Невозможное произошло

      После нескольких неудач этим молодоженам снова удалось обрести атмосферу спокойствия в следующие несколько достойных дней. И вот лето подходило к концу, возвращение осенних перемен омыло своей гармоничной магией пейзажи, которые можно было созерцать из широкого окна спальни Алека. — Не могу поверить, что наконец-то он спит все шесть часов подряд..., —слегка зевая, говорит Ли Вон. — Я читал, что в пять месяцев он, наконец, почувствует себя комфортно, если будет спать больше. — Неужели он позволит нам спокойно спать всю ночь напролет? — так же задавался вопросом измученный отец-новичок, который уже привык просыпаться каждые два-три часа, чтобы идти заботиться о своем малыше, который плохо спал по ночам. — Ну, конечно, обычно в это время он плачет. Это первая ночь, когда он смог спокойно выспаться. "Наконец-то." Оба родителя с темными кругами под глазами стояли у прекрасной кроватки Алека и проснулись в три часа ночи, так как обычно это был один из тех часов, когда ребенок просил внимания или еды. — Итак... как насчет того, чтобы и нам пойти спать? — Ли Вон почесал глаза, зевая. — Хорошо, — легонько похлопывая своего измученного мужа по спине.

***

      Наступил октябрь, а вместе с ним и новые, чрезвычайно важные перемены для маленького Алекса, который не переставал жаловаться и надуваться от неловкости, а также проливать огромные болезненные слезы. И это, несомненно, беспокоило каждое мгновение, и, хотя родители уже были осведомлены о том, что, возможно, произойдет на шестом месяце жизни, тем не менее это не уменьшало их страданий.       Цезарь, поспешно направлявшийся в свою комнату, обнаружил, что Ли Вон несет плачущего Алека, который не переставал рыдать: — Извини, что задержался.., — несколько растрепанный и с сумкой, полной бесчисленных коробочек, только что купленных в ближайшей аптеке, Цезарь вошёл в спальню. — Ничто из того, что у нас было, ему не нравилось. А теперь у него поднялась температура.., — вздохнул Ли Вон. После чего Цезарь бросил все, что было в сумке, на стол, чтобы можно было увидеть различные виды детских прорезывателей для зубов. — Что-нибудь из этого могло бы ему пригодиться, — доставая из маленькой коробочки один, похожую на клубнику, с резиновой текстурой. — Посмотри, любовь моя, — он подошёл к своему сыну, который был несколько обеспокоен дискомфортом, вызванным появлением его первого зуба в его маленьком ротике. Цезарь пытался протянуть ему игрушку, но тщетно, Алек был очень разборчивым ребенком в отношении определенных вещей, и среди них было то, что подходило к его рту. — Подержи его сам, а я поищу тот, который будет лучше этого, — Ли Вон сына ему на руки. — Давай, сынок, открой рот, тебе понравится. Но Алек с надутыми губами еще больше разинул рот. — Вау, а этот в форме соски, и внутрь можно добавить кашу. Ммм... Я принесу его любимую кашу, посмотрим, понравится ли ему. — Можно взять ещё один, чтобы просто вложить ему в руку, — отбрасывая скребок в форме клубники в сторону, Цезаь взял тот, который был похож на лапку котёнка. Но все было напрасно, наш маленький принц был полон решимости не открывать рот, потому что чувствовал дискомфорт. Пока снова не появится его папа с чем-то, что обратит его внимание. — А, смотри, что принес папа, — показывая ему маленькую соску, которая сама по себе была скребком для десен с фруктовой кашей внутри. Алек, который все еще был на руках у своего папочки, перестал плакать и, почувствовав запах его любимой каши, которая приближалась к его рту, наконец открыл губы, и я укусил её, наслаждаюсь вкусом, наконец-то успокаивая дискомфорт в дёснах. Оба родителя вздохнули с облегчением, наконец-то найдя решение проблемы своего ребенка, который на следующий день удивил их красивой улыбкой, из-под которой выглядывал маленький, но блестящий зуб. — Хахаха, что это за рисовое зёрнышко у тебя во рту, — рассмеялся Ли Вон, обнимаю своего сына с любовью.

