано после свадьбы, было составлено самыми известными шеф-поварами со всей Европы и представляло разнообразные блюда: от средиземноморской кухни до экзотического корейского фьюжна, намекая на жениха, который захотел по этому случаю съесть некоторые из типичных корейских блюд.       В загородном доме было двадцать пять комнат, все из которых были свободны, так что, если кто-то из гостей решит остаться на ночь, он с радостью сможет воспользоваться удобствами. Хотя в планах гостей было покинуть остров после после торжества, чтобы обеспечить приватность молодоженам. Было две основные комнаты, одна из них принадлежала Ли Вону, а другая Цезарю, которые были стратегически расположены на разных этажах, чтобы оба жениха не видели друг друга в течение дня перед свадьбой.       В комнате Ли Вона служанки заканчивали подборку идеального свадебного костюма, который наденет жених. Он красиво висел на манекене такого же размера, как он сам. По очевидным причинам Цезарь не мог войти в эту комнату, иначе волшебство костюма его парня исчезло бы, а вместе с ним и удивление когда он увидит его одетым в белое. Ли Вон, хотя он уже дважды видел костюм, наконец, детализировал его в окончательном варианте, что его сильно впечатлило. Шелковая ткань, а вышивка была тонко размещена на ней, как мазок кисти, между манжетами и воротником, который в V-образном вырезе плавно спускался к груди внутренней рубашки, которую он будет носить. Пиджак демонстрировал свои безупречные складки, которые придавали стилизованный штрих, и хотя Ли Вон не стала носить вуаль, закрывающую лицо, он выбрал костюм в форме палантина, который ниспадал водопадом от плеч к спине, украшая мужественную осанку красивыми жемчужными каплями, а также высеченными бриллиантами. Каждая вышивка символизировала что-то особенное, вуаль и воротник рубашки переплетались тонкими розочками, и хотя портной не делал костюм Ли Вона женственным, деликатность ощущалась в каждом ракурсе, под которым он видел этот предмет одежды. К пиджаку жениха прекрасно крепилась красивая цепочка из белого золота, украшенная бесчисленными бриллиантами, которая еще больше украшала спину костюма своим развевающимся падением от одного конца к другому, как будто бы украшала мужчину, который будет носить такое украшение, как член королевской семьи.       Ли Вон был в трансе, нежно проводя пальцами по шелку. Он услышал звук у двери, который двумя ударами вызвала чей-то звонок. — Кто там? Приятным сюрпризом для него стал отец, предупредивший о его скором приезде. Парень не раздумывая подошел к двери, чтобы открыть ее отцу. — Папа, что ты здесь делаешь? — улыбаясь, видя Алека на руках у дедушки. — Доброе утро, сынок. — Агу... угу... бу... — Алек, ты что, изводишь дедушку с самого утра? Давай, заходи, — он впустил их в свою спальню. — Большое спасибо. Я знаю, что пришёл неожиданно, но сейчас я не могу не хотеть находиться с тобой, — Михаил поцеловал внука в макушку, держа его на руках. — Хоть я и не останусь надолго, я пришёл чтобы передать тебе кое-что. Ли Вон несколько удивился, слегка наклонив голову в сторону и приподняв бровь. — Передать что? Горничные поняли, что им нужно предоставить джентльменам уединение, поэтому молча решили покинуть комнату. — Честно говоря, сначала я не знал, уместно ли это тебе отдать, или ты обидишься. Михаил увидел красивый белый костюм на манекене, который ослеплял комнату. — Но я думаю, что оно подойдет к остальному твоему завтрашнему наряду. — Отец, ты меня заинтриговал, что это? — адвокат подошёл к нему, чтобы забрать сына и тем самым дать отцу отдохнуть от него. Ностальгически улыбаясь, Михаил достал из кармана пиджака черный футляр. — Есть много вещей, которые твоя мама оставила в России, уехав с тобой на руках в Корею, так как она не была меркантильной женщиной. Когда мы поженились, она носила эту брошь в день свадьбы, — открыв футляр, можно было увидеть красивое украшение в форме цветочной ветви, состоящий из нежных листьев белого золота, деликатно покрытых перламутровым слоем, украшенных бриллиантами и жемчугом, которые идеально расположены между каждым листом, а также скульптурными бутонами роз вокруг. Он сиял так сильно, что такой драгоценный камень казался фантазией, удивляя Ли Вона. — Моя мама действительно носила её? — Да... Конечно, если ты этого не хочешь, я прекрасно понимаю, знаю, это очень женственно. — Не волнуйся, отец, я очень ценю этот жест, — глаза Ли Вона в миг увлажнились. — Как вы думаешь, моя мать одобрила бы это? Михаил глубоко вздохнул. — Я не мог говорить за твою мать, поскольку она была женщиной с благородным сердцем. Наоборот, я полон обиды и отрицания... Но я думаю, она бы поверила твоему решению, ведь мы оба знаем, что ты очень умный и сильный человек. Я знаю, что буду счастлив, пока вижу тебя счастливым. И хотя я пытаюсь вытащить тебя из мира мафии, я знаю, что у тебя достаточно опыта, чтобы выжить в этом хаосе. Чтобы в конце концов мы были спокойны и гордились всем, что вы решили сделать. Слова отца наполнили глаза Ли Вона слезами, когда он слушал их, и хотя поначалу его охватила неуверенность, но когда он посмотрел вниз и увидел свою маленькую любовь в своих объятиях, придававшая ему вкус к жизни, он почувствовал облегчение и спокойствие. Ли Вон нежно поцеловал Алека в лоб. — Спасибо, отец, за эту особенную деталь, я с радостью воспользуюсь ею в честь моей матери. Так я возможно почувствую, что она тоже будет сопровождать меня в этот момент, — улыбаясь, он взял свободной рукой футляр, подаренный ему отцом.