Нефритовый слон

      Длинный, напоминающий железную змею поезд полз через всю страну. В Кунгуре сделали остановку, перецеплять вагоны.       Эраст Петрович подумал о знаменитых кунгурских пещерах, в которых ему так и не довелось побывать. Как, впрочем, и увидеть прекрасный Байкал, который он сам же показывал Джейн на карте. Самое чистое и самое глубокое озеро в мире. Говорят, она похоже на море. Или это про Ладогу?       Джейн вышла на платформу, вдохнуть свежий воздух, пройтись по перрону. Фандорин наблюдал за ней из окна. За время дороги она успокоилась, умылась, привела себя в порядок. Правда, когда она вернулась в купе из уборной первого класса, Эраст Петрович не мог не заметить темную височную прядь, выбившуюся из копны свеже расчесанных и уложенных светлых локонов.       "Парик", машинально подумал он.       Действительно, брови и ресницы мисс Кэллэген были минимум на два тона светлее волос, что означало либо парик, либо окрашенные волосы. Тёмная прядь поставила в этом вопросе точку.       Лично Эрасту всегда больше нравились брюнетки, вопреки избитой аксиоме: если вы брюнет, вам нравится ваша противоположность, то есть блондинка, и, соответственно, наоборот. Впрочем, Эраст Петрович сколько себя помнил, бросал вызов стереотипам.       "Будем рассуждать", вернул себя в мирное русло Фандорин. "Предположим, блондинок любит Радлов. Парик надели для него. Но в купе к ней подсел этот юнкер, Андрей Толстой. Она сказала, что всё ему рассказала, что знает его достаточно близко"..       На этом месте рассуждения прервало неприятное чувство. Такого Эраст Петрович, как ему казалось, еще не испытывал. Оно было похоже на смятение при признании Джейн в желании его касаться, ехать не напротив, а рядом, но ощущалось острее. Андрей Толстой, которого Фандорин еще и в глаза-то не видел, был ему уже заведомо неприятен.       "Если я буду так предвзят с самого начала, то ничего не раскрою", одёрнул себя Фандорин.       А на него возлагала надежды очень симпатичная самоотверженная девушка.       Фандорин знал многих соотечественников, переселившихся в Америку в поисках лучшей жизни, но американцев, переехавших за этим же в Россию не видел еще ни разу. Что греха таить, сам Эраст Петрович, представься ему такая возможность, уехал бы в Новый свет вслед за женой-иностранкой. Пошел бы наконец вечерником в университет, выучился бы на инженера.       "Собрал бы собственный автомобиль, купил бы собственный дом", думал Фандорин наблюдая за тем, как холодный зимний ветер развевает локоны Джейн, виднеющиеся из-под шапки.       "А может не так и плохо, что она ходит в парике?", задался совсем уж отвлеченным вопросом Эраст Петрович. "Где-то я читал, что мороз губителен для волос".       И о чем он вообще думал? Надворный советник рассердился на себя. Такого с ним еще не случалось, чтобы посреди рассуждения переключиться на пустые мечтания.       Через пять минут вернулась Джейн, села рядом. Фандорин щелкал любимыми нефритовыми чётками. От мисс Кэллэген пахло снегом. В натопленном купе это ощущалось особенно явственно и приятно. Всё равно, что со сна занырнуть в ледяную бочку воды. - Что т-там на улице? - Бесцельно спросил Эраст Петрович. - Холодно. - Улыбнулась девушка и неосознанно придвинулась ближе. - У нас так холодно бывает разве что в Минессоте. А я из Нью-Йорка. - Это г-где ковбои?       Джейн прыснула, невольно откидывая голову на чужое плечо в дорожном пиджаке. - Ковбои это Техас. Дикий запад, знаете? А Нью-Йорк это цивилизация.       Дикого запада Фандорин не знал, но, тем не менее кивнул. - П-понял. Дикий Запад это наша С-Сибирь. А Нью-Йорк это Москва. - Точно, - согласилась Джейн. - только на Диком Западе тепло и солнце палит так, что без шляпы далеко не уедете. А у вас, в Сибири, никаких прерий и солнца. Только мороз.       Эраст Петрович отрицательно покачал головой, не соглашаясь. - Есть у-у н-нас в С-Сибири и солнце, и п-прерии. П-просто снежные.       