***

      Утро, полное неудач, наполнило энергией особняк Сергеевых, в котором Ли Вон был очень расстроен, разыскивая сертификат вакцинаций сына, который не понятно куда делся. — Просто клянусь, я оставил его прямо здесь, в этом ящике, вместе с папкой с бумагами Алека. — открывая все ящики комода в детской комнате. Цезарь, который заканчивал одевать Алека в легкий, но теплый костюм, был несколько обескуражен и ничего не сказал, прикрепляйте пуговицу за пуговицей на промежности ребенка, чтобы подгузник был плотно надет. — И что с тобой не так? Почему такое недовольное лицо? — Просто я не люблю, когда ребенка мучают. — Это всего лишь небольшой укол, в этом нет ничего мучительного.       София чудесным образом появилась с сертификатом вакцин Алека, который просто перенесли в другую комнату, и благодаря этому Ли Вон наконец смог вздохнуть спокойно. Позже по прибытии в поликлинику, медсестра любезно проводила пару с младенцем в коляске. — Неужели они действительно должны снова уколоть его? Мы не зря пришли? — Доктор Антонелли сказал, что это вакцина ставится в шесть месяцев. — Папочки, у нас всё готово для иммунизации, пройдёмте в процедурный кабинет.       Цезарь, который уже знал, что должно произойти, с большой болью обнимает своего принца, который улыбался и был очень спокоен. — Посмотрите, кто это у нас здесь? Какой красивый малыш с кристально чистыми глазами! Ты вырастишь чемпионом? — медсестра вежливо подошла к нему, когда Цезарь сел с ним в кресло, где, как она уже знала, он должен был находиться рядом со своим ребенком, чтобы дождаться прививки. — Я рад снова видеть вас, Мария, — Ли Вон осторожно снял с Алека его пальтишко и обнажил маленькую руку. — Я ненавижу это, — Цезарь играл с Алеком, чтобы отвлечь его. — Ой, да ладно вам, папаша, не будь таким, он сильный, на этот раз Алеку не будет больно, — беря его за руку, чтобы сделать небольшую инъекцию.       И этой маленькой боли было достаточно, чтобы заставить его заплакать с таким драматическим чувством, что его маленькие хрустальные глазки наполнились огромными слезами, а его маленькое личико покраснело. \ — Я иду, детка, иду... Сцена была стихотворением, потому что, в свою очередь, Цезарь, который нес на руках своего плачущего от боли ребенка, сам чуть не заплакал от огорчения. Было приятно видеть, как отец был так тесно связан со своим сыном, что страдал только от того, что видел, как его уколола маленькая иголка от шприца.       И хотя медсестра Мария была быстрой и осторожной, и отец, и сын не могли не выразить своего горя по поводу сложившейся ситуации.       Цезарь, который укачивал своего малыша на руках, пока тот плакал и надувался, был достоин того, чтобы его сфотографировали на память.       Но Ли Вон, который уже привык видеть, насколько мелодраматичными были двое его возлюбленных, не обратил на это особого внимания и продолжал разговаривать с медсестрой, чтобы поставить печать и подпись прививок от дифтерии, столбняка и коклюша, а также прививки против гриппа типа b, пневмококка и ротавируса.

***

      На седьмом месяце жизни Алекса начали проявляться новые перемены, и это Цезарь, как и Ли Вон, могли очень хорошо заметить. — Этот размер подгузника ему больше не подходит... — он нанес мазь от воспалений на попку своего сына, который лежал полуобнаженным на тумбе для переодевания. — Это сильно тебя раздражает? —Да. — он нахмурился, с болью наблюдая за небольшими следами, которые подгузник оставил на коже его ребенка. — Успокойся, я уже купил на один размер больше. Дело в том, что он очень быстро растет, обрати внимание, что вся одежда, которая у него была ему мала, и нам пришлось снова ее менять по размеру. — Он будет выше и больше обычного ребенка. — Ну если ты сам такая дылда, то я сомневаюсь, что Алек будет меньше тебя. — наблюдая за ним, когда он протягивал ему новый подгузник на один размер больше. — В твоем комментарии я чувствую насмешку. — беря подгузник с рук. — Хах, скорее поторопись и надень подгузник, пока он тебя не... Но предупреждение было напрасным, так как Алек больше не сдерживался и помочился на своего отца, который стоял перед ним с безразличным выражением лица. — Ахахахаххах! Дай сюда, лучше я закончу его переодевать, а ты иди приведи себя в порядок. — Абубубубуб! — Алек счастливо кусал соску, не очень понимая, что вызвало такой смех у его папы. Цезарь, который мирно отошел в сторону, но с несколько возмущенным видом заканчивал вытирать костюм. Он глубоко вздохнул, сказав себе, что никогда не думал о том, что на него когда-нибудь помочится ребенок.

***

      Постепенно с течением времени осень прощалась, а вместе с ней и зима снова наполняла своей особой сущностью атмосферу, которую, несомненно, смягчало сильное отопление в особняке Сергеева. И при свете теплого камина папа и Алек лежали среди бесчисленных подушек и покрывал, наслаждаясь прекрасной сказкой, которую нежно рассказывал голос Ли Вона. Для Цезаря было несколько странно, что Ли Вон любил валяться на полу и устраивать что-то вроде гнезда среди тканей и подушек, но, поскольку это было для него чем-то новым, он, несомненно, не возражал против созерцания красоты момента. Так что он просто сидел напротив них в их удобном кожаном кресле винного оттенка, полулежа и потягивая красное вино в теплой зимней пижаме и толстом шерстяном халате охристых тонов. — И вот Снежная Королева покидает свое королевство, чтобы последовать за голосом, зовущим ее через облачный лес. Голосом, который поможет ей узнать правду о его магической силе.. — очень энергично пересказывая сказку маленькому Алеку, который лежал у папы на груди. Но произошло кое-что интересное. Алек захотел попытаться встать самостоятельно, и хотя Ли Вон пытался помочь ему, потому что думал, что ему неудобно в таком положении, Цезарь предложил ему позволить ребенку сделать это самому. К удивлению его родителей, он проскользнул между подушками и сел прямо и самостоятельно, без посторонней помощи. Он счастливо улыбался, в то время как его родители гордились этим большим прогрессом.

***

      — Что ж, в этот день папе нужно заняться важными делами, — оставив Алека на его игровом коврике, который лежал посреди кабинета Цезаря. — У тебя много игрушек, так что веселись. Алек, которому было любопытно поиграть в папином кабинете, не мог не увлечься яркостью цветов своих игрушек, и хотя ему уже было удобно находиться сидя, желание встать не переставало возникать в его голове. Прошло некоторое время с тех пор, как он играл со своими плюшевыми игрушками и маленькими шариками, не переставая сдерживать любопытство, когда поднял взгляд на огромный письменный стол его отца, который кропотливо работал над важными документами. Поэтому он набрался смелости и взялся за одну из ножек отцовского стола, чтобы приподняться с пола. — Абу... Бубу..       Цезарь, мгновенно поймав его взгляд и не увидев сына на игровом коврике, забеспокоился, но когда он встал с кресла, был бесконечно удивлен. Его маленький сын в одиночестве поднялся с земли, и это было то, что он, без сомнения, не мог не отметить для себя. —Так, ты уже встал. — садясь на пол рядом со своим малышом. — Какой ты сильный и большой, мой Алек. — улыбаясь, он обнял его и тепло прижал к себе.       В девять месяцев Алек стал гораздо более любопытным, все хотел схватить, ему не нравилось долго находиться в детском манеже, и он любил быть свободным на земле. — Давай, Алек, ты должен пошевелить своими маленькими ножками. —  лежа на полу со своим ребенком, он двигал ножками, чтобы научить его ползать. —  Итак, раз... два... раз... два... Двигай этой ногой, а затем рукой... — Я знаю, что пол чистый, но разве это не неправильно, что он так передвигается? — Он должен развивать свои двигательные навыки, Цезарь... Так сказал доктор... Кроме того, ты не можешь всегда носить его на прогулке это плохо для него, я бы предпочел, чтобы он ползал... И вот с большим терпением в тот вечер Алеку с помощью родителей удается ползти и открывать для себя новый мир. Возможность добраться до любого места самостоятельно, не полагаясь на родителей.