Джейн засмеялась, и Эраст Петрович пришел к выводу, что так ему нравится больше, нежели когда она убивалась по этому Андрею.       "Чью невиновность я вроде как должен доказать", напомнил себе чиновник особых поручений, и хорошее расположение духа вновь пошатнулось перед фактом. Ему абсолютно не хотелось ни искать этого Андрея, ни доказывать его невиновность, ни отпускать к нему Джейн. И кто бы мог предположить такой поворот?       "Я сижу тут и ревную едва знакомую девушку к человеку, которого не знаю, но уже решил, что он не так уж и невиновен", посмотрел правде в глаза Эраст Петрович. Увиденное ему не понравилось.       В Иркутске были, с учетом всех перегонов, через неделю.       Джейн успокоилась, где-то после Екатеринбурга решив, что быстрее паровоза они все-равно не поедут, чай, не на Диком Западе, чтобы пришпорить лошадей да помчаться обгоняя состав.       Эрасту Петровичу впервые за долгое время пришлось нести весь багаж. Иркутск не Москва, нравы здесь простые, сибирские. Все равны, что первый класс, что второй, что третий. Никто и не подумал подходить с тележкой, хотя, как заметил Эраст Петрович, навьюченный как мул, кто-то из особо ловких пассажиров второго класса добыл-таки носильщиков. Но почему-то первому ничего предложено не было.       Извозчика тоже ждали битый час, Иркутск Эрасту Петровичу решительно не нравился. И, судя по всему, неприязнь была взаимной. И что такого он, спрашивается, сделал, едва успев сойти с поезда и выйти из здания вокзала? Ну спутал он местный экипаж с грузовой повозкой. Ну с кем не бывает? Кто ж знал, что местные лучшие повозки стоит подписывать, чтобы гости из Москвы были в курсе, что эти запряженные клячами развалюхи, оказывается, лучшие?       Бедственное положение спасла Джейн. Едва не бросившись наперерез очередному извозчику, рискуя попасть под копыта и колеса, американка принялась упрашивать на английском ничего не понимающего сибиряка подвезти их. Естественно, оказавшаяся в бедственном положении иностранка вызвала в широкой русской душе отклик куда больший, чем расфуфыренный столичный франт.       Эраст Петрович с куда большим желанием поехал бы после поезда, даже с учетом первого класса, в отель, но время было дорого. За тройную мзду извозчик согласился отвезти странных господ в деревню, что ближайшая к железнодорожным работам. До самих поселений ехать категорически отказался: опасно.       Ну, опасно так опасно. Поехали, куда согласился.       Эраст Петрович загрузил чемоданы сам, после часа ожидания переживая за их участь куда меньше, чем раньше. Может не такая и дурная идея брать с собой всего один чемодан? Но как уместить в один чемодан все, что теоретически может понадобиться? Вот если бы существовал чемодан с неограниченным пространством...       Положительно, здешний воздух и в целом поездка без дисциплинирующего Масы Фандорина расхолаживала. То он ревнует едва знакомую девушку к совсем незнакомому господину, то мечтает о волшебном чемодане.       Повозку вдруг ощутимо тряхнуло, Фандорин вцепился в борт простых саней, крыша у которых, разумеется, отсутствовала, и почувствовал как в его другую свободную руку вцепляются пальчики Джейн. Как и в поезде на целое мгновение Эраст Петрович потерял нить собственных рассуждений. Но одно знал точно: он совсем не против дальнейшей ухабистой дороги.       До деревни доехали достаточно быстро, Эраст Петрович ожидал быть на месте к вечеру, а потому изрядно пожалел, что не велел отправить багаж в лучший отель Иркутска. Но дальнейшее заставило Фандорина забыть про чемоданы и отель, и была это вовсе не Джейн, ухватившая его под руку, а вышедший им навстречу незнакомый мужичок, приветливо улыбнувшийся, помогший с багажом и произнесший: - О, московские! А почему вы вернулись? - П-прошу п-прощения? - Не смог скрыть изумления Эраст Петрович. - Ну как же! Вы же из "Московского листка"! - воскликнул мужичок, хлопнув Фандорина по плечу как закадычного друга. - Я вас с неделю назад до Иркутска отвозил. Как там редакция связались? Репортаж отправили?       