***

      Крик из ниоткуда эхом разнесся по длинным коридорам особняка Сергеевых. Ли Вон, который был с Алеком в оранжерее и лелеял розы, начал настойчиво звонить Цезарю, который пил чай в своем кабинете. — ЦЕЗАРЬ, ИДИ СКОРЕЕ! ПОТОРОПИСЬ! Цезарь, я едва услышав крик Ли Вона, бросил чашку с чаем на пол и выбежал так быстро, как только мог, удивленный и настороженный. Но как только он добирался до оранжереи, то удивился еще больше. Ли Вон стоял на коленях перед Алеком, широко раскинув руки в ожидании своего малыша, который медленно делал свои первые шаги. Медленно одну за другой, ставя маленькую ножку перед другой маленькой ножкой, в то время как его кристально чистый взгляд был устремлен прямо на папу, его маленькие ручки были широко расставлены. — Цезарь, он идет! Мой ребенок пошёл! Выражение его лица, полного счастья, было чем-то неописуемым, гордость за то, что его малыш делает первые шаги, наполнила его сердце радостью. Его лицо было слегка залито светом, отражавшимся от стеклянного потолка оранжереи, что еще больше усиливало его широкую улыбку, которая сладкими словами побуждала маленького Алека продолжать делать первые шаги. — Вот так, мой принц, ты можешь, иди к папочке. Шаг за шагом, медленно, мой чемпион! Цезарь, потрясенный увиденным, даже не знал, что делать, меньше всего ему хотелось напугать Алека, поэтому единственное, что он мог придумать, это записать этот момент на свой iPhone. — Ап..па..па Алек ходил по одному маленькому шагу за раз в окружении бесчисленного множества красных роз, которые тайно праздновали достижение принца. — Вот так, раз, два, раз, два. Маленький мальчик наконец подошёл к отцу, который обнимал его и нежно поцеловал в щеку. — Очень хорошо! Ты отлично справился, Алек! Хах, а теперь давай сделаем это снова, но иди к папе Цезарю! — он опустил сына на землю и осторожно поставил на ноги. — А?... Ко мне? — Да, отложи телефон и присядь, чтобы Алек осмелился пойти к тебе. Давай, позови его. Цезарь, подчиняясь приказу Ли Вона и несколько краснея перед лицом ситуации, просто делает то, о чем его просят, раскрывая свои огромные объятия, чтобы дождаться своего ребенка. — Иди к папе. Осторожно отпустив его, наблюдая, как Алек снова шаг за шагом подбадривает себя, чтобы пойти к Цезарю. Царь, который был несколько обеспокоен тем, не споткнется ли ребенок или не упадет, не переставал хмуриться, но как только он услышал его "апа-па", все беспокойство исчезло. Ему нравилось наблюдать, как его сын вырос настолько, что уже шёл к нему навстречу. Когда он почувствовал прикосновение теплой ручки своего ребенка к своей, он тепло улыбнулся, и я осторожно поднес его к груди. — Я люблю тебя, сынок. — целуя его маленькую головку.