Мужичок, подхватив все чемоданы, словно те были не тяжелее снежинок, шагал к одному из домов, не слишком заботясь как об ответах, так и о том, следуют ли за ним гости.       Эраст Петрович взял за локоть ничего не понимающую Джейн и поспешил за провожатым. - Нас с кем-то п-перепутали, - коротко объяснил он Джейн. - С кем-то очень на м-меня п-похожим надо п-полагать.       Джейн встрепенулась. - Но как? Разве каторга здесь? Я видела как их вели в цепях, неужели им позволили жить среди мирного населения, без присмотра? Или, быть может, они разобрались, что Андрей ни в чем не виноват? - С-сейчас у-узнаем, - тихо ответил Фандорин и не удержался, погладил пальцы девушки на своем локте.       Мужичок, меж тем, остановился на крыльце крайнего дома. - Ну что же вы, столичные! - Беззлобно укорил он гостей. - Забыли уже Кузьму-то? Не страшно, главное я вас не забыл! Видно, новое задание вам дали, раз новых прислали. Мадаму я с вами другую видел. - К-какую д-другую? - Улучил наконец момент для допроса Фандорин.       Джейн, не понимающая, но, видно, каким-то женским чутьем уловившая о какой это "другой" пойдет речь, смотрела на Кузьму во все глаза, напряженно слушая. И как это женщинам вообще удается? - Да невысокая, где-то вам по грудь. Волосы симпатичные, как золото, короткие. На облачко похожи. Голосок звонкий! Ну прямо первый соловей, заслушаешься. А улыбка - ярче снега на солнце.       Эраст Петрович безошибочно признал в описании Мимочку, на суд над которой ходил Анисий. - А еще с вами мужчина был, - вспомнил Кузьма. - Постарше вас, пониже ненамного. Разговорчивый! Ну да это у вас газетчиков профессиональное. А вы вот молчаливый, как тогда. Все по сторонам глядите. Но наверное тоже зачем-то редакции нужны.       "Зачем-то нужен", усмехнулся про себя Фандорин. "Так-так, так Пиковый Валет ни в какую Европу не уехал. Он нашел себе своего Фандорина, поехал в Сибирь, вытащил его... Что дальше? Дальше Москва. В Иркутске их точно уже нет, можно не надеяться. Валет на мелкоту не разменивается. Кто может быть их мишенью, и как они собрались эту самую мишень брать?" - А мамзель-то при вас из какого отдела? - Выдернул Эраста Петровича разговорчивый Кузьма. - Она.. журналист по обмену, - придумал более-менее достоверную ложь Фандорин, мучаясь совестью.       Врать честным людям он терпеть не мог, но и пускаться в объяснения и рассказывать всю подноготную этой запутанной истории было лишним. Пусть уж остается со своими московскими журналистами. - Из Нью-Йорка, что в Америке.       Кузьма аж присвистнул. - Вот это вы в Москве даете! Уже и из-за океана едут?       Кузнец посмотрел на Джейн как на чудо света, не иначе. Девушка же ждала объяснений, но до них было пока далеко, и Эраст Петрович мысленно молился на выдержку и терпение американки.       По счастью Джейн молчала, а Кузьма, как раз, нет. Что избавляло Фандорина от лишних раздумий. - И что понадобилось картошкоедам у нас, в Сибири? - Вопросил Кузьма. - Неужто тоже про поселения писать?       И посмотрел на лес. Прекрасно. Вопрос про местонахождение поселений отпал сам собой. - А вы тут что-то вроде связного, выходит? - Не унимался Кузьма, попутно, впрочем, успевая накрыть на стол и разместить чемоданы гостей в комнате. К сожалению, или к субъективному счастью Эраста Петровича, одной. - В-выходит, - был вынужден спуститься на второй круг лжи Фандорин. - А вы в прошлый раз вроде не заикались.. хотя мог и запамятовать, вы мало говорили. Ну-с, пожалуйте к столу, и мадаму американскую зовите, как бишь по ихнему "к столу" будет? - Breakfast ready, - перевел не столько для Джейн сколько для Кузьмы Эраст Петрович. - Ну и язык! - Цокнул языком кузнец. - Одни твердые звуки, словно в кузне оказался. Во дают!       