***

      Как быстро пролетели дни, дни, которые превращались в недели и месяцы, один за другим даря бесконечные уникальные, волшебные и возвышенные моменты этим родителям-новичкам. Сегодня, в частности, был особенный день, поскольку с приходом весны и ее прекрасной зелени, украшенной цветами, отмечался первый год жизни Алека. Небо было ясным, и, хотя все еще немного чувствовался холодный ветерок старой зимы, все можно было исправить с помощью хорошего пальто.       В то время как Цезарь хотел украсить этот момент очень гламурно, в конце концов, именно Ли Вон с помощью Софии, которая в своей простоте, но красоте обустроили уютный уголок на заднем дворе, украшая столы и стулья декоративными тканями с принтами динозавров, а также фигурками любимых игрушек Алека. — Я бы хотел устроить более элегантное мероприятие для вечеринки. Не каждый день царский сын достигает своего первого дня рождения. — Цезарь красовался в своём безупречном темно-синем костюме. — Я предпочитаю меньше напрягаться при подготовке и больше наслаждаться моментом, — поправляет темно-синий галстук, который подходил к костюму Цезаря, но сам на этот раз Ли Вон был одет в небесно-голубой наряд. И, конечно же, великолепный Алек был одет в брючки и свитер с длинными рукавами, шею которого украшал изящный галстук-бабочка. Как раз в тот момент, когда они уже собирались начать празднование дня рождения Алека, оба родителя вместе с ребенком вышли через заднюю дверь, ведущую в сад. Они окружены тонкой аркой из воздушных шаров светло-зеленого цвета, который, несомненно, был любимым цветом Алека. Единственными гостями были дедушка Михаил с Владимиром, а также дядя Дмитрий. Поэтому, едва увидев приближающегося Алека, они не могли не улыбнуться и даже не похлопать ему в ладони. — Какой ты уже большой, принц Алек, — улыбаясь, Дмитрий поднял руки, чтобы взять его на руки, но Ли Вон полностью отверг этот шаг. — Спасибо, что пришли. — Я принес пару подарков своему дорогому племяннику, — с гордостью показывая на стол, заваленный бесчисленными пакетами и коробками. — Не нужно было так много тратиться. — Спасибо за жест, брат. Алек не мог не попросить, чтобы его выпустили из объятий его отца, и Ли Вон согласился. Оставив его на полу, чтобы посмотреть, куда он идет. И, действительно, он пошел прямо к своему дедушке, который сидел и ждал его. — Вау, ты пришел ко мне? — передавая Владимиру трость, чтобы он усадил малыша к себе на колени. — Теперь ты бегаешь быстрее, чем раньше. — И весить больше, ахаха! — ..Деда.. — прикасаясь к лицу дедули. Михаил, услышав это слово, очень удивился, и от этого его старое сердце разрывается от счастья. — Ты заговорил! — Ахаха! — Ли Вон медленно приблизился к ним. — Это верно, он недавно начал говорить и теперь знает, как сказать несколько слов. Русский язык сложный, но он наверняка быстро освоит его вместе с корейским. — ..папа... — малыш встретился с Ли Воном взглядом. — Да, мой принц, я твой папа.. -- Алек снова видит своего дедушку и указывает на него. — ..деда... — Хах, этого не может быть, ты уже говоришь! И какой сюрприз — ты произносишь это идеально!       Тем временем Цезарь разговаривал с Дмитрием, и тот, несомненно, не упустил возможности вернуться к теме Саши, которую, как ему казалось, он контролировал, давая Цезарю спокойствие. — Я не знаю, как долго он будет в таком состоянии, но, по крайней мере, я знаю, что он больше не посмеет вмешиваться в твою личную жизнь. —Я надеюсь на это. — Цезарь украдкой глядел на сына. — Когда ты скажешь Саше правду? — Я не думаю, что он заслуживает знать. — Ты не сможешь вечно закрывать Солнце пальцем, Цезарь. — Я оставлю этот ответ на усмотрение времени. На данный момент я просто хочу жить настоящим и наслаждаться им. — подходя к сыну, который радостно улыбался. — Папа... — поднимая ручки к нему.. — Пойдем, сынок пора отпраздновать твой день рождения. Неся его на руках, они вместе шли к столу, где был торт со вкусом ванили, который повара приготовили для Алека. Ему зажгли его первую свечку и он наслаждался сладким пением, которое посвящала ему его маленькая и особая семья. Алек, пораженный всем, что он увидел, хотел сделать только одно: окунуть пальцы в кремовый торт, пока все заканчивали именинное пение. С помощью родителей он задул свечу и, пользуясь возможностью, прикоснуться к безе на торте, чтобы потом с удивлением попробовать его на вкус. Пачкая тонкий галстук своего отца, который не переставал улыбаться, пока Ли Вон покрывал поцелуями щеки своего любимого сына. — С днем рождения, Алек! — произнесли гости, радостно хлопая в ладоши. — Мы любим тебя, прекрасный принц, сегодня и завтра, и ты всегда будешь нашим величайшим сокровищем. — Спасибо, мой любимый сын, спасибо за то, что благодаря тебе теперь все возможно. Цезарь завершил этот волшебный момент прекрасным объятием, в котором Ли Вон тайно благодарил Бога за первый год жизни своего величайшего сокровища. Алека. Конец второго сезона.