Позавтракали с удовольствием. За исключением разве что того, что Эрасту Петровичу за еду и постой и пришлось изрядно отдуваться, рассказывая Московские, а заодно и американские новости. Кузьму, похоже, нисколько не волновало, что "связной", по его же логике, в Москве давно не был.       "Еще один такой завтрак я не выдержу", честно признался себя Фандорин, пока они шли с Джейн через лесополосу к поселениям. "Надо сегодня же возвращаться. Хорошо бы в пару часов уложиться".       Тем более, что дело было практически распутано. Андрея Толстого на поселениях не будет, это раз. Мими и Валет встретили его еще в Москве, приметили, оценили все преимущества и риски, проехали до Сибири, уговорили присоединиться к команде и освободили, это два. Сейчас они совершенно точно едут в Москву. Это три. - К-как вы г-говорили зовут г-генерала, из-за которого Андрей здесь оказался? - Обратился он к Джейн, которая все это время молчала, надо отдать ей должное. - Радлов. - Коротко ответила девушка и взглянула на надворного советника выразительнее всяких речей. - Объясните мне, что происходит. О чем вы говорили с тем человеком?       Эраст Петрович взглянул далеко ли до поселений. Шага прибавлять не стал. - Этот ч-человек, к-как я уже с-сказал, п-принял м-меня за Андрея. Каторжников, к-как вы з-заметили, среди мирного населения н-никто не размещает, а это з-значит, что с каторги господин Толстой уже с неделю как сбежал.       Джейн ахнула, невольно прислонив свободную руку к сердце. Другой она держала локоть Эраста. - Это н-не все. Тот факт, что его н-не ищут, значит, что он, скорее всего, инициировал смерть. Я п-почти уверен, что на п-поселениях нам это п-подтвердят. Кузьма, который п-принял м-меня за Андрея, с-сказал, что отвозил его в Иркутск неделю назад. П-причем н-не одного. С ним б-была белокурая невысокая девушка со звонким голосом и живыми г-глазами и мужчина средних лет, п-постарше м-меня, несколько п-пониже ростом... Я знаю обоих этих людей. Так уж вышло, д-довелось узнать о них как о банде "Пиковых валетов", учинивших ч-череду мошеннических акций и грабежей в М-Москве. Их последней н-неудавшейся жертвой стал Самсон Еропкин. Неприятный ч-человек. И я, п-поддавшись не профессионализму, дал уйти обоим. Д-должен был а-арестовать, н-но не стал...       Эраст Петрович прервался, заметил, что Джейн стала бледнее окружавшего их снега. - Мисс Кэллэген? - Взволновано спросил надворный советник, на всякий случай перехватывая выглядящую так, будто вот-вот потеряет сознание, девушку за талию. - Д-Джейн?       Девушка обхватила его за талию в ответ, да так крепко, что Фандорин чуть не задохнулся. - Нам нельзя туда идти! - Воскликнула она, тревожно кивая в сторону уже показавшихся на горизонте домиков тюремщиков поселений. - Вы ведь похожи! А если вас примут за Андрея? И оставят там!       От неожиданности Эраст Петрович расцепил руки, да так и остался стоять в объятиях девушки, смотревшей на него снизу вверх так ярко, как звездное полярное небо смотрит на заваленную снегом землю.       Фандорин чувствовал, что вот-вот глупо улыбнется, и тогда пиши пропало. За него переживали. Именно за него, не за Андрея! - Н-но вы же х-хотели разыскать А-Андрея? - Почти робко попытался напомнить он. - Не такой ценой! - Строго отрезала мисс Кэллэген. - Идёмте. Какой смысл рисковать, если вы и так уже знаете, что Андрея там нет? Как вы думаете, где он? - Д-думаю, на пути в М-Москву, - озвучил свою догадку все еще наполовину витающий в счастливых облаках Фандорин. - Но у него ведь нет денег на дорогу, - резонно заметила мисс Кэллэген. - До Иркутска его и тех людей подбросил мистер Кузма, а дальше? Как они добыли деньги? - А это нам предстоит узнать в Иркутске, - ответил Фандорин. - Н-надеюсь, наш д-друг Кузьма н-не откажет нам в еще одной поездке в Иркутск.       Правда это значило еще целый час ораторского искусства и прослушивания дружелюбного потока сознания Кузьмы, но теперь, после того, как именно его самоотверженно защитили от перспективы попасть на каторгу, Эраст Петрович был готов и не на такие подвиги.